Валенсия принимает гостей. Глава 15

ГЛАВА 15. Иллюзия Аргуса


Из личного дневника Веспер (запись зашифрована): «Иногда я думаю, что мы — это эхо, которое никак не может утихнуть. Мы бежим, мы боремся, мы любим... а где-то там, наверху, звёзды продолжают свой безразличный танец. Но даже у звёзд есть свои сбои. Сегодня небо Валенсии обещает идеальный сбой».

В этой главе: Дождь на Валенсии. Мишель, Бастиан, Тая и Гарри Пирожок пережидают непогоду в убежище, рассуждая о цене свободы. Тем временем на «Железном страннике» Майя и Арис смотрят на ту же Оленью Луну, чувствуя её странный резонанс, а Веспер начинает цифровую атаку на систему «Аргус».


——————————


В убежище Гарри «Пирожка» было тихо. Снаружи, на поверхности Валенсии, начался странный для этой планеты дождь — затяжной, монотонный, по-настоящему уютный. Капли дробно стучали по металлическому куполу убежища, создавая тот самый ритм, от которого не хочется никуда бежать.

Мишель сидела в кресле, закутавшись в плед, найденный среди книжных стеллажей Гарри. В руках она вертела старинную, кем-то забытую безделушку, которую нашла на столе Пирожка. Дождь смывал с планеты ощущение вечного праздника, делая Валенсию... настоящей.

— Ты когда-нибудь задумывалась, — тихо спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно, — почему мы вообще это делаем? Зачем мы пытаемся вернуть им память, если большинство из них предпочли бы жить в этой сладкой иллюзии?

Бастиан, сидевший в углу и чистивший свой пистолет, поднял голову. Рядом с ним Кобб ворчал, пытаясь настроить очередную ржавую шестерню, а Гарри Пирожок тихо напевал что-то себе под нос, расставляя резиновых уточек по ранжиру.

— Ты хочешь спросить, стоит ли свобода той цены, которую мы за неё платим? — ответил Бастиан.

— Я хочу спросить, имеем ли мы право заставлять их проснуться.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как дождь играет свою симфонию по металлу.

— Свобода — это не подарок, — сказал Бастиан, глядя на свои руки. — Это бремя. И честно говоря, Мишель, я сам иногда завидую этим людям на поверхности. Тем, кто пьёт нектар и не думает о завтрашнем дне. Это ведь так просто: быть частью системы и не чувствовать боли.

— Но ты не такой, — заметила Мишель.

— Нет, — Бастиан горько усмехнулся. — Я слишком много видел. Я слишком много помню. А тот, кто помнит, уже не может быть счастлив в иллюзии.

Тая, которая до этого сидела в стороне и точила кинжал, вдруг подняла взгляд на окно.

— Завтра будет Оленья Луна, — сказала она странным, отстранённым тоном. — Старики говорят, что в такие ночи на Валенсии даже Око системы начинает путаться. Как будто сама природа напоминает нам, что никакой «идеальный порядок» не может перекрыть свет звёзд.

Она встала и подошла к Мишель.

— Знаешь, я всю жизнь думала, что краду вещи. Но на самом деле я просто искала то, что система пыталась спрятать. Может, мы здесь не для того, чтобы заставить их проснуться, а для того, чтобы показать им, что есть что-то помимо их «счастливого» сна?

——————————

В миллионах километров от Валенсии, на борту мчащегося сквозь темноту «Железного странника», панорамный иллюминатор общего отсека тоже отражал холодный свет далёкого естественного спутника.

Майя стояла у стекла, прижавшись лбом к прохладному пластику. Фиолетовый свет Эхо-Нуара остался позади, и теперь бескрайний космос казался чистым и бесконечным. Вверху, ярко сияя на 99 процентов, висела та же самая Оленья Луна, проецируя своё сияние на все сектора Галактики одновременно.

В своей задумчивости она не услышала, как подошел Арис. Он приобнял ее осторожно за плечи, улыбнулся и протянул чашку горячего какао, которую только что заварил в камбузе.

— Не спится? — тихо спросил он, касаясь её плеча своей рукой. Его пальцы были тёплыми, и это мгновенно снимало остатки ночной тревоги.

— Смотрю на луну, — ответила Майя, делая маленький глоток. — Странное чувство, Арис. Мне кажется, где-то там, далеко... кто-то сейчас смотрит на точно такое же небо и чувствует то же самое, что и я. Словно чья-то боль или надежда стучится в стекло.

Арис перевёл взгляд с луны на её профиль. В серебряном свете её глаза казались абсолютно изумрудными.

— Это Резонанс, Майя, — сказал он мягко. — Кольцо Шёпота изменило нас всех. Мы теперь слышим то, что другие стараются не замечать. Но ты не одна. Я здесь.

Майя улыбнулась, прижимаясь к его сильному плечу.

— Знаю. Но мне всё равно тревожно за Мишель и Бастиана. Они сейчас там, в самом сердце этой фальшивой планеты.

В этот момент в отсеке раздался тихий зуммер терминала связи, и на экране загорелся зеленый индикатор. Встроенный динамик ожил, передавая голос Веспер из соседнего отсека:

— Майя, Арис, вы это видите? Луна вошла в пик. Ионизация атмосферы Валенсии достигла критической отметки. Аргус слепнет.

Арис поставил чашку на стол и резко выпрямился, в его глазах вспыхнул тот самый азартный блеск охотника, который когда-то заставил его угнать «Фантон».

— Это наш шанс, — сказал он Майе. — Веспер начинает взлом. Иллюзия Аргуса активирована.

——————————

Вернувшись в своих размышлениях снова на Валенсию, в убежище Пирожка, Мишель почувствовала, как по её планшету прошла мощная, тёплая волна зашифрованных данных.

— Веспер в сети! — выдохнула Мишель, вскакивая на ноги. — Она использует помехи от метеорного потока Южные дельта-Аквариды как мост. Иллюзия Аргуса работает! Система думает, что сбои вызваны природным катаклизмом, а не взломом!

Тая улыбнулась, подхватывая свой рюкзак со снаряжением.

— Ну что, девочки и мальчики? Звёздные слёзы упали, луна ослепила стражей, а наши хакеры ломают систему из космоса. Самое время идти и забрать память у тех, кто её украл.

Бастиан кивнул Гарри Пирожку и деду Коббу, передергивая затвор своего оружия.

— Присмотри за нашими пожитками, Пирожок. Мы ещё вернемся за чаем с корицей.

Гарри смахнул с фартука мучную пыль и гордо упер руки в бока:

— Идите уже, герои. Только попробуйте не вернуться — я тогда лично заставлю Аргус переписать ваши биографии в комиксы про неудачников!

Мишель посмотрела в последний раз на дождливое окно, за которым уже пробивался серебряный свет Оленьей Луны, объединяющий их корабль, далёкую Астрею и эту странную планету.

Время сомнений закончилось. Иллюзия Аргуса пала. Начиналась самая важная ночь в истории Меридиана.