Ноябрь

  Тёплый и солнечный октябрь позади. Ушёл, не оборачиваясь, резко и грубо, будто с перевёрнутой страницей в календаре, плотно захлопнул дверь, из которой ещё веяло воспоминаниями о лете.

  Сменились солнечные дни хмурыми, тягучими буднями с ледяным ветром, низкими, темно-серыми тучами, такими тяжёлыми, что медленно переваливаются они с бока на бок, теряясь где-то вдалеке за полуобнажённым чёрным лесом.

 Ветер усилился, злой и упрямый, колючий носился по двору, поднимая ворох мокрых измятых листьев, кружил их, рвал и швырял из стороны в сторону, будто хотел напомнить: тепло ушло, пора привыкать к новым правилам. Громыхал старым металлическим забором, дребезжал калиткой и гудел в печной трубе.

 И без того серый день потемнел ещё больше. Ветер вдруг стих и притаился. Из неуклюжих, почти фиолетовых туч посыпались огромные, хрустальные, обжигающие ладони капли. Но вот снова рванул ветер, будто рассердился, закружил и завыл неистово.

  Боже мой, что это?!
  С обиженного, неприглядного неба плотной пеленой повалили крупные, кружевные хлопья. Первый снег!

  Снежинки ложились на тёмную землю, на мокрые доски старой веранды, на голые ветви — и тут же таяли, оставляя крошечные капельки, похожие на слёзы.

  Кошка вынырнула из-под соседского забора, осторожно ступая по сырой земле, будто проверяла: а правда ли зима уже не за горами?

  Она шла неторопливо, то и дело останавливаясь, чтобы понюхать воздух — такой непривычно холодный, с горьковатым привкусом опавшей листвы и чего-то нового, неизвестного.

  Дойдя до чернеющей лужи, кошка на мгновенье замерла, потом с опаской понюхала воду, в которой растворялись снежинки, вздрогнула и мягкими лапками засеменила прочь.