Сандзару. Глава 30. Протянутая рука

— Кс-кс-кс, киса...
Медленные шаги отдавались характерным ритмом в узком пространстве интернатского коридора — раз, два... раз, два... Звуки разбежались за окна и двери, оставляя только чёрные туфли мерно отшагивать по полу; воздух замер, боязливо прильнув к стенам.
— Где же ты, киса? — чёрный глаз ласково сощурился. — Чего же ты прячешься? Выходи сюда, кс-кс-с...
Туфли остановились. С лестницы послышался тихий, приближающийся шум — словно что-то кубарем катилось вниз: бам-бам-бам-бам... Чёрный глаз терпеливо следил за движением источника звука, будто мог видеть сквозь стены.
Показалось зелёное пятно, и подростковвя фигура распласталась лицом по полу, остановившись прямо рядом с носком лаковых туфель.
Грач медленно наклонил голову. Том слабо приподнялся на руках, поднял мутный взгляд и тут же взбрыкнул:
— Мать твою, опять!..
Он вскочил на шатающихся ногах и ринулся по коридору, когда за спиной послышался сухой щелчок — тут же из ниоткуда повалили толпы упырей. Том резко затормозил пятками и прижал плечи к ушам. Он обернулся, встретившись с холодным взглядом Грача, который медленно приближался к нему.
— Разве родители не учили тебя, что вторгаться на чужую территорию без спроса — неприлично?
— Да пошёл ты! —Том достал клинок и принялся расчищать себе путь, но новые мертвецы всё валили из дверей и забивали проходы, а неровный ритм позади закладывал уши: раз, два... раз, два...
Толпа стала теснить Тома к стенам, и он всполошился, оглядевшись вокруг. Тут — быстрая смерть, там — медленная.
— Я-то человек гостеприимный, но ты даже не спрашиваешь: какой раз вторгаешься посреди ночи. Том, как я, по-твоему, должен на это реагировать? — сощурился Грач.
Том вскрикнул, когда на него набросился монстр, и с силой ударил в гнилую рожу кулаком. Остальные мертвецы потянулись к свежему мясу, но парень, едва не поскользнувшись, ринулся в сторону Грача. Крепкая рука ухватила его за шкирку, как непоседливого котёнка, и Том не глядя порвал клинком воротник свитера, приземлившись на лапы. Он бросился к лестнице и побежал вниз.
Ноги перескакивали по пять ступеней разом, из-за чего увеличивался шанс снова покатиться мешком картошки, однако голодная волна мертвецов настигала его всё быстрее. Том выскочил где-то на этаж ниже и бросился по коридору, как — дежавю? — на него выскочила новая орава уродов. Он прижался к стене, окружённый с двух сторон.
— Том, я советую тебе сдаться, если не хочешь стать кормом моих подчинённых! — раздался громкий голос интерната. Том принялся шарить руками по стене, словно в поисках потайной кнопки, и ударился локтем об оконную раму.
Голос зазвучал где-то рядом, обволакивая узкий холл:
— В конце концов, мы можем договориться, не думаешь?
Том раскрыл окно, и холодный ветер хлестанул по лицу, облизывая горящие ссадины.
Чёрт. Второй этаж.
— Я ведь тоже не изверг, но, согласись, ты сам меня провоцируешь, — высокий силуэт мелькнул на периферии. Том высунул ногу на улицу и бросил напоследок:
— Чёрта с два!
Он ухватился руками за чёрную трубу, идущую по стене здания, и скатился вниз. У самой земли он неудачно упал и ободрал руки, но боль едва чувствовалась сквозь адреналин.
Том рывком поднялся и огляделся: колодец. Твою ж мать.
Он поднял голову: успел увидеть, как силуэт Грача торопливо ускользнул вглубь интерната, а за ним — и толпа монстров. Том окинул взглядом тёмные окна и двинулся вдоль стены, пытаясь сквозь мутные стёкла разглядеть сокрытые мраком классы. Холод уже забрался под рёбра, когда за одним из окон показалось нечто, похожее на спальню.

Громко тикали часы. В кухне было темно, и только слабый лунный свет падал на грязный паркет. Холодильник ворчал, словно семидесятилетний старик.
В глубине квартиры послышался хлопок. Затем — шаги. С каждым мгновением всё громче. Рейн сидел у стола, смиренно ожидая прихода незваного гостя.
Том встал в проёме.
Он был весь в синяках, которые казались чёрными в темноте. Свитер — грязный, порванный, без воротника, топорщится у краёв. Грудь тяжело вздымается.
Том медленно прошёл вглубь кухни, взял чашку из раскрытого шкафа, налил воды из-под крана и разом осушил содержимое. Отставив кружку, он слегка пошатнулся, подошёл к Рейну и осмотрел его с головы до ног.
Замахнулся и — ударил в скулу.
Голова Рейна по инерции качнулась в сторону, а на месте удара сразу стал наливаться малиновый кровоподтёк. На лице застыло выражение чистого изумления.
Рейн едва успел вернуть взгляд к фигуре Тома, как увидел вновь занесённый кулак и отпрыгнул в сторону, заставив стул качнуться на задних ножках. Том кинулся вперёд, схватил Рейна за грудки, но тот вырвался и коленом заехал нападающему в живот. Том согнулся пополам и, схватившись рукой за талию, потянул соперника за футболку. Рейн впился в смуглую руку зубами, откинул её от себя, сделал шаг и тут же получил кулаком под дых. Он жадно глотнул воздуха, так что на глазах выступили слёзы, а Том толкнул его и ударил об стену. Рейн оскалился, выбросил ногу вперёд и прошёлся по коленям Тома — парень застонал, ухватился за край стола; что-то со звоном упало. Оттолкнувшись, он взял Рейна за лицо и припечатал к стене: тот дёрнулся, беспомощно взмахнул культями, и Том проехался его головой вдоль старых обоев, уровнив ослабевшее тело над столом. Рейн сполз на пол, неровно выдохнул, поднялся на дрожащих коленях, взглянул на Тома исподлобья и резко ударил лбом ему в нос — Том качнулся назад, столешница вонзилась углом в спину, а ручка шкафчика прокатилась по шее. Потемнело в глазах.
Рейн выдохнул и медленно съехал вниз, абсолютно лишённый сил. Том лаял кашлем, пытаясь восстановить дыхание. Он прильнул к холодильнику, вытер нос и с мерзостью осмотрел ладонь, перепачканную липкой кровью. В тёмной кухне стоял только свист тяжёлого дыхания.
— Ты нас предал, — хрипло проговорил Том — голос такой, словно в горле застрял песок.
Рейн, слизав кровь с разбитой губы, медленно поднял глаза.
— Встань, я не буду с тобой так говорить, — приказал собеседник. Рейн выдохнул, оперся спиной о стену и с большим усилием поднялся на ноги.
— Ты вроде сам хотел от меня избавиться, — устало проговорил он. Его тембр казался ещё ниже, чем раньше. — Я ушёл.
— Я не... — Том осёкся и сжал губы. — А Диана тоже хотела избавиться от тебя? — спросил он и качнулся вперёд, заложив руки в карманы.
Рейн промолчал.
Том сощурился, и его тон вдруг сделался плотнее, почти угрожающим:
— Где Диана?
— Не знаю, — голос Рейна был еле слышимым, будто он говорил издалека. — Она ушла.
— Ты её видел?
— Она была здесь же.
— И куда она делась??? — Том нервно оживился и шагнул ещё ближе.
Рейн пожал плечами и отвернулся.
— В последний раз мы говорили тут. Она, кажется, хотела остаться: сказала, мол, здесь не так уж и плохо. Я, конечно, отговорил её. Сказал, что она станет очередной Маргарет. А Диана просто смотрит на меня и спрашивает: "А ты?"
Воцарилась тишина. Том нахмурился:
— А ты?..
— А я уже ещё одна Маргарет.
Рейн замолчал.
Пару секунд было совсем тихо, как вдруг крик ударил по ушам:
— Ты что, так ей и сказал?! — вскинулся Том, всплеснув руками. — Ты вообще в своём уме? Вы сидели тут в плену, ты — единственный, кому она "доверяет", — он сделал воздушные ковычки пальцами, — и ты просто... плюёшь на неё?
Он вдруг засмеялся и отошёл к окну — пречи продолжали дрожать.
— Он сказал, что уже фактически помер! — истерически хохотал Том. — Неплохая такая поддержка! Слушай, — он резко перестал улыбаться и повернулся обратно, — ты Диану хоть немного-то знаешь? Скажи, ты убить её хотел?
Рейн продолжал хранить молчание, буравя взглядом пол.
Том громко выдохнул.
— Ладно, — он провёл рукой по лицу. — И что дальше? После того разговора?
— Она пропала. — Тихо, почти стыдливо.
Том сжал зубы. Руки дрогнули, и кулак замахнулся для удара — Рейн просто зажмурился, оставшись на месте. Не отошёл, не пригнулся. Только закрыл глаза, словно собирался перетерпеть.
Том остановил кулак в воздухе. Рука упала, хлопнув по колену. Он отошёл куда-то вглубь кухни и звучно выругался, пнув салфетницу у себя в ногах — невинную жертву их драки.
Прошла секунда, Том вернулся, пальцами зачесал волосы назад и выдохнул:
— Я ничего не понял. Что за фигня? Сначала ты уходишь, бросаешь нас без объяснения, мы рвём ради тебя жопу, а ты просто посылаешь нас на все четыре стороны! — Том взмахнул руками. — Тебе просто на нас насрать, да? Ты не думаешь о том, что Диана до конца в тебя верила, пыталась тебя найти, что я... — он замолк и отвёл взгляд, — что мы как-то тебя, в конце концов, в команду приняли! — Том презрительно сощурил глаз и подошёл к Рейну вплотную. Тот всё не мог поднять голову и смотрел куда-то вниз, но его веки дрожали. — Скажи честно. Тебе так насрать?
Рейн обернулся, и громкий бас прокатился по помещению:
— Мне на вас не насрать! — воскликнул он, и Том аж изумлённо отпрянул. — Это ты не думаешь, что я всё время делаю для вас! Мой уход был единственным нормальным вариантом! Я надеялся, хоть ты с Дианой останешься, — прошипел он и с презрением оскалил зубы. — А ты-то, кажется, сам её бросил.
— Я... — Том осёкся и мучительно вздохнул. — Я сказал ей сидеть дома — откуда мне было знать, что она исчезнет! — он провёл тяжёлыми ладонями по помятому лицу. — Хорошо, да, виноват я, виноват! Не надо было оставлять её одну, но теперь-то что? — простонал Том в потолок. — И, я напомню с твоего позволения: если бы ты не ушёл, ничего этого бы не было.
— А ты думаешь, что мне оставалось, Том? — Рейн приблизился к нему, покачивая головой. — Думаешь, у меня был выбор? Я уже никуда не денусь. Меня это место присвоило, — он как-то внезапно посерел, осунулся, стал прозрачнее и указал взглядом на обрубки своих рук. Том невольно опустил взгляд, и на мгновение проявившаяся гримаса выдала постыдное отвращение. — Никто меня отсюда не отпустит.
Рейн отвернулся в сторону, смотря куда-то сквозь стену, и его тон приобрёл нотки того до боли знакомого существа, которое любило давать указания из черноты своего небытия:
— Вернись, найди Диану, и я помогу вам во всём, о чём попросите. Под ногами больше мешаться не буду. Останусь здесь, но только так выберетесь вы. Всё равно в реальном мире от меня уже нет пользы, — шёпотом проговорил он и встал у окна, спиной к Тому. Тот хотел удержать его, но почему-то сам себя остановил. — Иди. Я сделаю всё, что в моих силах.
Том едва слышно выдохнул, и его плечи опустились. Все синяки вдруг загудели тянущей болью, напоминая о пережитом. Он поднял глаз, впился взглядом в острые плечи и хрупкую спину в серой футболке и с трудом заставил самого себя отвернуться к дверному проёму. Том сделал шаг, но остановился — нахмурился в темноту, словно пытался разгадать какую-то загадку.
— Я, кажется, понял, что происходит, — тихо начал Том и медленно повернулся. — Ты просто сдался, да?
Рейн неохотно оторвался от окна; в его взгляде было что-то настороженное.
— Тебе просто не захотелось дальше бороться? — Том оскалился в улыбке, как ребёнок, первым в классе решивший сложную задачку. — Я в тебе не сомневался. Ты решил сделаться героем! Очаровательно. Поздравляю: ты наконец нашёл, в каком амплуа не выглядишь сволочью. Но со мной это не сработает — я твою натуру знаю, — процедил он и с силой ткнул пальцем Рейну в грудь, так что тот отстранился, опешив. — Где была твоя доблесть всё это время? Неужели ты смог бы повторить этот чудесный монолог, спроси тебя в тот момент, когда ты херачил монстров бензопилой на площади? Тогда ты явно не думал о самопожертвовании! Что же изменилось? Так начала прельщать добренькая рожа этого Гранта? Или тебя отшила Диана?
Том нависал грозной тенью, и Рейн рассматривал стены, паркет, собственные ноги — что угодно, чтобы не встречаться с ним взглядом.
— Слушай меня, идиот, — Том схватил его за грудки и потряс, чтобы тот посмотрел на него. Рейн неохотно, почти робко поднял глаза. — Ты думаешь, что делаешь нам невероятное одолжение, что я тебя за это боготворить стану, но нет — ты просто не хочешь сражаться дальше. Раньше я бы оставил тебя гнить тут, но сейчас я ради такого драматичного диалога поцеловал лицом каждую лестницу в этом сраном месте, и я просто так отсюда не уйду. Вмазать тебе — я вмазал, но теперь ты пойдёшь со мной, потому что ты, — отчеканил Том, — не жертва и никогда ей не был. Если ты действительно пытаешься помочь нам, если действительно не хочешь, чтобы Диана замёзла насмерть, то ты не будешь сидеть здесь, прикрываясь этой удобной ложью, — он выпрямился, возвысившись над Рейном во весь рост, и вдруг стал таким большим, таким отчаянно решительным, словно это был не Том, а сама Свобода в его облике. И только помятость лица да размазанная под носом кровь могли доказать: нет, это не видение. Это в действительности он.
Это в действительности — протянутая рука.
— Ты пойдёшь со мной и будешь её искать, а потом бороться, а потом выбираться, — прорычал он чистым, горловым басом. — Потому что...
Том вздохнул и закрыл глаза, как человек, который отчаянно не хочет делать чего-то, что до очевидного неизбежно. — Ты нужен, — процедил он.
И на лице Рейна — о чудо — заиграла хитрая, подловатая улыбка, криво уезжающая на левую сторону и обнажающая часть десны над желтоватыми зубами.
— Кому? — хмыкнул он, наклонив голову к плечу. Том отпрянул и убрал руки в карманы — его взгляд принялся блуждать где-то в пространстве потолка.
— В первую очередь, Диане, — лениво отмахнулся он.
— А во вторую? — сощурился Рейн
— Сволочь, ты же знаешь, о чём я! — рыкнул Том, но уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Будь другом, объясни, — Рейн вальяжно скрестил ноги.
— Ну... команде ты нужен!
— Это кому?
— Нам! Нам! Доволен? — он потряс его уже за плечи, но Рейн всё улыбался этой знакомой, бесячей улыбкой, будто и не замечал.
— "Нам" — это кому?
На лице Тома появилось такое измученное выражение, словно он в этот момент до чёртиков жалел, что вообще сюда явился.
— Диане. И мне. Тому. Эррера. Санчесу, — зажмурившись, выпалил он.
— А теперь, пожалуйста, полным предложением, вместе с извинениями, — тёмно-карие глаза издевательски сверкнули.
— Ты угораешь! — Том сморщился и отстранился. — Какими ещё извинениями? Сам-то не хочешь извиниться? — фыркнул он и уже обратился к дверному проёму, уверенный, что дело сделано, но тишина вновь резко загустела. Том обернулся. Рейн стоял у стены, и его лицо было чистым, как зеркало. Невозможно было поверить, что этот человек когда-либо улыбался.
— Я не шучу.
Том замер в проёме. Он неожиданно почувствовал себя несоразмерно огромным в этой тесной кухоньке, будто вот-вот упрётся в потолок. Сглотнул.
— За что прощения-то?.. — спросил он, пытаясь казаться, как обычно, ворчливым — вышло нервно.
— За то, что пытался меня убить.
Том подумал, что ещё никогда не видел Рейна настолько серьёзным, настолько вскрытым, словно консервная банка. В его глазах, тёмных, как пространство снов, не было и намёка на шутку, и оттого по телу бегали колючие мурашки.
Том выдохнул и сжал губы. Ему показалось, что в потном кулаке снова неудобно лежит кинжал, и снова перед ним не Рейн, а мерзко-живое тело, которое мучительно хочется обездвижить.
— Прости меня, — хрипло проговорил он. — Я не знал, что делаю. Я идиот.
Бледные губы растянулись в кривенькой, привычно надменной улыбке, но сейчас она, казалось, была на долю процента честнее.
— Ладно. Надо найти Диану. Пойдём.
Они поравнялись, и Том кивнул:
— Нужно выбраться отсюда. Оденься и отправимся.
Рейн немного растерянно осмотрелся по сторонам, вышел в прихожую и не спеша начал натягивать синюю куртку  — словно у них была ещё целая ночь, а не десять минут от силы, прежде чем Грач бросит поиски "кисы" и вернётся домой.
Затем Рейн вдел ноги в свои вечные лоферы — выбора особо не оставалось — и повернулся к Тому, словно ожидая следующих указаний.
Том осмотрел его внешний вид каким-то недоверчивым взглядом, но никак не прокомментировал.
— Если надо взять что-то, хватай и пошли.
— Ничего, — Рейн отвёл глаза.
— Отлично.
Том направился в комнату Грача, где окно до сих пор оставалось открытым — холодный воздух поселился меж стен. Том перелез через оконную раму и похлопал себя по карманам, убедившись, что ничего не забыл.
Рейн встал напротив. Их разделял только квадрат окна.
Том стоял, чувствуя, как вьюга остужает кровь на свежих ранах, превращая её в тонкую корочку. Рейн не двигался, смотрел вперёд, и по его скуле терпеливо ползло ярко-синее пятно. Он глядел на своего нового-старого напарника так, словно между ними всё ещё находился толстый, непробиваемый слой стекла.
— Я не буду тебя заставлять, — Том покачал головой.
Рейн нахмурился, как если бы его посмели взять на слабо. Он перекинул одну ногу, слегка опираясь культёй о стену, а затем — перекинул вторую.
— Пойдём быстрее куда-нибудь, — Том обнял себя за плечи, и они двинулись сквозь колодец вперёд. Рейн осмотрел рваный воротник зелёного свитера, из-под которого выглядывала тонкая рубашка, и вскинул бровь:
— А где твоя куртка?
— Дома осталась.
Рейн усмехнулся, и плечи невесело подскочили.
— Хм. Дома.
Они подошли к одному из открытых окон. Том заглянул в тёмный коридор и осмотрелся по сторонам. Не заметив угрозы, он жестом повлёк Рейна за собой. Они влезли внутрь.
— Так, а вот отсюда ты мне должен помочь, потому что... — Том осёкся, когда услышал неровные шаги.
Парни вмиг встали вдоль стены, и их дыхание стало прозрачным. Хромающий ритм разносился эхом по неширокому холлу.
Том вгляделся в темноту:
— Монстр, — прошептал он то ли с облегчением, то ли с ещё большим напряжением, и всё же сделал маленький шаг назад. Рейн помедлил. Спустя мгновение он произнёс:
— Жди здесь.
— Что? Ты с ума сошёл? — зашипел Том, но Рейн уже двинулся вперёд.
Он подошёл к монстру вплотную. Они посмотрели друг на друга.
Рейн недвусмысленно кивнул головой в сторону. Монстр ещё секунду неразумно пялился вперёд, а затем неповоротливо двинулся и скрылся во тьме.
— Пойдём, — позвал Рейн. Том опасливо присоединился к напарнику и взглянул на него как-то по-новому — по-новому настороженно.
Они пошли дальше, ощупывая стены глазами, но глаз Тома всё время скакал от темноты к Рейну. Тот будто сначала делал вид, что не замечает, затем попытался поймать этот взгляд, но Том вовремя отворачивался, отчего их молчание становилось ещё более густым, ещё более — неловким.
Рейн вздохнул и остановился. Том по инерции сделал ещё шаг, но тут же застыл и повернулся назад.
— Слушай, да, я много скрываю, — негромко начал Рейн. Его глаза слегка сверкали бликом лунного света. — И я знаю, что выгляжу очень подозрительным. У тебя есть полное право сомневаться во мне. Но ты сам знаешь, что сейчас это только приведёт тебя к гибели. Ты либо мне веришь, либо уходишь один.
— Так просто объясни всё, и не будет никаких проблем, — прошипел напарник.
Рейн не ответил. Вдруг он показался Тому намного, намного старше тех лет, о которых свидетельстовало его тело.
— Я не уверен, что тебе больше захочется слышать: правду, о которой я сам осведомлён весьма скупо, или всё же моё молчание. Я не заставляю тебя себе верить. Помни: ты сам решил вытаскивать меня отсюда.
Тому хотелось рыкнуть что-то о неблагодарности, но в тёмных глазах перед ним, казалось, пряталось столько страшных мыслей и утёкших лет, что он только сжал губы.
— Ладно. Но — условие: если мы выберемся отсюда, ты расскажешь всё как есть. Без своих этих... загадок.
— Если выберемся — я обещаю.
Том продолжительно взглянул на его лицо с расплывающимся синяком и отвернулся, продолжая вышагивать вперёд. В одном Рейн был справедлив: Том либо верит ему, либо уходит один. А уходить без него Том не собирался.
— Ты знаешь, куда нам? — прошептал он, щурясь во тьму.
— А как ты сюда попал?
— В основном лез через окна. Но... у тебя будут с этим проблемы.
Рейн помолчал.
— К главному входу нам точно не нужно, — сказал он. — На первом этаже окон, выходящих наружу, нет, так что... нужен выход около оружейной.
— Он разве открыт? Ключи были у Дианы... — Том помрачнел.
— Мы не закрывали его, а Грант им не пользуется. Есть все основания полагать...
— Поняли уже, — вздохнул Том.
Рейн сделал нарочито глубокий тон:
— Некрасиво перебивать меня, Томас.
— Заткнись, — угрожающе усмехнулся тот.
Коридор казался бесконечным. Чернота поглощала пространство позади и неохотно расступалась перед зимними ботинками Тома. Они двое будто шагали по беговой дорожке, лишь представляя, что двигаются с места.
— Странно, — Том съёжился, — тебе не кажется, что всё как-то слишком спокой...
— Рейн!
Коридор взвизгнул, и звонкий голос покатился вдоль холла колючим ознобом. Интернат задвигался, закачался туда-сюда, так что Тома прибило к стене, и полы с потолками стали шумно, нервно, горячо дышать в затылок:
— Рейн, где ты?!
Вибрация, идущая в ноги, начала сотрясать всю конструкцию здания, словно землетрясение. Рейн стоял посреди холла и большими, чёрными, как у животного, глазами смотрел — туда, откуда звучали неровные шаги, откуда доносился зов интерната.
— Бежим! — позвал Том и схватил напарника за рукав — тот пошатнулся, нелепо повернулся, и они ринулись вперёд.
Тьма позади кусала их за пятки, с хрустом пожирая линолеум. Голос стучал по стенам, выл в проходах и забирался в уши пронзительным визгом, пока парни считали ногами метры. Том цеплялся за воздух, тащил своё обессилевшее тело вперёд, словно куклу, а рукой придерживал Рейна за рукав. Их дыхание смешалось в один плотный, мокрый звук, и — то ли мерещилось, а может, в самом деле — им в шею жарко дышал кто-то ещё.
Холод обжёг лёгкие.
Тело вдруг стало пустым, так что Том чуть не повалился в слякоть.
— Рейн?
Грудь напарника в серой футболке быстро цедила воздух вверх-вниз. Глаза смотрели куда-то в лес, куда-то — в землю, куда-то — в черноту. Том отошёл на шаг, чтобы убедиться: под синей курткой слегка дрожали плечи.
— Рейн, ты здесь?
Он поднял голову.
Том вскинул бровь.
Рейн обернулся назад и едва не дрогнул, столкнувшись носом со стеной интерната. Он сделал неуклюжий шаг и снова обратился к Тому голосом, худым, как нить:
— Он будет искать.
Том кивнул и указал взглядом на молчащие деревья, что ненавязчиво окружали их со всех сторон.
Пройдя сквозь открытую калитку, парни одновременно двинулись в лес.
Ветки сплетались между собой и закрывали небо большими костлявыми пальцами. Под ногами хрустела неровная, бугристая земля из корней, гнилых листьев и подтаявшего снега. Глаз едва различал очертания стволов, и Том шёл, слегка вытянув руки, чтобы не упереться носом в дерево. Синяя куртка Рейна мелькала где-то рядом, как неуловимая птица.
Том поёжился и растёр плечи руками, хотя и пальцы уже ощущались не своими. Всё же бродить среди чащи в минусовой мороз в одном свитере — то ещё приключение. Когда бегаешь, хотя бы согреваешься немного...
— Не было бы тут диких животных...
Бледный профиль Рейна маякнул рядом, за ветвями:
— Ты думаешь, тут водятся животные?
— Мы видели здесь кота, — Том засунул ладони под мышки. — А значит, наткнуться на волка, медведя или даже какую-нибудь росомаху тоже вполне реально...
— Росомаха... — по слогам повторил Рейн. Том пролез под особенно толстой веткой и осмотрелся по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то среди бесформенных кустов. — Кто это вообще?
— Не знаешь, что ли? — сощурился Том. — Хищник такой. Что-то вроде маленького медведя, с широкой тёмной мордой.
Рейн покосился в его сторону:
— На тебя похоже.
— Ничего подобного, — беззлобно огрызнулся Том. — А ты вообще на рыбу-каплю похож.
— А это что?
— Такая... — он невольно прикусил усмешку, — жирная рыбёха с огромным несчастным лицом.
Рейн хмыкнул:
— Ты что, видел их всех?
— Нет, в детстве энциклопедии читал, — отмахнулся Том. Ветка прилетела по лицу и попала прямо по пострадавшему носу — Том зажмурился.
— А я в детстве единоборствами занимался.
— Не знал, что у тебя было детство.
— Не знал, что ты об этом задумывался.
Том повернул голову, пытаясь уловить силуэт Рейна справа от себя.
— Ну, знаешь, ты такой... — Том не придумал, что сказать. — Невольно задумаешься, — пробубнил он.
Замолчали. Стало тихо, словно прислушался даже ветер.
— Ну так что? — встряхнулся Том. — Всю дурь там из тебя выбили, на единоборствах?
— Да нет. Только нос после перелома кривой.
Том сощурился, присматриваясь к прямому, как по линейке выведенному, носу Рейна.
— Да не кривой вроде.
— Это он сбоку кажется ровным, а если спереди смотреть, будто изогнутый немного. Чувствую, мне не раз по нему заехали.
— Ну, значит, надо выправить? — улыбнулся Том. Послышался то ли скрип старого дерева, то ли бархатистый смех.
Они уже отошли от интерната на более чем достаточное расстояние, чтобы не их не нашли в кромешной тьме. Однако ноги не останавливались, несмотря на то что Том, наверное, уже начинал синеть. Они оба не говорили очевидного, но было заметно, как глаза Рейна тоже скачут по окрестностям, склонам, пенькам и стволам в надежде отыскать дрожащего, испуганного, тёплого человека в бордовой кожанке.
— Ты помнишь, каково иметь руки? — вдруг сказал Том.
Рейн долго не отвечал. Том уже успел практически забыть, о чём спросил, и мысли поскакали дальше, к тропе и к поискам, к Диане и к дому с синей крышей...
— Ну помню.
Том потёр холодные пальцы.
— А пальцы? Как сгибать там...
— Помню.
— А как чувствовать? Помнишь?
— Почему ты спрашиваешь?
Том перешагнул через корень, и они с Рейном оказались рядом — без преград в виде веток и деревьев.
— Ты не выглядишь как человек, который переживает насчет этого, — признался Том.
— Ну, ты вроде говорил, что я в принципе не выгляжу как человек.
Том шмыгнул носом и убрал руки в карманы джинсов, потупив голову к земле.
— Да ладно, я не обижаюсь, — обнадёжил Рейн.
— Я тебя боялся. — глубинным, не своим голосом произнёс Том, будто с упорством выталкивал из себя слова. — Боялся, что ты нас убьёшь, что замышляешь что-то против нас. Что меня отправишь на тот свет в первую очередь. Ты же сам понимаешь, откуда у меня эти мысли, — он поднял голову, и они с Рейном встретились взглядами. Минуту просто смотрели друг на друга — этакое состязание. Рейн отвернулся первым. — Зачем ты вёл себя так? — Том нахмурился с неожиданной досадой. — Почему изначально нельзя было говорить по-человечески?
Рейн молчал, рассматривая свои ноги.
— А я вас боялся.
Том продолжал смотреть на его опущенный профиль.
— Думаешь, я не понимал, что ты меня прикончить хочешь?
Том запнулся об корень и ругнулся шёпотом. Холод чесал спину. Парень тёр руки и засовывал их под одежду, греясь тающим теплом.
— Поиграем в слова? — донеслось справа.
— Давай, — вздохнул он.
Они — два силуэта на фоне медленно светающего неба — наворачивали круги по одинокому лесу и пинали ногами кусты, словно ожидая увидеть человеческую фигуру, спрятанную за парочкой тонких веток.
— Бокс, — начал Рейн.
— Сугроб, — прохрипел Том и пнул твёрдое скопление снега.
— Берег.
— Гольф.
— Фасад.
— Диана.
Шаги резко затихли. Оба замолкли. У Тома дрожали плечи.
— Пойдем погреться, — вдруг сказал Рейн.
— Тебе на букву "А".
— Тебе нужно согреться.
— Мне нужно её найти! — воскликнул Том и тут же обнял себя, пытаясь сдержать дрожь. — Что, если она где-то здесь? Что, если мы не успеем?
— Что, если мы помрём от переохлаждения?
Том закрыл руками голову. Его зубы звучно стучали, пальцы становились фиолетовыми.
— Ладно. Ладно. Я п-понятия не имею, где мы. Веди, если знаешь, — процедил он.
— Мы шли вперёд и вроде не сворачивали, так что должны уже скоро выйти в город. Попробуешь не упасть замертво?
— Да чёрта с два.
Они пошли дальше, почти не видя ничего перед собой, только иногда сквозь ветви маячило небо. Том с каждой секундой всё хуже чувствовал руки, а его походка становилась деревянной. И всё же он оборачивался назад, ходил зигзагами, заглядывал за стволы с почти детским отчаянием. Рейн шагал чуть позади и как-то подозрительно держал тишину, будто только и ждал, когда его напарник свалится на ровном месте.
Но в город они вышли прежде, чем Том успел потерять сознание.
Рассвет подкрадывался тонкой розовой полосой. Солнце пока ещё не выглянуло, просто тьма начинала неохотно отступать наверх, обнажая неуместно красочные цвета природы.
Они пробрались в первый попавшийся ресторан, который, конечно, не работал в такую рань, что, впрочем, было им на руку — хотя бы не придётся биться с монстрами. Отопления тут не было, но Том заприметил в шкафу пледы для посетителей, тут же обернулся ими в два слоя и упал на диван, подобрав ноги к себе.
— Ты похож на крота, — заметил Рейн, лениво шарясь по ящикам.
— Кто бы говорил, — пробубнил Том и зашипел, сгибая зудящие пальцы. — Ты наверняка даже не знаешь, как выглядит крот.
— А как он выглядит? — Рейн обернулся, будто вид Тома должен был натолкнуть его на ответ.
— Это грызун с чёрной шерстью и маленькими глазами, — вздохнул тот. — Размером чуть больше мыши.
— Ну, думаю, ты тоже будешь побольше мыши. Си-и-ильно больше, — сощурившись, закивал Рейн.
— Что ты имеешь в виду? — Том сделал насупленный вид, в то время как его взгляд отражал блаженное спокойствие.
— Ну... Вот если бы меня спросили, к кому ты ближе — к мыши или к мамонту...
— Пошёл ты, — прыснул он.
— А что, у вас с мамонтами много общего: ты такой же заросший.
— Все эти монологи только сильнее закрепляют за тобой прозвище рыбы-капли, — флегматично объявил Том.
— Том, если ты от бессилия выдумываешь каких-то уродливых рыб, это не значит, что они существуют... — с ироничным сожалением произнёс Рейн. Том, усмехнувшись, подпёр голову кулаком:
— Ну да, согласен, ты абсолютно уникален. К счастью для человечества.
Рейн продолжил бродить в поисках чего-то съестного, а Том откинулся на спинку дивана и провёл сонным взглядом по тёмным стенам, где ползали первые лучи солнца. Около входа в помещение для персонала висел календарь: семь дней ноября было зачёркнуто. Том выдохнул и закрыл глаза — тепло медленно растекалось по телу, боль пульсировала во всех конечностях, и хотелось здесь и сейчас провалиться в желанный сон.
Послышался очередной шорох. Том лениво открыл глаз и наткнулся на спину в синей куртке: она застыла, плечи сделались квадратными.
Снова шорохи, похожие на шуршание ткани. Рейн не двигался.
Том бесшумно выбрался из пледов. Поднялся, пытаясь обуздать разваливающееся тело, и подкрался к напарнику. Шум раздавался из комнаты для персонала.
— Давай пойдём отсюда, — прошептал Том, держа руку на поясе, рядом с рукояткой клинка. — Уже достаточно дрались сегодня.
— Нужно проверить, — отрезал Рейн, не глядя на него. Том вздохнул и сделал неровный шаг, перекрывая напарника своим телом. Он неохотно толкнул дверь и боязливо заглянул в щель.
Шум затих. Из помещения на Тома зыркнула темнота, сквозь которую виднелось очертание старых диванчиков и маленького стола. Том медленно отпустил ручку, позволяя свету заполнить комнату, и шагнул внутрь. Белый луч скользнул по стене, по сломанным часам, затем упал ниже и сверкнул отражением в голубых глазах.
— Диана! — с облегчением воскликнул Том и подбежал к сгорбленному силуэту на продавленном диване. Диана сидела полулёжа, подобрав ноги, в испачканном сером свитере; её волосы преобрели серовато-коричневый оттенок и слиплись в сосульки, но взгляд смотрел ровно, почти сонно.
Рейн тут же оказался рядом, и его плечи опустились. Том спрятал клинок и устало улыбнулся:
— Ну, нашлись наконец, — вздохнул он.
— Будто и не успели возненавидеть друг друга, — хмыкнул Рейн.
— Кто бы говорил, человек-слива, — сощурился Том, рассматривая лиловую отметину на его скуле, и они оба засмеялись. Диана перевела взгляд с Тома на Рейна.
Рейн невольно повернулся к ней. Они встретились.
Диана долго, пристально, не мигая разглядывала что-то в его виде. Тишина успела зазвенеть. Рейн не двигался, смотря в эти два серо-голубых глаза цвета холодной воды, странно безвольных и странно глубоких.
Рейн быстро увёл взгляд.
Ещё пару секунд Диана буравила глазами его нескладные черты, а затем медленно опустила голову.
Том потёр пальцы.
— Ну что, — растерянно протянул он. — Пойдём?
Диана молчала. Том сжал губы.
— Пойдём, — раздался слабый голос.
Она не двинулась, и парни продолжали стоять в этом неловком, чужом треугольнике, смотря каждый в свою сторону. Том дал подруге руку, но та лишь взглянула на ладонь и встала самостоятельно, лёгкая и неустойчивая, как пустое тело. Том посмотрел на Рейна, но не смог поймать его взгляд.
Они двинулись домой.
Небо уже обрело светло-фиолетовый цвет, и макушка белого солнца сверкала между зданиями. Лучи ударяли по глазам. Лёгкий ветер гнал замёрзшие листья по холодной земле мимо трёх пар ног, которые не спеша шагали друг за другом. Впереди — Том, позади — Рейн, Диана между ними, как потерянная овечка, которую провожают в овчарню. Она брела медленнее остальных, едва переставляя ноги, и её нос смотрел почти перпендикулярно в землю, будто голова была слишком тяжёлой для шеи-спички. Сменялись одинаковые домики и столбы, воздух нехотя теплел, — а они трое молчали, каждый в своей коробке головы.
Где-то на периферии показалось движение. Том немного замедлил шаг, чтобы рассмотреть фигуру, а затем и вовсе остановился. Диана чуть не уткнулась лбом в его спину.
Рейн нахмурился.
— Пойдём, — нетерпеливо прошипел он и торопливо нагнал их быстрым шагом. Тогда Диана подняла глаза.
По той стороне улицы, тихо завывая, бродил монстр. У него не было глаз, лишь две чёрных ямы, и он блуждал, не различая простанства перед собой, собирая нестройным, гнилым телом стены и фонарные столбы. Голову обрамляла какая-то плотная мочалка, похожая на мелкие кудри имбирного цвета, собранные сзади в кривой, развалившийся хвостик.
Диана вросла в землю и мгновенно побелела — не прошло и секунды, а её кожа стала точь-в-точь как мел. Зрачки задрожали, а поверхность светло-серых глаз сделалась влажной, словно рябь на воде.
— Пойдём, — сквозь зубы повторил Рейн и обошёл Диану, закрывая ей обзор. Она опустила глаза. Пальцы подрагивали. Лицо казалось быстрым детским рисунком на белёсом листе — одни только глаза и неестественно яркие губы на бледной коже. Том неуверенно двинулся вперёд, и Рейн мягко подтолкнул Диану, надеясь, что она не упадёт носом в землю, как деревянная статуэтка. Та дёрнула плечом, сжалась и обняла себя рукой там, где её коснулось чужое тело. Она быстро зашагала вперёд.
Рейн осмотрел её сгорбленную маленькую спину с выступающими лопатками. Выдохнул и — двинулся следом.