Шарунас Бартас. А четвертому Риму не быть

В фильмах Шарунаса Бартаса отсутствует дискурс. Он тут и не нужен, - был бы чужероден, ведь слова (или его фильмы?) совсем из другого места, другой жизни, другой планеты и иной цивилизации. Этот рассказ безмолвен, как невозвращение к свету, как вечное отсутствие поиска. Последние три дня – творения, жизни, мысли… И после – ничего, лишь смена времён года, света и тьмы, холода и жары, но четвертого дня никогда уже не будет, да и зачем ему быть? Дым (Rose Clouds of Holocaust? – но нет, даже тут он всего лишь белый, и это всё ложь, ложь, ложь…), вырывающийся из домны, как взрыв атомной бомбы над Хиросимой, а взрыв петард в костре среди развалин будто бы древней цивилизации, как роспись в любви к Тарковскому. Это и есть Тарковский – но уже без Гринько, без последней надежды. Смотреть Бартаса трудно, может быть даже невыносимо, смотреть его грустно, но так необходимо, так хочется смотреть, напившись портвейном «три семерки» и вспоминать, что так мы и жили… жили? Да, тогда еще жили.