Ангел Венеции. Глава 5

Кружева судьбы.
Белой нитью бежала жизнь меж её пальцами. Альбина улыбалась, разглядывая творимое ей кружево. Простая сеть. Если бы видел кто со стороны- не понял бы и чего радуется девица? Сама пригожа собой, а занятие себе выбрала! Дева Пречистая! Ей бы на бал да маскарад идти, а не глаза над кружевами точить. Не святая ведь. Не замироточит. Сидит, кружавит, да ещё песенки простецкие поёт. В саду ухнула сова. Альбина подняла голову с заплетёнными в две косы светлыми волосами, прислушиваясь. Луна за окном спряталась в облаках и стало совсем темно. Кружевница прибавила к двум свечам на канделябре ещё три. Затрещали огоньки, радуясь погибели воска. Так жизнь убегает по дорожке своей, плавясь по пути, поддаваясь сильному огню жизни.
В углу комнатки стояли два дугообразных каркаса из виноградных лоз, зачищенных от листьев. Альбина оставила сетку на столе и шурша подолом по пушистому ковру, подошла к дугам. Любовно провела ладонью по их изгибам. Бережно принесла и уложила на стол. Накинула на одну из них кружевную сетку, натянула, закрепила булавками, проверила упругость, поиграв на импровизированном бубне. Стежок за стежком, шёлк нитки скрывал лозу. И вновь она запела. О старых стенах, за которыми жила с подругами, как прятались от монахинь, то под кроватями, то на яблонях, вдыхая цвет, срывая его и вплетая в косы. Как мечтали стать принцессами и уплыть за множество морей к далёким принцам. Непременно красивым! А разве может быть иначе? Принцы не могут быть уродливыми косноязыкими дураками. Да, они должны быть умнее всех! И непременно щедрыми. И уметь целоваться. Альбина улыбнулась, вспоминая наивные, почти детские мечты. Её весёлые подруги. Что стало с ними? Одна из них так и осталась в стенах Оспедале- дела- Пьета. Её родители могли выдать замуж лишь двух дочек. Третьей не повезло. Приданое поделить получилось лишь напополам. Альбина грустно вздохнула. Винченца была самой озорной из её подруг. Темноволосая, темноглазая, непокорная. Однажды она подбила девочек сбежать на карнавал, переодевшись мальчиками и примкнуть к свите самого дожа Паоло!
- Немыслимый скандал!- кричала мать-настоятельница, зло сверкая глазами на вернувшихся по утру девочек.
Они хоть перелезали через помятую временем каменную стену со всей осторожностью, но засада в лице пары крепких тёток-монахинь скрутила девчат, пытавшихся взобраться на деревья.
Альбина и сейчас помнила, как они давились от хохота, слушая отповедь настоятельницы, а почти святая мать каталась меж ними на низеньких ножках, раздувая краснеющие щёки.
- Сейчас она лопнет,- не сдержалась Винченца, и девочки попадали на выложенный мелкими бело-синими камешками проход меж колоннами перед монастырской церковью.

Альбина грустно вздохнула и почувствовала боль под ногтем. Острая игла вонзилась и оставила после себя ярко-алый след. Капелька окрасила белое кружево в розовый. Девушка поспешила к туалетному столику за спиртовой настойкой. Она хоть и была мастерицей, но такие травмы иногда всё же случались. Затянула чистым платочком ранку и глянула в зеркало. Бледность щёк никогда не радовала Альбину. Так же, как и хрупкость фигурки. Ну и пусть брат говорил, что модно быть худышкой! Иногда Альбина пробиралась ночами на кухню и с наслаждением поглощала пару кусков пирога, а то и все четыре. При воспоминании о еде, в животе заурчало и девушка перевела взгляд на часы. Как раз то самое время. Когда братец изволит спать.
Глянула на стол. Покусала губы. Однако, пальчик до сих пор болел. И решила сделать в работе перерыв. Да и потом. Перьями надо разжиться. А они тоже обитают в пределах кухонных чертогов. Альбина хитро заулыбалась. Святое дело устроить ночной набег на закрома Паулы. Суровая мужеподобная великанша с усиками вызывала у доброй половины палаццо дрожь в коленках и желание убраться подальше. Однако к Альбине повариха относилась неплохо. А точнее, никак. Считая затворницей сестру хозяина, по утрам Паула поколачивала бедных поварят да нерасторопных кухонных девок, называя их ночными воришками, обжорками и глупыми лупоглазыми мышатами. Часто, испуганно открыв глаза, Альбина слышала, как сотрясались стены от криков поварихи, но затем вспоминала, что то не по её душу и снова с блаженной улыбкой, но не чистой совестью, вновь засыпала.

Она шла ощупью, без свечи. Зная каждый закоулок множества комнат, девушка уверенно, пусть и медленней, чем обычно, приблизилась к заветной двери. Повела носом. А пахло хорошо! Пахло любимым пирогом. И она толкнула дверь вовнутрь.
И невольно зажмурилась. Посреди кухни ярко горели несколько подсвечников. А вокруг стола сидели неизвестные мужчины. Хотя нет. Альбина узнала почти всех. Слуга брата по имени Мануэль, гондельер Джакомо, да молодой парнишка-садовник Альберто. Неизвестен был лишь один. Худосочный мужчина. По одежде не иначе, как нищий. От него противно тянуло тухлой рыбой.
Они раскрыли рты от удивления, заметив нежданную гостью. Альбина испуганно попятилась к двери, но Альберто её опередил, бросившись следом и прижав лицом к спасительной, но такой недосягаемой двери.
- Молю Вас, Альбина! Молю не выдавать нас,- опомнившись, прошептал Мануэль.
- Я не кричу. Отпусти меня, идиот,- прошипела девушка, не оставляя попыток вывернуться из костлявых рук парня.
Нищий подошёл к ним и заглянул ей прямо в глаза.
- Аль, она не врёт. Ведь ты не обманываешь нас, девочка?- он озорно подмигнул Альбине.
В другое время она бы только посмеялась над потешной ужимкой нищего, её губы даже дрогнули в преддверии улыбки, но тут же сдержалась. Ведь в руках незнакомца сверкнул кривой нож.