66. Знакомцы. По следам прочитанного

     Валентина ИВАНОВА

     Виталий, до сих пор всё смотрела и читала в телефоне. А сейчас, когда ты выслал фото, перешла в ноутбук... Каково было моё изумление, увидев себя на дисплее, что я в платье, которое у меня действительно есть, даже фасон совпадает и фактура ткани на рукавах - шифон (http://proza.ru/2026/11/02/1731). Мне тоже очень нравится такая композиция... Зою Петровну тоже помню именно в таком строгом учительском костюме... Просто ЗДОРОВО!

     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     Гена Левицкий коротко (это его фишка) прокомментировал: «Здорово пишет Валентина! Хорошо и правильно! В обыденной жизни как-то не придаёшь значения где ставить ударение и правильно ли спрягаются падежи. А, на самом деле, оказывается это имеет значение.  Век живи, все учись. Спасибо Витя и Валентина за такие штрихи».

     Валентина ИВАНОВА

     Добрый день, Виталий. Сейчас сижу на уроке у преподавателя румынского языка, которая аттестуется. Получила от тебя сообщение. Прочитала. Спасибо тебе и Гене Левицкому. Это очень коротко. Чуть позже напишу тебе. Доброго дня.

     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     Валюша, а что, телефоны не сдают перед началом урока или у зам. директора особое положение? Я уж было подумал, что это шифровка из Бухареста. «Спасибо тебе и Гене Левицкому» - звучит как пароль для явки с румынскими подпольщиками. Или это новый метод педагогического контроля - «аттестация под присмотром смартфона»?
     Очень рад, что ты нашла минутку в своём напряжённом графике на знакомство с румынскими артиклями и герундиями (не уверен, что точно выразился). Надеюсь, преподаватель не поставила тебе «доуэ» (doua) за использование гаджета на уроке.    Хотя, с другой стороны, зам. директора на уроке - это почти как ревизор. Может, ты просто вела оперативный протокол аттестации?
     Преподавательнице хоть «норок» (noroc) пожелай от нас с Геной. А то сидит, старается, аттестуется, а замдир в это время строчит смс-ки, как старшеклассница на задней парте, отвлекаясь на всяких там Виталиков. Не удивлюсь, если следующим сообщением будет: «Виталий, тут такое спряжение, без 100 грамм не разобраться.  Высылай гуманитарную помощь».
     Жду подробностей твоего лингвистического подвига. Передам Гене, что мы, оказывается, теперь влияем на международную образовательную политику.


     Валентина ИВАНОВА

     Виталий, привет. Смеюсь, слёзы текут от прочитанного. Вот только вышла с урока. Да ты ведь тоже, оказывается, строгий администратор!
     Да, у детей на уроках телефонов нет. Но это нам только кажется, потому что один они сдают, а у большей половины есть ещё по одному.
     Боремся, читаем инструкции, письма Министерства и УОМС, статьи и пункты Кодекса об Образовании. Каждый день...
     А что касается меня, то я как член администрации имею право пользоваться во время учебных занятий, есть пункт в методологии, где это прописано. Но дети часто об этом говорят и спрашивают, почему вам можно, а нам нет...
     Спасибо за позитив, абсолютный позитив… мне очень приятно. А с утра мы с моими коллегами верными читали твой второй очерк (Жванецкий, медицина. И мы). В процессе чтения смеялись, попутно обсуждали, а когда дошли до конца - начали аплодировать! Жаль, что не засняла на камеру...
     Вот вышлю тебе сейчас немного школы, урок в 8 классе - одна группа.

     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     Валюша, сегодня я впервые увидел, как от сатиры и юмора кто-то плачет. Мне показалось, что это были слёзы не от смеха. Я рассчитывал на другую реакцию, правда. Надеялся на смех, который помогает справиться с абсурдом. А оказалось, что абсурд стал настолько реальным, что уже не смешно. Совсем.
     Я невольно задумался: где та грань, за которой юмор перестаёт быть лекарством и становится диагнозом? Когда сатира из остроумной шпильки превращается в нож, который вскрывает старые раны? Похоже, я эту грань перешёл.   Прости.


     Валентина ИВАНОВА

     Здравствуй, Виталий!
     Я опять по следам прочитанного, перечитанного, прочувствованного и осмысленного! Вчера, когда пропустила через себя твой очерк, сразу коротенько тебе написала, что плачу от прочитанного. И когда ты на эту мою записку ответил, что впервые от сатиры плачут, что рассчитывал на другую реакцию и попросил прощения, я себя почувствовала так неловко…Никаких извинений!  Мои слёзы -это просто слёзы! Это эмоции на совсем другое! Я ни в коем случае не расстроилась и ещё раз повторюсь: тебе не за что просить прощения! Наоборот, я невероятно благодарна, что ты поделился со мной этой замечательной, острой статьёй. Это было вчера. А сегодня?
     А сегодня я уже тебе написала в коротком сообщении, что в школе утром в фойе - где мы, дежурный администратор и группа дежурных учителей, встречаем наших учеников и одновременно обсуждаем что-то. Я спросила свою коллегу, которая помогает мне, а именно на ней замена уроков, кто сегодня из учителей отсутствует, кто болеет. Она мне перечислила и плавно перешла на себя, что ей тоже придётся обратиться к врачу… а дальше её рассуждения самой с собой… Слышу слова: «Хотя толку от этих врачей, как сказал…» - внимание: «Жванецкий!» - и тут меня рвануло: стоять и слушать! Я начала читать с выражением и эмоциями твой очерк (http://proza.ru/2026/11/02/1011). Мои неугомонные и неравнодушные «училки» поддакивали, соглашались, восклицали, тут же обсуждали и, конечно, смеялись, а в конце - все дружно зааплодировали твоему очерку!
     Так вот, я знаю, что ты выслал её, статью, для того, чтобы я посмеялась. И ты же знаешь, как я люблю такой стиль! Я всегда максимально адекватно и с восторгом воспринимаю хорошую иронию и качественную сатиру. Но здесь… здесь как раз тот случай, когда случился настоящий «смех сквозь слёзы». Я прочитала это и в очередной раз поразилась, насколько же проницательный и гениальный ум был у Жванецкого. Настолько всё точно!
     Вроде бы профессия врача - самая гуманная на свете, правда? А на деле сатирик обнажил страшную правду: «Пусть пациент выбирает сам - жить ему или умирать, но мы, врачи, тут ни при чём. Моя хата с краю. Кто на кого учился...». И вот это как раз пугает сильнее всего.
     Признаюсь, я читала эти строки о «медицинских аттракционах», а перед глазами со всей отчётливостью встали мои собственные мытарства по врачам с моим Володей.   Ещё год назад мы проходили точно такие же круги больничного ада. Володя был очень тяжёл, помочь ему было объективно трудно. Но больше всего поразило то абсолютное, ледяное равнодушие, с которым мы столкнулись. Врачи ведь прекрасно понимали, что исход очевиден. И вместо профессионального решения я получала ту самую абсурдную, как ты пишешь, «клиентоориентированность» и паралич ответственности. Это я, дилетант, у них спрашивала и умоляла: «А может, попробуем вот этот препарат? А может, заменим лекарство на другое?». В ответ - глухая стена и пустота. Жванецкий чертовски, пугающе прав.
     Нас будто лишили законного права быть просто пациентами или гражданами и доверять Профессионалам с большой буквы. Михаил Михайлович видел этот пророческий симптом ещё тогда, и как же сейчас не хватает его точного взгляда на всё это безумие! Спасибо тебе, Виталий, за эту статью - я и посмеялась, и поплакала, и в очередной раз убедилась, в каком правильном направлении мы с тобой мыслим.
     И ты знаешь, друг мой, обсуждая эту горькую сатиру о врачах, я вдруг поймала себя на мысли, от которой мне сейчас ужасно неловко. Увлекшись острыми темами, я позволила себе какую-то непростительную невнимательность к твоему собственному здоровью. Ведь ты же делился в переписке, что вынужден был обратиться к докторам, чтобы они наконец разобрались с причиной твоего недуга. А в этом очерке ты так подробно описал, как растёт количество приобретаемых лекарств, кочующих из таблетниц в пакеты, из коробок в контейнеры, увеличиваясь в геометрической прогрессии…
     Боже мой, как же мне всё это знакомо! Помню, как у нас в каждой комнате вырастали пирамиды из коробок с медикаментами, капельницами и столиками… После всех наших грустных событий я кое-что перебрала и раздала, многое Саша просто выбросил, но часть этого вынужденного «аптечного склада» до сих пор живёт в моём доме. И каждый раз, проходя мимо, я чувствую в сердце немой укор: не спасла, не помогло, надо было искать другое, более действенное средство…
     Прости меня, мой друг, за эту минутную эгоистичную слепоту. Здоровье - это самое главное, оно всегда прежде всего. Мне очень не хочется быть назойливой, но всё-таки спрошу, как ты себя чувствуешь сейчас? Разобрались ли врачи с причиной, подобрали ли правильное лечение? Очень надеюсь, что всё хорошо.
     И всё же, возвращаясь к нашему разговору, я думаю о том, как удивительно устроен мир. Есть незыблемые, вечные постулаты великого Жванецкого - его способность обнажать суть вещей останется с нами навсегда. Но для меня огромная ценность и радость заключается в том, что твоя собственная позиция, Виталий, ничуть не уступает этой глубине. У тебя есть редкий, удивительный дар - умение так ювелирно трансформировать сложные, порой абсурдные жизненные наблюдения в точные, мудрые смыслы, созвучные великим мастерам слова. Общаясь с тобой, я каждый раз нахожу этому подтверждение. Береги себя, пожалуйста, ты очень нужен РОДНЫМ и ДОРОГИМ ТЕБЕ ЛЮДЯМ   и нам, друзьям, ЗНАКОМЦАМ.


     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     Валюша, спасибо тебе. Ты единственная из всего нашего круга Знакомцев заметила, что я не просто автор, но и один из героев этого очерка (http://proza.ru/2026/11/02/1011). Твоя внимательность - большая редкость, и это стало поводом для моих размышлений.
     Всю жизнь я считал своим долгом поддерживать друзей в трудную минуту: организовывать помощь, искать нужные слова. Но сейчас я осознал парадокс: тот, кто всегда рядом с другими, чаще всего остаётся в одиночестве. Мой ироничный намёк на личные обстоятельства, оставленный в тексте, был проигнорирован. Никто, кроме тебя, не счёл нужным задать простой, но такой важный вопрос: «А как ты сам?»
     Невольно задаёшься вопросами: Что же с нами стало? Куда делось простое человеческое участие? Может быть, я что-то упускаю в понимании дружбы? Не превратилась ли дружба в современном мире в улицу с односторонним движением?
     Может, это время такое, безжалостное и стремительное, которое не оставляет нам ни сил, ни желания всматриваться в лица тех, кто рядом? Мы скользим взглядами по поверхности, читаем по диагонали не только тексты, но и чужие судьбы, выхватывая лишь то, что лежит на поверхности. Глубина стала непозволительной роскошью, на неё нет ни времени, ни душевного ресурса.
     Твоё простое сообщение, Валюша, прозвучало как камертон в оглохшем от шума мире. Оно вернуло мне веру в то, что не всё ещё потеряно, что где-то под слоем повседневной суеты и цифрового безразличия ещё жива способность слышать несказанное. Ты не просто прочла строки - ты услышала молчание между ними. И это, пожалуй, самый ценный дар, который один человек может преподнести другому.
     Я не жду сочувствия или деятельной помощи. Мне было важно лишь понять, что я не стал невидимкой для тех, кого привык считать своими. Что мой голос, пусть и тихий, ещё способен быть услышанным. Спасибо, что ты вернула мне это ощущение.
     Теперь я знаю, что улица, по которой я иду, всё-таки, с двусторонним движением.   Что где-то впереди, пусть и в тумане, есть перекрёсток, где встречаются те, кому твоя судьба небезразлична.