Трудный поход и копчёное сало

Как вы думаете, какой человек в походе важнее всех? Тот, кто умеет выживать в экстремальных условиях? Нет. Может, человек с гитарой, чтобы развлечь вас на привале? Тоже нет. И это даже не тот человек, который знает маршрут и понимает, куда вы идёте.

Главный в походе – тот, который взял в дорогу копчёное сало.

Сейчас вы скажете: «Ерунда какая-то! Подумаешь, сало!» Да, в первые дни похода спутники относятся к саловладельцу без должного пиетета. Они считают его обычным двуногим. Не видят в нём никаких достоинств, одни сплошные недостатки. Они подтрунивают над ним и устраивают всякие мелкие розыгрыши.

Но во второй половине пути на людей нисходит озарение. Они вдруг понимают, что их спутник, несущий в рюкзаке сало – банальное сало, с дымком и ароматом буковой щепы – для них дороже родной мамы. Они находят в нём массу положительных качеств и недоумевают, почему были прежде так слепы. Они держатся рядом с ним, подают руку при штурме высот и даже предлагают помочь нести рюкзак, чтобы он отдохнул.

Сало, припасённое в дорогу, совершает чудеса. Особенно если с погодой не повезло, если вас заливает дождь и хлещет ветер, а ноги сбиты до мозолей. Сало способно вдохнуть в вас оптимизм и помочь одолеть последние (самые трудные) километры этого, чёрт бы его побрал, плачевного хождения по мукам.

Примерно так и было, когда мы с друзьями пошли в поход. С нами шёл весьма незначительный товарищ Аркашка Мотов. Ни в каких подвигах Аркаша замечен не был и особого интереса для науки не представлял. Однако когда мы тронулись в путь и стали обсуждать, что мы взяли и в каком количестве, Мотов щёлкнул себя по рюкзаку:

- У меня с собой сальце копчёное… Тесть сам коптит. Изрядный такой брус! Но поберёжем на крайний случай, вместо НЗ.

К известию спутники отнеслись равнодушно. Все были сыты домашними пирогами и полны энергии без всякого салодопинга. У нас имелся необходимый набор: печенье, тушёнка, сгущёнка, сухари, рис и гречка. Спиртное было тоже. И что нам Аркашка с каким-то салом, если впереди – первозданная природа, звёздное небо и симпатичные попутчицы, зазывно хихикающие в соседней палатке?

Презрительнее всех к салу отнеслась самая пышная девушка группы – Лёля Василькова.

- Пфе! – сказала она. – Даже не предлагайте. Я нарочно иду в диетическое путешествие, чтобы подтянуть фигуру и откорректировать вес!

Лёля заявила, что все калории у неё рассчитаны и она намерена держать аппетит в строгой узде. Никаких жиров, никаких углеводов! Только пустой супчик и чай без сахара.

Мы шли. Взбирались на крутые откосы и съезжали в глубокие овраги. В иные дни солнце жарило так, что мы шли почти нагишом. В другие дни налетал северный ветер и мы кутались в тёплую одежду.

На биваках мы варили пшёнку и тушёнку. Вскрывали консервы и принимали по «сто грамм походных». А пухлая Лёля Василькова стоически хлебала бульон из кубиков и отказывалась разделить с нами трапезу.

Но вот вояж перевалил за середину. Ощутилась нехватка провизии. Что-то подпортилось, что-то потерялось. Куда-то проникла дождевая вода, превратив ценный продукт в плесень. Мы затянули пояса и всё чаще стали заглядываться на салоносца Мотова.

- Чего на него пялитесь? – обижалась ревнивая Василькова. – Тоже мне событие – сало человек из дому взял! Я этого сала несу килограммов сорок!

- Но ты-то несёшь своё! – поясняли мы. – А Аркашка – общественное!

Мысль об увесистом куске копчёного сала грела всех. Стандартное меню приелось. Суп с макаронами и комарами уже не радовал. Гороховая размазня – тоже. Желудки настоятельно требовали гастрономической встряски.

Аркашку мы называли не иначе как Ваше Саличество. Мы поражались, насколько замечательный парень затесался в нашу команду! Всю дорогу тащит здоровенный кусок на своём горбу – и ни разу не пожаловался. Стараясь держаться поближе к Мотову, мы вдыхали воздух и почти физически ощущали волшебный запах дыма, огня, румяной корочки и нежных прослоек мяса, идущих из его рюкзака.

Изголодавшаяся Лёля Василькова сменила гнев на милость и относилась к саловладельцу Аркаше трепетнее всех. Её организм был изнурён длительной диетой. Забыв про пищевые ограничения, Лёля теперь питалась из общего котла, но калорий ей не хватало. Она загрустила и осунулась, и взирала на Аркашу, как на дивное божество, сошедшее на землю.

Лёля опекала и подбадривала Аркадия, и когда думала, что на стоянках её никто не видит, обнюхивала его рюкзак с видом исхудавшего барсука, закрыв глаза от блаженства.

- Не понимаю женщин, которые отдают свою честь за бриллианты и меха! – говорила она. – Свежее копчёное сало – единственная твёрдая валюта, которую стоит рассматривать! Оно возвращает тягу к жизни и помогает двигаться к покорению новых вершин! Если меня когда-нибудь полюбит человек без сала, пусть ко мне даже не подходит! Прокляну!

Аркаша Мотов всё видел и понимал. И говорил нам:

- Спокойствие, мужики! Сало на месте, никто его не съел! Вангую, оно нам пригодится на чёрный день. Для финишного рывка!

Чёрный день действительно настал. Заканчивая маршрут, мы неудачно форсировали реку. Дул промозглый ветер, мы вымокли насквозь и утопили кое-какие пожитки. Стуча зубами, мы сгрудились у костра.

Поскребли по сусекам, швырнули в котёл все остатки. Завтра путешествие заканчивалось и экономить продукты не имело смысла. Нам был необходим плотный ужин, чтобы завтра пройти контрольные пятнадцать километров. И все взгляды обратились к Мотову.

- Сальца бы… - сказали десять глоток. – Ох, сальца охота…

Аркадий понял, что больше водить нас за нос не удастся. Разворошив рюкзак, он извлёк драгоценный брус в бумаге и герметичной упаковке.

Народ взвыл от восторга и голода. Это было сокровище! Этого количества хватило бы щедро заправить жидкий суп, да ещё сварганить по паре толстых бутербродов на брата. Мы предвкушали, как допьём остатки водки из НЗ, закусим сальцом и уснём счастливыми. А Лёля Василькова замурлыкала, как огромная кошка, и стала подкрадываться к Аркаше сзади – в надежде урвать дополнительные бонусы за счёт женского обаяния. 

Под аккомпанемент урчащих желудков и кипящей слюны Мотов сорвал с бруса обёртку – и …

В свёртке оказался кусок примитивной халвы и записка от Аркашиной жены:

«Прости, дорогой! Сала у папы не было!»

Ужин был испорчен. Халва – слабая замена салу, несмотря на то, что тоже богата жирами. Это не те жиры, которые мы мечтали смаковать у костра, мокрые до нитки. Аркаша кубарем слетел с пьедестала и разбился, как глиняный идол. С тех пор Мотова звали не иначе как Сало-Жмотов. А Лёля Василькова говорила:

- Господи, и накануне я чуть не согрешила с этим проходимцем… во имя чего? За кусок подсолнечного жмыха? Как трудно порядочной девушке в наши времена не продешевить.