Кто, если не я. Дневник. 4 ноября 2026

Примечание: забывчивость Марины, ругаемая мной, играет шутку добрую сегодня – могу внести я правки в запись, прежде, чем роутер оплачен будет, и вы прочтёте вести дневника.

…Кармический зуб заложен мышьяком на неделю. Но стал болеть соседний. Неужели новые клыки режутся? Как будто недостаточно имеющихся.

Танцы с Афелией прошли феерически: скрип пластинки, загробно-заунывные миноры, скрежет драм-машины. Алое полукровяное. Три хрустальных бокала. Ах, да, Мирена тоже к нам присоединилась. Заодно показала Афелии малиновую шляпку, – та оценила. А как же! Дело моих рук. Кто, если не я, заставит моду пищать?

На медляке меня чуть не разорвали, но да ладно…

Примечание: нет, не «да ладно». Я рук обеих было не лишился. Кружится женщин голова привыкла вина во власти, стон мужского тела не замечая нарочито. Когда же в голове мужчины селится женщина – беда! Но это – лирика. Слова. А я – сам испытал!

…Мирена и Афелия никак не могли определиться, кто из них сколько минут и секунд должен со мной танцевать, чтоб всё было честно. Секундомер не выход – все часы в Зазеркалье, как известно, скручены стрелками в узел.

Решили спор хороводом.

Отбив все пятки и стоптав каблуки до половин, втроём направились было встречать рассвет, но, дойдя до берега, вспомнили, что вокруг острова – вечная ночь. Идти обратно не позволяла усталость (примечание: не столь усталость, сколь голов круженье), и мы решили заглянуть в грот, покачаться на гробу. Правда, затея так себе – на третьем взлёте Мирена так позеленела, что шляпка на контрасте засветилась в темноте. В итоге просто сидели. Афелия пела протяжно: «выйду ночью в поле с Витьком», я, опустив голову на ладони, кажется, задремал. Мирена каркобулькала в такт ноте «фасоль» в песне. Сквозь сон помню: бес-надзиратель №376 заходил по-соседски, по-моему, за содой – хотел почистить раковину и разрыхлить тесто для пирога. За обещанный кусочек съестного Афелия-таки разбудила меня, вот только я понятия не имел, в каких буфетах затерялась сода – их была уйма, а кроме бумаг я ничего не вижу последние два месяца. В итоге просто дал бесу ключи, чтоб поискал сам. Афелия поплелась с ним за компанию – чтоб уж точно пирога урвать. Что ж. Справедливости ради, я б тоже не отказалась. В ином мире....

Примечание: снова нарушение уговора. Я не мог «отказалась».

Примечание: я буду внимательна. И да, я перечитываю то, что ты написал. Так уж и быть, оставлю.

...Мы с Миреной разговорились, пока решалось: «быть или не быть? Пирог - вопрос!»

- Представить не могу, как можно ходить вороне на двух ногах? – задачливо-возмущённо гаркнула она. - Это ж какая неустойчивость походки!

- Так же, как ездить на двухколёсном велосипеде, - предположил я.

- У велосипеда сложнее! – возразила она. – Там же в одну линию колёса.

- Ты серьёзно? – устало вздохнул я, осознавая, что не потяну философско-лапные разглагольствования.

- Вполне серьёзно. Может, я тоже на туфлях экономить хочу? Это ж четырёхкратная выгода!

- Тебе не хватает? – мои глаза округлились. – Тридцать три пары! И это за последний год!

- Я женщина! – воскликнула Мирена обиженно.

Я только фыркнул. Или фыркнула я, Марина, в его голове. Какая же путаница на письме получается! Что просто безобразие...

Примечание: фыркнула именно ты. Смирился уже я с вороньей страстью, присущей, к слову, и самой тебе.

...Потом зазвонил погребальный колокол. Не в Зазеркалье – прямо из желейно-ватного коридора. Взяв себя в руки во всех смыслах, пришлось широким ладонным шагом спешить: рингтон звонка дедушки Дракулы - это не шутки вам! Вынырнув из зеркала, приняв привычную форму, я постаралась сделать голос позаспаннее, мол, деда, чего звонишь посреди ночи? Я, как порядочная девушка, сплю по ночам, вообще-то! Мне же завтра, порядочной, работать! И не важно, что выходной!

Оказалось, дед звонил поворчать, что на балу Персеи, где он, оказывается, непорядочно тусит уже 9 дней и ночей, случилась свадебная драка, и только пух и перья, пух и перья, и вообще не понятно, кто и кому вмазал и врезал! Возмутительнейшая неизвестность! И что потом на вампирском совете рассказывать? Мда. И правда.

Выслушав дедовское ворчание, потом – пожелания тёмных кровавых снов, потом – дистанционные кусаю и удушаю, я наконец-таки положила трубку. Сидя на трюмо, взглянула на часы: третий час. Рано. И как будто поздно. Зелёное свечение зеркала заставило обернуться – Виктор смотрел в спину, и я почувствовала, как его глаза прожигают меня насквозь…

Примечание: сколь пафосно. Я только хотел знать, продолжится ли смысла здрава казнь, иль соизволит поэтесса спать.

…Я виновато улыбнулась. Или не виновато. В чём я виновата? В том, что могу видеться с подругами только так? Тогда он тоже виноват. Особенно, когда мы гуляем по городу. Ох, как виноват! Или когда заставлял меня не прогуливать пары. Назначить бы ему исправительные танцы сроком в количество раз, которые он подсовывал будильник мне под ухо. То-то же…

Примечание: назначаю себе поощрительный отпуск. Вставай на работу сама.

…Вот с этими мыслями я так и уснула на зеркале. Проснулась, закутана в одеяло. Тушь впилась в ребро. За окном кружил снег. И орхидеи не было на окне...

Примечание: я ею истопил камин, читая сожённые стихи сожжёного самим собой поэта. Скрипел почтовый ящик, наполняясь. Но взят был отпуск мною для меня. Пусть лишь на ночь, во власти пусть вина. Афелия на яхте уплыла, Мирена на подушках задремала. Я всё читал. Огонь шептал: «цветов душа вкуснее, чем дрова».