Каргополов

Каргополов приехал в город на ярмарку, и его обокрали.

Началось всё с того, что после выпитого, в порыве, он полез на ярмарочный столб за игрушкой для сынишки. Но перед тем как это сделать, попросил подержать тулупчик очень интеллигентного старичка. Старичок, подслеповато моргая, бережно принял тулупчик из рук Каргополова и пожелал ему удачи.
Каргополов начал взбираться по скользкому столбу, но где-то на середине пути неожиданно вспомнил про кошелёк с деньгами. После расчёта за водку он положил его в карман тулупчика. Эта мысль не позволила ему рисковать наличными ни секунды, и он, нежно расслабив хватку, плавненько спустился на землю.
Свой тулупчик он увидел почему-то в руках многодетной матери, одетой в драповое затёртое пальто. Она протягивала тулуп Каргополову, как бы говоря: «Ну наконец-то, забирай, мил человек, свои шмотки». «А где старичок?» — промолвил про себя Каргополов, принимая верхнюю одежду. Многодетная мать, видимо, прочитав в его глазах вопрос, пояснила:

— Мужичонка какой-то дал подержать. Похолодевший от предчувствия Каргополов проверил содержимое карманов. Кошелька не было.

— Ты куда кошелёк девала? — надломленным голосом спросил он.

— Какой такой? — возмущённо воскликнула мать, прикрываясь многочисленными детьми, обступившими её со всех сторон.

«Старик!» — мелькнуло в голове Каргополова. И он, накинув на себя тулупчик, принялся разыскивать воришку. Старичок пропал бесследно. Каргополов в растерзанных чувствах вернулся к столбу с игрушками, чтобы не упустить хоть какую-то зацепку — многодетную мать. Но ни матери, ни её детей там не оказалось. Несчастный заметался меж людей, заглядывая каждому в глаза и как бы взывая о помощи. Люди отстранялись. «Сто пятнадцать рублей!» — бешено пульсировало в голове. — «Сто пятнадцать!» Покружившись вокруг прилавка с дурно пахнущими беляшами, Каргополов заметил, что на злополучный столб взбирается тот самый старичок, по-видимому, намереваясь ещё что-то прихватить кроме каргополовского кошелька.
Ага! Мало ему! Или это отвлекающий манёвр? Возмущённый такой наглостью, Каргополов, растолкав народ, впился в столб пальцами и, задрав голову вверх, стал дожидаться возвращения старика. Последний не преминул соскользнуть, тут же попав в мощные объятия к обворованному. Не дав отцепиться от столба, Каргополов схватил мошенника за затылок и начал бессердечно и деловито бить головой о столб, приговаривая:

— Вот тебе, харя! Вот тебе, ростовщик!

Почему именно «ростовщик», Каргополов в этот момент объяснить вряд ли бы смог. Если честно, он даже не знал точного значения этого слова. Оно пришло как-то само. Народ кинулся оттягивать взбешённого мстителя, в свою очередь нанося ему удары по спине и шее. То, что старичок был не тот, Каргополов понял через несколько секунд взаимных избиений. Каргополова завалили на снег и придавили коленями несколько дюжих мужиков. Старик оказался вовсе не старик. С разбитым носом он кричал как-то по-петушиному надрывно:
— Пустите меня! Я ему диафрагму сейчас взломаю!
Но его накрепко держали два подвыпивших парня, обдавая уговорами и перегаром. Подоспевший милиционер, воздев, как пророк, руки, закричал казённым голосом:

— Стоять! Всем стоять на месте!

Каргополов, почувствовавший приближающуюся развязку, судорожно забился под коленями навалившихся.
Но тут случилось событие, которое помешало произойти позорному аресту и дальнейшему унизительному разбирательству. Кто-то из толпы, воспользовавшись всеобщей суматохой и толкотнёй, вырвал из кобуры милиционера пистолет и, ловко срезав кожаный ремешок, на котором было закреплено оружие, бросился наутёк.

— Табельное оружие украли! — завопил милиционер, кинувшись за воришкой.

Народ, охнув, расступился, но сотрудник правопорядка позорно поскользнулся и упал лицом в подмёрзший асфальт. Державшие Каргополова ослабили хватку, и ему удалось высвободиться, подняться на ноги и тоже бежать прочь. Он бежал без остановки километров семь меж засыпанных снегом дворов по пустынным холодным улочкам. Без шапки. В расстёгнутом тулупчике. Со скорбью на сердце.
Под вечер, долго петляя и добравшись к вокзалу, Каргополов втиснулся без билета в электричку и через два с половиной часа уже брёл совершенно опустошенный по тёмной улице родной деревни.
Зайдя в хату, он обнаружил стоящую у накрытого стола жену Нину. Увидев его и почувствовав что-то неладное, она трижды приложилась к горлышку бутылки с водкой.

— Откудова ты взялся? — коротко спросила она отдышавшись.

— Оттудова, — так же лаконично ответил Каргополов, неопределенно показывая в пространство за спиной.

— А я стол накрыла, тебя ждала с кумом. Где кум?

— Нинка, меня инопланетяне похитили, — горестно сообщил Каргополов, сам не веря тому, что только что произнёс. — Два года, суки, держали. Еле убёг.
Нина плюхнулась на стул и ещё дважды приложилась к бутылке.

— Ты ж утром в город за гостинцами поехал, — резонно заметила она. Нина вновь ощутила тревожность и от этого приложилась к горлышку ещё один раз.

— У них, у инопланетян, время по-другому текёт. У нас — час, у них — месяц, — резонно ответил Каргополов, садясь к столу и забирая из рук жены водку. Он наполнил стакан до краёв.

— Каргополов, ты мне не пиз*и, — недобро сказала Нина, вглядываясь в лицо мужа, и особенно в ссадину под глазом.

— Нинка, я тебе — как на духу. Я был в летающей тарелке. Там знаешь как красиво!

Каргополов залпом выпил стакан, глубоко и тревожно втянув в себя воздух.

— Деньги где? — холодно спросила Нина.

— Деньги отобрали, падлы. Все карманы повыворачивали. Наверное, табельное оружие искали.

Нина встала из-за стола, подошла к кровати, упав на неё, зарыдала.

— Не вой, — успокоил Каргополов, закусывая квашеной капустой. — Слава богу, самого не тронули. Живой.

Поплакав, Нина накормила сынишку и, молча убрав со стола, легла спать. Каргополов полез на лежанку и, немного повспоминав происшедшее, уснул в водочных порывах.

Ночью его разбудила щемящая тревога и неоновый свет в окне. Зашли два инопланетянина и вывели на улицу прямо в исподнем. Рядом с амбаром, освещённая как бы изнутри, стояла довольно компактная летающая тарелка.

— Куда вы меня ведёте? — жалобно спросил парализованный бессилием Каргополов.

— Мы тебя, суку, ведём, чтобы замочить, — сказал один из инопланетян.
Второй добавил:
— Потому что ты мудак.

Каргополов опустил голову, смирясь. Внутри летающей тарелки было довольно грязно и пахло туалетом. И вообще она напоминала вагон пригородной электрички.
— Вот тут посиди трохи, — сказали инопланетяне и пошли в кабину пилота.

«Почему же всё так плохо?» — подумал Каргополов, озираясь. — «Даже у них!»

Летающая тарелка мелко затряслась и оторвалась от земли. Каргополов видел в мутное заплёванное окно свой дом, но только сверху: двор, чёрные на фоне снега пристройки. Тарелка поднималась всё выше и выше. Каргополов неожиданно заплакал, вспомнив о сынишке. Земля в окне стала изгибаться, превращаясь в шар. Показались очертания континентов и морей. Каргополов уже не стесняясь рыдал, размазывая слёзы по стеклу.
Потом он увидел меж затёртых рам скомканный окурок с фильтром. И от этого ему сделалось ещё хуже. Вселенная показалась такой маленькой и ничтожной, а окурок — огромным и прекрасным. Потом появились инопланетяне. Они сказали, что ему пора выходить.

— Ну там же ничего нет! — встревоженно заметил Каргополов.

— Станция Банзай, кому надо — вылезай, — сказал, смеясь, один из пришельцев.

Каргополов вылетел в черноту, как камень. Инопланетяне захлопнули дверь электрички и закурили в тамбуре.
«Бога нет», — размышлял Каргополов. На самом деле бог был. Он был крошечным и прятался у него за пазухой.