Развратник Гуру

                (из мира Геенны)      

         
             Послышался гул голосов и шарканье ног. Из чернильного мрака норы, выползло на площадь, знойно дыша сладострастием друг другу в затылок, голое стадо лиловых, лимонных и зелёных прелестниц. Разноцветные волосы пестрили на их голове. Некоторые прелестницы были пятнистые, как гиены, и с кошачьим хвостом.
             Лохмы  липкого мрака волочились за стадом. Сбоку, в одиночестве, следовала, привлекая невольно к себе внимание белизной роскошного тела, жуткая красотка -  блондинка с мраморным лицом и плотоядным взглядом больших синих глаз. Конский шикарный хвост её, заплетённый во множество тонких косичек, доставал с головы до круглых ягодиц и придавал ей пикантный  вид. Она, то и дело вздымая кнут, громко им щёлкала в воздухе над стадом.
             Впереди, держа дубину, шёл вожак - большой голый мужчина шоколадного цвета и с фигурой геркулеса. Чёрный кожаный пояс на нём, поблескивающий застёжками молниями, обтягивал таллию. Задранную чернявую голову, стриженную под ёжик, он нёс гордо, как рогатый олень во время гона.
             Сердито вздыхая, цветные прелестницы остановились у фонтанов и расчихались громко. Присев на корточках, они вывалили из ридикюлей весь свой дамский арсенал: всяческие кисточки, щёточки, расчёски, щипчики, пилочки, зеркальца, помады, пудры, гели, туши, румяна и много каких других ещё косметических средств, включая сюда маленькие велосипедные насосы, с прикрученным к ним остроконечным шлангом. Одни распутницы стали сразу же прихорашиваться: глядясь в зеркальце, наводить макияж; другие: выколупывали клочья липкого мрака из ушей, носов, волос или давили на себе прыщи и матерились как заведённые; третьи, сразу схватившись за насосы и вонзив остроконечные шланги в свои обвисшие ягодицы и в обмякшие груди, подкачивали их, возвращая былую упругость.
             Вожак и блондинка стояли в сторонке и тихо разговаривали.
             Вальдемар, блестя оживлёнными глазами, насмешливо сказал:
             - Это Развратник Гуру со своими самками.
             - Ну да, здоровый шкаф, - произнёс Мор, крякнув, и утвердительно кивнул.
             - Давненько что-то его не было видно. - Вальдемар пояснил: - Развратник Гуру довольно-таки приближённое лицо к Сатане. На Земле у него было баснословное множество поклонниц - миллионы. Он был для них идеал, само совершенство и бог! Ты погляди, какой он редкостный красавчик, какая у него великолепная фигура: от головы до ног и до фаллоса - ни единого изъяна. - Вальдемар скривился. - Он автор в своё время нашумевшего  бестселлера  "Свобода секса и духа". Он любит, чтобы к нему обращались с превеликим почтением и называли б его великий Гуру. Я этого самовлюблённого кретина терпеть не могу, тошнит от него.
             Они вышли из клетки. Вальдемар, переглянувшись с блондинкой, которая поправляла в это время причёску, едва заметно кивнул ей, а она с хищной улыбкой - ответно ему.
             Цепкими глазами Мор, перехватив их масленый перегляд и кивки, хмыкнул и философски уронил себе под нос:
             - Кому - что.
             - А  его самки - не люди, - тихо сказал Вальдемар, - "гомункулы", искусственные существа, кроме беленькой. Она настоящая.
             - Догадываюсь, - просипел Мор, таращась на прелестниц, подкачивающих себя насосами.
            - Правда, я слышал, среди них есть ещё несколько из людей. Да кто их теперь разберёт.
             Гуру вскинул мутно-красные глаза на Вальдемара и Мора. Прицепил к крюку пояса дубину за петлю, что торчала из ручки, лениво развел руками, изображая фальшиво удивление, и двинулся на них:
             - Кого я вижу, Вальдемар, мудрец лукавый, ты ли это? Сколько зим, сколько лет!
             - Здравствуй, здравствуй, превеликий Гуру, - оскалился Вальдемар в широкой, лошадиной улыбке.
             - День добрый. - Гуру, приблизившись, слегка приобнял Вальдемара и затем отшагнул назад, оглядывая на нём одежду. Цокнул языком и не без лести заметил: - Ты, как всегда, на высоте!
             Вальдемар, с лицемерной заботливостью, стряхнул ладонью с его плеча клочок мрака.
             - Где ты нахватал мусора?
             - В норе прорвало. Видно, этот сумасшедший с лопатой там какой-то агрегат перебил. Ну и пошла сверху на нас вся эта дрянь сыпаться. Набежали ремонтники налаживать.
             - А мы так прошли  без эксцессов, да? - оглянулся Вальдемар на Мора, и тот, подтверждая, кивнул. Вальдемар продолжил: - Может это материя бытия пролилась из прогнивших труб. Да и ладно, нам-то что за печаль.
             Гуру, чихнув два раза кряду, выковырнул пальцем из глубины продолговатой ноздри набившийся мрак, скатал мрак в шарик и бросил его небрежно, щелчком.
             - Босса, конечно, тут нет, всё в делах и заботах, - сказал он с лёгкой небрежностью и усмехнулся, сознавая себя самой великой личностью всех времён и народов. - И в каких интересно краях его сейчас черти носят?
             - Сатана - вездесущ, - сказал Вальдемар, - успевает повсюду.
             - Однозначно, он вездесущ и всемогущ. Но могу похвастаться, и это, не поспоришь, очевидный факт, - Гуру откинул голову назад, принял величественный вид, -  Босс полностью поддерживает мои утверждения, что личность я значимая как никто и меня трудно переоценить.
             - Ты хочешь сказать, что ты избранник богов?
             Подтвердив чеканным "да", Гуру покашлял и выплюнул чёрную жижу растворившегося в нём мрака. Увидел на груди Мора чёрный Железный крест с сияющей хамской рожей, придвинулся и наклонился к кресту.
             - Ух ты, какая забавная безделушка, - разглядывал он. - Подари.
             - Я тебе с чего должен дарить? Ты мне кто?
             Нагло улыбаясь и глядя гипнотически  Мору прямо в глаза, Гуру медленно взял крест и потянул на себя, говоря протяжно обволакивающим, потусторонним голосом:
              - Отрок, только я знаю, что нужно тебе для полного счастья. Отдай мне крест твой и следуй за мною в рай.
              Мор вцепился в крест и взвизгнул:
             - Уйди, гад!
             - Как ты сказал? Да за такие слова, я тебя... - Гуру пошевелил могучими плечами, набычился и замахнулся рукой, - прихлопну как комара.  Отдай, говорю, по-хорошему.
             - Не отдам.
             - Отдай, кому говорю, злыдень. - Он дёрнул за крест.
             - От такого же злыдня слышу. -  Мор выдернул крест и фигой покрутил под носом Гуру. - Видел такую, сперматозоид. - И сам скорее прятаться за спину Вальдемара.
             - Что, повтори?
             - Что слышал, - ответил Мор, осторожно выглядывая.
             - Каков мерзавец! Ну, подожди, я с тобой разберусь.
             Предотвращая назревающий переход от склоки к мордобою, в котором Мор  был бы явно потерпевшей стороной, Вальдемар вмешался:
             - Гуру, хочу спросить. Я слышал трёп, будто ты пытался  бежать в дальние края.
             - Кто трепался?
             - Да чёрт поймёшь, что за проходимцы были.
             - Какая ерунда. Сам посуди, зачем мне куда-то бежать? От добра добра не ищут. Эту явную клевету, я полагаю, распространяет мерзавец Негодяй, потому что всегда завидовал - что на Земле, что сейчас в Геенне - моим грандиозным успехам у прекрасного пола. Как-никак в сладострастных искусствах - мне равного нет! Женщины мне дают на много больше, чем ему.
             - Я слышал из достоверных источников, от самого Сатаны, тс-с... - Вальдемар огляделся, - по секрету: Негодяй  на Земле безвылазно уж много столетий. Дел у него там невпроворот.
             - Пусть даже и так. Значит, Негодяй с Земли про меня распускает лживые слухи. Ты-то как поживаешь, мудрец лукавый? Что-то святош нынче понаехало, - кивнул Гуру на Мора, - к добру ли это?
             - Как сказать и с какой стороны поглядеть: для кого, может, и к добру. А для кого, может, и не к добру.
             Гуру недоверчиво покачал головою.
             - Ты думаешь, в нашей жизни произойдут перемены?
             - А что, разве нам нужны перемены? - Вальдемар насмешливо глядел на Гуру.
             Тот покосился на вздохнувших сладострастно своих прелестниц и пробурчал:
             - Не знаю, не знаю. Возможно, и не нужны. Но говорю с превеликой гордостью: меня знал на Земле весь цивилизованный мир! Для всех я был недостижимым идеалом красоты! Но и теперь, в Геенне, моя жизнь слаще мёда и легка и чудесна, как полёт прекрасной бабочки, беззаботно порхающей с цветка на цветок. Любой мне позавидует, потому что я есть сама истина в последней инстанции. Только я знаю, что нужно для счастья человеку! - улыбнулся он сладко и крякнул. - Я знаю код любви, набираю его, и тогда никакая женщина не в силах передо мной устоять. Дай-то бог всякому так жить, как я живу! Но все же, порою, для полноты ощущений, - он щёлкнул звучно пальцем, - охота иногда в жизни пусть небольших, но чудесных перемен.
             - Чудесных перемен? Е-рун-да! Нас ожидают величайшие потрясения и воплощения замыслов уже в недалёком будущем. Даже себе представить трудно - какие фантастические! Человечество на Земле непременно должно опуститься до уровня насекомых...
             - Какое мне дело теперь до человечества, - поморщился Гуру, - когда ему нет дела до меня. Я давно преодолел в себе всё человеческое, и мне совершенно без разницы, что будет на Земле. 
             Вальдемар продолжал:
             - Но новые, вечные, несгибаемые люди, с железной плотью и гениальными познаниями, без сомнений и комплексов, заменят хилого, смертного человека прошлых понятий. Но терпение, ещё раз терпение, мои коллеги по судьбам.
             - Что ни говорите, -  разулыбался Гуру, - а я с глубоким волнением и любовью вспоминаю свою прежнюю жизнь и молодость!
             - С глубоким волнением и любовью? - язвительно воскликнул Вальдемар. - Вот человек, ха-ха-ха! Ты оглянись на своё блудливое стадо. Как результат твоей кипучей деятельности на Земле, ты опустился, превеликий Гуру, так глубоко в бездну, что отсель и Вселенную-то нашу не видно.  Даже все величайшие  астрономы Земли  не разобрались бы теперь - в какие же страшные дали беспредельного Космоса нас всех утащил чёрт! - Вальдемар вдруг, довольный, замахал руками. - Ой, скорей, Гуру! Ой, беги быстрей! Грабители твоих развратниц украли.
             Встревоженное стадо сбилось в плотную кучу и обеспокоенно гоготало; а пятнистые с хвостом, для пущей острастки, распустив перед собой когти, угрожающе шипели. Когда же опасность миновала, прелестницы скучно зевнули и опять разбрелись недалеко и продолжили лениво заниматься своими обычными делами: гляделись в зеркальце и прыскались духами; лениво сплетничали и рассуждали, спорили, кто из них красивее, сексуальнее и как качественно им усладить себя и усладить Гуру. Некоторые обнимались, лизались и предавались разврату. А подравшись, с диким визгом и остервенело таскали друг друга за разноцветные космы, царапались, кусались, щипались, плевались и лягались.
            Четверо отмороженных уголовников, голые по пояс и синие от наколок, матерясь, хохоча и издавая победные вопли, волокли по пустырю за руки и за ноги свою добычу - двух визжащих прелестниц.
            С ненавистью взглянув на Вальдемара, Гуру сорвал с пояса дубину и побежал огромными шагами. Махая дубиной над головой, он быстро нагонял похитителей. Неожиданно сбавил скорость и пошёл медленно. Уголовники, бросив на твердь взбрыкивающих пленниц, придавили их ногами и вполголоса переговаривались. Поблескивая оскалом железных зубов, кидали исподлобья горящие волчьи взгляды на приближающегося Гуру, здоровенного, как бык. Громко раздался среди них развязный хриплый голос:
             - Ты нарисовался - счас мы тебя курву сотрём.
             А другой, рассмеявшись жиденько и гнусно, проблеял:
             - Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал.
             Они презренно уставились на Гуру и, как по команде, сунули правую руку в карман своих чёрных хэбэшных штанов; трое, не вынимая руки из кармана, с особенным блатным шиком ступая вразвалочку, двинулись неторопливо навстречу ему, а один, коротконогий, остался сторожить добычу. Хрипатый обернулся на него и проговорил, дёрнув вверх плечами:
            - Гнилой, в натуре,  не дай маху, как в прошлый раз. Прозеваешь шлюх - кадык тебе собственной клешнёй вырву.         
            - Угу, - скалясь, ответил коротконогий и вынул "выкидуху", нож. Нажал кнопку: из ребра костяной ручки выскочило, тускло блеснув, острое лезвие. Грязненько ухмыльнувшись, ощупал похабным взглядом тела пленниц, которые таращились на него жёлтыми и зелёными стеклянными глазами. Он лезвием провел с хрустким звуком по своей щеке, заросшей густой щетиной.   
              - Эх, давалочки резиновые, - облизнулся он и, нагнувшись, ущипнул желтоглазую за пухлую грудь,  - кайфово заживёте. Обещаю, отбоя от кавалеров не будет.
             Вильнув бархатным хвостом и проведя им мягко по его щеке, желтоглазая произнесла  мурлыкающе:
             - Ну ты, мур-мур, не приставай.
             - Эх, Мурка, ты мой Мурёночек! - пропел он елейно. - Эх, Мурка, ты мой котёночек!
             - Гнилой тюфяк, - протянула она певуче и отмахнулась от него рукой.
             - Базар фильтруй.
             Зеленоглазая тряхнула мощной грудью.
             - Собачий хрен, - пробасила она и захохотала.
             Дёрнувшись как от удара тока, его протокольная моська, с провалом раззявленного рта и скошенными глазами, так и застыла в выражении конченного дебила.
             Гуру встал и с опаской глядел на приближающихся уголовников. Решение у него созрело мигом. Больше ни секунды не мешкая, решительно развернулся и стремительно зашагал обратно, размахивая широко руками. Заслышав за спиною топот, оглянулся - уголовники бежали к нему дыша тяжело. Тогда он рванул от них уверенным галопом. Они заржали и повернули назад. Гуру приостановился, закричал, грозя им вслед дубиной:
             - Эй, мерзавцы, быстро назовите свои клички. Я вас всех хорошо запомнил, у меня отличная память. Не надейтесь, вам не отвертеться. Я буду серьёзно разговаривать с Сатаной о вашем вызывающем поведении, выходящем далеко за рамки приличия.
             Они обернулись и враз выкинули перед собой полусогнутую руку со сжатым кулаком:
             - На тебе!            
             - Вот вам! - выставил Гуру указательный палец торчком.
             Уголовники, пугая, дёрнулись вперёд и громко затопали ногами на месте, изображая погоню. Гуру немного пробежал, оглянулся и перешёл на шаг. А они, крикливо разговаривая, пихаясь и оборачиваясь с ржанием на него, уходили к своей добыче.
             Он возвратился с видом победителя и бодро насвистывал "Тореадор смелее в бой". Поглядывая плотоядно на прелестниц, одобрительно похлопывал  их по выпуклым задницам. Ему в ответ раздавались  сладострастные ахи-охи, стоны, хихиканья и летели в него жадные, знойные взгляды.
             Нагнувшись, соблазняя его, с распутной оранжево-красной дымкой в очах, прелестницы повертели ягодицами и яро ими затрясли, а те, которые были хвостатые, трясли и хвостом, держа его трубой. Гуру, вращая бёдрами, расстегнул у себя на кожаном поясе молнию, двумя пальцами вынул из узкого кармашка пакетик с защитным средством и обезопасил себя для секса. А одна лощёная толстуха с яркими малиновыми губами, подманивая, исполнила акробатический этюд: изловчилась трясти жирными ягодицами, встав вверх ногами на руки. Расчёт её оказался верен: она была замечена. Издав рык и сверкнув развратно глазами, Гуру с бешеной силой оттолкнулся и прыгнул на неё, как голодный лев в лютой радости на жертву. Однако он шибко перестарался и полетел довольно-таки высоко над вожделенной целью, размахивая бурно руками и глядя негодующе вниз. Стадо, затаив дыхание, следило в немом восхищении за головокружительным полётом своего кумира.
             Упав на твердь, он кувыркнулся через голову и тут же, не раздумывая, как кобель вскакивает на суку, вскочил на другую, качнувшуюся под ним прелестницу.
            Пробираясь к нему, жуткая блондинка с мраморным лицом и роскошным телом, успевала плетью без устали хлестать направо и налево всех подряд. Чувственно взволнованное стадо затрепетало, загоготало, замурлыкало и пришло в неистовое движение. Из задницы Развратника Гуру клубился чёрный дымок и едко пахло вокруг горелой резиной. Вальдемар и Мор, покачивая головой, переглянулись и почесали затылок.
             Совокупившись таким образом с несколькими прелестницами, он задрал нос и под восхищённое и подобострастное завывание стада подходил важной поступью к клетке: волосатая грудь колесом, мускулы выпирали стальными буграми, и шоколадное тело блестело кремами, усердно втёртыми, пока занимался соитием с избранными.
               
         
             Вальдемар встретил его насмешливым вопросом:
             - Что, Гуру, опять нехорошие грабители украли у тебя кусочек секса? А что это ты, хочу знать, скакал на своих распутницах, извини, как самец, которому вогнали в задницу железную занозу? Что это, разнузданность плоти или буйство неукротимой энергии? С такою энергией, как твоя, можно запросто поставить с головы на ноги Вселенную!
             - Неужели? - наигранно удивился Гуру и хвалебно погладил себя по плечу. - Желание сердца - бальзам для тела. А мой мешок желаний - без дна.
             И небрежно пустил сквозь зубы длинную струю слюны под ноги Вальдемару.
             Взглянув на слюну, упавшую презрительной полосой у сверкающих туфель, тот брезгливо отодвинулся и ответил густым плевком под ноги Гуру. Бычий мутный взгляд прополз Вальдемару по лицу.   
              - Я в тебе разочаровался. Ты такой же, как все: ханжа, завистник и очернитель, - сделал мрачный вывод Гуру. - Самый тяжёлый грех - это зависть. Все завидовали мне на Земле, что первейшие и достойнейшие красавицы всего света пали к моим ногам. Которые потом решительно отвергли ханжескую мораль и добровольно последовали за мною в чертоги ада, только чтобы быть рядом и в жуткой бездне наслаждаться мной.
              - Разве на свете бывают такие дуры? - Вальдемар критически  оглядел Гуру. - Хотя, конечно: у тебя  была шумная слава, куча денег, и согласен - красавец с впечатляющей фигурой. Между ног, как и положено, болтается приличный кусок плоти. Одним словом, для одержимых самок - шоколадное счастье, объедение. Ну как им, бедным, устоять! Но всё же притащиться добровольно в Геенну?
             - А то как же! Я своих милашек сюда силком  не тащил.
             Он послал воздушный поцелуй распутному стаду, которое в ту же секунду завосклицало страстно:
             - О великий Гуру! О мудрый учитель! О повелитель! О солнце наше! О бог!
             - Значит ты утверждаешь, - не унимался Вальдемар, - что  эти безмозглые дуры притащилось за тобой добровольно?
             - Достал ты ... Ну, почти все. Не считая мизерный процент, примкнувших после.
             - Басни рассказываешь, - сказал Вальдемар.
             - Брехун, - поддакнул Мор и рассыпался дребезжащим желчным смешком.
             - Эх, люди, люди, - проговорил Гуру, - а всё зависть, зависть.
             Вальдемар:
             - Я знаю, откуда ноги растут у твоей басни.
             - Я тоже знаю, что ноги растут  из задницы, - сострил Гуру.
             - Я видел, в каких лабораториях Сатаны изготовляют твоих "милашек".
             - Ну и что? - Гуру с притворно скучающим видом вздохнул. - Твои дрянные намёки не делают тебе чести. А вообще, чтобы ты понимал в высших смыслах жизни! Сам Сатана со мной соглашается в том, что я есть главный источник жизни. А вот вы, безнадёжные неудачники, что имеете? Только мне дано знать такие, казалось бы, очевидные истины: для чего ты живёшь и что такое счастье! Ты вот, Вальдемар, классный мастер языком болтать. А на деле покажи, что можешь ты великого совершить. Тебе, тебе говорю, Вальдемар, дрянной ты человек. Не ускользай от ответа.
             - Что я могу?
             - Да, да - великого! Покажи, докажи!
             - С таким же успехом спрошу у тебя: что ты можешь?
             - Хотя бы то, что фаллосом я владею так же свободно, как художник кистью или маэстро дирижёрской палочкой. Не люблю хвастаться, но для меня нет невозможного!  Могу начертить всю геометрию — от треугольника до куба. Могу сыграть фаллосом на любом инструменте, могу дирижировать оркестром. Равных мне нет! Я готовился выступать с великолепными номерами на самых престижных сценах мира - Парижа, Рима, Берлина, Нью-Йорка и других городов! Я мечтал дать грандиозный концерт в Москве на Красной площади, показать им там всем, что такое настоящая свобода! Но жаль, не успел... - на его глазах заблестели слёзы, - не судьба... -  всхлипнул он. - Но ничего, ничего. Мои ученики и последователи, которых у меня великое множество, воплотят мои честолюбивые замыслы. И всё человечество будет стоя аплодировать мне. Ничего, ничего... Сам Сатана и его ближайшие помощники  были тронуты до слёз моими номерами. Мне были обещаны  для выступления лучшие концертные залы Геенны. Но довольно. Перейдём от слов к делу.
              Гуру величественно сложил мощные руки на груди и фаллосом в воздухе стал чертить  незримыми линиями различные геометрические фигуры, комментируя:
              -Круг, запятая... Треугольник, запятая... Квадрат... Так, теперь - призма... Это - пирамида... Куб и восклицательный знак. - И, осознавая себя гением, завершил показ - резким вскидыванием головы и замысловатым размашистым движением фаллоса и торжественным возгласом: - Скрипичный ключ!
             - Слов нет, - произнёс сиплым шёпотом Вальдемар, - это - что-то!
             Мор потрясённо хрюкнул и сказал:
             - С самого глубокого похмелья я такого не видел во сне.
             - А вы как хотели! - ответил польщённый Гуру.
             Прелестницы дружно аплодировали и восторженно кричали:
             - Браво, маэстро! Брависсимо!         
             - Ты обещался на инструментах сыграть, - сказал Мор.
             - Тащи - сыграю.
             - Где ж мне взять? А раздолбить грецкий орех можешь?         
             Мор, осенённый вдруг оригинальной, как думал, мыслью, подошёл к Гуру.  Склонив голову набок, впившись в него злобно-торжествующим взглядом, словно уличил в жульничестве, значительным тоном выдал:
             - Кстати, о птичках. - Он ввинтил палец в воздух и поспешно отдёрнул его перед взмахнувшей мощной рукою.
             - Не понял, причём тут птички? - Гуру двинул угрожающе физиономию вперёд и вниз. Мор свою двинул навстречу вверх, и они почти соприкоснулись носами.
             Мор ехидно скорчился:
             - Вот если голубь, птичка сизокрылая - тварь, считай, Божья, а аккурат купола храмов и крыши с площадями всего мира обкакала. Это как, возникает вопрос, хорошо? Воздастся ли ей?
             - Ты что, мне предъявляешь за птичек? - Гуру замахнулся дубиной. - Как дам тебе по загривку.
             Мор опять спрятался за Вальдемара, который изучающе разглядывал распутниц и бормотал:
             - Ты посмотри-ка, они больше гогочут как гуси, чем говорят, и мурлычут, как кошки. Любопытная дебилизация... - Вальдемар подошёл к длинной и тощей, поглядывающей напыщенно, и схватил её крепко за тонкую руку. - Ты не волнуйся так сильно, красотка. Твоё тело мне не нужно, телом пусть занимается Гуру. Я только хочу услышать - как твоё имя?
             - Га-га-га, - сказала она, вырываясь, и, заголосив, попыталась  ткнуть обидчика острым коленом в пах - и попала в живот.
             - Но-но, не балуй, а то отшлёпаю, -  погрозил пальцем Вальдемар, отодвигаясь.
             Бычьи глаза Развратника Гуру налились чёрной кровью, тёмно-багровая шея раздулась и стала толще головы, в горле заклокотало. Разъярённый,  подлетел к Вальдемару, толкнул его:
             - Прочь руки! Не тронь, моё! О, проклятые завистники, клеветники, очернители! Я брожу среди вас по аду, как среди сгнивших гробов, переполненных кишащими червями. Ох, если бы не клеветники-завистники! О, я бы уже давно обитал на лазурных небесах среди хрустальных рек и водопадов, среди нежно зеленеющих, изумрудных долин и благоухающих садов, где пречистые девы грациозны как лани. Они почитали бы за честь расслабиться на ложе в моих объятиях!
            Мрачный монолог прервал язвительный голос Вальдемара:
            - Не получится  попасть в рай!
            - Откуда знаешь? - спросил с ненавистью Гуру и его кадык судорожно дёрнулся.
            - От верблюда. Какой же дурак позволит тебе устроить из рая курятник.
            - Да, да... - хихикнул сзади Вальдемара Мор и выпалил: - Один разврат посеет петух!
            Гуру, скосив нижнюю челюсть, обдал их испепеляющим взглядом.
            - Проклятые идиоты! Это вот из-за таких, как вы, упекли меня. Но я верю в свою счастливую звезду. За мною примчатся чистейшего снега и нежные, как пух лебяжий, ангелы и вознесут меня в рай.
             - Обязательно, Гуру, примчатся рогатые ангелы, - ухмылялся Вальдемар, - оттуда, снизу, с трезубцами в когтистых лапах. Но я согласен с тобой, зависть ещё никого до добра не довела. Превеликий Гуру, может подкинешь моему попутчику какую-нибудь  самую захудалую развратницу? А то он, бедный, стоит и облизывается, как голодный пёс, на этакое объединение, ха-ха-ха!
             - Ничего не облизываюсь, - пробурчал Мор, - до этого ли мне. Шкуру надо свою спасать.
             - Захудалыми не пользуюсь, - зарычал Гуру. - Нужно, так пусть просит чертей. Они ублажат его своими раскалёнными причиндалами.
             Мор сматерился и плюнул. Вальдемар подмигнул ему и сказал:
             - Может быть, о превеликий Гуру, тебе требуется наша помощь? Пойдёмте отобьём у грабителей, твой похищенный секс.
             - Нужна-то мне ваша помощь, которая как всегда почему-то опаздывает.
             - Взаимно, как и твоя, Гуру. Забыл уже, как я корчился в страшных муках в двух шагах от поилки. А ты на пару с Исчадием Ада развратничал - чтоб вас! - и видел, что я издыхаю, но ты не подтащил меня к ней. Я про Исчадие Ада молчу, он развратник с самых древних времён, чемпион развратного дела! Но тобою, Гуру, я поражён: ты ему ни в чём не уступал!
             - Ты сдыхал и всё видел?
             - Видел.
             - Как же ты мог видеть, проклятый завистник, когда, считай, ты был дохлым? Я знаю, ты надеялся, что я прерву наслаждение и приду тебе на выручку. Но дураков нет! Ты, по-видимому, чёртов Вальдемар, относишься к той породе отъявленных негодяев, которые всё святое и прекрасное могут оболгать, обсквернить, обгадить. Но я скажу тебе больше: для меня женское тело является самой святыней и инструментом - как скрипка для великого скрипача! Посредством женского тела я велико самовыражаюсь и общаюсь с вечностью и богом!
             - Ага, - воскликнул Вальдемар, - оригинальная концепция  очумелого самца.
             - Сволочь ты. Я думал, ты порядочный человек с большой буквы. Но я в тебе жестоко ошибся, ты оказался большое говно! Сейчас я тебе и твоему святоше с превеликим удовольствием все кости переломаю.
             Пристукивая дубиной по своей широкой и крепкой ладони, Гуру шагнул вперёд.
             Вальдемар и Мор, пятясь, отступали к клетке.
             - Ну, давай, подходи, - говорил Вальдемар, затолкав руку в задний карман, - рискни здоровьем. Получишь от меня хорошую порцию кислоты по своей роже. А ты, Мор, беги в клетку, неси топор и кастрируем этого племенного быка.
             Гуру, как верблюд, выпятил толстые губы, пожевал ртом  и плюнул. Вальдемар с Мором  едва успели отскочить, как рядом, шипя, пузырясь и дымя, шлёпнулась большущая лепёха тёмной жидкости. Удивлённые, они  переглянулись.
             - Руки о вас марать не хочу, скоты, -  процедил Гуру, не разжимая челюстей.
             Глядя перед собою мутно-красными глазами, он закинул голову на спину, издал трубный рёв в чёрную бездну и с гордым видом пошёл, а за ним
потянулось его распутное стадо.