Вспоенные живой водой

Людям, пытающимся всяческими способами возвеличить своё происхождение и себя вместе с ним, видимо, покажется странным моя скромная, тихая, но вместе с тем, беспредельная, можно сказать, глубинная гордость тем, что моя родословная, накрепко укоренённая в землях вятичей, вскормлена и вспоена крестьянским трудом. Вынянченная простой русской женщиной, совершенно безграмотной, но обладавшей многими премудростями своего рода-племени, передававшимися, начиная со времён Молодой Руси, из века в век от отца к сыну, от матери к дочери, и самое главное с душой по природе своей христианкой, я горжусь, что родилась в невеликой деревеньке на Орловщине. И несказанно благодарна Боженьке за то, что не обворована жизнью, за то, что достаточно хорошо, по-настоящему, знаю мир природы.
Когда были живы родители, при любом возможном случае отправляла к ним на деревенское воспитание и своих детей. Рада, что и дочь, и сын успели напитаться настоящим, соприкоснуться с неподдельным. Это настоящее совсем не знают дети асфальта. Внучка, например, никогда, к моему большому сожалению, не стояла рядом с коровой, не гладила телёночка по кудрявой бодастой головке. Не испытала восторг от того, что он ни с того ни с сего, да просто потому, что понравилась, потому что угостила подсоленной хлебной корочкой, лизнул её в щеку шершавистым языком. Наверно, поэтому, толкуй я ей, растолковывай, завидя самого малого паучка, воспитанная в стерильных столичных условиях, она бежит от него, вереща, как оглашенная.
 Разве может ребёнок, привезённый родителями пару раз на пикник на реку, познать за этот коротенький миг, что есть на самом деле РЕКА? Рядом с ней, с этим никогда до конца не постижимым, постоянно изменяющимся СУЩЕСТВОМ надо жить. По весне пренепременно. Без этого просто невозможно иметь даже малейшее представление о реке, видеть её размашистое, а туда ближе, почти под самые холмы, вызолоченное купавами-жарками половодье. Кататься, тишком от бабули, на вёртких, несущихся за тридевять земель крыгах. Летом до гусиных пупырышек, до посинения, до зубного перестука купаться в протоке, нырять с ракитовой тарзанки, нашарив по мелководью под камнями пескарей, до позднего вечера, сидя у костра, жарить их на прутьях.
Потом томиться, дожидаясь после Покрова; ледостава, чтобы гонять вдоль реки, -только ветер за спиной! - на коньках и лыжах, ловить в проруби для попрошайки, но самого заветного дружбана-кота всяческую мелочь – на рупь сто голов. А на Крещенье, следом за старшими, с визгом окунаться во вместительную, хоть разом всей деревней ныряй! – прорубь. Коли струхнёшь-оконфузишься, бабуля пренепременно спровадит обратно: чай ни нехристи!
А ключи-родники! Кто не пивал их ЖИВОЙ, ледяной, аж зубы сводит, воды, тот, вроде как, и не жил, вроде как, и не нашенский, не деревенский. Разве может очищенная, отфильтрованная городская вода сравниться, к примеру, с водицей из Иванова родника, что слаще самого наисладчайшего мёда, бегущей ни по каким-нибудь ржавым трубам, а профильтрованной чистейшим песочком, сдобренной, настоянной на нашенских травах-кореньях?

Ну, а если уж окунуться в мир трав, так тут нехитро и заблудиться! Уж как так умудряются деревенские родители втолковать-разъяснить детишкам их названия, их полезность (неполезных вообще не бывает, всякая травинка на что-нибудь да пригождается, так, по крайней мере, учили меня). Так вот, значит, как так получается, ну, ей-Богу не ведаю: годам к двенадцати нашенские мальчишки-девчонки каждую былинку наперечёт помнят и всё о ней знают.
Может, потому что и на покосе, и на огороде, и пасти коров-гусей на лугу с самого ползункового возраста они рядышком с родителями. И ведь не остерегаются те, что рубашонка прозеленится, или по их недогляду, за хлопотами оставленный на травке ребятёнок не лебеды, так землицы точно наестся. 
А хоть и сжуёт какую муравку, что ж тут страшного? Зато мир САМ, без охающих мамок-нянек познаёт. Следующий раз будет знать и что такое крапива, и что такое колючка-татарница.  Кому ж не известно: собственный опыт – бесценный опыт, равному ему во всём свете не сыскать.

Не познав, не усвоив, так сказать, с младых ногтей все эти простые, но такие нужные человеку премудрости, он не сможет стать настоящим человеком, помнить и знать, какого он роду племени, гордиться своим происхождением. Ведь иначе ребёнок, да и взрослый тоже не будет знать-понимать ни былин, ни сказок, и, может статься, станет вообще равнодушен к духовным ценностям своего народа.
И ещё. Глубоко убеждена: благодаря близости с природой и всему тому, о чём говорилось выше, выросший на земле, случись посоревноваться в выживании, познании окружающего мира, в богатстве и глубине чувств, никогда не уступит городскому жителю.