Последняя Башня

(книга в работе)
Глава 1. Порченый жених
Отец Ольги обещал, что сломает мне ноги.
Если я еще раз, в его ночную смену, навещу его дочь. Я ему поверил. Отец Ольги  - старшина гильдии каменотесов, голой ладонью гвоздь в доску вбивает. Если такой кабан вызовет на арену, шансов уйти на своих двоих нет. 
Ага, напугал. Но я все равно пришел. Словно чувствовал, это наша последняя ночь вместе. Ольга текла и гнулась в моих руках, укутав нас своей золотой гривой, и шептала, что всегда будет моей. Она дурила меня, но я так хотел ей верить, да и как не верить голой женщине? Много позже я узнал, что результаты повторной экспертизы стали известны накануне. Моя женщина досталась Константину, парню с наивысшим генетическим статусом. Не потому что, он оказался сильнее, умнее или богаче меня. На брак с Ольгой претендовали четверо, но двоих она сама отвергла, а нас с Константином долго водила за нос. Я верил, что наши с ним шансы равны, пока не провалил первый тест. Получив результаты, я пришел к матери, и мать впервые не знала, куда деть глаза.
- Значит, это правда? – спросил я, - Мама, я порченый?
- Не болтай глупостей, - вспыхнула сестра, - Я тоже сдавала тест, и никакая я не порченая, наш старший брат давно женат, и мама тоже… Мама, ну скажи же ему!
Мама смотрела в сторону, и в шестой раз протирала полотенцем кружку. Вообще-то наш старший брат жил отдельно, и мама родила его не от нашего отца. Поэтому наши дела его все равно не касались.
- Я не думала, что ты решишь так рано обзавестись семьей, - сказала мама.
- Рано? – удивился я, - Мама, на Ольгу Росси пять претендентов. Ты знаешь ее отца, он мечтает выдать ее за кого-то из богатых сынков.
- Миха, я хотела с тобой поговорить, но все никак не получалось.
- Дело в моем отце? Но вы же поженились, вам же разрешили!
Мама хотела встать, но сама не смогла, ее руки затряслись. Последний год ноги все чаще ей отказывали. Когда такое случалось, у меня внутри все дергалось, я превращался в пойманную на крючок, рыбу. Мама упиралась, но я взял ее на руки, и сам отнес в спальню, к большому комоду с бумагами. Мама достала летопись семьи, и повернула ко мне. Так я впервые узнал правду про деда по отцовской линии. Дед погиб молодым. В нашей семье дедом гордились, и привыкли считать, что он служил техником в команде обеспечения боевого периметра. Конечно же, не в самой Башне. Гражданское лицо не может вот так просто попасть на службу в Башню. Да никто особо и не хочет.
- Ваш дед устанавливал мины и маяки в Горелой степи, - сказала мама, - Тогда военные привлекали гражданских для укрепления периметра.
Да, нам рассказывали в школе. В те годы бестии перли на Петрополис волна за волной, едва не становились в очередь перед входом в ущелье Смерти. А некоторые, самые наглые, даже пытались штурмовать кратер со стороны отвесных скал. Ясно, что все они там и полегли. Но вояки на Башнях не справлялись с установкой маяков, и рытьем рвов. Дед служил в полевой команде, он провел слишком много времени в зоне излучения северной Башни. Тогда этому не придавали значения, да и как бояться того, что не видишь и не чувствуешь?
- Внешне он никак не изменился, - вздохнула мама, - Ваш папа очень походил на него, оба кудрявые, веселые, сильные…
Внешне дедушка не изменился. И многие не изменились. Но когда его сын проходил обязательный тест в Магистрате семьи, медики что-то нашли. Порченый ген – всего лишь обидная кличка, на деле все сложнее.
- Карлосу разрешили на мне жениться, - мама опять смотрела в сторону, - Мы…мы не представляли, как жить друг без друга. Если бы ему отказали…я бы…
Она не договорила, мы с сестрой переглянулись. Я взял маму за руку, не мог смотреть, как она плачет. Если мужчине нельзя иметь детей, существует лишь один выход. Стерилизация. А женщине предлагают родить детей от другого. Если конечно, мужчина на такое согласится – воспитывать чужих детей. Мне это казалось диким. Сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, каким упертым дурнем был в девятнадцать лет. Но прошлое не изменишь. 
- Ваш отец получил разрешение, вы оба родились здоровыми, - продолжала мать, - Но шум медики поднимали еще при жизни вашего деда. О болезнях старались не говорить, заседания Магистрата были засекречены. Тогда гражданских окончательно отстранили от службы вблизи Башен.
- Рождалось много гибридов? – еле слышно спросила сестра.
Мать дернулась, как от пощечины.
- Не называй так своего отца. Еще в прошлом веке магистры догадывались, что Башни как-то вредят. Всем известно, во что превращаются защитники Башен… Но их вред, их излучение, не знаю, как верно сказать…он раньше направлялся наружу кратера, - мама помахала ладонью, будто указывая направление, - Ваш отец потому и пошел на службу в Магистрат науки. Он считал, что проблемы со скотом, с растениями, а потом и с людьми начались, когда упала южная Башня.   
- Но…южная Башня упала больше ста лет назад? – наморщила лоб сестра, - Даже дедушка тогда еще не родился.
- Вот именно, - горько посетовала мама, - Магистрат ведь вечно экономит деньги. Мне рассказывала моя бабушка, люди радовались и плясали на улицах, когда отключили реакторы южной Башни. Южная Башня пожирала чуть ли не четверть всех ресурсов, многие жили на хлебе и воде, а мясо, почти вся фермерская скотина уходила в биореакторы. Весь Петрополис работал на оборону. Болтали даже, что Башню можно было спасти, но ее сознательно загубили.
- Разве она не защищала нас от бестий?
- Может и защищала, но как видите, сотню лет город обходится без нее, - вздохнула мама, - Все ведь под секретом. Болтали, что на южной Башне имелось какое-то другое оружие, уже ненужное оружие, да и бестии уже не нападали так часто. А когда южной не стало, северная Башня стала вредить городу. Может, повернута как-то неправильно. Может, скалы кратера отражают что-то внутрь. Я не ученый, откуда мне знать, почему так?
Из рассказов мамы я уяснил одно – дедушка и его сослуживцы чем-то заразились. Или облучились. Это все непонятные ученые слова, до которых мне не было дело. Я ведь не собирался в академию. Дед заразился, и через поколение зараза передалась мне.
- Мама, закажи мне повторный тест, - упрямо заявил я, - Я заплачу, сто оболов у меня есть.
- Миха, это тест на совместимость, - не слишком удачно напомнила мама, - Ты вполне здоров, и есть немало других девушек, с которыми…
- Но я хочу эту! – отрубил я, и вышел из спальни.
Неделю спустя я стоял на ковре перед комиссией в Магистрате семьи.   
- Михаил Дукис? – подняла на меня глаза госпожа магистр. Из-за больших круглых очков и крючковатого носа, госпожа магистр была похожа на свирепую ночную птицу, - Нам искренне неприятно вас огорчать, но вы вторично не прошли семейный тест на сожительство с Ольгой Росси. Рекомендуем вам…
Я не слышал, что она говорила. Пару секунд я стоял с открытым ртом. Мне казалось, что пол в зале закачался. После я десять раз вспоминал этот постыдный момент, в своих мечтах я отвечал комиссии жестко и резко. Я твердил этим напыщенным старцам, что они ничего не понимают в чувствах, что они забыли, как это – быть молодым и стремиться к счастью, что они не видят ничего, кроме своих дурацких законов, запретов и отчетов…
Но ничего такого я не выкрикнул. Я молча кивнул.
Спорить с Магистратом семьи бесполезно. Если их лаборатория вынесла вердикт, что твое семя недостаточно здоровое для избранницы, или в ваших родословных критически много скрещиваний, угрожающих генотипу, или есть как минимум еще один кандидат, которому девушка тоже дала согласие…
Еще один кандидат. Вот в чем дело. 
Константин. Противный белобрысый кабанчик из гильдии каменотесов. Я вышел в приемную, и сквозь перила лестницы увидел, как они обнимались. Константин лапал мою девушку ниже пояса, эта дешевая гильза делала вид, что отталкивает его, а сама прижималась все крепче. Константин даже не прятался от меня, он ухмыльнулся и показал мне непристойный жест. Я обернулся. Меня ждали друганы, Гвоздь и Перец. Этим вечером мы собирались задать жару на арене команде из гильдии пищевиков. Мои друганы никогда не стали бы высмеивать меня в лицо, но я обернулся к ним слишком резко. Они не успели спрятать свои глупые ухмылки. Они видели, как подлец Константин смешал меня с дерьмом. Если твои друзья наблюдают твой позор, как они смогут тебя уважать?
Я перемахнул через перила, догнал Константина на лестничной площадке, а он словно того и ждал. Не выпуская Ольгу, выставил мне челюсть навстречу. В Магистрате толклось полно народу, на нас глазели. Мне хватило сил сдержаться. Врежь я ему при всех – полиция тут как тут, поволокут к судье.
- Чем могу помочь, малявка? – нарочито громко заржал Константин. Ольга глядела в другую сторону, губы ее вздрагивали. Она всегда страшно заводилась, когда парни из-за нее били друг другу морды. Прежде мне это даже нравилось. Мне нравилось ломать на арене ее ухажеров, и уходить с ней под ручку, под одобрительный свист друганов. Еще больше мне нравилось, когда Ольга слизывала с меня кровь после драк…
Но все сладкое погибло в прошлом.
- В десять на арене? – предложил я, пряча кулаки за спиной.
- Ты о чем, лошадник? – выкатил белесые глазки Константин, - Я тебя не задевал, тут полно свидетелей.
- Значит, боишься? – громко уточнил я.
- А ты значит, не боишься угодить на пару лет в шахту? – мигом переспросил Константин.
Обидно, но он говорил правду. Арена закрывалась в девять. А я за последний год провел в полицейском участке достаточно, чтобы загреметь под суд. Достаточно одной драки. Константин прекрасно понимал, что разрешение на бой мне никто не даст. А если драться вне арены…два года в шахте обеспечены. Оттуда можно вернуться слепым ревматиком, и потерять гильдию. А мне все-таки нравилось возиться на ферме с лошадями, и прочими зверушками. Зверушки вообще лучше людей.
Я подвинулся к Константину поближе, стараясь не обращать внимания на Ольгу. Хотя не так-то просто не обращать внимания на гильзу, которая стонала подо мной всего пару часов назад, а теперь трется о бедро другого. На нас пялились со всех сторон. Двое охранников готовились скрутить меня. Гвоздь и Перец таращились, вытянув шеи, чтобы ничего не пропустить.
Константин обозвал меня лошадником и  малявкой, хотя выше меня всего на пять сантиметров. Выше и толще. И лет через пять его ладони в каменоломне станут такими же, как у Ольгиного отца, он тоже сможет забивать гвозди. Но дрался я лучше. Мы сходились четырежды, и трижды я валил его.
- Эй, парни, вам лучше разойтись по домам, - пробасил охранник Магистрата, встревая между нами.
Пожалуй, мы бы разошлись. Ведь прилюдно оттолкнуть охранника – это не два года, а все десять. Но Константин, тупой кабанчик, совершил большую глупость. Щупая уже чужую для меня женщину ниже пояса, он произнес одними губами то самое слово.
Порченый.
Выходит, он от кого-то слышал то, о чем мне всего неделю назад, под большим секретом, поведала мать.
Сейчас, спустя время, когда я пишу эти строки, я смеюсь над собой. Я ухитрился наделать столько ошибок, что другому хватило бы на пол-жизни. Я смеюсь над дураком, которому казалось важным мнение Гвоздя и Перца. Где они сейчас, и где я?
Одними губами я сказал своему счастливому сопернику то, что запросто оскорбит любого парня. Я ведь тоже знал о нем кое-что, благодаря Ольге. Наша общая гильза ведь не скрывала того, что спит с обоими. Ну, если честно, мне она клялась, что больше в сторону Константина не смотрит. Наверняка, ему она плела то же самое.
Константин побагровел. Но между нами держал руку охранник.
- Как договорились, - с кривой улыбкой, кивнул он.
И пошел к выходу. А я злорадно наблюдал, как он шаркает ногами, и уже не тянется лапать нашу золотоволосую подружку. Наверняка, Ольге теперь предстояло объясняться, откуда мне известно о его маленьком грешке. Ну, достаточно маленьком для нее. Каюсь, я поступил не слишком красиво. Но кличка «порченый» требовала разобраться.
Разобраться не получилось.
На арену я никого из друганов не взял, поехал один. Сперва на кольцевом трамвае, а у рыбной фермы слез, и спустился в нижние галереи. Чтобы никто не проследил. Гвоздь, Перец и другие парни подпрыгивали, и просились за компанию, а кому-то не терпелось поставить на меня пару оболов. Но я сказал – это только наше дело. 
Петрополис засыпал, сеть над площадями светилась сотнями контактных огней. С нижних галерей доносилась музыка, там справляли свадьбу. Кому-то повезло родиться с чистой кровью, и нарожать детей. А кому-то придется пасти свиней, и сдавать мясо в биореактор. Вдали, над гребнем кратера, крошечной голубой точкой, полз военный тарантул. Патрульные с Башни проверяли маяки. 
Арену заперли час назад, пришлось лезть через два забора, и петлять по складским дворам. В последнем дворике, где еще наши деды прятали лестницу, чтобы перебираться через пятиметровую стену, все и случилось. 
- Эй, женишок, - окликнули сзади, и в следующий миг я получил удар по голове.