***

«Ее счастье — не твое горе»
О гормональных бурях «Барышни-крестьянки»
Часть 1
Олег Яненагорский. Литературный дневник 4 ноября 2026 г.

Устав от современной косноязычной, но «раскрученной прозы», я решил вновь обратиться к классике. Уж А.С.Пушкину точно не помогал писать ИИ. Иногда я думаю, слушая или читая текст — это кто-то бредит? Автор? Или искусственный интеллект? ИИ вроде бы еще рано бредить…
Пушкин пришел на спасение. Ведь у него чуть ли не в каждом абзаце, есть до сих пор свежая мысль. Ею и сегодня можно блеснуть в разговоре, рассуждая о нынешних временах и нравах.
Уже на первой странице классик насмешливо пишет о Муромском:
«Промотав в Москве большую часть имения своего и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою деревню, где продолжал проказничать, но уже в новом роде. Развел он английский сад, на который тратил почти все остальные доходы. Конюхи его были одеты английскими жокеями. У дочери его была мадам англичанка. Поля свои обрабатывал он по английской методе:
Но на чужой манер хлеб русский не родит, и несмотря на значительное уменьшение расходов, доходы Григория Ивановича не прибавлялись; он и в деревне находил способ входить в новые долги…»
Ничего из картинок сегодняшнего дня не напоминает? Например, англоманские страсти нашей элитки?
Следующий пушкинский фрагмент привел меня в восторг. Это про слова соседа (Берсенева): «Да-с! — говорил он с лукавой усмешкою, — у меня не то, что у соседа Григория Ивановича. Куда нам по-английски разоряться! Были бы мы по-русски хоть сыты»
Предвидел ли Пушкин в сентябре 1830 года, сидя в Болдино, будущие трагедии русского дворянства, промотавшего в 19 веке наследие предков? Наверное, да. Поэтому, в незатейливом на первый взгляд, сюжете о проказах с переодеванием юной барышни в крестьянскую одежду, звучит вопрос: «Куда нам по-английски разорятся»?
Наша знать тянулась к «стандартам роскоши» британской и европейской верхушки, видимо не понимая, что та верхушка грабила половину мира, а награбленное инвестировала в свою страну, а не в чужую.
Вчера, дописав эти строки, я понял, что уже не успеваю сказать об отношениях Бетси (она же Лиза, она же Акулина) и молодого Алексея Берсенева. Надо было собираться в Галерею-мастерскую Г.С. Райшева, где во время «Ночи искусств» мы должны были с молодыми талантами провести литературный вечер «Слово в художественном пространстве».
Рассказ о гормональных бурях молодых помещиков в начале 19 века пришлось отложить.
Продолжение следует.
Фото