Попутчики

Олег Шулин стоял на перроне, где готовился к отъезду поезд «Санкт-Петербург – Анапа». Он собирался уезжать из города на Неве в родной Ростов-на-Дону по одной простой причине – чем больше он находился в Питере, тем труднее ему было духом.
 
За плечами – три года вахты, недавняя ссора со старшим братом и огромная тоска по дому, по Советскому району, где он вырос и улице Большой садовой, где прошла вся его юность, где были и взлёты, и падения, которые ему были так дороги.

А несколько дней назад ему позвонила мама и рассказала, что отец тяжело болеет. Это и стало причиной ссоры с братом, с которым он жил по соседству, буквально напротив квартиры снимали. От матери он узнал, что брат уже год не звонит им, на звонки не отвечает. После этого последовала ссора Олега с его братом, из-за которой у первого на нижней губе была ссадина. А там и двух дней не прошло, и Олег взял билет до Ростова рейсом «Санкт-Петербург – Анапа».

Стояла толпа у входа в поезд, на улице было сырое питерское лето. Кто-то прощался, кто-то докуривал и собирался уже заходить. В нескольких шагах от Олега с сумкой армейской пиксельно-комуфляжного расцвета и костылём в левой руке стоял относительно молодой парень.

«С костылём? Такой молодой…» - подумал Олег, оценивая его. Ко всему прочему, у парня был армейский китель с сержантскими лычками.

И, наконец, все начали заходить, ожидание было окончено, а дальше – дорога длинная, дорога дальняя.

Олег зашёл в вагон под номером девятым и парень за ним. Они оказались соседями в купе эс-вэ. И даже сидели на нижних местах. Олег его не замечал долго, пока тот сам не стал раздеваться и складывать китель. Из рукава футболки выглядывала татуировка японского дракона. Больший был шок у Олега, когда он увидел, как парень, задрав левую штанину снял протез. «Уму не постижимо!» - Олег вытаращился на парня, но спрашивать о таком, понимал он, является дурным тоном; он лёг на лежанку и включил наушники. От туда зазвучала песня с народным мотивом, но современная.

Каким-то образом, безногий парень понял, что им ещё долго вместе ехать, спросил:

- Вы тоже на юг едите?

Олег повернул глаза на парня, ответил:

- В Ростов.

- И мне туда же. – он достал свёрток из фольги, развернул, а там варёная курица. – Не отведаете?

- Нет, спасибо, я со своим. – Олег поменял позу с лежачей на сидячую, достал контейнер с салатом. – А ты с какого района? Я тебя там что-то не помню.

- Ой, да не, вы не поняли, - парень отмахнулся, откусив кусочек от варёной ножки. – Я там на пересадку. Я сам с Поволжья. Сначала в Ростов, оттуда пересадкой до Волгограда, потом в Тольятти, а оттуда до Речного Утёса.

- Речной Утёс? – Олег переспросил. – Ни разу не слышал об этом городе.

- Никто не слышал. – улыбнулся парень, прожевав мясную мякоть. – Даже ректор мой, когда принимал меня, переспросил, - на последующих словах он вытянул лицо и вытаращил глаза, изображая то, как произносил ректор вопрос. – «А где это?».

Олег усмехнулся.

- Этот город находится между Тольятти и Жигулёвском небольшой городок. Когда-то там был большой рыбный промысел, потом оружейный завод. Да он и сейчас есть. Но город постепенно умирает… - с сожалением добавил парень, вытирая руки о салфетку.

- Так ты студент? – спросил Олег, чуть приблизившись к нему и поставив руки друг на дружку на стол. – На каникулы едешь?

- Ага, - прикасаясь к другой ножке курицы, ответил парень. – К матери.

- И я к матери. С отцом… – вздохнув ответил Олег. – А отец?

- Отца не стало, когда мне было тринадцать лет.

Разговор обретал откровенный характер, что часто бывает в купе поездов.

- Меня Олег зовут, - тут уже Олег протянул руку. – Олег Шулин.

- Юра. Юра Тимофеев. – парень положил ножку варёного бройлера на фольгу, вытер руку о салфетку, и пожал ему руку. Рукопожатие было крепким, как будто у давних друзей, что долгое время не виделись. Олег потянулся к рюкзаку, где была запрятана бутылка водки «Байкал».

 – Выпьем может? – Олег предложил, а Юра не видел повода не выпить:

- Давай.

Юра достал свою жестяную кружку, а Олег – складной стаканчик. Олег не был жадный, но Юра по виду был в разы моложе него и поэтому налил чуть-чуть на донышке.

- А чего так мало? – Юра проявил шутливую наглость.

- О-у, - Олег понял, что парень перед ним хоть и младше него, но жизнь его помотала, ещё немного подлил водки. – Ну, на.

Олег налил и себе, они схватились за свои «чарочки».

- За знакомство, - Олег произнёс, и они чокнулись приборами.

- Я бы добавил – за жизнь!

- Хороший тост. – Олег улыбнулся и выпил. За ним выпил и Юра. – Ты закусывай давай.

Юра посмотрел на него и усмехнулся:

- После первой?

- Ишь ты, якой! – Олег налил по второй. – Не видел никогда такой наглости…

- Не бойся, не обопью! – Юра добавил.

- Так бы и сразу, а то «вы», да «вы».

Они выпили по второй, закусили.

- Ну, тем более, дорога длинная, дорога дальняя, - добавил Олег. – Делать что-то надо.

- Только бы до казённого дома не добраться, - отшутился Юра. Олег начал проявлять симпатию к его юмору.

- Говоришь так, как будто жизнь повидал, - улыбнулся он, но вспомнив о сержантских лычках и отсутствии левой ноги, вдруг выражение лица его обрело более серьёзный вид. Он сменил тему. – А ты где учишься?

- В медицинском. – ответил Юра, пережёвывая тщательно куриную мякоть. – В Первом Санкт-Петербургском.

- Там, на сколько знаю, Розенбаум учился. – подметил Олег, наливая третью порцию водки.

- Знаковое место, - добавил Юра, доставая из своей сумки банку с огурцами. – Отец бы мною гордился, узнав, куда поступил.

- Сказано точно.

Они выпили по третьей, Юра открыл банку с огурцами и оба потянулись за ними.

- А до этого учился в Волгоградском меде, - вдруг добавил Юра. – Но был отчислен через год. Ну, как отчислен. Во втором семестре почти не ходил на занятия, дурак. Меня в академ отправили. Там уже домой приехал. А у меня отсрочка ещё действовала. Я воспользовался некоторой возможностью и пошёл в военкомат. Добровольцем.

- Так вот где ты ногу потерял? – Олег взглядом указал на протез, который лежал рядом со стенкой. – Ты оказывается в свои молодые годы уже – ветеран?

- Заметили-таки? – Юра взял протез в руки, положил рядом. – Месяц назад заменили.

- А где это было?

- Под Волчанском. Десять человек погибло. Один я остался. Нашли еле живого и сразу в полевой госпиталь, оттуда экстренным порядком в Луганск. Родина отца, не думал, что таким образом там побываю. – Почти все слова он произносил без паузы, как будто прокручивал киноленту старого немого фильма. Врач, который меня оперировал, настоял на том, чтобы ногу отрезать и списать меня. Умолял его, чуть ли не плакал.

- И?

- Ну и что, там и в правду дело было до ампутации. Как я этого боялся, кто бы знал. – Юра выдержал паузу. – В итоге дал согласие, потому что умирать как-то не очень хотелось. – у Юры проступили слёзы на глазах. Рассказывал он это без пафоса, без героизма. Он потянулся снова к сумке, из которой достал футляр с Крестом Святого Георгия с ленточкой чёрно-оранжевой и удостоверение ветерана боевых действий. – Это вот, чтобы ты не подумал, что я врун или мошенник.

- Тебя Господь Бог уберёг, Юр. – Олег подсел к нему, отодвинув протез. – Ты бы мог вообще не выжить.

- Я так первые месяцы реабилитации не думал. – он не посмотрел на Олега. – Пока сам себя в руки не взял. Но всё равно в глазах, - Юра пьянел на глазах. – В глазах растерзанные тела товарищей, лейтенант мой с оторванной головой, у кого-то кишки наружу.

- Понимаю, понимаю. – Олег налил четвёртую. – Давай не чокаясь? За пацанов?

- За пацанов. За тех, кто жив, за тех, кто душу отдал.

Они выпили. Олег занюхнул кулаком, а Юра пододвинул банку с огурцами.

- Ну, потом пытался восстановиться в Волгограде, но там уже мест не было, - добавлял Юра. – Но зато оказалось место в Санкт-Петербурге. Тяжело мне в Питере.

- А чего тяжело? – Олег удивился. – Ты молодой, как раз новые горизонты надо открывать.

- Интересно, а ты, почему едешь в Ростов? – Юра посмотрел на него хмуро, но без злобы. – Вот, вот. А у мамы единственным помощником оказался я. Она одна. И я у неё один. Так как брату моему оказалось плевать… Так у меня возможность на выходные и праздники на электричке была домой ехать.

- Как и моему. – Олег всё больше и больше узнавал в молодом парне себя настоящего. – Ну, не будем о плохом, давай о любви лучше?

- Ой, только не про неё! – Юра начал усмехаться. – Я только-только сейчас начал отходить от отношений, которые были у меня в одиннадцатом классе.

- А сколько тебе лет?

- Двадцать три.

- И ты за шесть-семь лет не нашёл замену? – Олега это удивило.

- На столько всё было хорошо. Не ну, пытался, конечно, найти себе девушку в институте, да и после передовой тоже. Но как-то всё не то. Совсем не то.

- Что ж за девушка была такая? Ты прямо бобыль. Я в твоём возрасте имел всё, что движется, а что не движется, подталкивал и тоже имел со страшной силой, не перебирал и худых, и жирных, а ты разборчив.

- Зато сифилис не подхватил. – ответил Юра с ухмылкой.

- Оно, может, и к лучшему.

За окном проплывали города, деревни и леса.

Времени на часах было почти два часа ночи. А они решились в карты перекинуться. Не на деньги, что со студента взять, а так – для того, чтобы отвлечься.

- А ты, Олег, как в Питер-то попал? – кинув туза, задал вопрос Юра. – А то всё обо мне, да обо мне. Ты давай.

Олег не нашёл чем бить, забрал туза себе, потом подкинул двух королей трефового и червового, ответил:

- Да я на вахте там третий год уже. Ну, не перевахтовка, просто решил остаться. И пожалел.

Юра отбил королей шестёркой треф и семёркой буби, перевёл валетом черви.

- Три года? – его это удивило.

- Не, ну, не безвылазно в цеху. – Олег добавил. – Месяц поработал, две недели посидел дома.

- А кем ты?

- Карщик.

- Кто? – Юра обнаружил, что бито и откинул карты в сторону. Взял дополнительные три, которые не хватает.

- Ну, карой управляю. – Олег видел, что Юра его не понимает. – Ну, грузоподъёмщик. Машина такая с вилами.

- А-а, - до Юры наконец дошло.

- Три года в одном цеху, то по месяцу, то по два. Деньги у меня водятся. – Олег походил, Юра отбил. – Брат меня позвал к себе, потом он перешёл в другое место, а я остался. Покрышки делаем для автомобилей. Знал бы, какой запах в цеху стоит, мама дорогая!

- Представляю.

- Ну и что ж, работал, жил, баб имел, водку пил. Как и у других. А потом, мать звонит, говорит, что отец заболел. А ещё от неё узнаю, что брат мой даже не в курсе об этом. После этого – вон. – показал ссадину на губе. – И я решил, что свалю-ка в Ростов. Там я нужнее.

- Как я понимаю, твой брат на родителей – вот такой, - развёл руками, показывая большие размеры. – Положил?

- Именно, как бы горько не было. – у Олега кончились карты, он облокотился о стенку купе. – Устал играть.

- Я тоже, - Юра швырнул свои карты на стол.

- Может, ещё выпьем? – Олег предложил, приподнявшись.

- Давай.

Олег налил.

- Я в семнадцать лет, - Юра начал вспоминать один из своих светлых моментов в своей жизни. – Когда был в монастыре…

- Ты в монастыре был? – Олег, наливая, переспросил.

- Да, - повторил Юра. – Трудником. С письменного разрешения мамы. Я понял там одну вещь, как раз про родителей и детей.

- Ну-ка, - Олег заинтересовался. – Очень хочу твоё мнение послушать.

- Про конфликт отцов и детей как раз. – Юра взял кружку с водкой. – Мы, то есть, дети, сами виноваты в этих конфликтах.

Олег очень удивился его суждению.

- Так, это очень интересно.

- Олег, сам посуди, нас родители обеспечивают, кормят, лечат, покупают нам одежду, когда-как – хотелки. – Юра кружил кружкой, как был ставя запятую в своих перечислениях. – А мы чем отвечаем? Наступает период, когда мы «всё знаем»!

Олег отвернул голову, усмехнулся.

- «Всё знаем», становимся «самостоятельными», - в голосе Юры слышался сарказм. – Ни во что родителей не ставим. А потом…

- Потом?

- А потом выясняется для нас, как детей, что мы обкакавшиеся цыплятки, которые без мамы-птицы даже гузно не можем подтереть. Иногда родители некоторым детям своим до пенсии их попку подтирает, обеспечивает, когда уже давно пора самим идти и работать, или учиться. – он посмотрел на свою кружку. – Жаль, льда нет. – отвлекся. – Ну, да ладно. Потом выясняется такое, что ребёнку дают всё, но он это не ценит.

- Вот, давай за родителей, - предложил Олег и они чокнулись снова.

- Точнее, чтобы родителям везло с детьми.

- Правильные слова.

Они выпили.

В купе заглянула проводница. Она заметила, что на столе бутылка водки и сделала им замечание:

- Ребят, распивать строго воспрещается!

- Девушка, - Олег обратился к ней. – Мы тихо.

- И что, что тихо? Вас высадить?

- Зачем же высаживать? Мы можем и договориться…

Олег достал из рюкзака стопку из трёх шоколадок «Милка» и протянул проводнице. Она улыбнулась и ответила:

- Ладно, только очень тихо.

Она закрыла дверь и пошла вдоль вагона. Стук её каблучков был ещё слышен.

- Пронесло, - Олег вытер лоб.

- А если бы и в правду ссадили? – Юра не на шутку испугался.

- Да ладно. Это же женщины, с ними бывает тяжело, но с ними можно договориться.

- Точно сказано.

- Вообще, - теперь уже начал делиться мудростью Олег. – Надо уметь договариваться. Смотрел же «Укрощение строптивого» с Челентано?

Юра кивнул.

- Помнишь, он там с вороной договорился о том, чтобы тот на другое поле со своей стаей улетел и произнёс: «Животные – это тебе не люди, с ними можно договориться»?

- Как такое не помнить… – Юра допил водку из кружки.

- А так оно и есть. Люди никогда за всю свою историю не умели договариваться. Они научились только воевать, грабить, ненавидеть. Предавать научились. Но никак не ценить друг друга, быть верным слову и семье, а уж тем более – договариваться.

- М-да. – Юра отвёл взгляд. – Не могу не согласиться. Нонконформизм – самое гнусное изобретение мыслителей прошлых веков. И политиков. Не будь нонконформизма и, если бы люди умели договариваться, политика не была бы нужна.

- Крамольные мысли говоришь, мой юный друг. – ответил Олег.

Юра развёл руками. За всё время разговора он только заметил, что у Олега в левом ухе, из которого звучала какая-то песня современная.

- Ты насколько сильно любишь музыку? – спросил Юра, указывая на левое ухо.

- А, это… - Олег нажал на паузу в телефоне. – Ну, чтоб в дороге скучно не было. Но уже и половина листа прошла. Отложил себе плей-лист, дорожное.

- Я когда-то в ресторане успел попеть… - робко добавил Юра, сложив ладони друг на друга пальцами вверх.

- Даже не верится! Ты и в монастыре был, и на войне, и в ресторане пел! – Олег и не поверил. – Чем докажешь?

- Во! – Юра успел достать телефон и показал фотографии с того выступления, которые успела сделать Кристина администратор ресторана «Прибой».

- А видео есть?

Юра включил и видео, где он пел песню из репертуара Шуфутинского, называемой «Лебединое озеро». Олега восхитило, как он держался перед публикой.

- Как бы и я хотел так же. – он смотрел на видео не скрывая удивления. – Ты бы был отличный артист!

- Ну, а я выбрал быть отличный хирургом. – улыбаясь ответил Юра, заблокировав и убрав телефон на последних словах песни.

- А почему до конца не дал досмотреть?

- Да там, смазано. – Юра махнул рукой. – Водки может выпьем?

- Давай. Правда, её мало. – Олег покачал бутылкой.

- Допьём и спать. – добавил Юра. – Завтра, если захотим, в вагон-ресторан сходим. А вообще…

Олег налил последнюю порцию водки, убрал бутылку в рюкзак.

- Чего вообще.

- Там смазано, - Юра взял кружку, хотел отпить, но передумал. – Там я Лайму увидел. Мы с ней в ссоре были.

- Почему?

- Долго рассказывать.

- Так, дорога долгая…

- Ну, бывшая это. Нас даже отец ёйный успел окрестить женихом и невестой. – Юра досадно рассмеялся. – Но мы выбрали разные дороги.

- Какие?

- Я в Волгоград, она в Питер, домой, поступать.

- Но ты-то в Питере учишься, что мешает вам быть вместе сейчас?

Юра поболтал кружку с водкой.

- Ну, что я ей скажу? Она-то институт закончила, а я кто такой? Безногий инвалид и бедный студент медицинского института. – Юра не выдержал и одним махом выпил свою порцию водки, занюхал огурцом, откусил. – И я навязываться не привык. Это не в моих принципах. Нет большего унижения, как навязываться…

- Тебе сколько лет, говоришь? – Олег посмотрел на него с серьёзным прищуром. – Двадцать два?

- Двадцать три.

- А базар, как у человека, который многое повидал… Оно так и есть… - он тоже выпил свою порцию водки.

- А что смущает?

- Да ты рассуждаешь, как человек, которому сорок пять или пятьдесят лет. – Олег потрепал Юру за короткие кудри. – Экая тебя, братка, помотало…

- Так, что ты там слушал? – Юра решил перевести тему.

- Тебе может такое не понравиться. – теперь Олег махнул рукой. – Хотя… - он потянулся к футляру со вторым наушником. – Держи. Ща сначала включу.

Олег так и сделал. Юра вставил, пошатываясь, в ухо наушник. Полилась электроника с народным распевом. Полился и текст песни – чеканный.

- Рэп? – спросил Юра, Олег кивнул. – Я такое люблю. Текст хороший.

Они вдвоём слушали эту песню и сидели молчали. Сама песня называлась «Земляк» исполнителей КОСС и ПЛУТТО. От неё у Олега всегда першило от тоски по родному краю. У него всегда возникала перед глазами картина: много мёда, много пчёл с пасеки деда, он её всегда в тёмной, - в баре, - просил поставить у диджея, чтобы вспомнить и левый берег Дона, который для него давно не знаком, чтобы развеять вечный бардак в душе; от новости о болезни отца у него бардак ещё больший стал. И слова мамы в ушах: «Олежа, мы не справляемся. Ты хоть приезжай, помоги! А то от брата твоего и звонка не дождёшься!». Но на сей раз у него не было ни злобы, ни ощущения беспорядка, ни кома в горле. На душе спокойствие, потому что скоро он будет дома.

Юра внимательно вслушивался в слова. Ему очень понравился припев: «Как стёкла плавится любовь. Спрошу, где он у белых облаков». Он её услышал в первый раз, но стал подпевать, как будто знал её давно. И у него стало на душе спокойно за долгое время, хотя перед глазами у него вместо Дона была Волга, дикий пляж в топольках, где дикие пчёлы собирали нектар и осы пугали округу. Запаха полевых цветов ему не хватало. Не хватало удочки и рядом Лаймы, которая ему венок на из тех же одуванчиков и клевера сплела и надела. Ему стало грустно, потому что на первый план встало не отсутствие ноги, а тоска по маме, по дому, которого ему так не хватало.

- Хорошая песня, - ответил Юра, дослушав. – Таких сейчас мало.

- Очень мало. – добавил Олег, потом он лёг на койку. – Спать уже хочу. Давай ложиться?

- Давай. – Юра встал и дотянулся до выключателя и чуть не упал. – Доброй ночи.

- Доброй, - Олег пожал руку Юре. – Спасибо за компанию.

- Тебе тоже. – ответил Юра и тоже улёгся спать.

За окнами проплывали огни больших и малых населённых пунктов. Лес сменялся степями. Ростов был ближе на каждый километр.





Иллюстрация сгенерирована в ИИ.