Аккадская формула. Глава 19

- Итак, что у нас есть на сегодняшний день, кроме трех трупов и еще одного, в смысле – «одной»,  которая, как мы знаем,  тоже пока что от трупа мало отличимая?- Спросил Альфред, потягивая шерри.

- Ну, мы только за сегодня узнали больше, чем за все предыдущее время, – ответил Маркус. - Например мы уже знаем, что Густав Йоркович, скорее всего, никакой не учитель, и, может быть, и не Густав Йоркович, а Клавдия, может быть тоже - никакая и не Клавдия вовсе, как Сандра нам и подсказывала раньше…
 
- И что нам это дает?- спросил Альфред, затягиваясь сигарой, - мы не знаем, ни за кем они следили, ни что им вообще было нужно. Я уже не говорю, что все это вообще никак не вяжется с делом о смерти старосты.
- Мне кажется, мой друг, что вы как всегда торопитесь. Быть может, завтра что-то выяснится, - возразил Маркус, - после допроса Йорковича.
- Вполне может быть, но я ведь подвожу итоги, на  сегодняшний день, – возразил Альфред.

- Да, в этом смысле вы правы, пожалуй,- согласился Маркус, - сегодня мы еще знаем недостаточно.
- И вот еще что… - Альфред кашлянул, и, глядя в свой бокал, добавил, - сегодня утром я был у вдовы.
- Вот как? – Маркус слегка выпрямился, он был явно удивлен – И зачем же?
- Как вам сказать… - Альфред сделал паузу, и закрутил в бокале свой шерри, - я чувствовал, что тут остается какая-то неясность. Ваш визит, хоть и был по-своему ценен, но, по сути, не принес никаких новых фактов.

- Ну, допустим, а что узнали нового вы? – спросил Маркус, сделав небольшой глоток.
- Главным образом, я получил нужное мне впечатление, и оно, представьте, резко отличается от вашего, - ответил Альфред.
- Интересно. И чем же? - произнес Маркус с легкой иронией.
- Вдова, как я теперь уверен, далеко не так проста, как, может быть кажется, на первый взгляд. В сущности, я должен признать, что мой визит закончился полным провалом, - и Альфред вкратце рассказал о том, как проходила его встреча.

- Вот это да! – воскликнула Сандра, – А можно взглянуть на этот… пентакль? Я правильно назвала этот предмет?
- Да, конечно. Альфред снял с шеи серебряный пентакль, одолженный Маркусом.
Сандра повертела его в руках и скоро вернула.

- Дайте-ка теперь и мне глянуть, пожалуйста. – Маркус протянул руку, и Альфред положил ему на ладонь серебряный кружок.
Маркус достал лупу и стал разглядывать. Он переворачивал пентакль разными сторонами, разглядывал его кромку, а затем сказал:
- Вам не показалось, мой друг, он вполне мог во время вашего визита нагреться. И это не было нападением. Это было чем-то вроде попытки «потрогать вашу душу».

- Как это? – спросила Сандра с любопытством.
- Ну, вот так. Это дает возможность понять человека без всяких слов. Она, или кто-то еще как раз  и попытался…
- А откуда вы знаете? – спросил Альфред.
- На аверсе есть небольшие вкрапления, видимые только при большом увеличении. Они – синие, что и говорит о том, что я вам только что сообщил. Оставьте, будьте любезны, пентакль  у меня, его нужно очистить. А я вам его завтра верну.
- Да, конечно, благодарю вас,- ответил Альфред.
Маркус спрятал пентакль в карман, и, немного помолчав, сказал:

- Собственно, главное, о чем я вам хотел сказать… хм… Кажется, я знаю, как вернуть в сознание Клавдию, ну, или, по крайней мере, поговорить с ней.
- Как это? – удивился Альфред.
- Нет, я, конечно, не ручаюсь, но… я уже где-то читал о таких случаях. Мне нужно сосредоточиться, и я непременно вспомню. Мы знаем точно, что это был каббалистический ритуал, я записал, к кому именно было обращение, а вот дальше… мне нужно вспомнить, что предлагается делать в таких случаях. Я не помню точно, где именно я встречал что-то подобное. То ли у Менахема бен Эзры [1] , то ли у Шимона бар Йохайя [2]… Хотя, последний – это вряд ли… он больше теоретик, философ, нежели практик… В общем, я подумаю. Может, быть, до утра что-то найду.

- Это было бы превосходно, - сказал Альфред и поднял бокал, - судя по всему, на докторов нам вряд ли стоит очень уж надеяться, не так ли?
- Да, - подтвердил Маркус, - если это то, о чем я подумал, и если Йоркович говорил правду, то тут медицина, во всяком случае, классическая, бессильна.

- А что с ней  произошло? – спросила Сандра.
- Видишь ли, Йоркович, когда был в состоянии аффекта, проговорился, что они за кем-то следили. Дух Клавдии уже полностью вошел в тело этого незнакомца, когда тот почему-то потерял сознание… Это – большая проблема, поскольку в этом случае, ее дух не может вернуться обратно в свое тело.

- Обождите… - поднял руку Альфред. – Когда мы брали Феррано, он был совершенно невменяем, и констебль стукнул его дубинкой по башке, отчего тот и потерял сознание. Ненадолго. Так вот, уж, не за Феррано ли они следили?
- А что? – Маркус задумался, - Очень может быть. Как я сам об этом не подумал! Ведь и выплеск, который я получил, говорит как раз об этом! Тут вообще, как я погляжу, все крутится вокруг этого хранилища…

- Погодите, - Сандра даже привстала от волнения, - А как же Феррано? Разве у человека может быть сразу две души?
- Действительно… - подтвердил Альфред, - Что вы, Маркус, об этом думаете?
- Ну, вообще-то нечто похожее иногда наблюдается, - заметил Маркус, - я как-то беседовал с одним доктором, который пользовал одного душевно больного пациента. Так вот тот, время от времени, вел себя то, как один человек, а то – как совсем другой. Причем первый был довольно добродетельный, а второй – настоящий злодей! И это не было притворством. Его проверяли по-всякому.  Более того,  один «внутренний человек» даже не подозревал о наличие другого, и наоборот. Я вот и подумал, что вдруг это как раз такой случай?

- Да, возможно…- сказал Альфред, выпуская сигарный дым, - но нам это опять же мало что дает. И мы по-прежнему не знаем, отчего умер Ковач и кто убил того неизвестного. И – да - вы правы, Маркус, все, в конечном итоге приводит нас к хранилищу. Даже мертвый Манфред…

- Манфред?- удивилась Сандра.
- Ну да, у него ведь тоже формально имелся допуск в это самое хранилище, - ответил Альфред, -  Он, правда, утверждал, что никогда не бывал там, но сегодня это уже не так важно, не правда ли?

- Да, действительно, - Маркус кивнул.
- Ладно, - Альфред встал. – Предлагаю всем идти отдыхать. Завтра будет не менее трудный день. Сандра, вы правы, я, пожалуй, попрошу вас продолжить наблюдение за квартирой Йорковича. Маркус, вы сможете завезти завтра утром Сандру на пост?

- Конечно!- ответил тот.
- Вот, и отлично. Вы не хотите после этого поучаствовать в допросе Йорковича?
- Хотел бы, но мне сначала нужно заехать в контору, посмотреть, что и как, а после уж… Впрочем, если я что-то придумаю относительно Клавдии, мне все равно понадобится ваша помощь. Так что, я или сам приду, или же пришлю посыльного в управление полиции.

- Отлично! Договорились. Кстати, вот новый цветовой код, - Альфред положил на стол листок с цифрами и присвоенными цветами. – Мой код теперь – синий, белый и оранжевый. До завтра, друзья мои! Сандра, позвольте мне еще раз выразить вам мое искреннее восхищение вашим острым умом, наблюдательностью и расторопностью. Вы – лучший ассистент, с кем мне когда-либо доводилось работать.
Сандра улыбнулась и покраснела, а он слегка поклонился, и направился к выходу.
                ***
Альфред с минуту поворочался, а затем сел на кровати. Было совсем темно, явно далеко за полночь. По оконному стеклу струились ручейки: непогода за окном разыгралась не на шутку.  Это уже был пятый раз, когда он проснулся, можно сказать, ни с того ни с сего. Хотя, конечно, причина все-таки была. Но это  не были тяжелые кошмары или же обычная бессонница, какая, впрочем, чаще одолевает стариков.  Нет, просто ему снился постоянно один и тот же, повторяющийся даже в мелких деталях, странный сон: к нему являлся маленький человечек, беззлобный, впрочем, и даже довольно доброжелательный. Он медленно подходил и, протянув свечу впереди себя, всякий раз вздыхал, а затем задавал один и тот же вопрос: «Ну, и что дальше?»

Первые два раза, собственно,  Альфред не проснулся, лишь поворочался с минуту, и тотчас снова крепко заснул, но дальше все это стало настолько назойливым и странным, что уже даже начало походить на кошмар.
Впрочем, сны слегка изменялись. Например, в последующих снах, человечек стал также, молча, протягивать Альфреду четыре талера.  В этот момент он и просыпался, словно бы вздрагивал. Деньги – понятно – сами по себе - дурной знак во сне, но  во всей этой сцене  было что-то еще, все было явно не так просто. За всем этим скрывалась какая-то неопознанная деталь, которая была крайне неприятной, словно соринка в глазу. И что именно это было, Альфред никак не мог понять. В какой-то раз, он уже проснулся оттого, что понял, будто человечка этого он уже  где-то видел, и даже в каком-то людном месте, вот только где? В «Змее и льве»? Вряд ли. Тогда где? Может, в «Золотом колесе»? Тоже – нет.

Альфред снова сел на кровати свесив ноги. Он стал перебирать в памяти день за днем: память на лица у него была превосходная. Так он просидел с полчаса, но, увы, ничего не вспомнил. Нет, этого человечка он видел не на улице и не в трактире, это точно…  Стоп, стоп, стоп! Он слез с кровати, зажег свечу, а затем подошел к шкафу, отворил скрипучие дверцы, и достал свой старый фанерный чемодан, оклеенный синим бугристым дерматином. Звонко щелкнув замками, Альфред откинул крышку. Порывшись немного, и, слегка испачкав одну из сорочек свечным воском, он достал свою старую колоду Таро, с которой не общался уже с месяц. Найдя четверку динариев [3] , он сел и с облегчением выдохнул. На карте был тот самый человечек, только тут он сидел, держа в руках один динарий и поставив обе ноги еще на два таких же. Четвертый был у него над головой. За его спиной виднелся город, с такой же ратушей и башнями, как и тут в Марионвиле. «Что бы это значило?» - подумал Альфред. То, что все это не случайность, было очевидно, но смысл данного намека или совета, был пока скрыт. Один из многих смыслов карты это то, что человек не видит новых возможностей, что все, что он делает чересчур консервативно, а без известной гибкости, проблему будет решить невозможно.

- Что бы это значило конкретно?- Подумал Альфред.- Я вроде наоборот, даю всем высказываться, слушаю советы Маркуса… Ладно, совет принят. Быть может, завтра или чуть позже, как раз и выяснится, к чему все это мне снилось.
Он погасил свечу и вернулся в постель. Через минуту он уже заснул крепким сном и более не просыпался до утра.

* * *

- Итак, господин Йоркович, - начал допрос Альфред, - не желаете ли сообщить следствию добровольно что-либо по существу дела?
- А что, по-вашему, является существом? – огрызнулся Густав.
- Ну, например, с какой целью вы проводили магический ритуал, повлекший потерю здоровья госпожой Клавдией… как ее фамилия, кстати?
- Фамилия ее Бертлен, - глядя в стол, ответил Густав.
- Допустим… - сказал Альфред, - а что вы можете сказать относительно остального?

- Чего остального?
- Ну, например, что вы можете сказать относительно целей, ради которых вы проводили этот ритуал?
- Ничего, - отрезал Йоркович.
- Вот как? Ну что же… Как хотите. – Альфред встал, - Я думал вам помочь, но раз уж вы желаете пройти весь этот скорбный путь в подвалах Министерства, что ж… я вас отговаривать не стану. Клавдию мы не сегодня – завтра приведем в чувство, и, возможно, она будет посговорчивее вас. В этом случае, кстати, она выйдет чистой, а вы пройдете сразу по нескольким делам, и не только за практику запрещенных видов магии. Например, вас будут судить также за убийство старосты Жака Бюжо. Вы ведь лжесвидетельствовали тогда на суде, не так ли? А это – смертная казнь, причем, далеко не факт, что вам повезет и вам пропишут виселицу… Сами понимаете. Ну что ж, успеха я вам желать не буду, поскольку ни капли в него не верю, так что – прощайте!

Альфред направился к двери.
- Стойте!
Альфред обернулся. Густав по-прежнему глядел в стол.
- Что мне будет, если я все расскажу?
- Я не знаю. Обещать ничего не могу, но, я буду ходатайствовать перед Министерством, о максимальном снисхождении в момент вынесения приговора. Во – всяком случае, смертная казнь уже будет маловероятна.
- Хорошо. Надеюсь на вашу порядочность.
- Итак. – Альфред снова сел.

- Дело в том, что у моего отца была книга. Это алхимический трактат «Тайный ход в закрытый дворец Короля» некоего Эйренея Филарета. В общем-то, именно благодаря этой книге я и научился производить переходы белого и черного серебра. Затем отца по какому-то доносу обвинили в измене королю, что было абсолютной ложью, и вскоре казнили. Все имущество тотчас конфисковали. Мать через месяц умерла от горя, да и я был на грани голодной смерти. Но, судьба улыбнулась мне. Меня подобрал прямо на улице аптекарь Рудольфо Паллачио. Он мне стал практически вторым отцом, мне тогда было всего двенадцать лет. Он и его жена дали мне не только кров, но и настоящую любовь. Детей у них не было, и они вели себя со мной, как с родным сыном. Я старался их отблагодарить, чем только мог: делал работу по дому, помогал отцу в аптеке, в общем – все. Именно, когда я помогал в аптеке, отец понял, что у меня есть талант к наукам, и когда пришло время, отдал меня в университет.

- Не отвлекайтесь, Густав, ближе к делу.
- Я и веду к делу. В университете, на курсе алхимии, я понял, что мой родной отец владел поистине уникальной книгой. В университете о трактате «Тайный ход в закрытый дворец Короля» высказывались почти мечтательно, некоторые даже не верили, что он когда-либо существовал, а все дело в том, что там, оказывается, в отличие от всех прочих трактатов на эту тему, была описана некая субстанция, именуемая «Белым тезисом». Кое-кто ее называл «основой основ», а студенты между собой в шутку называли эту субстанцию попросту «алхимическим джокером».

- «Джокером»? – переспросил Альфред удивленно.
- Да. Дело в том, что эта субстанция, подобно тому, как джокер в некоторых играх заменяет любую карту, способна заменить собой любое другое вещество в любом алхимическом делании. Но самое интересное было то, что лишь при помощи Белого тезиса, можно было изготовить «камень странствий».
- Это еще что такое?- удивился Альфред.

- Вот видите! Даже вы не знаете! – сказал Густав, грустно улыбнувшись. – Этот кристалл тоже описан у Филарета. Говорили, что используя этот камень можно легко путешествовать между мирами.
- Как это? – не понял Альфред.
- Ну, то, что наш мир не единственный, вам должно быть известно, не так ли?
- Это понятно. Вы имеете в виду миры магов, неприкаянных душ и тому подобное?

- Вы назвали, можно сказать, самые неинтересные из них… А есть куда более удивительные. Одним словом, я поставил себе цель найти и вернуть себе книгу Филарета. Я долго искал, и наконец, понял, что она могла быть отправлена только в секретное хранилище, находящееся здесь в Марионвиле.  Тогда, я переехал сюда, и стал искать пути, как попасть внутрь хранилища.

- Так, понятно, а Клавдия тут при чем?
- Ну, мы познакомились случайно. Насколько я понял, в ее судьбе тоже далеко не все было гладко. Она откуда-то бежала, хотя, я за это не ручаюсь. Я ее не расспрашивал, поскольку она не любила говорить на эту тему. Потом мы полюбили друг друга… А один раз я застал ее почти в отчаянии. Она рассказала мне, что староста Бюжо знает что-то важное, касающееся ее прошлого, и теперь шантажирует, склоняя к сожительству. В случае ее отказа, он угрожал сдать Клавдию полиции. Я был возмущен до глубины души, я поклялся, что убью этого негодяя, но Клавдия меня отговорила.

- Так, и что было дальше?
- Дальше вы знаете: Бюжо внезапно умер, а Клавдию обвинили в убийстве. Да, я солгал, создавая ей алиби, потому что был уверен: она не может никого убить. Скорее всего, этот старый подонок сам издох милостью Божьей.

- Так, понимаю. А что вы делали в момент, когда вас арестовали?
- Искали книгу, что же еще?- удивился Густав.
- Как это? – не понял Альфред.
- Ну как… Что такое магия соития вы вообще знаете?
- Разумеется. Но почему вы решили делать именно эту магию?
- Ну, как сказать… Я не знаю. Это была идея Клавдии. Я в магии вообще-то не очень силен. Она понимает куда больше.

- Вот как?- Альфред достал сигару и размяв, сунул в рот.
- Я ей рассказал о книге, и она загорелась идеей ее найти. Сказала, что поможет мне, а после мы исчезнем в каком-нибудь другом, более счастливом и светлом мире.

- Так, это я понимаю. Но все равно, вы чего-то не договариваете, Йоркович! Чтобы искать, нужно, во-первых, точно знать, что книга там есть. Откуда вы это узнали? Начнем с этого.

- Ну, а где же ей еще было быть? – Густав пожал плечами.
- Значит так, Йоркович, чтобы осуществлять подобную магию, нужен, во-первых, посредник, глазами которого вы будете видеть, а во-вторых, чтобы этого посредника ввести в нужное состояние, необходимо собрать должное количество симпатических агентов. Кто был использован в качестве посредника, и какие агенты были собраны?

Йоркович явно не ожидал такого поворота в разговоре. Он сглотнул и снова уставился в стол.
- Посредником был Луиджи Феррано,- ответил он тихо.
- Понятно. И как вы его заполучили, так сказать?- спросил Альфред и затянулся сигарой.

- Мы разработали план, по которому Клавдия должна была его соблазнить и войти, так сказать, в доверие. Я ее к этому не подталкивал, я бы не посмел. Она сама предложила, сказала,  что это ничего не значит, и что, мол это все ради нашего будущего… В общем, это получилось.
- Вдова Розалина, это была Клавдия?- спросил Альфред.
Йоркович снова сглотнул и кивнул.
- Ясно. Скажите, Йоркович, вот вы прибыли в Марионвиль лет пять тому назад…

- Пять с половиной, - уточнил Густав.
- Хорошо, неважно пока. И почему-то вот только теперь вы добрались до хранилища? Это как-то странно, вы не находите? Или же были еще попытки?
Густав сцепил пальцы, на его скулах заиграли желваки.
- Так были или не были? – настаивал Альфред.
- Были.- Коротко ответил Густав. - Но не только у нас.
- Как вас понять?- спросил Альфред.
- Так и понимать: кто-то еще пытался проникнуть в хранилище, и постоянно нам ставил палки в колеса.

- Вот с этого момента рассказывайте как можно подробнее, пожалуйста, это очень важно. Для вас, в первую очередь, разумеется.
- Хорошо, я расскажу, конечно,- согласился Густав,- уже через год по прибытии, я во всем разобрался и навел нужные связи. В частности, я подружился с Луиджи, мы встречались, и я потихоньку собирал нужные мне сведения. Я узнал, например, что главным, так сказать, хранителем библиотеки является Золтан Ковач. В сущности, мы проделали с ним почти ту же операцию, что и с Феррано, но в этом случае, соблазнять его не пришлось. Он был весь в долгах, и мы ему предложили показать в его же библиотеке книгу, с помощью которой он сможет заключить союз с Анаелем [4] и тот выполнит некоторые из его заветных желаний. Надо сказать, что фантазии бедному Ковачу не хватило более, чем спросить дар всегда выигрывать. Хотя, может, я и неправ, поскольку именно этот обретенный дар, к слову, помог ему создать и философский камень. И это правда, хотите верьте, хотите – нет.

- Вот как? А какое отношение имеет алхимия к способности выигрывать?
- Да никакого, разумеется. Просто он заключил со мной пари, что через полгода создаст философский камень. И точно! Он выиграл!
- Интересно! Очень интересно!  - сказал Альфред, гася сигару. – А что вы попросили у Ковача взамен?

- Он согласился впускать на ночь нашего человека, чтобы тот в течение нескольких недель скопировал мою книгу. Это был весьма заурядный человек, но порядочный, и с хорошим почерком. За относительно небольшую плату и без лишних вопросов, он согласился сделать эту работу, вот и все. Он был не то счетоводом, не то переписчиком в какой-то конторе.
- И как вы его нашли?

- Да никак, это был какой-то дальний родственник Клавдии. Она его привела, сказала, что он ей чем-то обязан, а потому болтать не будет.
- Так, и что дальше? Переписал он эту вашу книгу?
- Переписать-то он переписал, но…- Йоркович запнулся.
Что – «но»? – рыкнул Альфред.

- В один прекрасный день, когда работа была практически завершена, его нашли мертвым в хранилище. Ковач, естественно, о случившемся заявил в полицию, но, понятно, о связи того человека со мной он не упоминал. А где находилась копия, да и оригинал тоже, тот переписчик не успел сказать, а Ковач знал лишь примерно.

- И кто его мог убить, как вы думаете?
- Если бы знать!- вздохнул Густав.- После этого случая все пошло вкривь и вкось. И теперь вот - ни с того ни с сего - помер и сам Ковач. Я узнал это от Луиджи. А перед этим, к слову, почему-то помер секретарь Луиджи. Как его звали-то?- Густав начал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить, - ах, да, вспомнил! Манфредом его звали. Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но я это говорю, чтобы вы поняли в какой тяжелой обстановке приходилось двигаться дальше. А после еще эта слежка… я вам уже говорил, когда приходил к вам тогда.

- Да, я помню. А что еще странного происходило? – спросил Альфред.
- А что этого мало? Мы уже толком и спать не могли, все боялись, что нас кто-то вот так же… Причем, я и теперь не догадываюсь, кому мы перешли дорогу? Вряд ли кто-то кроме меня мог охотиться за трактатом Филарета.


- Это верно, но почему же еще за вами могли охотиться?- спросил Альфред.
- Я уже говорил: я не знаю,- ответил Густав и пожал плечами, - если бы знать, быть может все можно было бы построить как-то иначе, и избежать, в частности, каких-то смертей… Впрочем, я действительно не знаю…
- Так, ну хорошо, а вот во время последней магии, вы ничего странного не почувствовали? Вообще расскажите подробнее, что вы чувствовали, видели и тому подобное.

- Знаете, это очень трудно объяснить словами… - Йоркович замялся, - в общем, когда Клавдия вошла в тело Луиджи, и я и она, мы почувствовали, что там уже кто-то есть, понимаете?

- Нет, не понимаю,- признался Альфред.
- Простите, что спрашиваю, но мне так будет легче понять, как именно вам объяснить. А вопрос мой такой: вы когда-нибудь проводили ритуал магии соития?- Спросил Густав, немного смутившись.

- Признаться, не приходилось, - ответил Альфред с легкой иронией.
- Тогда плохо…- сказал Густав и задумался, - тогда мне будет очень трудно вам объяснить, что к чему. Ну, в общем, во время этой магии высвобождается огромная сила, которую можно использовать как угодно, ну, или почти как угодно. Нам она была нужна, чтобы направить Луиджи, имевшего официальный пропуск в хранилище, на поиски копии, которую нам сделал тот несчастный. В общем, Клавдия вошла в его тело, используя, как вы верно заметили, собранные агенты. В общем, она управляла действиями Луиджи, а я, если можно так выразиться – прикрывал тыл  и подкачивал ее дополнительной силой. Обычно, я мало что вижу, это более всего похоже на плавание в сплошном молочном тумане, в котором нет никаких звуков или запахов. А тут я увидел недалеко от себя что-то похожее на тень. Понимаете?
- Тень? – удивился Альфред, - И что это значит?

- Это значит только то, что кто-то еще пытался управлять Луиджи, или же шпионил, пытаясь понять, что ищем мы.
- И вы опознали эту, так сказать… тень?
- Какой там! Я затаился и ждал, но ничего не происходило. Тень просто висела, и как будто бы ждала чего-то. Более всего это видение походило на утопленника в серой рясе, довольно бесформенной, кстати. Причем, если позволить себе фантазировать, то можно было бы сказать, утонул он в чане с молоком, над которым поднимался густой пар.

- Ну, а потом?
- А потом вы вогнали Луиджи в обморок, и Клавдия застряла в его теле. Кстати! Тень-то там тоже, похоже, застряла! Хотя, я не уверен! Но, если вы сумеете выяснить, что кто-то еще нынче находится в бессознательном состоянии, вы, вероятно, сможете узнать, кто именно был там, кроме нас. – Йоркович откинулся на спинку стула.

- Интересная мысль, - тихо сказал Альфред.
- Позвольте вас спросить?- Густав немного подался вперед.
- Что? – Альфред напротив, откинулся на спинку стула.
- Как вы собираетесь вернуть Клавдию в сознание?
- Я подробностей не знаю, но есть один человек, который готов помочь в этом, скажем прямо, непростом и очень рискованном деле. Попробовать, во всяком случае, думаю, стоит.

- А я могу в этом как-то помочь?
- Нет, благодарю вас. Вы пока что останетесь здесь, до окончательного выяснения всех обстоятельств. Если выяснится, что все обстоит так, как вы говорите, то, я думаю, вам ничего серьезного не грозит. Но, посмотрим, я пока ничего не обещаю.

- Спасибо вам, - кивнул Густав.
Альфред встал и потянулся. Он был доволен. Похоже, допрос, оказался на редкость результативным. Он собрал бумаги, дал Йорковичу подписать протокол допроса, и позвал дежурного, чтобы тот увел задержанного в камеру.
Как только Альфред вышел за дверь, к нему подошел мальчик-посыльный, который очевидно, уже ждал у дверей минут двадцать.
- Давно ждешь? – спросил Альфред, принимая от мальчика конверт.
- Нет, не очень, - ответил тот.
- Обожди здесь, я прочту письмо в комнате и напишу ответ, если понадобится.

Мальчик кивнул. Альфред вернулся в допросную и вскрыл конверт. Это было послание от Сандры:
«В 10:12 в курятнике появилась цесарка. Пробыла около двадцати минут. Похоже, искала овес. Не могу сказать наверняка, унесла ли что-то с собой. Остаюсь на рейде и жду указаний.
Синица»

- Так… - подумал Альфред, - цесарка – это незнакомая женщина. «Искать овес» значило, что цель поисков осталась неизвестна, равно как и то, нашла ли она, что хотела? Кто бы это мог быть? Да, зря оставили квартиру без охраны… а может, и не зря… посмотрим. Альфред сел и написал ответ.
- «Пока в курятнике пусто, постарайтесь описать цесарку подробнее. Доложите на вечерней вахте.
Канонир»


[1]Менахем бен Эзра (3-й в.н.э) – выдающийся каббалист и алхимик. Его авторству так же приписывают несколько крупных трудов, связанных с ритуальной магией.

[2]Шимон Бар Иоха;й (Рашби) (2-й век н.э) — один из виднейших еврейских законоучителей,  праведник, основоположник каббалы

[3] В картах Таро, как и в обычных игральных картах – четыре масти: жезлы, мечи, чаши и динарии. Собственно, именно из Таро и появились игральные карты, известные сегодня.
[4]Падший ангел. Один из семи Великих Князей Ада. Появляется в форме Эдемского Змия. Он искушает,  даруя большие богатства и почести.