Время дождей. Глава 21. Беги

Утро после той ночи было удивительно обыкновенным.
Когда Артём открыл глаза, за окном уже стоял тусклый осенний свет, тот самый северный свет поздней осени, в котором невозможно определить время без часов: не то раннее утро, не то уже половина дня. Низкое небо висело над лесом сплошной серой массой, на стекле проступили тонкие следы ночной изморози, а в доме было тепло и тихо. Где-то внизу негромко работало отопление, иногда потрескивало дерево, нагретое за ночь, и от этих самых простых звуков чужая дача Саныча казалась неожиданно домашней.
Ная спала рядом.
Она лежала, повернувшись к нему лицом, одну руку спрятав под подушку, а вторую оставив поверх одеяла. Волосы рассыпались по щеке, дыхание было спокойным и глубоким. Артём долго смотрел на неё и вдруг понял, что никогда прежде не видел её такой. Даже на судне, когда Ная засыпала от полного изнеможения, во сне в ней всё равно оставалось какое-то внутреннее напряжение: она вздрагивала, просыпалась от шагов в коридоре, вслушивалась в каждый непривычный звук. Теперь этого не было. Она просто спала рядом с ним, доверившись дому, тишине и, наверное, ему самому настолько, насколько вообще могла довериться человеку после всего случившегося.
Артём осторожно повернулся на бок, стараясь её не разбудить.
Перед глазами одна за другой начали возникать картины вчерашнего дня: маленькое озеро среди осеннего леса, прозрачный лёд вдоль берега, смешная вязаная шапка, которая всё время съезжала Нае на глаза, дым от мангала, её недоверие к русской бане, отчаянный крик «No venik!», а потом смех, поцелуи, тихий вечер возле камина. В этих воспоминаниях было столько обыкновенного человеческого счастья, что Артём сам удивился, как быстро оно сумело вытеснить страх последних дней.
[Перевод: No venik! — «Без веника!»]
Проблемы никуда не исчезли. Где-то в Петербурге его искали, участковый наверняка дал показания, машину могли объявить в розыск, на «Балтийской надежде» уже знали о случившемся. Рано или поздно всё это должно было догнать их.
Но сейчас Артём думал не об этом.
Он смотрел на Наю и впервые перестал подбирать для собственного чувства другие, более осторожные названия.
Не ответственность.
Не жалость.
Не привычка.
Даже не та близость, которая естественно возникает между двумя людьми, вынужденными пройти через опасность вместе.
Он любил её.
Осознание оказалось настолько простым, что Артём едва заметно усмехнулся.
Странно было лишь то, сколько времени понадобилось, чтобы сказать самому себе очевидное.
Ная пошевелилась, открыла глаза и некоторое время смотрела на него сонно, ещё словно не до конца понимая, где находится. Потом узнала и улыбнулась.
— Morning.
[Перевод: Утро.]
— Доброе утро.
Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
Артём обнял её.
— Хорошо спала?
Ная не поняла всех слов, но по интонации догадалась.
— Good.
[Перевод: Хорошо.]
Потом подняла голову и очень серьёзно добавила:
— Yesterday... very haroshiy.
[Перевод: Вчера… было очень хорошо.]
Артём рассмеялся.
— Очень.
— Very, very haroshiy.
[Перевод: Очень, очень хорошо.]
— Вот с этим я совершенно согласен.
Ная удовлетворённо улыбнулась и снова устроилась рядом.
Несколько минут они просто лежали, слушая тишину за окнами.
Артёму совершенно не хотелось вставать.
Если бы существовала возможность закрыть дверь, выключить весь мир и остаться здесь ещё хотя бы на неделю — он бы сделал это, не задумываясь.
Но холодильник, как выяснилось чуть позже, имел другое мнение.
***
После завтрака Артём открыл его и некоторое время молча изучал содержимое. Вчерашний шашлык расправился почти со всем мясом, хлеба оставалось несколько кусков, бутылка воды стояла последняя, яйца тоже подходили к концу, а кофе, учитывая новое увлечение Наи варить его с крепостью судового мазута, мог закончиться уже к завтрашнему утру.
— Ну всё, — произнёс Артём. — Хозяйка появилась — дом разорён.
Ная, стоявшая рядом, поняла только знакомое «всё» и заглянула в холодильник.
— Finish?
[Перевод: Закончилось?]
— Почти.
Артём показал на пустые полки.
— Shop.
[Перевод: Магазин.]
Она сразу оживилась.
— Together?
[Перевод: Вместе?]
На мгновение ему действительно захотелось согласиться. Поехать вдвоём, пройтись по магазину, купить продукты, возможно, найти ей ещё что-нибудь из одежды. После вчерашнего дня мысль выглядела совершенно естественной.
Но здравый смысл быстро вернул всё на место.
Лодейное Поле было небольшим городом. Ная слишком заметна. Если её фотография действительно есть у полиции, появляться вместе в магазине было безумием.
— Нет.
Она нахмурилась.
Артём указал на себя.
— I go.
[Перевод: Я поеду.]
Потом на неё.
— You stay home.
[Перевод: Ты остаёшься дома.]
— Why?
[Перевод: Почему?]
Он вздохнул.
— People.
[Перевод: Люди.]
Показал на неё, потом отрицательно покачал головой.
— Better... no people.
[Перевод: Лучше… без людей.]
Ная поняла.
Выражение лица сразу стало недовольным, но спорить не стала.
Артём собрался быстро. Ключи, кошелёк, куртка. Телефон остался выключенным; старую SIM-карту он брать не собирался. Заодно решил купить новую — не потому, что придумал какой-то хитрый план, а просто потому, что рано или поздно ему всё равно понадобится связь. Нужно было поговорить с юристом, узнать, что происходит, понять, существует ли теперь вообще какой-нибудь законный выход из этой истории.
Уже возле двери Ная подошла и взяла его за руку.
— Fast?
[Перевод: Быстро?]
— Быстро.
Артём улыбнулся.
— Very fast.
[Перевод: Очень быстро.]
Она внимательно посмотрела ему в глаза.
— Come back.
[Перевод: Возвращайся.]
Фраза была совсем простой.
Но почему-то заставила его перестать улыбаться.
Он коснулся ладонью её щеки.
— Конечно вернусь.
Ная не поняла русских слов, однако интонацию поняла прекрасно.
Артём поцеловал её, потом всё-таки вспомнил про вчерашнее предупреждение и показал в сторону задней части дома, где находилась калитка в лес.
— Remember?
[Перевод: Помнишь?]
Ная кивнула.
— Danger... forest.
[Перевод: Опасность… лес.]
Она посмотрела на него с лёгким раздражением.
— Together.
[Перевод: Вместе.]
Артём рассмеялся.
— Да куда я от тебя денусь?
Ная ничего не поняла, но улыбнулась в ответ.
Через несколько минут ворота закрылись за машиной, и Артём медленно поехал по первой линии «Новинки».
***
В Лодейнопольском отделе утренняя разнарядка ничем особенно не отличалась от десятков других.
Несколько машин распределили по обычным маршрутам, уточнили текущие вызовы, напомнили об ориентировках. Среди них отдельно прошла информация о сером автомобиле, принадлежавшем мужчине из Петербурга, которого разыскивали после серьёзного происшествия. По последним данным, машина могла находиться где-то в районе южнее Лодейного Поля, поэтому экипажам предписывалось при объезде обратить внимание на прилегающие дороги, садоводства и дачные массивы.
Для двух патрульных, которым достался этот сектор, информация звучала скорее как дополнительная строка к обычному дню.
— Ну замечательно, — проворчал водитель, когда они вышли к машине. — Теперь ещё по дачам кататься.
Напарник пожал плечами.
— Зато не по квартирам семейные разнимать.
— Тоже верно.
Они сели, завели двигатель и выехали из города.
Никто из них не знал, что Артём в этот момент уже находился в Лодейном Поле и через некоторое время поедет обратно навстречу той же дороге.
***
Лысый с Леней и двумя людьми приехали в «Новинку» значительно раньше.
Садоводство оказалось большим и неудобным для поиска: линии тянулись в разные стороны, участки прятались за высокими заборами, номера домов попадались через один, а большинство дач после окончания сезона стояли закрытыми. Иногда из трубы поднимался дым, где-то лаяла собака, по одной из дорог медленно прошёл пожилой мужчина с ведром, но в целом «Новинка» выглядела почти пустой.
Тёмная BMW несколько раз прошла по первой линии, затем по второй, свернула на третью и снова вернулась назад.
Лёня уже начинал раздражаться.
— Отлично придумали. Домов тут хрен знает сколько. Ищи теперь эту дачу.
Лысый сидел рядом и внимательно смотрел через стекло.
— Не суетись.
— Я и не суечусь. Я просто говорю, что искать можно до Нового года.
Один из мужчин сзади предложил:
— Может, у кого-нибудь спросить?
Лысый повернулся к нему.
— Что именно?
— Ну... капитана этого.
— Какого?
— Саныча.
Лысый усмехнулся.
— В каждом втором садоводстве по три Саныча. И что ты скажешь? «Здравствуйте, не подскажете, где тут бывший моряк прячет африканку?»
Лёня рассмеялся.
— В принципе, разговор можно завязать.
— Ты особенно хорошо умеешь разговоры завязывать. Потом обычно развязывать приходится мне.
Они снова проехали по первой линии.
На нескольких участках были машины, но ни одна не совпадала с той, которую искали. Высокие металлические ворота не позволяли заглянуть глубже.
Наконец Лысый махнул рукой.
— Всё. Встань здесь.
— Здесь?
— Здесь.
Лёня остановил BMW у края дороги, где линия немного расширялась.
Они не знали, что дача Саныча находилась почти рядом.
Метров пятьдесят.
Несколько высоких заборов, туи, изгиб дороги — и дом, ради которого они проехали больше двухсот километров.
Но с места, где стояла BMW, увидеть его целиком было невозможно.
Лёня заглушил двигатель.
— И что дальше?
— Ждём.
— Чего?
— Пока что-нибудь или кто-нибудь не проявится.
Лёня посмотрел на него.
— Кто или что?
— Надеюсь, не мы и не нас.
***
Артём тем временем спокойно ходил по магазину и складывал продукты в тележку.
После нескольких дней на даче даже обычный супермаркет казался слишком ярким и шумным. Музыка под потолком, объявления по громкой связи, звон касс, тележки, люди — всё это заставляло первые минуты чувствовать себя неуютно. Артём постоянно оглядывался, хотя прекрасно понимал, что именно такое поведение скорее привлечёт внимание, чем поможет остаться незаметным.
Постепенно напряжение немного отпустило.
Никому до него не было дела.
Пожилой мужчина выбирал колбасу.
Женщина спорила с ребёнком возле полки со сладостями.
Какой-то парень долго разглядывал этикетки на бутылках воды.
Жизнь шла своим обычным порядком.
Артём купил хлеб, яйца, овощи, мясо, воду, кофе, чай, несколько банок консервов. Потом вспомнил вчерашний вечер и положил в тележку пару шоколадок для Наи. Уже направляясь к кассе, заметил тёплые шерстяные носки, остановился и тоже взял.
Потом подумал.
Взял ещё одну пару.
— Всё, — тихо сказал самому себе. — Совсем семейный человек.
Проходившая рядом женщина удивлённо посмотрела.
Артём улыбнулся.
— Это я не вам.
Она тоже улыбнулась и пошла дальше.
После магазина он всё-таки купил новую SIM-карту. Упаковку бросил в пакет и решил разбираться уже дома.
У машины задержался.
Сложил покупки на заднее сиденье, отдельно поставил воду, чтобы не раздавить хлеб, потом увидел шоколадки и неожиданно вспомнил утро.
Наю.
Её «Come back».
[Перевод: Come back — «возвращайся».]
Артём прислонился к открытой двери.
Иногда человек долго бежит от очевидного просто потому, что признать его означает изменить слишком многое. Ещё на судне Артём говорил себе, что помогает Нае, потому что нельзя бросить человека. Потом — что отвечает за неё, потому что уже вмешался. В Петербурге убеждал себя, что просто хочет довести начатое до конца.
Теперь все эти объяснения казались почти смешными.
Он любил её.
И впервые это не пугало.
Что будет дальше — Артём не знал. Возможно, его действительно посадят. Возможно, придётся отвечать за всё произошедшее возле квартиры. Возможно, история Наи окажется намного сложнее, чем хотелось верить.
Но одно он понимал совершенно ясно.
Он никогда её не предаст.
Мог сдаться сам.
Мог отвечать за собственные поступки.
Мог выслушать всё, что ему скажут о глупости, безрассудстве и последствиях.
Но однажды привести Наю куда-нибудь, отдать чужим людям и сказать: «Дальше сама» — уже не мог.
Он закрыл заднюю дверь.
Сел за руль.
Впервые за поездку настроение было почти хорошим.
Хотелось домой.
И это слово пришло в голову совершенно естественно.
Не «на дачу».
Домой.
К Нае.
***
Патрульная машина тем временем вышла из Лодейного Поля на трассу и через некоторое время свернула на дорогу, уходившую в сторону Алёховщины. От неё дальше расходились небольшие ответвления к садоводствам, среди которых значилось и садоводство «Новинка».
Ехать особенно не спешили.
Смена обещала быть длинной, срочных вызовов пока не было, поэтому уже неподалёку от ответвления к «Новинке» водитель свернул на широкую обочину и остановился.
— Перекур?
— Давай.
Но выходить не стали.
В машине было тепло.
Несколько минут сидели молча, потом разговор совершенно естественно ушёл от службы к обычной жизни.
— Моя опять вчера начала, — сказал водитель. — Денег, говорит, нет.
— А у кого они есть?
— Да вот именно. Дочка сапоги хочет, кредит висит, коммуналка выросла. А она мне: «Ты же в полиции работаешь».
Напарник усмехнулся.
— Как будто в полиции зарплата миллион.
— Вот я ей то же самое говорю.
— Моя вообще считает, что если форма есть, значит деньги государство мешками выдаёт.
— Ага. И квартиру сразу, и машину.
Оба засмеялись.
— Я иногда думаю, — продолжил водитель, — может, уйти вообще.
— Куда?
— Не знаю.
— Вот поэтому и не уйдёшь.
— Тоже верно.
Разговор продолжался неторопливо, перескакивая с жён на детей, с детей на ипотеку, потом на начальство и вечную нехватку людей.
Ориентировка на серую машину в тот момент лежала между ними обычным листом бумаги.
Ни один ещё не подозревал, насколько близко находился человек с фотографии.
***
Артём свернул с трассы на дорогу к «Новинке» и почти сразу почувствовал, как окончательно отпускает городское напряжение.
Знакомый поворот. Лес. Дальше садоводство. Ещё несколько минут — и он увидит Наю.
На заднем сиденье тихо шуршали пакеты. Артём представил, как даст ей шоколад.
Потом носки. Наверняка она снова будет смеяться над тем, что он покупает всё подряд.
Сегодня можно приготовить мясо. Вечером растопить камин. Может быть, снова пройти к озеру. Мысль о вчерашнем поцелуе сама вызвала улыбку. Машина неспеша въехала в «Новинку».
***
Лысый сидеть устал первым. Он открыл дверь BMW и вышел.
— Покурю.
Лёня посмотрел на него.
— А говоришь, ждать умеешь.
— Я и жду.
— Только стоя?
— Именно.
Через несколько секунд вышли остальные.
После тёплого салона холодный воздух показался особенно резким. Лёня застегнул куртку, достал сигареты и протянул пачку Лысому.
— Будешь?
— Давай.
Они стояли возле машины, курили и лениво смотрели на пустую линию.
Ничего не происходило. Только вдалеке послышался двигатель. Лёня повернул голову.
Серая машина показалась из-за поворота и неторопливо поехала по линии.
Он прищурился.
— Погоди...
Лысый тоже посмотрел. Машина прошла мимо них. Номер Лёня увидеть успел.
Но говорить ничего не стал. Все четверо просто проводили её глазами. Автомобиль остановился метрах в пятидесяти впереди. Ворота открылись. Машина заехала во двор.
— Похожа, — тихо сказал один из мужчин.
Лёня уже собирался ответить, когда из дома вышла Ная.
Она услышала машину и выбежала встречать Артёма прямо в одном свитере, даже не накинув куртку. Остановилась на крыльце, увидела его возле автомобиля и сразу улыбнулась.
Лёня несколько секунд смотрел. Потом лицо буквально изменилось.
— Бл***... Смотри! Это же наша шоколадка!
Лысый резко повернул к нему голову.
— Ты чего орёшь, дебил?!
Но было поздно.
***
Артём только что открыл заднюю дверь и собирался доставать пакеты.
Услышав чужой голос, сначала даже не понял, что именно насторожило. Само слово? Интонация? Или то, как резко всё вокруг вдруг изменилось внутри него?
Он поднял голову. За дорогой возле тёмной BMW стояли четыре человека.
Слишком внимательно смотрели сюда. Один из них уже полез рукой под куртку. Артём понял всё мгновенно. Не кто они. Не откуда. Не как нашли. Только одно. Они приехали за Наей.
Ещё выезжая из города, после магазина, он машинально сунул пистолет за пояс. Не потому, что ждал нападения, скорее от того старого страха, который теперь постоянно жил где-то внутри: оружие лежало в машине, а оставлять его там, пока заходишь в магазин или выходишь наружу, казалось неправильным.
Теперь рука сама нашла рукоять. Артём даже не успел подумать.
Увидел, как люди возле BMW начали расходиться. Увидел оружие. Повернулся к крыльцу.
Ная всё ещё стояла там. Улыбка уже исчезла.
— Ная!
Она замерла.
— Беги!
Ная не поняла. Сделала один шаг к нему.
— Artem?
— Ная, беги!
Он закричал так громко, что голос сорвался.
— RUN! NAYA! RUN!
[Перевод: БЕГИ! НАЯ! БЕГИ!]
И вот тогда она увидела людей на дороге. Оружие. Лицо Артёма. Всё поняла. Резко развернулась. Побежала обратно к дому.
— Стоять! — крикнул кто-то со стороны дороги.
Ная уже исчезла за углом. Один из мужчин вскинул пистолет и несколько раз выстрелил вслед. Выстрелы прозвучали оглушительно. Пуля ударила куда-то в забор, ещё одна — в стену возле угла дома. Но Ная уже была за ним. Это её спасло.
— Ты охренел?! — заорал Лысый.
Но остановить происходящее было уже невозможно.
***
Ная бежала по дорожке за домом. На ногах были обычные домашние ботинки, на плечах только свитер, холод сразу ударил по телу, но она ничего не чувствовала. Перед глазами была калитка. Та самая.
Danger — forest.
[Перевод: Danger — forest — «опасность — лес».]
Артём показывал её несколько раз. Теперь всё приобрело смысл. Она схватилась за засов.
Пальцы дрожали. За домом снова раздался выстрел. Потом голос Артёма. Громкий.
Злой. Таким она его ещё никогда не слышала. Ная дёрнула калитку. Открылась.
За ней начинался лес. Она побежала.
***
Артём вышел к дороге. Пистолет был в руке.
Он держал его перед собой неуверенно, совсем не как человек, который умеет или хочет стрелять, однако четверо мужчин остановились.
— Стоять! — крикнул Артём. — Стоять, бл***!
Лёня выругался.
Лысый поднял руку, не позволяя своим идти дальше.
— Спокойно, мужик.
— Оружие бросили!
— Успокойся.
— Я сказал, назад!
Артём стоял между ними и домом.
Сердце колотилось так, что собственный голос казался чужим.
Он не думал о том, сможет ли действительно выстрелить. Не думал, сколько у них оружия. Не считал людей. Всё это не имело значения. Позади была Ная.
Каждая секунда, которую они смотрели на него, становилась ещё несколькими метрами между ней и домом.
— Девку отдай, — сказал Лёня.
Артём посмотрел на него.
— Пошёл на х**.
Лёня усмехнулся.
— Ты вообще понимаешь, во что влез?
— Назад!
— Артём, — впервые произнёс Лысый его имя. — Не надо дурить. Нам ты не нужен.
Услышав собственное имя, Артём окончательно понял, что всё это началось не сегодня.
Они знали его. Знали Наю. Нашли их здесь.
— А она вам нужна?
Лысый не ответил.
— Тогда хрен вы её получите.
Где-то позади хлопнула калитка. Артём услышал. Значит, Ная уже в лесу. Он сделал ещё один шаг к дороге.
— В машину. И уехали.
— Последний раз говорю, — произнёс Лысый. — Ствол опусти.
Артём покачал головой.
— Последний раз говорю я.
Несколько секунд никто не двигался. Потом всё сорвалось. Кто именно первым дёрнулся, Артём уже не понял. Раздался выстрел. Потом второй. Он тоже нажал на спуск, почти не видя, куда стреляет. Воздух будто разорвался. Лёня бросился в сторону машины.
Один из мужчин ответил. Артём почувствовал сильный удар в тело, отшатнулся, но каким-то образом удержался на ногах.
— Суки!
Он ещё что-то кричал. Сам не слышал что.
Только снова и снова смотрел в сторону дома, словно мог видеть сквозь него лес и убегающую Наю. Ещё несколько выстрелов. Потом голос Артёма оборвался.
***
Ная бежала, не разбирая дороги.
Лес сразу принял её в себя — ветками, мокрыми листьями, холодной землёй, низкими кустами, за которые цеплялись ноги. Она не знала, куда идти, не понимала, где находится дорога и в какую сторону Лодейное Поле. Просто бежала прямо, как велел Артём. Ветки били по лицу. Несколько раз она оступалась. Один раз нога попала в скрытую листьями яму, Ная вскрикнула и тяжело упала на колени. Ладони ушли в мокрую землю, свитер сразу испачкался, на джинсах появилась грязь. Сзади доносился голос Артёма. Она не различала слов. Но слышала его. Он кричал. Потом снова прозвучали выстрелы. Ная резко поднялась.
— Artem!
Побежала дальше. Слёзы уже мешали видеть. Она вытирала их грязной рукой, ничего не замечая. Несколько десятков метров. Ещё. Дыхание стало рваным. В груди жгло.
Ная снова споткнулась и упала, теперь уже почти всем телом, ударившись плечом о землю. Несколько секунд лежала. Потом услышала новый выстрел. За ним ещё один.
И тишину. Она замерла. Ждала. Сейчас снова закричит Артём. Позовёт её. Выругается.
Скажет бежать дальше. Но лес молчал.
— Artem...
Ная попыталась подняться. Ноги не слушались. Она встала на колени, задыхаясь после бега, и повернула голову туда, откуда пришла. Дом отсюда уже не был виден.
Только деревья. Серые стволы. Мокрые ветви. Тишина.
— Artem!
Ответа не было.
Ная закрыла лицо руками. Плечи задрожали.
Она плакала, пытаясь одновременно вдохнуть, и не могла понять, что страшнее — вернуться или остаться здесь. Потом медленно подняла голову. Над лесом висело тяжёлое свинцовое небо.
И в этот момент с верхушек деревьев вдруг сорвалась большая стая воронов. Наверное, выстрелы подняли птиц с мест, где они спокойно сидели до этого. Чёрные силуэты заметались на фоне серого неба, разлетаясь в разные стороны, и над лесом раздалось резкое, тревожное карканье. Ная смотрела вверх. Слёзы стекали по щекам. Она ещё не знала, что именно в эти минуты Артёма больше не стало. Не видела его лежащим возле дороги. Не знала, что несколько мгновений назад он всё ещё пытался подняться, а потом тело окончательно перестало слушаться. Для неё Артём пока оставался там, за деревьями. У дома. Живой. И именно поэтому она всё ещё ждала его голоса.
***
На дороге возле «Новинки» двое полицейских одновременно замолчали.
Первый выстрел донёсся со стороны леса настолько отчётливо, что водитель сразу повернул голову.
— Это чего за херня?
Второй прозвучал почти следом. Напарник уже выпрямился.
— Это не охотники. Ещё несколько.
— Заводи.
— Да завёл уже.
Машина сорвалась с места.
— Откуда?
— Со стороны дач.
Водитель прибавил скорость.
— Не тот ли наш питерский гастролёр со стволом объявился?
— Сейчас узнаем.
Разговоры о зарплате, женах и кредитах мгновенно исчезли, будто их вообще не было.
Через несколько минут впереди появился поворот на «Новинку». Патрульная машина свернула. И почти сразу навстречу из садоводства вылетела тёмная BMW.
— Смотри!
— Вижу!
BMW ехала слишком быстро для обычного дачника.
Водитель патрульной машины резко затормозил и развернул автомобиль поперёк выезда.
— Всё. Приехали.
Оба выскочили наружу. BMW тоже ударила по тормозам. На несколько секунд машины замерли друг против друга. Полицейские уже держали оружие наготове.
— Из машины! Руки чтобы видел!
Внутри BMW никто не двигался.
— Быстро, бл***! По одному!
Лысый сидел впереди и несколько секунд смотрел через стекло.
Лёня тяжело дышал.
— Может...
— Даже не думай, — тихо сказал Лысый.
— Сука.
— Всё.
Снаружи снова крикнули:
— Из машины! Мордой в землю, пока вас здесь на хер не положили!
Лысый медленно поднял руки.
— Выходим.
Первым открылась передняя дверь. Потом водительская.
Лёня вышел, держа руки над головой.
— На землю!
— Да понял я!
— Мордой вниз!
Он лёг. Следом начали выходить остальные.
Один из мужчин ещё попытался что-то сказать, но крик полицейского моментально заставил его замолчать.
— Руки в стороны! Не дёргаться!
Последним вышел Лысый. Он оглянулся в сторону садоводства. Где-то там, за поворотом первой линии, оставался дом, до которого они утром не могли найти дорогу, хотя несколько часов просидели почти рядом с ним. Потом медленно опустился на землю. И впервые за всё время ничего не сказал.
***
Лес снова становился тихим.
Вороны постепенно разлетелись, их карканье уходило дальше, растворяясь между деревьями. Ная всё ещё стояла на коленях. Руки были в грязи, свитер промок, волосы растрепались, дыхание понемногу приходило в норму. Она смотрела туда, где, как ей казалось, находился дом. Возвращаться было страшно. Убегать дальше — ещё страшнее.
Ная закрыла глаза. Перед ней возник отец. Тот последний день. Его лицо. «Уходи».
Потом Кунле. Порт. Его рука, которая вела её вперёд. Его записка. И теперь Артём.
— Ная, беги!
Три человека. Три разных голоса. И каждый в какой-то момент хотел от неё одного и того же. Чтобы она жила. Ная медленно поднялась. Колени дрожали. Она вытерла лицо рукавом и сделала один шаг. Потом второй. Ещё глубже в лес. Не потому, что знала дорогу. Не потому, что перестала бояться. Просто последнее, что сказал ей Артём, было:
— Беги.
И Ная побежала дальше.