Сказки о Небытнанге. Сказка тринадцатая

Сказка тринадцатая

Холодным июньским днём, когда лето почему-то решило притвориться осенью и снизило градус тепла, но повысило меру дождливости, Светочка и Кир сидели в беседке на даче у Быстровых. Им было скучно и, если бы не забирающийся под курточки ветер, то делать было бы совсем нечего, а так приходилось хотя бы дрожать и стучать зубами. Можно было бы, конечно, одеться потеплее, но друзья отчего-то решительно прогоняли от себя эту мысль.

Светочка думала о разговоре, подслушанном утром.

Папа разговаривал по телефону с мамой, и мама сначала шипела из его трубки, а потом папа поднялся повыше, а повыше находилось как раз под дверью Светочкиной комнаты, и мама заговорила человеческим голосом.

— Паш, я не понимаю, получается, что ты всё ещё не купил билеты?

— Жень, нет, ну я же говорю тебе, всё не так просто. Этот покупатель как-то не очень мне нравится, и я бы поискал ещё варианты. Может быть, и денег побольше бы выручили, — шептал папа, стараясь никого не разбудить, хотя это было напрасно, потому что Светка уже была разбужена, а также и бабушка, потому что Светочка слышала через стенку, как та встала с кровати и на цыпочках подошла к двери своей комнаты. Вот поэтому-то Светочке и не было стыдно за то, что она подслушивает. Раз бабушка тоже так делает, значит, и ей можно.

— Паш, ты что, совсем дурак? — сказала мама нервно, а когда мама нервничала, она всегда ругалась на папу дураком. — Сейчас же заключай сделку, покупай билеты и привези мне мою дочь.

— Вообще-то она и моя дочь, — промямлил папа, но было слышно, что он испуган.

— Жень, ещё месяц, и я обещаю, что мы приедем.

— Павел, какой ещё месяц? — вызверилась мама, и её голосом можно было придавить даже самого большого великана, не то что худенького папу. Такой этот голос был тяжёлый. — Ты что, украл у меня дочь, негодяй? Знаешь что, я сейчас же закажу билет и прилечу и заберу Светку, а ты сиди там хоть месяц, хоть три месяца, хоть вообще всю оставшуюся жизнь.

— Нельзя тебе уже больше приезжать, Женька, — грустно ответил ей папа и тяжело вздохнул.

Мама зафырчала в трубке, подбирая слова, но было понятно, что ничего она не подберёт.

Она помолчала, а потом сказала уже спокойно:

— Или ты мне сейчас расскажешь всю правду, или я не знаю, что я с тобой сделаю.

Папа тоже не знал, что с ним сделает мама, и Светка тоже не знала. Даже бабушка, которая знала всё на свете, наверняка тоже не знала, что мама может сделать с папой. Но все понимали, что это будет что-то очень неприятное и эпическое.

Поэтому папа только охал, вздыхал и периодически начинал Женькать, но дальше этого не мог сдвинуться.

— Ну? — гаркнула мама.

— Жень, понимаешь, папа… — начал говорить папа, а потом Светка услышала какой-то звук, который не могла разобрать, и долго прислушивалась, пока не догадалась, что папа плачет. И все слова его складывались в какой-то непонятный ком, из которого Светка не могла достать ни буквы. Потом папа немного успокоился и, шмыгая носом, сказал уже отчётливо:

— Ну и я подумал, что пусть они побудут вместе это лето.

Папа замолчал, и мама в ответ тоже молчала.

А потом сказала дрожащим голосом:

— Боже мой, Быстров, ну какой же ты дурак. И почему ты мне не сказал сразу? Да и вообще, почему ты позволил мне уехать? Мне бы тоже хотелось побыть всем вместе этим летом.

— Женечка, ты же всё понимаешь, тебе нужно было уехать, — тихо сказал папа.

И тут хлопнула входная дверь, и папа зашептал:

— Всё, отец вернулся из магазина, я перезвоню тебе попозже.

Светочка хотела выйти из комнаты, но, открывая дверь, увидела, что бабушка сделала это первой и уже добежала до папы и крепко его обнимала.

Они постояли, обнявшись, очень тихо несколько секунд, а потом бабушка отпустила сына и прошептала ему одними губами:

— Спасибо.

И громко стала спускаться по лестнице.

— Петенька! — закричала она. — Это ты пришёл? Я тут подумала, а не испечь ли нам шарлотку?

— Светка, а ну просыпайся, пойдём, будешь мне помогать!

И Светочка выскользнула из комнаты быстрее ветра и побежала за бабушкой, поймав по дороге ошарашенный взгляд папы.

И вот теперь Светочка сидела и размышляла о том, что же это был за разговор, в котором все слова были знакомыми, а самого главного она так и не поняла. Она уже хотела поделиться с Киром, но тут он сам заговорил:

— Свет, а ты знаешь же заброшенный дом на краю деревни?

Светочка кивнула. Конечно, она знала. Ей было строго приказано носа не совать за забор этого участка.

— А ты знаешь, что бабуся, которая там жила, была колдунья и теперь там живёт её бессмертный кот и ищет новую колдунью или колдуна, чтобы передать колдунскую силу?

— Да ты что? — Светка вытаращила глаза.

— Зуб даю, — ответил Кир.

— А какая у неё была колдунская сила? — уточнила Светочка.

— Вроде она людей лечила, — задумался Кир.

— Такая колдунская сила мне бы пригодилась, — сказала Светочка. — У папы всегда болит спина из-за того, что он не вылезает из ноутбука, у мамы часто раскалывается голова, у бабушки — голос и ноги, а дед совсем плох.

— В смысле, дед совсем плох? — удивился Кир. — Твой дед совсем хорош, я ни одного деда лучше не знаю.

— Да нет, это так почтальонка наша сказала нашей соседке справа, а я случайно подслушала, — махнула рукой Светочка.

На самом деле подслушала она вполне себе специально, но Киру не хотела отчего-то признаваться в том, что в последнее время она только и делает, что подслушивает взрослые разговоры.

— Не слушай её, Свет, твой дед не плох, а она просто глупая.

— Ладно, — сказала Светочка. — Но в любом случае мне бы такая сила пригодилась.

— Тогда пойдём и поговорим с котом? — спросил Кир. — Хотя, подожди, не получится. Там же надо будет стать коту второй матерью и остаться жить на веки вечные в этом доме и лечить всех приходящих, а ты не сможешь, ты же уезжаешь.

— А что же делать тогда? — расстроилась Светочка.

— Придётся тогда мне забрать колдунскую лечебную силу, — ответил Кир, встал и протянул руку Светочке.

Они пошли сначала в дом к девочке, чтобы она обула свои резиновые сапожки и надела курточку потеплее, а потом за тем же самым — к Киру.

Дождь закончился, и день чуть-чуть посветлел. Прыгая по лужам, дети быстро добрались до конца деревни, где стоял невысокий синий дом с белой дверью. В дом уже давно никто не заходил, и двор зарос высокой травой и разными непородистыми цветами. Светочка и Кир подёргали калитку, но та была заперта. Тогда они, не сговариваясь, улеглись на землю и проползли двумя червяками под калиткой. Когда они поднялись, у обоих на курточках остались следы от мокрой земли. Они похлопали друг по другу ладошками, ещё больше размазывая грязь, и снова, не сговариваясь, вытерли грязными руками носы. Под носами у обоих появились земляные усы, но друзей это абсолютно не смутило.

Они забрались на покосившееся крылечко и подёргали за ручку двери. Дверь ожидаемо была заперта.

— Что будем делать? — спросила Светка.

— Давай обойдём вокруг дома, вдруг этот кот где-то ходит кругом? — сказал Кир и, взяв подругу за руку, повёл её, раздвигая нависшие над домом ветки берёзы.

Они обошли вокруг дома раз пять, вымазались до ушей, берёзы знатно отхлестали их, но кот им так и не встретился.

Они снова подошли к крыльцу и остановились. Светка сняла один сапожок и выливала из него воду, которой он нахлебался, когда Светочка, не заметив, влезла в канаву.

— И что теперь? Идём домой? — спросила она, залезая обратно в мокрый, громко хлюпающий сапожок.

— Давай проверим окна, вдруг где-то есть открытое? — сказал Кир.

Они осматривали окна, но все были крепко закрыты. Зато Светочка нашла небольшую дверцу в большой двери на заднем дворе.

— Эта дверь для кота! — воскликнул обрадованный Кир.

— Но мы-то не коты, — возразила Светка.

— Можно попробовать протиснуться, — не сдавался мальчик и попробовал залезть в маленькую дверь.

— Не влезаю, — сказал он через несколько секунд. — Попробуй ты, ты меньше меня.

Светка вздохнула, но полезла. Голова прошла хорошо, и плечи почти поместились, но потом она застряла, потому что куртка собралась плавательным кругом вокруг двери и не пускала Светку пролезть дальше. Она задёргалась, но пролезть дальше не смогла.

— Вытаскивай меня отсюда! — отчаянно взвыла девочка.

Кир стал тянуть её за ноги, но Светка не поддавалась.

— Сейчас! — крикнул Кирилл. — Я сбегаю за папой!

И бросился было бежать, но тут же остановился и сказал:

— Ой.

Светка, которая ничего не видела, а это крайне её нервировало, заорала:

— Что за ой? Какой ой, Кир? Хватит ойкать, беги за помощью!

Но тут её кто-то сильно дёрнул за куртку, и она вылетела из дверцы, как конфетти из хлопушки.

И тоже сказала:

— Ой!

Увидев перед собой лицо в фуражке.

— Так, Светлана Павловна, что тут у нас? Нарушаем? — сказал голос Анатолий, которого Светка сразу вспомнила.

Кир хотел воспользоваться моментом их встречи и коварно сбежать, но у Анатолия глаза были, кажется, и на затылке.

Дяденька-полицейский схватил Свету и Кира за воротники курток, поднял, выволок за калитку и понёс по всей улице, как двух нашкодивших котят.

Сначала дети просто обречённо висели и даже не пищали, но потом Светочка вдруг подумала: «А куда злые люди несут нашкодивших котят?» — и тут же себе ответила: «Топить!»

Забрыкалась, заколотила ногами, заверещала:

— А-а-а, дяденька-полицейский, не надо нас топить, мы больше не будем!

Во второй руке начал биться, как рыба, выброшенная на берег, Кир, молча и сердито.

— Тьфу ты! — бросил их на дорогу голос Анатолия. — Ну что вы глупые какие-то. Не собирался я вас топить!

— А что собирались? — не спешила снимать подозрения с Анатолия Светочка.

— В тюрьму вас хотел посадить, — ответил он и пошёл по улице.

Пройдя несколько шагов, обернулся и крикнул, показав пальцем сначала на одну, а потом на другого:

— Завтра зайду к твоему деду и к твоему отцу!

Светка и Кир, всё ещё не веря своему нечаянному освобождению, пылко обнялись и побежали к Светочкиному дому. Там они снова забрались в беседку и, стуча от холода зубами, Светка сказала:

— Кажется, мой папа хочет меня украсть у моей мамы.

— Да ты что? — сказал Кир, трясясь, как осиновый лист. — А почему?

— Я не знаю, — ответила Светка и схватилась за друга, чтобы немного об него погреться.

— Какие страсти у вас, Свет. Не хуже, чем в Небытнанге.

— Д-д-да, — простучала зубами Светка.

— А что там нового в Небытнанге? — спросил Кир, крепко обнимая подружку.

— А я тебе сейчас расскажу, — сказала Светочка и рассказала:

Сказка тринадцатая, в которой Олела вспоминает то, что давно забыла

Настоящее время

Прошло два дня с тех пор, как Мэг и Пётр Тима Феевич вернулись от Благомиров с известием о том, что им нужно найти какой-то ключ, чтобы открыть хрустальную дверь, пройти к двоюродной сестре принцессы Лилулали Шире, чтобы спросить у неё, как спасти пропавшую экспедицию и возможно ли это.

И что местонахождение этого ключа известно принцессе Олеле.

Дочь Лилулали Тали нарисовала для Олелы ключ от хрустальной двери, который, разумеется, был хрустальным, но Олела сказала, что такого ключа она никогда в жизни не видела. Она ходила и каждую минуту думала о том, где найти этот злосчастный ключ, и так извела себя мыслями, что не могла ни есть, ни пить.

На третий день бесконечного поиска ключа няня Жанель заставила принцессу выпить молока с печеньем на ночь, и принцесса тут же отключилась.

Нянюшка коварно улыбнулась и потёрла руки: она добавила в молоко сон-траву для того, чтобы дать принцессе отдохнуть.

Весь дворец впервые за три дня заснул. Пока часы не пробили три и не раздался многократно усиленный магией голос принцессы:

— Брамбрумшляцкхен!

Это странное заклинание покатилось по всем комнатам дворца, прыгая от стены к стене: брам — брум — шляц — кхен, и разбудило всех дворцовых жителей, включая дворецкого Уво и няню Жанель.

Те встретились у дверей комнаты принцессы, впопыхах надев на себя всё, что попалось под руку, и поэтому на Уво была шляпа пчеловода и рыбацкие сапоги, а на няне — старый кардиган, в рукава которого она просунула ноги, выходное платье и ночной чепец, из-под которого выглядывали разноцветные бигуди.

Они одновременно дёрнули за ручку двери, толкнули её и ввалились в комнату Олелы.

Принцесса сидела на кровати с широко открытыми глазами и, судя по всему, опять хотела крикнуть это своё «Брамбрумшляцкхен».

Няня Жанель молниеносно подскочила к ней и зажала рот, и принцесса успела сказать только «Брам», но этот «Брам» всё так же был усилен магией, и звуковой волной няню отбросило от принцессы на добрых пять метров. Хорошо, что Уво как раз стоял на траектории няниного полёта и подхватил её. Устоять на ногах он, конечно, уже не мог, и они повалились на пол, охая и ругая принцессу разными невежливыми словами.

Принцесса от испуга сама зажала себе рот.

Когда нянюшка и дворецкий наконец поднялись и нянюшка выпуталась из своего кардигана, принцесса сказала шёпотом:

— Я вспомнила! Мне срочно нужна Мэг и господин Феевич.

Уво отряхнулся и царственной походкой пошёл вызванивать запрошенных принцессой подданных.

Через полчаса послышался гул паромобиля, и ещё через несколько минут в комнату принцессы вошли Мэг и Пётр Тимофеевич, тоже одетые не самым приличным образом, так как Уво по магофону говорил что-то совсем непонятное, из чего следовало только одно: всё пропало, вы срочно нужны во дворце.

— Что-то случилось? — спросила Мэг, а принцесса похлопала по краю своей кровати, приглашая Мэг присесть. Пётр Тимофеевич присел рядом в кресло.

— Я вспомнила, — снова сказала принцесса и рассказала такую историю.

Когда Олеле было шесть лет, она, её мама, королева Марила, десять тогда ещё совсем маленьких фрейлин и няня Жанель гуляли в дворцовом саду.

Прогулка была долгой и, на взгляд Олелы, ужасно скучной, и, пока королева громко декламировала стихи какого-то известного всем, но неизвестного Олеле поэта, принцесса незаметно отстала от всей компании и пошла в сторону садового лабиринта.

Конечно, она знала, что одной в лабиринт ходить нельзя, конечно, она понимала, что она там может заблудиться, но король уже неделю обещал ей, что они вместе пройдутся по всем тропам лабиринта, но всё никак не мог найти времени для этого. Поэтому Олела решила, что она только чуточку пройдётся до первого поворота и сразу же вернётся обратно.

Олела зашла в первые ворота и сделала пару шагов, и ей стало немного страшно, потому что листва кустарника, который обрамлял дорожки лабиринта, была очень плотной, и, стоя на одной дорожке, рассмотреть другую было невозможно. Принцесса уже хотела повернуть обратно, как вдруг в неё влетела какая-то птица. Принцесса взмахнула руками, закружилась на месте, чуть-чуть пробежала и поняла, что уже не понимает, откуда она пришла. От испуга она стала носиться, как обезумевший лилейвый шквырдик, по дорожкам лабиринта и в итоге совсем потерялась. Она брела и брела, а вокруг были только одинаковые кусты с плотной зелёной листвой, кое-где попадались цветы и кружащиеся над ними бабочки, но ничего похожего на выход не наблюдалось. Олела успела несколько раз рассердиться, поплакать, успокоиться, позвать на помощь, но ничего из этого результата не принесло.

— Дурацкий лабиринт, — топнула ногой принцесса, в очередной раз рассердившись. — А ну-ка выпусти меня!

Лабиринт молчал.

И вдруг Олела увидела в листве кустарника что-то похожее на нору и, недолго поразмышляв, устремилась к ней. Она просунула в нору голову, а затем плечи, а потом влезла в неё полностью. Немного поползав в этом тоннеле, как настоящий заправский червяк, Олела выбралась в какую-то тёмную комнату.

— Эй! — крикнула девочка. — Есть здесь кто-то?

Ответом ей была тишина, а потом вдруг кто-то громким раскатистым басом заорал:

— КТО?

Олела присела от страха на корточки и пискнула:

— Кто в здесь?

— Кто в здесь? — снова спросил кто-то громогласно.

— Я в здесь, — пролепетала Олела.

— Кто ты? — громыхнул голос.

— Принчипеса, — пискнула в ответ Олела.

— Сейчас я выйду, и ты увидишь всю мощь моей пугашности и ужасности, — пророкотал бас.

Принцесса застыла в страхе.

Прошло пять минут.

— Сейчас, сейчас я уже иду в к тебе, — громко проворчал кто-то.

Прошло ещё пять минут, и, как бы Олела ни вглядывалась в темноту, она никого не видела.

— Сейчас, сейчас, уже почти в тут, — запыхавшимся громким басом сказал кто-то.

Прошло ещё пять минут.

— Эй, ты ещё в здесь? — протрубил знакомый бас.

— Д-д-да, — испуганно сказала Олела.

Ещё через пять минут кто-то проорал:

— Вот я и в пришёл! Дройся и брожи! Ой, то есть бойся и дрожи.

Олела посмотрела вперёд, и влево, и вправо, обернулась назад и никого не увидела.

— Ну-ка посмотри в на меня, дай я тебя поразгляжу, подходлива ли ты мне в на обед, — басил кто-то.

Олела всматривалась вверх, в чернеющую темноту.

— Ну! Смотри в на меня, — заорал кто-то.

— Я смотрю, но я тебя не вижу, — испуганно пролепетала Олела.

— Да в ниже смотри, — сказал кто-то и тяжело вздохнул. — Ещё чуть-чуть в ниже.

Олела опустила глаза и прямо у своих ног увидела маленькое пушистое существо с синими глазами, смешно дёргающимся носиком и тонкими, как палочки, лапками.

Олела опустилась на колени и погладила существо по мягкой шёрстке.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Олела. Я принцесса. А ты кто?

— Постой, ты говорлива, что ты принчипесса. Ты что мне сказала в неправду? Ты что ли врунщица? Или ты обманщивеца?

Олела замотала головой.

— Так ты принцесса или принчипесса? Потому что если ты принцесса, то я тебя в тут же съем, я в давно не ел принцес. Это понятливо?

— Очень-очень понятливо, — закивала головой девочка. — Я самая настоящая принчипесса, я просто перепутала.

— А я страшнючий и пугачий Брамбрумшляцкхен! Страшшно тебе? — заревел пушистый комок.

Олела зажала уши.

— Ужасно страшно, — быстро-быстро закивала она головой.

— А, ну и в отлично, — сказал пушистик неожиданно писклявым голоском. — Ты можешь звать меня Брум, а то знаю я вас, людей, вечно вы все буквы впоперепутываете. Пойдём, я тебе всё в тут покажу.

И он запрыгал в темноту. Принцесса испугалась, что Брум в ней исчезнет и она снова останется одна, и поспешила за ним.

Брум подвёл девочку к очередной норе и сказал:

— Вот в заходи, в залезай, вот в тут все мои сокрововещи!

Олела заползла в маленькую комнату через маленькую дверь и увидела: сотни непарных носков, магические звёздочки, разбросанные по полу и потолку, колпачки от ручек, крышки от банок, медные, серебряные, золотые ключи (их было тут несчётное множество), перья разных птиц, камни крошечные, маленькие и побольше, стёклышки, отточенные морем, сухие цветы, ветки деревьев, фантики от конфет.

— Ух ты, — восхищённо прошептала Олела.

— Это самые настоящие сокрововещи!

— Да-а-а, — довольно сказал Брум и смущённо подвигал правой ножкой, как будто что-то нарисовал на полу. — Я сказочно богат! Но я в тебе ничего в не дам, — опомнился он. — И не выпущу тебя в никуда. Ты будешь жить в со мной и будешь разбирать мои сокрововищи. Тут немного бардачно и не хватает местов. Это понятливо?

Олела задумчиво оглядела комнату. Брум был прав, тут было немного бардачно, самую малость.

Она решила пока не спорить с ним, чтобы он снова не начал кричать или визжать, у неё до сих пор немного кружилась голова.

Поэтому она нашла в комнатке место, где было поменьше вещей, и присела на пол.

Брум скакал из стороны в сторону, что-то находил и приносил Олеле, чтобы похвастаться, и каждая находка была интереснее другой, пока вдруг пушистик не принёс принцессе часы.

— Смотри, вот часы, они заставляют время идти в обратно.

— Ой! — всполошилась девочка. — Меня же уже все потеряли и ищут, я так надолго пропала.

— Ты в не надолго пропала, — важно сказал Брум. — Ты пропала в навсегда. Теперь ты тоже моё сокрововище. Понятливо тебе?

— Брум, я не могу быть твоим сокрововищем, я же живой человек, мне нужно есть, пить, спать, и в такой темноте я не смогу долго находиться. К тому же мой папа станет меня искать и переберёт весь сад по миллиметру, и разрушит твою сокрововищницу, и все твои сокрововища пропадут.

Брум надулся и ушёл в дальний от Олелы угол своей огромной комнаты и звенел там колокольчиками и ключами так громко, чтобы Олела точно поняла, насколько сильно он обижен.

— Я пойду, Брум, — сказала Олела и стала пробираться к выходу.

— Но ты же ещё не сказала, какой ключ тебе нужен? — вылез из своего угла Брум.

— Ключ? — удивилась Олела. — Мне не нужен никакой ключ.

— Так что же получается, что ты просто в так в ко мне попала, и тебе не нужен в никакой ключ? — запрыгал вокруг принцессы пушистик.

— Нет, я просто гуляла в лабиринте и заблудилась. А что, к тебе часто приходят за ключами? — спросила девочка.

— Да в каждый день, ходят и ходят, ищут и ищут, — закивал Брум.

— И ты отдаёшь?

— В иногда отдаю, а в иногда нет. Если человек хороший, то он сам быстро находит свой ключ и оставляет мне подарок: звёздочку, или стёклышко, или перья, или что-то ещё интересное. А если плохой, то он никогда не найдёт ключ в здесь, и тогда я его пугаю своим устрашающим голосом, и он убегает, сверкая пятками. Ты слышала, как я умею громыхать? А, ты слышала. Извини, что я тебя напугал, просто ко мне в сюда никто так не приходит. Есть специальный ритуал: человек, которому нужен ключ, кричит три раза моё имя, и тогда ворота в ко мне открываются, и человек может в зайти. А тут ты. И не звала меня, и пришла ещё с какой-то в другой стороны, и мне так долго пришлось в за тобой тащиться. Я, если в честно, очень рассердился и думал, что съем тебя. Но потом увидел, какая ты славная, и вспомнил, что я не ем людей, и решил, что не буду тебя есть, а оставлю тебя своим главным сокрововищем. А ты, оказывается, человек и не можешь жить со мной в нигде.

К концу своего рассказа Брум разревелся.

Олела нежно обняла малыша Брума и пообещала:

— Я буду приходить к тебе хоть каждый день и принесу тебе много разных сокрововещей. А сейчас пока возьми мою пуговицу, она очень красивая.

И Олела оторвала разноцветную пуговицу от своего платья.

— Ты забудешь про меня, как только выйдешь из в отсюда, — грустно сказал Брум, но пуговицу схватил своими тонкими пальчиками с острыми когтями. — А когда тебе понадобится ключ, то вспомнишь. Мы ещё увидимся, я знаю.

Брум проводил Олелу до выхода из своей норы.

— В куда тебе надо выйти? И в когда? — спросил он.

— А разве этот ход не ведёт в лабиринт? — удивилась Олела.

— Этот вход и выход ведёт в туда, в куда я захочу, — засмеялся малыш. — А ещё благодаря моим часам я могу отправить тебя в ту минуту, в которую ты захочешь.

— Тогда отправь меня к воротам Дворцового сада в минуту, когда мы только вышли на прогулку.

Брум высоко подпрыгнул и лизнул Олелу в розовую щёку.

— До встречи, — сказал он и повернул стрелку часов.

Олела выползла из норы и оказалась прямо у ворот дворцового сада, где стояла её мама, королева Марила, десять ещё совсем маленьких фрейлин и няня Жанель.

— Мне на секунду показалось, что ты исчезла, — шепнула ей Мэг, а Олела покачала головой.

— Я всё время была с вами.

Вечером, когда няня помогала Олеле раздеваться, она немного расстроилась, что с её прогулочного платья пропала пуговица. Замены ей не было, пришлось перешивать все пуговицы на другие.

— Вот такая история, — сказала Олела. — И я уже два раза позвала Брамбрумшляцкхена. Мне осталось сделать это только один раз, и я смогу пойти к нему. Я уверена, что нужный нам ключ находится у него в сокрововищнице.

— Тогда что же мы ждём? — воскликнул Пётр Тимофеевич. — Идём в гости к Бруму.

— Мне почему-то кажется, что зайти смогу только я одна, но пойдём все, вдруг Брум захочет вас увидеть, — сказала Олела. — А орать на весь дворец в третий раз я уже не хочу, поэтому выйдем в сад.

Они вышли из дворца, когда солнце уже выглянуло из-за Скользкой скалы и раскрасило небо нежно-розовым цветом, отражаясь в ещё закрытых шторами окнах города. Олела схватила Мэг за ладонь и крепко сжала:

— Мы уже близко к разгадке, я чувствую это. Вскоре мы встретимся с нашими родными.

И Мэг, которая всегда отличалась строгостью и немного даже холодностью, не смогла сдержать слёз.

Она порывисто обняла принцессу и спрятала слёзы в её медовых волосах, в которых тоже отражалось солнце.

— Действуй, — сказала Мэг, и принцесса крикнула:

— Брамбрумшляцкхен!

От этого громоподобного крика Мэг свалилась в траву, а Пётр Тимофеевич схватился за сердце.

— Предупреждать надо, — сказала Мэг и стала подниматься на ноги.

И тут все трое услышали раскатистый бас:

— Кто в здесь?

Олела от радости рассмеялась и взлетела.

— Это я, Брум. Олела.

Под ноги ей выкатился пушистый шарик с синими глазами, загрохотал:

— Моя принчипесса пришла!

Покрутился вокруг неё, будто разглядывая, и таким же раскатистым басом заорал:

— А кто в здесь ещё?

Он подкатился к Мэг и уцепился своими тонкими пальчиками за её юбку.

Мэг присела, чтобы лучше разглядеть пушистика, и тот, не стесняясь, запрыгнул к ней на колени.

— Ты такая волшебная сила, ой, то есть волшельная сильница, тьфу, сильная волшебница, — сказал Брум, глядя на Мэг.

— Олела сильнее, — улыбнулась Мэг.

— Вот уж и в нет, — ответил Брум. — Когда-нибудь ты узнаешь.

Он спрыгнул с коленей девушки и направился к Петру Тимофеевичу.

— А ты в кто? — спросил он у мужчины.

— Они называют меня Пётр Тима Феевич, а моя жена зовёт меня просто Петя. Если хочешь, ты тоже можешь звать меня так.

— Ты из в неотсюда, — сказал Брум.

— Ты совершенно прав, — кивнул Пётр Тимофеевич.

— И ты хочешь домой?

— Очень хочу.

— У меня в сокрововищнице есть ключ от твоей двери, — задумчиво сказал Брум.

Пётр Тимофеевич закусил губу:

— Получается, что если ты дашь мне ключ, то я уже прямо сегодня смогу отправиться домой.

Брум просто кивнул.

Пётр Тимофеевич задумался, походил из стороны в сторону и решительно мотнул головой.

— Нет, я не могу сейчас уйти. Ведь я, очевидно, винтик в этой истории, без которого всё может пойти не так. А я очень хочу помочь девочкам и Паскалю и очень хочу снова увидеть Герту.

Брум принял важный вид:

— Это правильный ответ. Скажи ты в по-другому, я всё равно не отдал бы в тебе ключ.

— Ну что же, если всё решено, то отдай ключ принцессе.

Брум вернулся к Олеле:

— Что ты мне принесла взамен?

Принцесса высыпала из карманов горсть разноцветных камешков, пуговиц, монеток и воронье перо.

Брум собрал всё, кроме пера.

— Это Хоково перо, я брать не буду, а то он будет являться мне во сне, — пробурчал он.

Он отвернулся от Олелы и как будто бы раздвинул ладошками пространство, и в образовавшемся круглом отверстии Олела увидела Брумову комнату. Он бросил туда свои новые сокрововища, протянул лапку и достал хрустальный ключ. Пространство сразу схлопнулось, не оставив ни следа от волшебства.

Брум протянул ключ Олеле и сказал:

— Если бы ваши родные ушли по земле, то я бы нашёл ключ от их двери, но они ушли морем, и тут я бессилен.

Пётр Тимофеевич вздохнул:

— То же самое сказала и принцесса Лилулали.

— Ахахах! — засмеялся Брум. — Это та принцесса, которая улепётывала от меня быстрее любого шквырдика, когда я как следует заорал на неё.

И тут же стал серьёзным.

— С тобой мы больше не увидимся, Олела.

Принцесса обняла его и прошептала:

— Спасибо тебе большое, мой друг. Можешь ли ты сделать так, чтобы я и мои друзья не забывали тебя? Я клянусь, что никогда и никому не расскажу про твои сокрововещи.

— Хорошо, — ответил Брум, шмыгая носом, и прыгнул в пространство.