***

Илья Муромец

СВО — тема особая в храме. Когда гуляешь по улицам, ходишь в магазин, театр, ездишь на работу, то забываешь, что есть другая жизнь там, за ленточкой.

Обычное утро. На пороге храма появляется мужчина средних лет, в гражданской одежде, спортивный, подтянутый, с армейской выправкой. «Илья Муромец».
— С Праздником! — приветствую я его.
— Здравствуйте! Мне бы срочно с женой обвенчаться, — говорит он.
С места в карьер!
— Хорошо! Вот номер телефона священника. Только заболел батюшка. Он у нас один! А почему так срочно? — спрашиваю.
— Я приехал оттуда (кивает головой в сторону, я сразу поняла, что с фронта) всего на несколько дней, после выходных сразу уеду. Хочу успеть.
Пока я обдумываю, как быть (с одной стороны, батюшка болеет, а с другой — надо помочь), спрашиваю:
— А Вы давно там?
— Уже четыре года, — вздыхает мужчина. — Вот и решил обвенчаться! Там неверующих нет! Так надо! Понимаете?
— Понимаю! Звоните батюшке! — решительно заявляю я.
Вечером богатырь опять явился.
— Вот позвонил, сейчас староста придет и всё расскажет!

Управил Господь!
Батюшке к выходным стало легче.
В субботу к всенощной молодые пришли вместе. Мужчина познакомил меня с супругой.
У богатыря жена оказалась невысокой, хрупкой женщиной, но, наверняка, со стальным характером. Ведь четыре года ждать, верить, любить — не шутка! В воскресенье они причастились.
У меня в этот день был выходной, и я не знала о дальнейших событиях.

А недели через две ко мне подошла хрупкая женщина. Она была с двумя детьми (сыну лет двенадцать-тринадцать, а дочери — около десяти).
— Вы меня помните? — скромно спросила она.
Я напрягла всю память, но, к своему стыду, не вспомнила. Чтобы не обидеть её, я слукавила:
— Помню...
Но женщина почувствовала моё замешательство и продолжила:
— Мы венчались недавно!
Достала телефон, показала мне фотографии, где они с богатырём так трогательно и торжественно стоят с венчальными свечами в руках. И тут я их, конечно, вспомнила.
— Уехал Ваш воин? — спросила я.
— Ваши дети? Я забыла, как Вас зовут?
Женщина будто ждала моих вопросов.
— Да, сразу уехал... — вздохнула она. — Ребята — наши. Сын знает об отце, а дочке я не говорю, чтобы не переживала. Маленькая ещё. Для неё папа в командировке, военного охраняет. Он на гражданке телохранителем работал. Потом по контракту ушёл! Не смог иначе. И вот уже четыре года!
Она взяла паузу, перевела дух и продолжила:
— Знаете, иногда так тоскливо становится, поговорить не с кем?
— Приходите ко мне — поговорим, помолимся, — нашлась я.
И вот уже блеск в глазах! Улыбка!
— Спасибо Вам! — произнесла она.