Хроники Таллуи. Запись 39. Кураторы и симуляционны

Хроники Таллуи. Запись 39. Кураторы и симуляционные модели.


Предварительные комментарии.

Случилось нечто странное на днях: мальчик принес конверт с письмом от А. Это как раз тот странный А, которого надзор постоянно вызывает для допроса. Вот этот текст:

*Вкладываю в конверт запись Таллуи, которую не видел Надзор. Да, не все записи попадают к ним в руки. Кажется, тут нет ничего примечательного, кроме одного - личной связи одного из кураторов с объектом. Не публикуйте этот текст, просто анализируйте. Позже постараюсь прислать другие подобные записи. С уважением, А.*

Я не буду его публиковать, помещу в защищенный сервер. Бумажку придется сжечь.

«…ноября 202_.

Началось с того, что я пришла зачем-то в дом одного богатого человека - «вора в законе», нажившего богатство дурными поступками. В доме никого не оказалось, и я прошлась по комнатам, заглянула в кладовки, рассмотрела вещи.

Когда я вышла в холл, поняла, что хозяин вернулся домой. Я включила режим невидимки.

Не знаю, какая у меня была цель, но кажется, я хотела привлечь его внимание. Это удалось. Богач насторожился - это был высокий мужчина лет 60-ти, черноволосый, с гладковыбритым лицом.

Он понял, что рядом с ним кто-то есть, кроме того, он, кажется, знал о существовании таких как я (невидимок?).

Началась игра в «жмурки». В какой-то момент, ему удалось поймать меня за руку, я включила режим видимости. Он сразу, без слов потащил меня в комнату, чтобы приковать и, скорее всего, сделать что-то непристойное, так как я была в виде хорошенькой пятнадцатилетней девочки.

Тут я говорю:
- Остановись! Ты можешь выполнить задуманное и позже, зачем спешка? Давай поговорим.

Мне хотелось поиграть. Именно это ощущение у меня возникло.
Он остановился, но руку не выпустил. Мы сели друг напротив друга, и смотрели в глаза.
Я не помню, что именно я ему «втирала», скорее всего, о его душе, его внутренней личности, которой совсем не нравится делать всякие непристойности. В чем смысл? Цель?

В какой-то момент он, немного ошарашенный, молвил:
- Ты же ребенок! Но твои глаза.. Взгляд… Он гипнотизирует.

Как только он это произнес, в дом вошли его родные - жена, две дочки. Я тут же включила режим невидимости. Он не отпускал мою руку, мне пришлось включить также режим «расщепления». Он, кажется, понял, что первоначальная идея о том, что он мог меня как-то использовать, была провальной. Я играла.
- - -
Перемещение.
Я в лаборатории. Много людей, которые куда-то спешат, кричат, что-то несут. Я в комнате с моим Спутником, он снимает с меня датчики. Кажется, я только что откуда-то вернулась.  Я поняла, что он - один из кураторов. Я так рада, что снова с ним - мы так давно не виделись, я ужасно соскучилась. Однако, мне показалось, что ему  нет дела до моей сентиментальности.

Он готовит меня к новому запуску.

- - -
Перемещение.
Иду на поезд. Тьма людей. Чемоданы, сумки, толкотня - как обычно. Занимаю место у окна. При этом, я заметила кусочек моего одеяла - тут бы мне понять, что это «симуляция», но я так и не осозналась. Или не захотела.
Немного проехали, и тут я замечаю, что наш поезд повернул и теперь едет по асфальтной дороге в центре города!

- Мы в автобусе? - высказываю мысль вслух.
- Нет, наш поезд на магнитной подушке, - подсказывает соседка.

«Так намного логичнее» - думаю.

Поезд ускоряется. Мы буквально перелетаем через дороги, ухабы, овраги. И поднимаемся. Теперь поезд в воздухе, а я, как это было уже где-то в одном перемещении, сижу в кресле и болтаю ногами в воздухе. Мне страшно - мы несемся с большой скоростью, и мне почему-то не за что зацепиться - будто ручки кресел стали невидимыми (и вообще все в поезде) из-за скорости!

Немного погодя скорость падает, я все еще в кресле и вижу, что мы проезжаем над парком. Теперь каждый в своем вагончике - как на американских горках, что-то такое.

Движение замедлилось, и внезапно я вижу в парке кабанчика. Это достаточно крупный упитанный кабан (хотя слово кабанчик - первое, что пришло в голову). Он мне мешает. Я принимаю решение его протаранить: вожу своим вагончиком из стороны в сторону, но кабанчик хитер. Отпрыгнув в сторону, он поворачивается и вцепляется в мою руку зубами.

Больно.
- - -
Перемещение.
Спутник снимает датчики.

 - Вот видишь свою ошибку? - говорит он.  - Зачем ты так поступила? Ты не должна была вступать с ним в схватку.

Я вижу, что Спутник устал, потому что он работает не только со мной. Мне одновременно жаль его, но я так хочу уединения, хочу, чтобы он меня обнял, сказал, что любит. Также, как я его.

Звонок телефона. Спутник берет трубку, и я слышу знакомый женский голос - высший куратор просит его переключиться на другого человека, которому срочно понадобилась какая-то корректировка.

Я понимаю, что Спутник не может больше уделять мне внимание. Я выхожу. На меня навалилась такая грусть-печаль, что я еле тащу ноги по коридору, где все также бегают люди, кураторы, «санитары». Мне до них нет дела, потому что единственное, что я переживаю - разочарование и одиночество. И мысль о том, что мои настоящие родные далеко - потому что эти кураторы, они разлучили нас. Зачем все это?»