повесть

НУ ЧТО ЖЕ, НАЧНЕМ, БЛАГОСЛОВЯСЬ...

                САНЯ ГОЗМАН
ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД
Повесть в семи днях, без сюжета, с иллюстрациями и лирическими отступлениями.

«Возвращаемся,
Безнадежно время губя.
И пытаемся
Хоть на миг обрести себя…»
               
День первый.
Ах, этот первый день в родном до слёз, до слабости в ногах, городе! Собственно, с самых детских лет, весь путь после Ульяновска был наполнен нетерпеливым ожиданием, мы с Ленкой стояли у окна, всматривались в довольно унылые заоконные пейзажи и ждали, ждали… когда  же мелькнет далеко-далеко на горизонте наш дом , потом еще какие-то огороды, и поезд не спеша подойдёт к нашему старому маленькому вокзалу. Дома, мы дома. Не раз я уже рассуждал на эту тему, но я действительно не понимаю, что в этом городе такого. Что вот так, всей кожей прирастило нас к этому странному, как бы застывшему месту, где так недолго и так нелепо живут хорошие добрые люди. И нынче всё осталось по прежнему, ожидание, нетерпение, хотя... Хотя, если честно, я бы и ещё и ещё ехал в этом душном вагоне, в  этом ожидании. Потому что... Однако, вот показались пригороды, вот (сердце дрогнуло) - наш Химмаш и где-то там, теперь не видно за новыми домами, мокнет под дождем наш уже давно постаревший дом.
Вокзал.
"...и вроде не заладился этот первый день. Холодный утренний воздух сразу, уже на перроне остудил не в меру воспаленное воображение, какие-то непонятные силы вихрем пронеслись и остался я в гордом одиночестве на вокзальной площади. Ах, вокзалы мои, вокзалы, провинциальные и столичные... И везде нам, мне и таким как я, стрекозлам, всегда был готов и стол, и дом. Полоса отчуждения. Это кому как. Для меня в любом городе нашей необъятной Родины (ага, шестая часть суши была когда-то)  вокзал был как добрый хозяин, иногда- бедный, иногда-пьяный, но всегда добрый. Но наш вокзал, мелекесский-это совсем особая песня, про это я еще не сочинил. Он совсем другой сейчас, чистенький, пластиковый, аккуратненький... совсем не такой на вид, как тогда, в незапамятные дни моего детства. Вдруг вспомнилось,как в пятьдесят каком - то году, мы ехали с вокзала на лошади. В смысле, на телеге. Под дождём, по непролазной грязи. Ну точно, на телеге, было мне тогда года четыре, не больше. Чемодан был большой, жёсткий, чёрный с какими-то рыжими полосками на ребрах и такими же уголками. Кажется, что-то там было неладно с ручкой или просто она была неудобной, но был этот огромный как мне казалось, чемоданище, перепоясан в двух местах брезентовыми полосками, которые прикреплялись к круглой,отполированной  ладонями  короткой ...палке, за которую, собственно, и несли чемодан. Называлось это всё вместе-"ремни". К чему я это? Не знаю. Но стоит лишь попытаться заговорить о чём-то, казалось бы существенном, о чем-то важном для нашей повести, как неугомонная память тут же разворачивает какие-то цветные картинки. Причем, не всегда веселые, а по большей части странные и бессмысленные, ну вот, вроде этого чемодана. Так что же, наш вокзал? Он остался тот же, с тем же воздухом скрытой опаски, неясных ожиданий, от которых сжимается сердце. Да. Это была наша территория, во всяком случае нам так казалось. Мы -это наша химмашевская компания во главе с Витькой Рогачёвым. Под его чутким руководством мы катались на крышах поездов, прыгали с вагона на вагон, подражая киношным героям. И, конечно, дрались. Получалось у нас это благородное дело уличной драки, если честно, не очень. Не хватало нам злости, агрессии да, пожалуй, и умения. Единственный из нашей компании, ныне живущий в Мелекессе (иных уж нет, а те далече, но об этом рассказ еще впереди), Женька Паморзин, чуть позже скажет: "Мы только изображали из себя злых."  Порой наших талантов на это хватало, а порой приходилось трудненько. Но это всё потом. А пока... Вокзал, дорога на Химмаш. Вместо лошадей с телегами, табунок разномастных такси. Да где  же вы, "Волги"? Все, как на подбор, одинакового салатового  цвета с шашечками? Однако, как сказано в одном бородатом анекдоте, - Вам шашечки или ехать? Был бы налегке, пошел бы привычной дорожкой, потом по бревнышку через речку, потом по тропинке среди замусоренной пивзаводской посадки, потом - на мостик, с которого мы ныряли когда-то в маленький водопадик, и - вот он, Химмаш! Но хлопают дверцы такси, и еду я совсем в другую сторону, где я почти и не бывал никогда в те  благословенные годы. Называется место громко - Порт. Говорят, там когда-то причаливали речные суда. Не знаю, возможно. Но кроме разнообразных моторок, или, порой, весьма внушительных катеров, иных судов на нашем Черемшане, я никогда не видел. Но мало ли чего я никогда не видел! Вот, например, бурлаков, тянущих баржу, я тоже никогда не видел, но вполне могу представить такую картинку где-нибудь в районе моста ГАУ. Или, например, караван стругов...ага, и на переднем Стенька Разин, и прямо напротив пляжа, там, где был пункт  лодочного проката, таки топит эту не такую уж и красивую, скуластую девицу.
Порт
 Этот самый "Порт" в бурной нашей юности,если и вызывал какие-то романтические ассоциации,то  уж, конечно, не парусно-корабельного свойства. Банальный мордобой прежде всего всплывает в памяти. В городской междоусобице "портовые" отличались повышенной тупостью и агрессивностью и, скажем так, отсутствием уличного благородства. Хотя, возможно то же самое говорили и про наших химмашевских. А уж про горочных-то! Куда там! Но тем не менее. Недоброй памяти "сражение при ДК "Восход", закончившееся для меня проломленной головой и больничной койкой, произошло именно с портовыми. И я, как непосредственный, а, может, простите, и главный участник этого безобразия, ответственно заявляю, что мы с честью стояли пока их было в 3 раза больше. Но, когда их сбежалось человек тридцать на нас шестерых…Но всё хорошо, что хорошо кончается, в смысле все остались живы. И я получил опыт "лежания” в больнице. Правда, я на второй день сбежал, но всё-таки. Всё-всё, с Портом, кажется, всё. Там вообще-то, Вовка живет. Но про Вовку пока не будем. У него отдельное почетное место в этом доме, который называется “Мой Мелекесс”. Дом этот местами, наверное, напоминает тот старый двухэтажный дом на Хмельницкой, куда мы обязательно скоро заглянем. Такой же старый, ободранный, неухоженный...но весной и летом весь в цветах, а зимой, и, вот такой вот осенью, всё равно гостеприимен и снисходителен к своим блудным сыновьям и дочерям. А про Вовку не будем, потому что у него сегодня рабочий день, дневная смена, и он меня не встречает на этом старом вокзале, а я и не люблю, когда меня встречают здесь. А то задрожит голос, появится в уголке глаза непрошенная слезинка. Пусть уж никто этого не видит.
Еду я, и снова не знаю я... Вранье это всё. Прекрасно я знаю, что сейчас Наташка мне откроет дверь и начнет, и начнет хлопотать, ухаживать, кормить, поить, наливать ванну, что-то еще предлагать. И всё это с искренней радостью, что, вот, Гозман приехал. Ай, простите меня за пафос, но пока есть такие светлые люди... Но, как мы уже договорились для этих людей отдельное место. Тут еще надо как-то очень хорошо думать,чтобы хорошо затем сказать. А пока...я уже чистенький, бритенький, накормленный и напоенный  зеленым чаем возлежу на диванчике, и никак не могу сообразить, что же делать дальше... а темнеет нынче раненько, а ввечеру придёт всё тот же Вовка и состоится официальный торжественный ужин по поводу дружеского, ну, очень дружеского визита  представителя сопредельной независимой (чтоб ей сгореть!) державы. Вот не люблю я мобильные телефоны... хотя, может быть уже люблю...столько теплого и доброго за последний месяц коснулось моих глаз, и ушей и сердца при непосредственном участии этого (иногда мне уже кажется, что одушевленного) предмета. Вот и сейчас именно он взялся за меня решать мои проблемы. Во-первых, потребовалось сменить его установки, со столичных на местные. Во-вторых, колокольчиком прозвенел тот самый девчоночий голос, немного сонный и какой-то удивленный,что ли… А! Ведь это же наш самый первый телефонный разговор... Не странно ли, что вдруг что-то происходит впервые?
Вечер
«…за окном. Вот тут только я ощутил насколько ты была права, когда так мило и так грустно, совсем  как у Чехова, жаловалось на то,что "так рано темнеет в Мелекессе… ".  Да уж, раненько. Вообще, "погода соответствовала", с неба сыпалось что-то непонятное, то ли дождь, то ли снег, полумрак, постепенно уступал место настоящей темноте, а я ехал в "пазике", 39-й номер, всматриваясь в знакомые, но порядком подзабытые, да и не видные почти картинки за мутным стеклом. Кстати, о "пазиках". Или я что-то сильно путаю, или практически такие же "пазики" возили нас на Черемшан в те благословенные годы. Так что, и транспорт соответствовал тоже. Что же я чувствовал,о чем думал? Даже и в тот момент я бы наверное не мог этого определить. Ожидание. Ожидание встречи ...даже не с юностью,не с прошлым своим...а со своими снами. Со снами, в которых по потолку темной спящей комнате проплывали  полосы света, в которых в новом сером асфальте ярко блестели пятнышки разноцветной гальки, в которых горели костры на вечерней морозной площади и вереницы закутанных взрослых и еще более закутанных детей стояли молча... а, может и не молча, но там, во сне, молча. И вот, станция первая-"Гостиница".
Гостиница.
Сколько я себя помню, это место и это слово было со мной всегда. Из каких-то дальних -дальних переулочков памяти мне видятся вот эти самые обшарпанные стены старых двухэтажных домов, чахлые деревья в автобусном чаду, убогие киоски и неизменный мокрый эмалированный ящик на колесиках с двумя цилиндрическими стеклянными колбами наверху- " с сиропом четыре копейки". И тут же рядом -блестящие большие...э, ну, скажем, ведра со сладкой белой массой, которую зачерпывали большой алюминиевой ложкой и прямо-таки набивали вафельные стаканчики, этак, с верхом,"сливочное-одиннадцать копеек". И магазин "Культтовары", в который я так любил заходить и в котором...  Впрочем, это долгая история и, кажется я её уже когда-то рассказывал. Нет-нет, в свое время мы обязательно вернемся сюда, но,наверное,чуть позже.
А пока… "Гостиница " как географическое понятие было у меня абсолютно неразрывно связано с понятиями "Площадь"  и  "Старая квартира". И во время своих, к сожалению, не таких уже и частых приездов в родной город у меня всегда "всё начинается с гостиницы". Вот и сейчас, я стоял, надвинув кепку на самые очки, которые залепляла холодная морось и приходилось смахивать эту морось  со стекол прямо пальцами… и жадно глядел по сторонам, что-то пытаясь рассмотреть, кого-то увидеть. Что рассмотреть, кого увидеть? Но привычная как тень тоска вдруг отскочила куда-то в сторону, ослабила петлю перехватывающую горло, отодвинула слёзы от глаз...что-то тёплое-тёплое пробежало возле сердца и улеглось рядышком, мягко ластясь и что-то даже мурлыкая. Словно кто-то сейчас хорошо-хорошо, нежно-нежно подумал обо мне. "Завтра, всё продолжится завтра, а потом... " Мысль была короткой, даже и не мысль, а так, кто-то крылышком прикоснулся. Но я смотрел на здание "Белого дома", которое светилось в глубине площади, и чему-то улыбался и телефон, который запел в кармане куртки тоже не вызвал привычного раздражения. И не очень знакомый, а, может, очень забытый, голос, сказал: "Привет! Это Егоров".
Егоров - совсем отдельная и непростая тема. Это я сейчас понимаю. А тогда, в пятом классе... Что-то я соображаю всё хуже, буквально двух слов связать не могу.Но дальше будет немножко о Егорове.
Егоров»-штрихи к портрету
"...это Егоров!"  Ах, Егоров,Егоров...что-то такое теснилось в груди, сжималось сердце и  в который раз начинало щипать глаза. Вообще, речь о Сашке Егорове должна бы идти и, конечно, еще  будет идти там, дальше-дальше, возле нашей школы, и еще дальше, на Химмаше, в наших домах. Но телефон зазвонил здесь на этой старой площади, возле дедушки Ленина, напротив того самого хлебного магазина,который был известен в  нашем городе не меньше чем ГУМ в Москве. Кстати, действительно, ведь был тот самый классный час в шестом классе, когда Таня Александрина гневно обрушивалась на прогульщиков Гозмана и Егорова, которые в разгар занятий "стояли возле хлебного на площади..." Добавлю, при этом жевали разделенную по братски ворованную городскую булочку. Были и такие эпизоды в нашей нелегкой биографии.Сашка Егоров… Саньчо, как его называет одна наша милая одноклассница. Саньчо, потому что всегда был рядом с тобой, сказала она. Ну да,ну да... Вот только я никак в то время, да и потом, не походил на "хитроумного идальго, рыцаря печального образа". Скорее уж, мы напоминали другую парочку “из старинной испанской жизни"- Дона Гуана и Лепорелло. Конечно, именно а пушкинском изложении. Ага  И тогда сразу ясно становится, кто же в нашей картинке донья Анна. Вот только роскошный, в мавританском стиле, замок командора в нашей поэме превратился в старый бревенчатый дом. А вместо знойного сирокко в самый ответственный момент задувал морозный  январский ветерок. А всё остальное очень похоже. Санька Егоров… Уже много раз повторил я, что именно этот мальчишка в памяти моей раскрашивает в самые теплые краски серые, неуютные и недобрые страницы тех школьных лет. Ну, о присутствующих не говорят, Вы же понимаете! Он и вправду был всегда рядом, в школе и на улице, даже у меня дома он бывал очень часто.И не было такого случая, права Александрина,чтобы Гозман ушел с уроков, а Егоров остался. И во всех моих достаточно рискованных, а порой, и просто хулиганских предприятиях, Сашка был рядом. Да. Наверно,ему было интересно со мной.Наверно,ему было тепло со мной.На старой фотографии, той самой на которой,ах,вот же жалость! нет одной очень важной для меня особы, так вот, на той самой фотке худощавый лопоухий мальчишка как-то по-детски доверчиво, хотя и немножко напряженно смотрит на нас нынешних. Вот и мне помнится это доверие, мальчишеская верность и всегдашняя тревога, ожидание чего-то нехорошего, он и ко мне, наверное, изначально хотел приблизиться, чтобы "спрятаться" от чего-то своего...а чего,я и не знал тогда, да и не интересовался. Очень уж занимала меня тогда меня собственная скромная персона, да что там! она меня всегда занимала. Но не хватало тогда еще и ума, чтобы оценить по-настоящему то тепло,которое хранил в себе  этот мальчишка. Это уж потом,через годы при воспоминании о десятой школе неизменно всплывал этот лопоухий лик с большим улыбающимся ртом (ну,чистый Буратино) и на душе становилось теплее...но и горше.Пожалуй,Егоров был первым в той длинной череде потерь( еще раз, о присутствующих не говорят), которая тянется за мной всю жизнь. Как-то очень не сразу я понял,что есть самое ценное в жизни. Куда уж деться от банальностей, мы теряем верных друзей в детстве, в юности, в молодости. В зрелости уже не теряем, порой терять уже некого, а новые друзья...  Великое счастье, если в зрелости появляются друзья, с которыми вместе ты можешь не только смеяться, но и плакать. Бывает это редко, вот ведь. И теряем не потому что "так получилось". Из-за своей душевной лености, честолюбия, неумения отделить "зерна от плевел", желания бежать вперёд и вперёд, не оглядываясь на стоящих рядом. Мне Господь подарил великое счастье - в жизни моей я встретил очень много хороших людей, которые мне симпатизировали, дружили со мной, искренне, по человечески любили меня. Ах, как не хватало тогда  умения разглядеть настоящее за внешним, самым обыкновенным.Ну вот,пожалуй, маленькое лирическое отступление про героя, который сейчас  должен собственной персоной появиться на страницах нашей повести, можно закончить. но будет еще и Химмаш...и, что уж тут поделать, очень даже будет десятая школа. И с Егоровым мы ещё встретимся.  Да вот же он, орёт в трубку: "Ты где?! На площади!? Стой возле дедушки, не сходи с места! Я бегу с автовокзала! С места не сходи!" А мокрый снег всё падал и падал. Я всё-таки снял очки, протер их платочком (вот, не было тряпочки за  двести рублей), встал спиной к памятнику, и стал всматриваться в мокрую темную заверть.
Егоров как он есть
  "...надвигалось что-то большое и, как казалось, весьма неуклюжее. И вот из темноты проявилось совсем узнаваемое, абсолютно егоровское лицо, заметно, впрочем, расплывшееся ,со смешными усиками и не менее смешной  маленькой бородкой. Примерно такой волосяной прибор вырастил сейчас на своём лице Андрей Макаревич. Но это так, к слову. Санька распахнул огромные лапищи, и я не без содрогания ринулся в его объятия. Ну, обошлось. Рёбра затрещали, но остались целы, очки тоже почти не пострадали. Первые наши речи свелись к невразумительным междометиям, невнятным вопросам и не менее невнятным ответам. Затем, из темной мороси, в свете фонарей возникла фигура знакомой по фотографиям дамы, которая ввела ритуал первой встречи после сорокалетней разлуки в стандартное русло - защелкал затвор фотоаппарата, засверкала фотовспышка,тут же, невзирая на дедушку Ленина, из пакета вынырнули стаканчики,за ними бутылочка  без наклейки. Ну, за встречу! Ну, за наших! Эх, а надо ехать в Ульяновск, уходит последний автобус. И невдомек мне тогда было, что им, Егоровым, просто негде ночевать в Мелекессе. Родственников не осталось. И друзей, как им думалось, тоже. Наверное, если бы я тогда это знал, я бы забрал их с собой к Давыду… Но, вот не забрал, и, наверно,к лучшему. Место бы нашлось,а вот Егоров и Давыдов в одном флаконе - смесь,  если не гремучая,то весьма шумная. Между прочим, вот только  подумалось, Володя Давыдов в  двадцать третьей  школе стал для меня как раз  таким "Егоровым". Он так же безоговорочно доверял мне, встревал во все приключения и откровенные неприятности, случавшиеся со мной и считал, что "Гозман знает всё". Но его дружбу мне удалось сохранить и пронести через все это время, хотя мы и не виделись порой по нескольку лет. Нет, и по отношению к Вовке было у меня, каюсь, этакое чувство превосходства, чуть-чуть "сверху вниз". Но любил я его всегда и было мне как-то внутренне неудобно, когда ловил я себя на этом самом "сверху вниз". В общем, утерли мы скупую мужскую слезу, выпили "еще по глоточку" и поехали Егоровы в славный град Симбирск, город Стеньки Разина и Ульяновых. На завтра остались длинные путанные воспоминания, задушевные тосты, шумные разговоры и тихая грусть. А я опять остался (который раз уже за этот длинный день) один, в этой промозглой мороси, но поспешив на выручку  " у меня зазвонил телефон". Нет, он зазвонил дважды. Сначала милый девчоночий голос глухо-глухо, из какой-то жуткой дали (вот, за шесть тысяч км слышно лучше) поинтересовался состоянием моего здоровья и, вообще, моих дел.Снова стало тепло-тепло, я отрапортовал, что собираюсь "домой", но, возможно поеду в соцгород, куда-то туда, на Гвардейскую, пообещал очень не усугублять и вообще быть паинькой. Ага, и позвонить попозже. А потом...потом позвонил товарищ Паморзин, мой Женька, последний из оставшихся на мелекесской земле моих химмашевцев. Валерка Харитонов совсем недавно оставил этот "лучший из миров",  ушел по тропинке в нашем сосновом лесу за горизонт. Остался только Женька.Тоже один из тех мальчиков, у которых выросли дети, а они сами - нет. Но это -  другой, отдельный мальчик.
День первый, окончание.
Женька
Итак,мы оставили нашего героя  возле до слёз убогого мелекесского автовокзала, одиноко стоящего в мокрой холодной круговерти октябрьской метели. Кстати,в отличии от ЖД вокзала, автовокзал для Сани Гозмана всегда был местом чужим и малоприятным.Да и бывать там приходилось очень редко Пожалуй, только пара поездок в Куйбышев на соревнования...да-да, действительно,  вспоминается последняя, уже весной 72-го, в девятом классе поездка на зональные соревнования. Выступили тогда плохо, но запомнилось, что ходили командой в кино на"Джентельмены удачи". Хотя, вот сейчас и какой-то бой вспомнился, обидно так проиграл, в один удар. Опять меня заносит, но я  предупреждал... если хотите, это такой стиль, говорил же с лирическими включениями.  Ну, ничтоже сумняшеся, надеюсь, что   интересно. Стою, жду. Женька сказал по телефону, что “буду вот-вот, но потом надо будет одного человека забросить домой и вот потом уже мы поедем...",  правильно, пить водку. Питие водки с Женькой-это неизбежность, которую можно сравнить только с природным явлением. Причем, явлением не мирным вроде утреннего рассвета или осенних заморозков. Нет! Это -что-то среднее между снежной лавиной и легким землетрясением. Хорошо, если легким. Ладно, не впервой. И вот подъехала машинка больше всего напоминающая этакий громадный коробок из -под обуви,"Ниссан-Ноут". Оттуда вылез громоздкий мужик с довольно корявой рожей и улыбаясь во все свои оставшиеся зубы, схватил меня в охапку, оторвал от земли и даже немножко помотал мною  в воздухе. Ребра трещали,  а я, вроде бы тоже не совсем дистрофик, только попискивал. Да, за один час вторично подвергаться процедуре мощной дружеской встречи- многовато даже для меня. Но вот Женька поставил меня на землю, открыл дверцу машины, приглашающе кивнув головой. В машине находилась женщина, как можно было разобрать в полумраке, молодая и миловидная. По видимому, это и был тот самый "один человек", которого нужно было завезти домой. А не виделись мы с Женькой, пожалуй, лет десять. Во всяком случае, мы так посчитали, когда тут же начали вспоминать нашу последнюю встречу. Помнится, тогда у Женьки была любимая женщина Леночка, очень симпатичная, энергичная, умная и вообще, интересная особа. Я даже был вместе с ним у неё в гостях, опять же, в доме на Гвардейской. Очень-очень приятно пообщались. Однако, как я узнал еще дома, из телефонного разговора, Женька с ней расстался и сейчас "одын-одын, савсэм одын".Ну, всякие там миловидные дамы, естественно, не считаются. Вот сейчас я задумался, рассказывать ли об этой весьма своеобразной личности дальше или всё-таки продолжить себе потихоньку рассказ о  событиях этого вечера. А про наших химмашевских героев  поговорить ... ну, вот, когда будем на Химмаше. Ну, не знаю, пусть всё идет как идет.Пока мы ехали в машине, Женька всё время что-то говорил, быстро, как-то отрывисто, обращаясь попеременно то  к нашей попутчице, имя  я  не запомнил, то ко мне. Казалось,что за заборчиком слов что-то старательно  прячется - растерянность, одиночество, желание соответствовать что ли. Потом, когда мы остались с ним вдвоем, он вдруг замолчал,  лишь изредка односложно отвечал на мои вопросы. Да и вопросы-то тоже не имели лирического контекста, так, информация ... что, где, когда. Немножко о работе: да, вот у меня турагентство, но дела не очень, кризис, в прошлом году было очень хорошо, а сейчас... А? Что? Дети? Ну, со старшей отношения прекрасные, а с младшей-отвратительные. Почему? А-а-а… Нет, с Наташкой (это первая жена) прекрасные отношения, даже жил у неё целый год. Да нет! Не подумайте плохого, просто жил в её квартире. А кто её, эту квартиру купил?! Ага, вот то-то! Потом разговор несколько оживился, перейдя к темам музыкальным. Да и сам Женька оживился весьма, начал активно меня приглашать на репетицию, где они играют "вместе с московскими пацанами на совершенно обалденном оборудовании, один в один делают "Отель Калифорния".  Честно говоря, ехать мне на эту репетицию не хотелось. Интересно, конечно, тем более, что как я понял, Женьке  с “пацанами" удалось воплотить то ,что мне, например, не удалось,  создать этакую ретро-группу в стиле ВИА с соответствующим репертуаром. Но не хотелось знакомиться с новыми людьми, включаться в разговоры, пусть для меня, безусловно, интересные, но...как бы это...неактуальные. В рамки лирической экспедиции, затеянной мной, всё это не вписывалось. Хотелось просто поболтать с Женькой, попытаться всё-таки понять, что с ним произошло за эти десять лет и что с ним происходит сейчас. Тем более, я чувствовал, что,возможно, именно эта наша встреча может быть, если не единственной в этот мой приезд, но основной. Я всё время ощущал отсутствие той самой  особы, из-за которой, в основном, я и затеял весь этот сыр-бор поздней мелекесской осенью. Мне хотелось, хотелось, чтобы она была сейчас со мной, чтобы мы вообще не расставались в эти  странные дни. Где-то там, в глубине, у меня еще оставались благие намерения, связанные с заранее намеченным планом поездки,то есть, намерение  посетить "столицу нашей Родины-город Москва". Но... пытаясь трусливо убежать от  странных, давным-давно забытых переживаний и ощущений, я уже чётко понимал,что не поеду я ни в какую  Москву, нет, не поеду... Итак, на репетицию мы решили не ехать,решили ограничиться питием водки у Женьки дома, а если что, там и поиграем и попоем. Между прочим, в музыкальную тему Женька попал моими скромными стараниями. Всё тогда же, когда наш учитель пения с внешностью отставного пирата (если только можно представить себе пирата в очках с  толстой роговой оправой) затащил меня в Дом Учителя играть , вернее организовывать ВИА. Тогда-тогда! В конце 6-го класса это началось. А Женьке очень хотелось научится играть на гитаре. И я его начал немножко учить. Да и сам учился кое-чему.
Помните наши уроки чистописания? Вот этот предмет мне не давался определенно. А поскольку я уже умел читать к тому времени, я сам себе напоминал в минуту выведения " с нажимом и волосяных" и Буратино и Незнайку одновременно. Знаете, всегда обожал Незнайку и всегда терпеть не мог Буратино. И сам себе, конечно, напоминал Незнайку, особенно, когда он был в девчоночьем городе.Ну,это так,к слову.Помните наши ручки - вставочки, наши чернильницы- непроливашки, которые мы носили с собой в школу. Сейчас это кажется картинками из какого-то старого-старого кино, из прошлой, вроде бы довоенной, даже дореволюционной жизни Но сейчас не об этом. Всё-таки, чистописание. А у Вас хороший почерк? А хотите, я Вам письмо напишу, классическое, на гербовой бумаге, каллиграфическим почерком, запечатаю в красивый конверт? Как там: «Вы пришлите в красивом конверте…».  Ах, да, это тоже из другой жизни. В общем, уроки чистописания мне не помогли, почерк у меня был ужасный до... как раз, наверное, до седьмого класса. А потом, мне очень понравился почерк одного из моих друзей, ровный, красивый, со всякими интересными завитушками. И я решил, что у меня почерк будет не хуже. И начал его "ставить". То есть тупо отрабатывал написание всего алфавита, начаная с буквы "А", как заглавный,так и маленький  варианты. Положа руку на сердце, могу сказать,что  у того моего товарища почерк всё равно остался лучше...не достал я его, ну, чуть-чуть.  Всё-таки, ко всему нужны определенные способности и к каллиграфии тоже.Между прочим, подобная история приключилась и с моим младшим сыном,у которого тоже был совершенно безобразный почерк, пока , уже по моему настоятельному совету, он не взялся его “ставить”. Вот только, с учетом личных  его особенностей, почерк его впоследствии  всё равно видоизменился, измельчал, превратился в этакую бисерную вязь, очень симпатичную, но совершенно нечитаемую. А вот у моей сестры почерк остался точно такой как был пятьдесят лет тому. Я как-то сравнил ее старые письма и план - конспект какой-то ее лекции, который попал мне в руки. Абсолютно не изменился. Это, между прочим, о многом говорит. Вообще, почерк о многом говорит. Это вам не линии на ладони...и не знаки зодиака. Молчу, молчу!  Уважаю чужое мнение, Львы так Львы, Девы так Девы...лишь бы всё было хорошо. Да что это я всё в сторону?
«Женька», штрихи к портрету.
А дело-то в том,что товарищем, почерк которого меня так впечатлил был тот самый Женька Паморзин, увозивший меня  непонятно куда, в мой  первый мелекесский вечер,последний из наших  химмашевцев.Я как-то уже упомянул, что Женька хотел играть на гитаре. Причем, кажется мне ,что захотел он играть,когда в этой компании появился я, уже как-то бренчавший на семиструночке.Он вообще многое хотел " как у других". Третий младший ребенок в весьма проблемной семье. Ну, батя, понятное дело, пьяница, к тому же еще и внешность какая-то нерусская, да и в самом деле -чуваш, а кличка, так и вообще,"Швили", мол, лицо кавказской национальности (это я всё о его отце). Женька жутко комплексовал по поводу и своего отца, и своей внешности и вообще по любому поводу. Из этих комплексов и выросло желание любой ценой "выбиться в люди", хотя осознал и принял он это желание довольно поздно, уж после армии, наверно. А тогда...тогда ему хотелось быть признанным, хотя бы в своей толпе. При этом он здорово рисовал, да и музыкальных способностей, я думаю, у него поболее, чем у меня.во всяком случае, на гитаре он научился играть довольно быстро, причем значительно превзошел меня в технике игры. И когда я перестал играть в ВИА Дома Учителя, он еще некоторое время играл там, а потом стабильно играл в нашем пединституте, в тамошней группе, не помню, как она называлась, кажется "Тоника". В нашей толпе Женька был, пожалуй, самой сложной личностью, не исключая меня. Одна часть его натуры его, снедаемая комплексами, тянулась к высокой культуре, он,по видимому,  неосознанно завидовал нам с Кобзой (интеллигентные семьи), нашим книгам, нормальным родителям и всё такое.  А другая часть той же натуры, которая и под пытками не призналась бы в  каких-то там комплексах и проблемах, самоутверждалась в каких-то  диких поступках, диких, порой даже для нас. В общем, школу бросил, пошел работать на ДААЗ, потом армия... а потом заочный техникум, заочный ВУЗ. НИИАР, КПСС. длительная, в несколько лет, командировка за рубеж, партийная и профсоюзная карьера, женитьба…  Между прочим, его жена как и жена Витьки Рогачева заканчивали всё тот же  пресловутый мелекесский текстильный институт. Кто только его не заканчивал… Вот фамилий их не помню, к сожалению. Хотя могу узнать. А два Валерки из наших работали просто шоферами и как-то Женечка от них отошел. Да, депутат областного Совета. Один из первых успешных предпринимателей города, самый первый его  коммерческий проект, показ видео - сеансов на своем видике по селам. Ну, квартира, машина, всё как положено. Бизнес рос как на дрожжах. А потом...что-то случилось. Как я понимаю, не смог он удержаться в серьезном бизнесе, не те зубы и не те когти. Как я уже говорил,"мы были не злые, мы их только изображали". Ну и последние десять лет, а именно столько мы не виделись, всё, возможно, было нормально, более-менее. Ну, всё опять же квартира (и вроде бы и не одна), машина...дорогие гитары. Правда,в квартире наполовину законченный ремонт, по-моему, давно остановленный. хотя и видно, что дорогой ...и  практически нет мебели, а сам Женька пьет с утра, а, может, еще со вчерашнего  вечера. Ах, нет, это было в другой день.И занят он по-прежнему исключительно собой. Конечно, ни о чем таком я не думал, когда ехал к Женьке в гости, был до безумия рад, что я его всё-таки нашел, что он жив и здоров,что, вот сейчас,мы с ним поднимем стопочки , помянем наших ушедших друзей и вспомним, а может, даже всплакнем, вспоминая те летние и зимние дни,когда и "целого мира было мало"…
А вот, интересно, не скучно всё это читать? Все эти "страницы из старой книги"? А то я всё время ухожу в разные стороны...но ведь в этой повести-сказке про волшебную неделю вместилась вся моя, жизнь. Но вот-вот...и мы уже сидим на кухне, разливаем по стопочкам водочку, закусывае почему-то салатом из помидоров и огурцов и хлебом. И всё. То ли Женька стал вегетарианцем, то ли,с учетом комплекции, сидел на какой-то диете. Хотя какая диета,литр водки на двоих!И вот я,не без удовольствия, каюсь, занырнул в этот литр на пару с Женечкой. Давненько я так вкусно не пил.Всё-таки, раз в десять лет, успели уже забыться  наши прошлые разговоры, пришло время снова окунуться в "волны нашей памяти". А это гораздо  сподручнее  и душевнее делать , время от времени наполняя стопки , осушая их и снова наполняя. И вот мы уже закачались на этих волнах и рядом с нами плыли Кобза и оба Валерки, Харитонов и Берендаков, которых уже баюкали солнечные, я на это крепко надеюсь, воды Леты и где-то далеко мелькнула  цыганистая физиономия Тольки Сороченко, живущего аж в Чите.И мы снова брели по химмашевским лесным опушкам, партизанами с "бомбами" портвейна в руках, снова жарились под сумасшедшим солнцем лета 72-го года на Черемшане, снова… Разговор становился всё громче и невнятней, но нам казалось,что  мы говорим здорово, вдумчиво и трогательно,что вот еще чуть-чуть и мы скажем что-то такое важное, что объяснит нам, как же мы дошли до  жизни такой...
In vino veritas! Что ж,бывает,наверно.Но наша истина  была такой простой - когда-то у нас была жизнь! Я, кстати, ничего своему старому другу не сказал про детали своего нынешнего вояжа. Ничего бы он не понял, да и неинтересно ему ничего кроме самого себя. Это-то я про него четко знал. Вообще, надо заметить,что в нашей химмашевской компании слабостью к прекрасному полу отличались двое, Кобза и я, видимо, от излишней начитанности. Прочие мальчики особого внимания к девушкам не проявляли.Не то,чтобы не хотелось.В основном,от неумения и нежелания показаться смешным. Я так думаю. Мы-то с Витькой считались в наших узких кругах "спецами", скорее всего за хорошо подвешенные языки и природную наглость... ах, какие мы были восхитительные болтуны и воображалы. Однако, химмашевцы мои меня всё время укоряли за мой, с их точки зрения, странный вкус при выборе дамы сердца. Говорили,что девчонки у меня - "на любителя".Их простым сердцам были милее такие,как бы это сказать, девушки типа Софи Лорен,чтобы всё при ней было, ну, нормальное явление в период гормональных взрывов у юноши. Мне же милее были, ну, совсем иные. В общем, своими лирическими переживаниями я и в те благословенные времена  с нашей братвой не делился.Только с Витькой Рогачевым  да и то,в основном, уже позже, в письмах "в минуту тяжкую". Меж тем, звенела гитара , я вполне немузыкально орал "Сталкера", Женька на другой гитаре выкручивал вступление к "Лестнице в небо", потом что-то кричали про Витьку...литр потихоньку угасал и как бы естественно было зажечь новый... и остаться, как это бывало, до упора и упада. Но где-то там, в глубинах сознания,у меня равномерно мигала красная лампочка, даже две, во-первых меня ждут к ужину у Вовки, ну, пусть с небольшим опозданием. А во вторых, завтра я должен быть в форме, у меня-свидание.Так что, до завтра…
Вовка
"... присматривался к цифиркам на домофоне, пытаясь набрать нужный номер. После лихого пролета на такси, душевного разговора с таксистом, мужичком  лет за пятьдесят, с Первомайского, который вполне мог быть участником того знаменитого побоища за "Восходом", и  который сыпал кличками каких-то предполагаемых общих по детству знакомых, я заметно протрезвел, однако мелкая моторика всё-таки была не в порядке. Проще говоря, ручонки-то не слушались.Однако, с грехом пополам, нужная комбинация сложилась, дверь-то и открылось.И вот, третий раз за этот день многострадальный измученный нарзаном Гозман попал в могучие дружеские объятия. Вы, друзья,не смотрите,что Вовка на вид не столь корпулентен как Сашка Егоров или там, Женька Паморзин.Этот бывший спортсмен и танцор весьма не слаб, к тому же неподдельная радость от встречи со старым другом прибавила силы  этим его объятиям. Причем, заметьте, у самого-то Гозмана силы были уже на исходе. Однако, ритуал неуклонно продолжался. Призыв "Карфаген должен быть разрушен" был не более настойчив, чем возглас Давыдика "За стол!"  А стол, между прочим, был давно накрыт...что называется,только  вас ждали. И достал я свою заветную фляжечку. И откушали мы еще с Володенькой по рюмочке коньячку, потом еще по рюмочке, потом... Если честно, дальше я не очень помню. Знаю, только, что коньяк тогда не допили, добивали фляжечку  уже в друнгой компании через пару дней. Проснулся я часа в три, приснилось мне,что еду я в поезде и пытаюсь всё чью-то руку поймать...чуть с дивана не упал. Потом долго не мог понять, где я, собственно, нахожусь. Голова немножко гудела, но, в целом, я чувствовал довольно прилично, если учесть  что коньяк с водкой-не самый питательный коктейль. Ах,милый мой читатель, всё дело в той духовной атмосфере, в которой совершаются возлияния. Бедную мою голову только  и спасает всю мою сознательную (а Вы скажете, несознательную) жизнь  именно то, что поднимаю я заздравный бокал исключительно в атмосфере добра и любви. А во всех прочих случаях, я ... за рулем. Это я так, к слову.Тем не менее, скушал я гомеопатические горошки,которые дадены были мне супругой  со строгим предписание пить в  подобные моменты, набрал тепленькую ванну с пеной, понырял там немножко, освежил голову, а потом побрился, так как правило бриться два раза в день старался соблюдать неукоснительно, даже в такое неподходящее время.Может быть,  срабатывал психологический стереотип, но после ванны и  бритья я почувствовал себя свежим, отдохнувшим и замечательно заснул. А засыпая,чему-то глупо улыбался, чьи-то  глаза улыбались осторожно в ответ. Завтра, всё будет завтра…
А утром, то ли ждал звонка, то ли сам звонил,как-то смешалось всё, но, конечно и ждал и звонил. И вот: "Встретимся у аптеки..."
День второй
«У аптеки», акварель
"...по этой площади,на которой каждый камушек.может быть,помнил еще подошвы моих детских сандалеток. Вот и аптека...только аптеки там не было,какое-то кафе с экзотическим названием уютно подмигивало разукрашенными окнами.Ах,ах,а ведь еще недавно...позвольте,когда же это было...да,три года тому, аптека здесь была, как была и двадцать,и тридцать,и сорок, и... После хлебного это был второй укольчик...куда-то возле сердца.  Сколько их еще будет?Но дом этот "аптечный" стоял как прежде и практически не изменился, даже галерея на втором этаже осталась и была свежевыкрашена. А девушки  моей возле аптеки не было,чему я нисколько не удивился...женщина и должна опаздывать, это совершенно естественно.Леди задерживаются,а джентльмены их почтительно ждут. А уж на этом месте,я бы мог ждать сколь угодно долго.Вот оно,окно моей квартиры, которое с этой стороны. Когда я последний раз смотрел в это окно в прошлый  свой приезд,там  на подоконнике сидел огромный, абсолютно белый пушистый кот,который лениво поглядывал на меня и не было ему никакого дела до того,что целых десять лет смотрел я из этого окна на мир.Это было очень давно,но,простите великодушно за банальность, это было словно вчера.И как в странном сне,почти бессознательно ноги мои двинулись к МОЕМУ дому,тому самому "дому с волшебными окнами", в котором прошло мое детство, который так часто мне снится,то весь в цветах,то полуразрушенный. Это был МОЙ, НАШ дом...и двор с дровяными сараями,по крышам которых было так здорово бегать, и с маленьким садиком, в котором каждая из восьми квартир имела свои грядочки и цветочки. И были огромные кучи бревен каждую осень и бойкая пилка-колка и укладка дров на зиму. И каких только игр не придумывал себе задумчивый фантазер, мальчик Саня Гозман в этом дворе. И летом,и зимой.Вот,вижу как он деревянной лопаткой и еще какой-то палкой разбивает плотно слежавшуюся  груду снега, прорывает в снегу траншею для того, чтобы спасти каких-то потерпевших крушение путешественников. Он рыл и приговаривал почему-то: "Это мыс Барнаул!"(было ему тогда лет шесть и он еще не знал, что Барнаул это город, а звучало красиво).А потом оказалось, что он, между прочим, полностью завалил вход в соседский сарай и ему пришлось весь этот снег убирать.Но он и это превратил в какую-то игру, неприятно было только, что сосед начал вопить, жаловаться маме...а мама-то как раз прекрасно понимала все эти вещи и вот, фиг ему, этому злобному соседу. И еще зимний случай, это уже второй класс.Бегали-бегали по крышам и заборам,прыгали-прыгали в сугробы и допрыгались. Попал Саня коленом на разбитую бутылку,которая как раз торчала горлышком вверх. Ну,с его еврейским счастьем... Лежит он себе,ножка болит, дура сестра считает.что он притворяется и продолжает носиться с подружками по сугробам.И уж неизвестно, чем бы это всё закончилось, но случился рядом приятель хороший, Слава Михайлов. Да-да,тот самый Слава с которым мы потом вместе, милый мой  читатель, учились в одном классе и который уже покинул этот грустный мир,Царство ему Небесное.Сколько же раз еще придется повторить эту фразу! Вот он-то меня и вынес на себе из этого сугроба и притащил домой.Может быть,он представлял себя в этот момент солдатом,который выносит с поля боя раненого. Наверное, наверное... А уж дома, мама как сняла с меня валенок, а он полный крови. Ну, крови мы не боялись, ни я ни,мама. Привычные были уже в том нежном возрасте.Скорую вызвали...и в хирургию, шиться. Но это малоинтересно,может быть, где-нибудь, когда-нибудь. А еще в этом доме был чердак...О! это был целый мир, загадочный, немного жутковатый и  огромный,как нам казалось.Кстати,с тем же Славкой Михайловым мы немало времени провели на том чердаке.А однажды,будучи сам совершенно очарованным этим  потаенным местом, я привел туда девочку из нашего класса. Олю Башарину (если интересно,на фото первого класса у меня в  личных фото,она стоит во втором ряду сверху, первая слева а я рядом с закушенной губой) Однако, на нее наш заколдованный корабль, как я его представлял, не произвел впечатления.То ли фантазии не хватало, то ли книжек мало читала. Очень тогда меня её такая реакция разочаровала. Ждешь же охов, ахов.а тут...недоумение,чего мол,ты меня сюда затащил.Уж и не помню, но эротических мыслей по младости, скорей всего, тогда не было...»
Дом
"...можно рассказывать бесконечно. Просто боюсь утонуть в море каких-то подробностей, мелочей, может быть, интересных и памятных только мне.Вот уж, правда,детство-это отдельная огромная страна,в которую помещается множество взрослых жизней, как "в ангаре стоит много самолетов".Поразительный образ подсмотрел я когда-то у Пастернака. А ведь этот дом и есть отчасти мое детство. В нашей двухкомнатной квартире без удобств, хотя были комнатки и под ванну и под туалет...вот только водопровода не было и канализации тоже. А на стене напротив моей кровати,как раз над Ленкиной, висел коврик с изображением тигра,и вечерами, когда горела только настольная лампа я смотрел на этого тигра ...а он открывал пасть, гримасничал и кажется, даже рычал. Мне становилось не по себе и я отворачивался к стене а над моей кроватью висел гобелен с альпийским пейзажем, каменные домики, пасущиеся овцы, горы на горизонте... хорошо,спокойно.
С тех пор очень люблю альпийские  деревенские  виды,такое родное что-то. Кажется,вот сейчас,из домика выйдет добрый дядька с большими усами в меховой безрукавке, закурит трубочку и пойдет  себе по тропинке, опираясь на большую изогнутую сверху крючком палку. А в "папиной" комнате жили книги. Стена была заставлена стеллажами до самого потолка, такая, в общем, стена из книг, я лазал по полкам как скалолаз и выбирал, чего бы это мне еще почитать. На самом верху были полки большей высоты и  там стояли большие альманахи "Мир приключений" Нужно было ухитриться, на самом верху, держась одной рукой за перекладину, другой вытащить толстенный огромный том, а потом спустится вниз. А в углу стоял  очень большой книжный шкаф, который запирался на ключ, там были особо ценные книги и книги, которые нам было "еще рано" читать, ну, скажем, Мопассан. Наивные наши родители и не подозревали,что я давным-давно подобрал ключ к простейшему замочку этого шкафа и мы таскали оттуда всё, что хотели.Выдвигая при этом книги из заднего ряда наперед,чтобы было не видно отсутствия книг через стеклянные дверцы шкафа.Но это было, кажется, позже.
Всё-всё, выхожу из этой квартиры, выхожу из нашего подъезда с солидной деревянной лестницей на второй этаж. Кстати, и на чердак вела очень основательная лестница. Выхожу из этого дома, потому что в нем  легко можно заблудиться,  где-то между новогодней елкой и пианино "Саратов", накрытого белой с вышивкой попонкой. А во дворе любопытные аборигены поинтересовались,  чего же,это тебе,мил человек, тут надо? 
-"А вот жил я здесь когда-то, лет этак сорок с лишним тому назад!" И вот выяснилось что -"Это вы с Хонами, наверно, уезжали, а мы как раз тогда в Новый 1966-й  год в их квартиру и въехали". В общем перебрали  старых жильцов, оказалось, не так уже их и много за это время здесь сменилось. И знакомых нашли... " а эти-то уж поумирали все...". И было мне и грустно, и пусто, и хотелось, чтобы не было никого здесь и сейчас,чтобы я сам прошептал что-то своему двору, чтобы он вспомнил меня, Ленку, как стояла  она на большом воротном столбе и крутила хулахуп. Вот он, этот столб,тот же самый.  А тут и раздался певучий посвист телефона...и еще не снимая трубку я уже знал,кто звонит и сразу мне стало тепло и весело..."
Встреча у аптеки
И вот, я подошел к аптеке, увидел  ставшей уже такой знакомой (и когда только успела?) фигурку.И голосок, вот какой-то звенящий, ну, как тирольский колокольчик.Что-то говорил про маршрутки, а он не понимал о чем, собственно, речь и какое это всё имеет значение.Вот оно,то самое свидание , которое когда-то на своих страничках, посмеиваясь расписывали наши герои, не очень ,во всяком случае, сначала, веря в то, что "встреча состоится".  Впрочем, наш мальчик с его занудно-романтическим складом личности уже давненько крепко надеялся, что вот так оно всё и будет.Самое интересно,что и барышня наша  оказалось натурой романтической и тоже немножко... ну, умеющий настоять на своей точке зрения, так это определим. Ведь правда, милый мой читатель?  Сморщив носик, ну понятно, этакое амбре, однако! барышня укоризненно посмотрела на кавалера, что-то сказала по поводу здорового образа жизни (опять же, так это обозначим). Саня, однако ничего не слышал и ничего не понял. Господи! Да какая же может быть укоризна! Всё совершенно замечательно, сбылись мечты идиота. А ведь и правда, удивительно приятно,  когда сбываются твои хорошие сны. "Егоров? А причем здесь Егоров? Какой, вообще, в этот момент может быть Егоров? (простите, милый мой читатель без цитат никак не могу) Это только наши дорожки, мы их придумали, они нам снились, нам, двоим. А вообще, он должен приехать, конечно и будем мы с ним встречаться и всё такое... но гулять по НАШЕМУ городу мы будем только вдвоем. Вообще, в этот день. наверно еще не было такого острого и ясного понимания того, что мы- вдвоем, но на уровне желаний... вполне, вполне. И они, как и положено, глядя в одном направлении, взявшись как школьники за руки, открыли дверь в ТОТ город.
В старом доме
Чтение Мопассана и прочих запрещенных для нас книг отнюдь не исключает всякого рода игры в куклы. Ведь детство-всё равно детство.И куда спрятать свое воображение,которое подкрепленное всякими картинками из любимых книг и всяких журналов, искало выход в каких-то играх и даже целых постановках. В качестве  подручного  матеиала для этих постановок самым беззастенчивым образом использовалось всё,что было в доме: и куклы,которые были у нас, всё- таки в доме росла и девочка, и всякие родительские причиндалы вплоть до ружья, которые пылилось за  шкафом. Сюжеты были, конечно же приключенческие, с пиратами, индейцами, всякими лордами. Еще бы! Одна из любимых книг-толстенный том "Наследник из Калькутты". И,конечно, Майн Рид, Жюль Верн, Конан-Дойль и многие-многие -многие. А когда не хватало "человеческого материала”, то в ход шел пластилин, лепились в потребном количестве индейцы или викинги...и долго потом мама сердилась,  отскребая то от ковра, то от стола этот самый пластилин. Помню, забегая далеко вперёд как я был очарован,  уже будучи совсем взрослым и имея своего еще маленького сына, пластмассовыми фигурками викингов и прочих экзотических персонажей ( первобытных людей, тех же пиратов...),которые неожиданно стали выпускать  на наших игрушечных фабриках, на Донецкой фабрике игрушек и  фабрике "Кругозор" в Москве. Было это году в 82-м, может быть чуть позже. Покупал все наборы, ну, вроде бы как, сыну. А самому нравилось ужасно. Ну вот, опять отвлекся. Знаете, я ведь не потому  часто не останавливаюсь на многих и многих деталях своего детства, порой совершенно прелестных, что думаю, мол, это будет неинтересно моему читателю. Я очень хорошего мнения о своем читателе! Просто, ведь и вправду, это такое море...утонем и не выберемся. Хотя, конечно, всё это, всё, что помню,я собираюсь хотя бы попытаться перенести на бумагу. Не знаю, сколько будет у меня читателей, вот,пожалуй за одного поручится могу.Вот и пытаюсь идти чуть-чуть быстрее.Бог даст, потом по этой,как говориться,  канве я и вышью что-нибудь приличное.
Мелекесс переименовали в Димитровград (чтоб ему, тому идиоту,который это придумал,свою фамилию навек утратить!) в последних числах июня 1972-го года,именно после девятого класса.Мы еще были в городе, но потихоньку уже собирались.И вот,как раз накануне переименования мы с мальчишками: Кобзой, Женькой Паморзиным и Валеркой Берендаковым основательно запаслись горючим, съестными припасами, взяли гитару и отправились куда-то вверх по Черемшану,сначала на автобусе,а потом на лодочке. Вот там мы и справили тризну по по городу  со странным названием Мелекесс. Уехали из Мелекесса, а вернулись через два дня в Димитровград, почти как в  той дурацкой песне. Есть в моих фото иллюстрация к рассказику  про  химмашевцев три молодых человека в шляпах (все-старые шляпы моего отца) стоят, а один  в картузике сидит возле каких-то старых дверей на "Гостинице" , усталые, но, понятно, довольные.И ведра с ромашками рядом. А через месяц мы уехали.
 Песок, песок...да город наш был из песка и сосен, "пыльная дорога в золотистых соснах...", это и про Вашу улицу ближе к лесу и, конечно, про Песочную, хотя, прежде всего это про ту дорогу на Химмаш через Горку, по которой ты шла, в этот раз впервые. Пожалуй, единственный асфальт, который мне запомнился из детства, это возле нашего дома, причем был он какой-то странный, из него выглядывала разноцветная галька, черная, желтенькая, рыжая... Мне этот первый асфальт часто снится. Я очень любил на него смотреть и мне всё время хотелось выковырять из него эти веселые камушки. Но вот и этот прославленный в наших с Вами, мой милый  читатель, детских фотографиях, скверик. Да, густые кусты, фонтан, конечно... А доска почета!? Помните эту массивную, кирпично-оштукатуренную громаду с лозунгами по верхней кромке и маленькими фото с неразборчивыми подписями.Но главное, воспоминание...в этом скверике была уйма шампиньонов, мы втроем, мама, Ленка и я старательно вылизывали все кустики и порой собирали так много грибов,что даже их мариновали. Вообще, стараниями мамы мы стали все заядлыми грибниками. Сентябрь- была святая грибная пора. Ходили обычно большими компаниями, с родительскими коллегами, Винокуровыми, Литачевскими. Кстати,ты не помнишь Марину Литачевскую? Она,кажется, училась в "А" классе, в нашей параллели,они уехали года за два до нас.
Так вот,ходили за грибами в воскресенье, суббота была тогда  еще рабочим днем. Хотя у нас-то суббота оставалась всегда учебным днем, до самого конца.А вот у наших детей-суббота -  выходной.Но это я так.  Да, поднимались к трамплину,потом углублялись в лес,уж и не знаю в какие мы там места ходили, собирали ,прежде всего, маслята. А как здорово было найти семейку рыжиков.Да и волнушек. Собственно,и грузди были не лишними, и сыроежки тоже шли в ход.Но главный гриб-масленок. Может, потому что после того как мы приходили домой,мы усаживались всей семьей, в смысле втроем, папа еще в лес мог пойти, но не более того. А за этим весьма прозаическим занятием-чисткой грибов мы болтали, играли в "знаменитых людей". И вставали с черными пальцами и натруженными спинами вполне довольными. Я с тех пор ,к удивлению многих, люблю чистить  и вообще обрабатывать грибы. Ну а собирать! Вот, только вижу я плохо, особенно,когда мало света. Да.Ну, а городские шампиньоны чистить было почти не нужно, света  в сквере хватало и собирать эти грибы было сплошное удовольствие. И вот что-то путается в моей памяти… нет, эта колонка с огромным воротом была дальше, у детского парка, труба-кран выходила прямо из старой темно-красного кирпича водокачки, круглая такая стена была. Мы ходили туда за водой.У нас в семье часто вспоминается один случай такого вот похода за водой. Ленка ходила. Пошла она,бедолага, зимой. С двумя ведрами. Были у нас такие специальные небольшие ведра. И вот, возвращаясь, поскользнулась, упала, разлила воду и облилась. Пошла опять.Уже на пороге, опять упала, облилась вся с ног до головы.Надо знать мерзкий характер моей сестры. Она в третий раз пошла.Вернулась вся обледенелая, в слезах, но с водой. А теперь всю жизнь нам вспоминает,как ее в детстве тиранили.
Кинотеатр МИР
А вот и кинотеатр.Тут бы остановиться и помолчать.Что мы, собственно и сделали.И каждый что-то вспомнил. Только,как жаль, вместе мы сюда не ходили. Всё-таки, как-то и были на одном сеансе, помнится что-то такое. Но вместе не ходили. Наверное, просто не успели. Однако. приглашать я Вас, милый мой читатель приглашал, это помню точно. Но слышал "каждый раз отказ, опять отка-а-аз!" Если честно,"разов" этих было немного, но они были. А вот другая одноклассница наша, Люда Кузнецова, с удовольствием ходила со мной в кино, было это в шестом классе,смотрели мы с ней"Айболит-66" и ,помню, фильм-оперу "Дон Жуан".Что-то еще мы с ней  смотрели.Но запомнились почему-то только эти два фильма. Вообще, я помню как я смотрел многие-многие фильмы, помню даже зачастую, что в этот день еще происходило, что было до сеанса,что после. И в нашем"Мире" и в Чаплыгинском "Мире"(один проет, однако), и в «Спутнике», и в Славянске,и в Москве,и в Ярославле, где там еще... А,  и в Питере,конечно.
Но сейчас мы смотрим на то,что когда-то было,можно сказать,культурным центром  НАШЕГО города и, конечно,местом встреч. Да. Так вот, первый фильм, который сохранился у меня в памяти, это "Седьмое путешествие Синдбада". Было мне тогда года четыре...или три. И пошли мы с Ленкой и Наташкой Винокуровой, соседка наша, дочь наших близких друзей, на два года старше Ленки, так сказать,  уже большая,девочка была. И вот,помню, стали меня эти две дуры пугать, да так,что когда на экране появился циклоп и заревел, я тоже заревел, сорвался с места и куда-то помелся по залу. Долго они потом меня ловили и успокаивали.Ну, вот тоже. Я могу сейчас застрять на этой теме и перечислять и рассказывать, как я  ходил с родителями на "Гусарскую балладу" и сразу был очарован и до до сих пор очарование не прошло или, скажем, как ходил с Наташей на "Приключения Одиссея" на зимних каникулах в девятом классе.  Да, если бы Гозман с нынешним своим Читателем  сбежали с уроков и пошли на тот фильм  с очаровательным и многообещающим названием  "Супружеская жизнь», может быть, и писали бы сейчас эти записочки где-нибудь в уютной гостиной ,  передвигая их с одного конца застеленного зеленой скатертью стола на другой, улыбаясь при этом из -под очков. Может быть. Во всяком случае, скандал был бы, это точно. Ну, кто-то скандалов терпеть не мог, а кто-то...чем громче,тем веселее. Ну, всё-таки, ещё один фильм, "Кавказская пленница". Май, именно майские праздники...теплынь. Мы сидим как раз в том самом скверике, на лавочках, с боем взяв билеты аж на следующий сеанс. Мы-это, конечно, Ленка, ее ближайшая по сей день подруга Танька Минина и я . Они сидят и зубрят устав ВЛКСМ, какие-то еще документы и постановления, завтра им в комсомол. А я ношусь вокруг них, пристаю и вообще отчаянно им мешаю.То ли книжку с собой не захватил, то ли просто дурел от солнца и зелени и яркого неба и оттого, что так здорово жить...
Дом и окрестности
Пока в раздумье, о чем же рассказывать сейчас.  Продолжить нашу прогулку по родным местам или… Нет, всё-таки, вернусь в Мелекесс, поближе к Вам, к нам,неразумны или каким там… чудакам, в общем.
Где же мы остановили?  А, любимый кинотеатр, притягивающий и опасный. Опасный,потому что днем, в детские сеансы, там всегда собиралась шпана, рыночная и горочная, трясли деньги у тех, кто  казался подходящей жертвой,просто придирались, доказывали "авторитет". Я, сам по себе, мальчик из приличной семьи  и по характеру мягкий и добрый,тем не менее уже в те нежные годы весьма нетерпимый ко всякой агрессии, частенько оказывался бит за неуступчивость, однако с упорством, достойным лучшего применения продолжал вступать в эти уличные  стычки. Сейчас порой недоумеваю. Ну, дело прошлое, были же вполне приличные мальчишки, которые жили на нашеи хулиганском Химмаше, такие как  мой сосед и  очень близкий приятель, Саня Переслегин, которые ни в какие конфликты не влезали, вообще, жили как бы мимо... всей этой мути и злобы. А вот младший брат того же Сани, Колька был как раз, постоянным участником всяких драк и весьма сомнительных ситуаций. Зато сейчас Колька...  ну, это так , к слову. генерал -лейтенант. В общем, было всякое возле нашего "Мира", но душа не помнит плохого, только фильмы, фильмы...смех и слезы, что еще...поцелуи не последнем ряду. Было, было. Но это совсем в другой части нашей повести, это  было,когда мальчик уже  немножко подрос.
А пока мы идем в детский сад. Ведь именно эта дорожка была моей первой дорогой в этом городе. И сейчас,когда приезжаю в свой волшебный город, мой первый маршрут-дорога в детский сад. Но не дает покоя еще одна картинка, постарше я уже был, чуть-чуть. Здесь же рядом, немного дальше по Хмельницкой, там где сейчас  стоит "Белый дом"  был поистине удивительный ДОМ. Называлось это здание странным и непонятным для меня словом КАГИЗ...или, может быть, КОГИЗ? В общем,там был книжный магазин.Надо сказать, что всё,что было так или иначе связано с книгами представлялось мне в детстве  таинственным, каким-то необыкновенным, до дрожи притягательным. Некоторые  остатки этого явления и сейчас заставляют меня вести себя порой странно, во всяком случае, для окружающих. Библиотеки, книжные магазины -это были как храмы какой-то моей религии, а книги, ну, конечно, предметы поклонения, обожания, священного трепета. Это тогда появилась у меня нетактичная привычка в любом незнакомом доме сразу влипать в книжные шкафы, полки и стеллажи и внимательно, даже ревниво просматривать  стоящие на них томики. Что я любил больше книг? Ах,не подумайте плохого, леди,не подумайте плохого... Так вот, это был КАГИЗ, нет всё-таки,КОГИЗ - городской книжный магазин, где директором служил дядя Женя Ларин, близкий папин приятель, частый гость в нашем доме, местный поэт, вообще, известный в наших краях литератор. Его младшая дочь Наташа была Ленкиной одноклассницей и подругой. Хоть тогда, в начале 60-х еще и не было такого понятия как книжный дефицит, а  покупка книг представлялась большинству городского населения  бессмысленной тратой денег, но были всё же отдельные издания, которые и тогда было трудно достать, ну например."Библиотека приключений", книги Дюма, тот же любимый Вами, мой читатель, Мопассан. Но всё, что было у дяди Жени, было и у Игоря Гозмана, так, между прочим, в Мелекессе все звали моего отца. Дорога из института (туда мы еще сходим, правда?)  шла как раз через КОГИЗ и в день зарплаты, папа приходил нагруженный книгами  как мельничный осел мешками с мукой, то есть доверху. Сохранилась  старая газетная фотография с великолепным названием"Молодой книголюб",на которой изображен мой бравый отец  явно в день зарплаты. Можно даже разобрать, какие же книжки у него в связках...и понять в каком же году был сделан этот снимок. Давно уж нет папы,а книги эти стоят у меня в доме и глядя на них,  я вспоминаю, как я нетерпеливо развязывал шпагат, разрывал упаковочную бумагу, вытаскивал из  картонных папок (а все подписки продавались в таких футлярах, у Винокуровых и до сих пор многие книги в них и стоят на полках) и дурел от этого запаха новых книг ,гладил из переплеты, листал шелестящие тугие еще страницы, зарываясь по уши в поисках интересных названий и выразительных иллюстраций. Я даже разговаривал с этими новыми книгами. Помню, как-то , уже на "новой"  квартире, принесли первый том "Детской энциклопедии".  И взявши ее, я отложил ту книгу, которую читал в этот момент, это были "Следы невиданных зверей" Игоря Акимушкина и я точно помню, что извинился перед этой книгой, ведь я же ее тогда читал, вернее, перечитывал. Ах, как же любил книги, больше, наверно, только...  Ну, Вы знаете! А, может, и не больше. Во всяком случае, тогда. Но мои взаимоотношения с книгами-это, пожалуй, тоже отдельная тема, "Кое-что о книгах", да. А в КОГИЗе меня любили, как собственно и везде, где были книги.И когда я приходил, я мог взять с полки любую книгу и смотреть сколько мне заблагорассудиться.  Да. А запомнилась вот такая- "В поисках героев книг", роскошный такой иллюстрированный том о прототипах героев разных романов.Часа два я его,наверное смотрел, пока не опомнился, в школу же... Это во втором классе я учился. Ну вот и всё про эти два культурных центра, про два волшебных дома,где совсем юный Саня Гозман жил своей отдельной жизнью, мечтал, улыбался, грустил...и любил

Наши городские магазины...
Память услужливо выхватывает откуда-то  из самых глубин детства разные картинки наших магазинов,хотя как-то всё смазано и сливается в  какое-то гигантское сельпо- вот, пальто, вот, телевизоры, а вот- шоколадки. А вот магазин №16 или просто «шестнадцатый»…  Заходили туда часто, хотя не помню, собственно, зачем...просто рядом был. А запомнилась сильнее всего одна картинка-отдел готовой одежды,весь завешанный "плюшками".Это такие плисовые женские полупальто, модель,наверное,еще 19-го века,блестящие такие. Я,наверное,и запомнил потому что очень блестел этот плис, переливался, коричневый и черный. Казалось,что это- из исторического или сказочного кино. Ну,про игрушки наши....Не скажу,чтобы нас баловали игрушками, нас вообще не баловали, жили мы скромно. Игрушки обычно покупались в Москве, когда мы возвращались от бабушки.Или папа привозил из той же Москвы. Я уже тогда ,в раннем детстве обожал всякое оружие,все свои детские пистолеты могу и сейчас вспомнить.И вот машинок у меня почти не было,две помню... и,пожалуй, всё. Видно,напряг какой-то был с машинками.А еще мне мама покупала наборы инструментов. Для детей.Но,в отличии от нынешних детских наборов, это были абсолютно рабочие инструменты,из хорошего металла, только размером поменьше,в деревянных лакированных чемоданчиках. Некоторые из этих инструментов,если не ошибаюсь, дожили у мамы до сегодняшнего дня. Вот так, прикрыл глаза и вижу все эти сабли в ножнах из папье-маше, пластмассовые пистолеты, деревянную маленькую мебель, очень похожую на настоящую ,безумные конструкторы из металлических планочек с дырочками…  Да. Это совершенно отдельная жизнь - мы и игрушки.Наши дети выросли, а мы-нет. И игрушки у нас те же. Только машинки побольше, а ружья и вправду могут убить. К слову, у меня же сейчас  есть и газовый револьвер, и коллекция всяких смертоубийственных ножей и даже помповое американское  восьмизарядное ружье "мосберг", 12 -й калибр ...вот только за за все эти годы, с тех пор как я его купил, я ни разу ни из чего не стрелял. Игрушки.
Ну ладно. Ушли мы из этого магазина, потихоньку спрятались в тень, до времени  наши игрушки. А мы с Вами,мой милый читатель уже а том самом парке...детский он назывался. Господи, какая же обида, вот уж поистине, детская, на Вашем лице! Но ведь бывали Вы здесь и раньше, год-два назад, видели...и не видели. У нас, когда мы рядом,совсем другое зрение, вместе мы видим сквозь всю ту нелепицу, которая предстала перед нами сейчас. Да что там! И я это всё уже видел, и не раз, и всё равно не так как сейчас, не так. Как всегда, приходит удивление, да разве это здесь!? Да разве могла здесь всё ТО поместиться.И мы пытались сейчас что-то найти, а вот здесь был игровой павильон , здесь даже проводились детские городские соревнования по шахматам, и я в них один раз участвовал...а здесь была карусель,которую можно было раскрутить руками,что мы и делали, пачкаясь в нестойкую голубую краску, и дико при этом веселясь.А вот тут мы с Ленкой однажды по дороге из садика целых два часа катались на лодочках, тоже, кажется, воображая себя какими-то книжными, скоре всего, жюльверновскими героями.Уточняю, Ленка уже училась в школе и забирала меня из садика, ну вот и заигрались.Скандал был грандиозный, как же ,дети пропали! Это в двух-то шагах от дома. Вообще, по рассказам, я был мастер пропадать в раннем детстве. Как-то,года в три,ушел гулять один на площадь,познакомился там с какой-то теткой, рассказывал ей про нашу семью. Хорошо,что моих родителей очень многие знали, привела она меня домой...хотя  я и сам бы прекрасно дорогу нашел..В общем,детский наш парк,таинственный и уютный живет сейчас, спрятавшись под личину этакого скверика с железным заборчиком, хотя там,в глубине души,он так же как и мы помнит обо всём...и плачет, наверное,по ночам, то дождем из желтых листьев,то просто дождем,то колкими снежинками,вспоминая свою юность.И тут же за заборчиком… Да,этот ДОМ тоже  был для меня и таинственным и уютным, теплым и родным. Детский сад №4. Наш"садик". Ах, как жаль,что Вы по нежности своей и невесомости не ходили со мной вместе в этот садик. Чудесное это было место. И опять, и опять перед глазами проступают картинки...вот большой полуподвальный этаж, этакий умывальный и раздевальный. Раковины в ряд, тазики, простите,кажется и горшки. Гладкий и чистый цементный пол, мы полураздетые, пытаемся сами пристегнуть чулочки к лифчикам. Помните, кстати,всю эту нашу детскую сбрую. Хорошо,что потом, когда немножко выросли,избавились от этих неудобных элементов одежды. Нет,у кого-то всё это, конечно, осталось.Хотя кому-то, это и не к чему.Нет, не нужно делать такое лицо. Я и здесь молчать не стану. Да и нравится мне так,между прочим.Ну всё, всё, бегом в Детский сад.Так и слышится мне такой невнятный гомон в этом гулком зале,плеск воды, стук тазиков. Это мы пришли с прогулки и нас, видимо, готовят к тихому часу.Старшая группа спала в своей же игровой, на таких брезентовых раскладушках на козлах. А  у младшей была спальня, там стояли стационарные  панцирные кровати. Уж и не помню,кажется рассказывал как-то раньше как меня, еще тогда в младшей группе, вдруг посетила Тоска.Очень хорошо помню, тихий час я на сплю, смотрю в окно. Поздняя осень, облетевшие деревья, даже  каких-то  черных птиц на деревьях помню. А вдруг вот меня охватывает какое-то мертвящее чувство, какая-то сосущая пустота... безнадежность. Длилось это недолго, буквально считанные минуты, но запомнилось...и отразилось и провожает меня всю жизнь.Запоминаются, конечно, ощущения, запахи, звуки,краски… Лица  помнятся меньше.Вообще,помню вот ту самую Веру, которой я подарил мамину брошку, помню, темненькая  девочка, волосы по плечи - редкость для тех лет,глазки карие, выразительные такие, очень живые, щечки  матовые ,бархатистые("как пэрсик,слюшай,вах!). А, вот еще. Платье в желто-коричневую клетку.Ну как тут устоять! И еще помню Вовку Кузьмина, мы были в одной группе и дружили.По садиковски, но довольно крепко. Да я,кажется,рассказывал, он жил где-то недалеко от Вас. Но он ушел в школу в шестьдесят втором, а я со сложным переломом правой руки остался. То в садике,то дома, в общем, как всегда-один.Были и еще друзья. Вовка Фролов, двоюродный брат  девчонок Лариных, ну и они сами тоже. Хотя это было уже семейное общение.А С Вовкой Кузьминым мы потом встретились на том самом турслете, когда кто-то не захотел играть в неприличные игры. И чего, собственно? Вот, тогда бы уже начали. Да, вот  что интересно. Как много значил порой в школе, особенно в младших классах, всего один год. Раз! И нет детской дружбы. Да. А в садике у нас во дворе были интереснейшие вещи. Деревянный самолет, казалось,  довольно большой, помещалось там нас немало. И деревянный же корабль с мачтой.Так что, романтическое мое воспитание  поддерживалось и развивалось и там.И воспитатели у нас были чудесные.Ну ,свои же,сколько там нас было... Толкова Серафима Ивановна, их семья дружила с нашей, хотя она была намного старше мамы.Они, жили, кстати,на Песчаной, тоже там, где-то недалеко от трамплина, от общежития...или я что-то путаю. Последний раз я ее видел лет двенадцать тому, когда приезжал зимой в Мелекесс,заходил к ним,они жили на КТС. Была она тогда еще ничего, ну а потом... Все уходят. А тогда она была и добра, и строга,и смешлива. В общем,как из хорошей доброй книжки. И помню кукурузу,которую выращивали даже  на нашем "приусадебном" участке, помню как мы ее ели,сырую. .А любимое блюдо в садике- картофельное пюре с соленым огурцом.И еще-гороховый суп. А нелюбимое- молочная вермишель.Ну, а манную кашу я не ел никогда. А какие елки у нас были!  Я, конечно, зайчик, а как же! Вот Вовка Фролов, тот был клоуном, а я ...Ленка была какой-то снежной красавицей, ей мама шила костюм. А мне она стала делать костюмы уже в школе.А тогда -зайчик,зайчик… И чтение в раздевалке. Помню как нас усаживали и читали из  большого синего альманаха про четверку смелых солдат,боровшихся с океаном на маленькой барже, про смелых летчиков ,вернее летчиц, Раскову, Гризадубову и Осипенко... Помню, поразило нас, детей, что в их рационе обязательно был  шоколад. А еще читали из большой книжки "Что я видел" Бориса Житкова, про Алешу -Почемучку. Странно,но многие интересные вещи я знаю именно из этой книги и помню как раз с этих пор. Потом купил эту книгу,где-то уже в 90-х, репринт,с теми же иллюстрациями. Ну, других там и быть не может, эти иллюстрации - это же  полкниги. Рад был, когда купил новую, всё рассматривал картинки, долго-долго.  Да.Целая жизнь осталась там,в этом дворе, в этом доме,по ночам там тоже носятся тени мальчишек и девчонок в маечках и носочках,слышаться  звонкие голоса, чей-то  заливистый смех, чей-то горький, как только в детстве бывает, плач.
Мы с тобой стоим и смотрим на коллекцию вывесок. "Бывшая городская усадьба посадского колбасника Гиннера" 1883 год". А ныне- дом предпринимателя, бизнес-инкубатор, технопрак. И там еще ничего не сказано про детский сад №4, станцию юных техников. вечернюю школу. Всё это было здесь. Что ж! Слава Богу,что этот ДОМ  живет...своей новой жизнью...в свои 127 лет! А ночью пусть ему снятся и маленькие дети, и юные техники и рабочая молодежь, ну, и, конечно, колбасник Гиннер. А мы потихоньку закроем эту дверь и пойдем дальше. Сначала из садика домой и ...по следующей  дорожке. В школу...
Ночь, (лирическое отступление)
Ночь,приятельница-лгунья,утешает и обманывает...легковерных тревожных мальчиков да и девочек тоже. Ночью кажется - вот они, ну,как минимум,талантливые строчки, жемчужины и бриллианты.А днем оказывается,что это всего лишь отблеск лунного света в хрустальном бокале.Это в лучшем случае.Про худший даже и говорить не хочу.Ночью хорошо сочиняется,когда ты  весь день  не выходил из дому,встав  в полдень, потом долго слушал музыку, лучше классическую...или старых бардов, а потом поздно вечером вышел из дома и пошел под звездами...и строчки придут, и мотив  странный и стройный начнет вплетаться в ритм твоих шагов и начнет выплетаться новая песня. И вот тогда-то нужно спешить домой, хватать перо и туда, на страницу…быстро-быстро перенести всё это на чистый лист...а уже потом начнется работа, и рифмы будут подбираться не какие-нибудь глагольные, а ассонансные… и аллитерация у тебя получится, и навернется скупая мужская слеза от невыносимой трогательности слов.  Ах,как славно пишется ночью в одиночестве,  под стаканчик коньяка и душистую сигарету! Можно даже свечу зажечь. А как же! И вот уже  вчерне готовы четыре строфы, придуман  эффектный финал. Ай да Гозман, ай да ... ну, дальше всё как у классика.Всё-всё, хватит,полировать будем потом.
А потом...утром,вернее, уже  днем, при солнечном свете как-то тускнеют все эти лунные  отсветы,и хрусталь уже отзывается не чистым звоном, а сухим каким-то стуком. Не то,не то,не то! Ну, совсем, не то! Но раскрыв пошире маленькие воспаленные  глазки, внимательно перелистав слово за словом,ты вдруг находишь зернышко... а потом,еще одно, а потом еще.  И тогда улыбнувшись,ты берешь в теплые ладони эти зернышки и...вот уже появились росточки,а там глядишь что-то и выросло. Ну вот, примерно так…
Мне так хотелось  вот,прямо на ладонях  поднести к Вашим глазам эту уютную картинку с маленькими мальчиками  и девочками с деревянными лопатками, зажатыми в заледеневшие варежки и  внимательной тишиной разноцветных детских глаз, устремленных на держащую большую книгу воспитательницу.И восторженными визгами и воплями всей этой детворы в тот миг, когда наша очень симпатичная молодая музработница громко и торжественно, таким звенящим голосом сказала, да не  сказала, провозгласила: " В космос полетел советский человек - Юрий Гагарин!"
Вот это тоже никак не забудешь. И сейчас как будто  вижу кадр из старого кино.
ДЕНЬ ВТОРОЙ. ПРОДОЛЖЕНИЕ
СТАРАЯ КВАРТИРА
Керосин… были и у нас в квартире в ТОМ доме и керогаз и керосинка.Из-за керогаза даже как-то возник пожар ,я его помню, хотя было мне тогда года три. Испуга не помню, помню суматоху, как мама набросила  одеяло на этот самый керогаз, хлопья сажи, запах этот...  После того случая мы,кажется, керогазом больше не пользовались. Обходились керосинкой. А! Был у нас даже примус.Но по моему, никогда не работал. А где-то, году, этак, в шестидесятом у нас появился баллонный газ.Баллоны  были большие-большие и стояли в железных  шкафчиках  во дворе под окнами. Помню и машину-цистерну... но, гораздо ярче картинка керосинщика-возчика. Нет, всё-таки,это наверное чаплыгинская  память.Там-то, точно,ездил керосинщик на старой кляче, бочка на телеге.И вся улица шла с канистрами, ведрами, бидонами. Вот там-то и потаскал эти ведра. Впрочем, что там, какой-то керосин! Вот, Вы, девушка рассказывали, как Вам довелось заниматься в детстве поливкой. Вот оно, родное и близкое! Сколько сотен ведер перетаскал один мальчик-хулиган, но очень любящий свою бабушку (почти как Карлсон свою) к этой самой бабушке в сад, поливая то помидоры, то огурцы, то какую-нибудь смородину, а то и вовсе, яблони, коих было в том саду несметное, как казалось тогда, множество. В общем, было откуда появиться нелюбви к  полевым работам. Хотя у некоторых моих знакомых  всё совсем наоборот. Ну вот, унесло меня в Чаплыгин. А пока еще не время. А когда кстати наступит чаплыгинское время? Наверное, это не войдет в эту нашу маленькую повесть.  Разве что, как-нибудь краешком. вот как сейчас. Ах, в осень хочется... В те самые разноцветные листья,мокрые после утреннего дождя и под этот дождь... тоже хочется.
Но повесть наша только-только неспешно так начинает  шагать по нашим улицам и впереди -  школы и дома, институты и стадионы, даже Ульяновск с его промозглыми ветрами и пьяными подругами.И Горка,и Химмаш,и Соцгород и Вокзал.Так что, прогулка только  началась.
Культтовары
"Вспоминали "Культтовары",что  были на "гостинице" Для меня -очень памятный магазин.Ведь я достаточно часто ездил из "города" на "химмаш" на автобусе. Ну, ходил же в музыкалку, в Дом Пионеров. Я занимался одно время в изостудии, чуть-чуть рисовал.Правда,там не учили в прямом смысле этого слова, рисовать...к сожалению.Но тем, у кого были способности показывали как делать то или это. Я там научился немножко обращаться с акварелью, вообще с цветом.Ну, немножко, в силу способностей. А еще ходил в шахматную секцию. Даже как настоящий еврейский мальчик играл на соревнованиях и получил какой-то, наверное, 3-й разряд. А соревнования проводились в том самом детском парке, в том самом домике. Ну, до папы-мастера и чемпиона было мне очень далеко. Наверное, потому что я всё-таки лишь наполовину еврей. И в библиотеку ту, детскую,  я ходил. И встречу нашу помню. Помню,что среди прочих книг была у меня в  тот день книга какого-то польского писателя про приключения пана Твардовского (такой польский средневековый волшебник) и тогдашних польских пионеров. Если очень сильно напрягусь, то,может быть,вспомню и другие. Да. Ну, ближе к  тому магазину., "Культтовары". Я заходил туда и смотрел на всякие радиоприборы, музыкальные интрументы, фотоаппараты. О! Меня завораживали своей красотой блестящие саксофоны и кларнеты, мне так хотелось  понажимать клавиши радиол. А как мне хотелось иметь свой фотоаппарат! И еще я очень любил смотреть на часы,в смысле на наручные часы, которые там продавали, в витрине. Кстати и сейчас люблю это дело. Захожу,скажем,в салон швейцарских часов и смотрю просто так, вызывая некоторое раздражение у спутников.И слышу при этом: "У тебя же трое часов!". Но посмотреть -то я могу! К слову, еще очень любил заходить в охотничий магазин, смотреть на всякие ружья и ножи. Это я тоже сейчас люблю. Но вот примерно помню, где он был, тоже в центре, а вот точно не локализуется. А фотик мне мама купила уже в 8-м классе, на день рождения (а часы в 9-ом).Жаль,что фотик  не в 7-ом, тогда бы у нас с тобой точно бы остались общие фотки, как из моего 8-го. Он у меня и сейчас жив, этот фотик, "Зоркий-4", с объективом"Юпитер-8". Очень крутой по тем временам был фотоаппарат для школьника. Хотя, конечно, и не зеркалка, "Зенит" или "Киев". И была такая история. Как раз из 7-го нашего класса. Зимой, где-то под Новый год. Учились мы, во вторую смену, а после школы я шел провожать ту,  другую Таню. Наверное, Вы, мой читатель помните ее. Так вот, шел я ее провожать. Было холодно. помнится, было  даже очень  холодно, руки в перчатках замерзали, особенно та, которой я  обнимал за плечи свою спутницу. Ну, не уберешь же руку в карман, в такой пикантной ситуации. И проводив девушку, я быстренько шел на остановку и заходил греться в "Культтовары". И вот однажды я зашел и услышал, а потом и увидел,когда протер запотевшие очки, из стоявших там в магазине телевизоров "Рекорд" и "Темп" концерт  ВИА "Поющие гитары". Я смотрел и слушал не отрываясь, вообще не мог отвернуться от телевизора, боялся пропустить хотя бы один звук. Запомнилось, ах, как запомнилось.  Снилось потом, через годы. Прибежал на следующий день в Дом Учителя и там взял за горло нашего АлНика и прямо-таки потребовал соотнести как-то наш состав с составом "Поющих гитар". Поулыбался он, помню, сказал -попробуем.
 И вот, пару лет назад, вдруг этот фильм показали на "ностальгии" Это было просто счастье. Я его записал, смотрел и пересматривал и опять погружался в  тот морозный декабрь зиму 69-го, в тот восторг, в ту грусть. А где же история? -  спросите Вы.  Да  вот, это она и есть.
Музей
Про музеи.В этом краеведческом, что сейчас, ни разу не был.Почему,сам не знаю.Может быть,потому что в наше время,он был не там.А где? А в этом Большом доме,в котором было всё,в том самом, "Белом". Не помнишь? Я очень любил там бывать в детстве. С моим воспаленным воображением,мне так и казалось,что сейчас чучела оживут (мне особенно нравился беркут) и что вообще я в какой-то экспедиции...или путешествии. А однажды я обнаружил стоящий за занавеской на какой-то этажерке, что ли,  глиняный горшок со старинными  пятаками, где-то середины 19 века.Не удержался и зачерпнул горсть монет,потом они долго служили "золотыми" в разнообразных исторических и пиратских играх. Я сейчас думаю, что это собирались делать экспозицию "клад медных монет, найденных там-то и тогда-то", которую не успели установить.Но ничего,там еще много осталось.  Покрытый пылью город... Красиво и правильно. Всякое "вытирание пыли" вызывает только раздражение. Но это тоже правильно. И это касается не только Мелекесса. И Москвы, и Ярославля, и Киева, и того же Славянска.Пусть старое останется, не нужно его рушить.Стройте новое на новом месте. Оставьте на месте старую аптеку, старый хлебный, ведь это уже история. Всё это последствия того же мерзкого  явления "всё на продажу!", в которое втащили всю нашу горькую страну в начале 90-х.
МАРШРУТ ВТОРОЙ. ДЕСЯТАЯ ШКОЛА
Акварель « В школу»
Ты давно уже спишь и видишь,надеюсь,замечательный сны,в которых мелекесская красавица Осень несет на красно-желтом ковре-самолете маленькую  девочку с удивленными голубыми глазами. А внизу, по только-только опавшим листьям, чуть подмороженным ранним заморозком, идет мальчишка в гимназической форме и такой же форменной фуражке  с блестящим козырьком. Идет,чуть-чуть вприпрыжку,размахивая розоватым портфелем и улыбаясь каким-то своим хорошим мыслям. Вот он вышел из больших деревянных ворот двухэтажного дома, немножко прошелся по  странному асфальту,в котором проглядывали маленькие разноцветные галечки, потом прошел по нескольким оставшимся на земле большим доскам, раньше, он помнил, весь тротуар был дощатый.На досках расплывались мокрые пятна от изморози мнгновенно таявшей под лучами сентябрьского солнца.Было весело шагать( хоть и не вместе) по этим доскам, стараясь при этом идти по одной доске и воображая,что ты идешь по мостику перекинутому через пропасть на дне которой бушует горная река...или эта дощечка переброшена из окна рыцарского замка  на замковую стену,а внизу  идет битва... Да мало ли что можно было придумать по дороге в школу.
Про школу
Свои первые очки я потерял из портфеля, катаясь на нем с той самой горки.Я их тогда,кажется это было в 3-м классе, постоянно не носил, а лишь иногда надевал на уроках...а лежали они в портфеле как бы поверх учебников, под крышкой.Ну и конечно, вылетели во время очередного спуска.До сих пор помню эти очки, они мне  очень нравились, такие изумрудно-перламутровые, а дужки загибались за уши на пружинках, импортные. А потом, после долгих безуспешных поисков, купила мне мама другие очки, совсем некрасивые, розовые какие-то, а "учительница первая моя", Александра Федоровна Мангулова провела в классе воспитательную беседу, дабы никто не смеялся над единственным очкариком и класс торжественно пообещал, что "не будет". И как-то и вправду, по этому поводу никто мне никогда ничего не говорил. Почему-то все время стоит перед глазами тот горшок с царскими пятаками. А вот, в доме нашей бабушки дореволюционных монет не было, хотя находил я в разных ящиках довольно много серебряных монет уже советских, рублей и полтинников. И тоже пользовался ими  в разных романтических играх. Интересно, нормальные, абсолютно полноценные серебряные монеты были в наших играх серебрянными монетами - всякими гульденами и ливрами.Причем даже взрослые как-то пренебрежительно относились к ним, ну не как к драгметаллу. Хотя серебро, помнится, в советские времена было очень дешево. А однажды, мы с мальчишками, как бы не с Егоровым,точно-точно! пошли и купили на такой вот рубль у старенькой бабушки семечек, нет, кажется, на полтинник, и она дала нам сдачу. А мы, юные мерзавцы, от души веселились,как мы ловко облапошили бабушку. Последние эти рубли, в конце концов, спохватившись собрала мама и впоследствие дарила нам на переделку в украшения и крестики... Мой крестик и сделан из такого вот полтинника.К чему это я всё? Понятия не имею.
Начало
Ну, что же,мой милый читатель.Закончив первый круг,пройдя по первый тропинке Сани Гозмана, мы вернулись в Дом с волшебными окнами и оттуда неспешно направляемся  по другой тропинке, которая называется - "Дорога в школу".
Хотя,в той самой повести,события которой мы пытаемся более или менее достоверно передать, наша тропинка была, если честно, немножко другой. Но, повторюсь, как правило,"дорога в школу" начиналась конечно же из этих самых, не раз уже упомянутых ворот. Но этот раз был совсем особенный. Саня был не один, спутницу свою очаровательную, хотя и немножко  уже грустную, во второй раз к старому дому не повел. Прямо от  детского сада, медленно-медленно двинулись они по улице, которая в те далекие годы носила для детского уха название совершенно непонятное, да и выговаривалось оно так: "третьинтернацанальная". Была эта улица довольно-таки примечательная, если память не изменяет, был там, кажется, банк… а! и телеграф. Вот всё  для В.И.Л. и революции, только вокзала здесь не было. А может она поэтому так и была названа?  И был там бульвар со множеством разных деревьев из которых запомнились рябины и то, что назвали у нас ранетками. Небольшие такие деревца с малюсенькими  желто-красными, кисло-сладкими яблочками. В Чаплыгине, между прочим,такая штука называлась "китайка". Вот и сейчас вспоминаю, а  во рту слюна и этот вкус, оскомина. А нынче мы  с некоторым недоумением смотрим на бронзовую скульптуру,  изображающую господина девятнадцатого  века, по всему , купчину. Собственно, видел я этот статуй не в первый раз и знал, что  сие есть тот самый Марков, в честь которого и пруд назван, и много чего еще, в частности, дом, которой стоит, вот,ну,прямо здесь. Красивый,между прочим,дом.Да и ладно, и правильно,конечно.А вспоминается мне совсем другой Марков…
«На старом телеграфе», рисунок пером
Тогда-тогда еще,совсем в садиковском детстве,вот как раз тут, заходили мы,бывало на телеграф,уж и не знаю, зачем. Ну, просто, заходили, исследовали...а, может я один заходил, что еще вероятней… да нет, помнится,с Ленкой. И был там на телеграфе всё время, постоянно,один, как нам казалось, очень старый,человек, дедушка.В бороде, подстриженной снизу под линеечку,в перевязанных  ниточкой очках и,что поражало более всего, в аккуратно зашнурованых и на бантик завязанных кедах. Дело-то было зимой. Хотя и кеды были всё-таки в калошах.И вот этот старый господин, а держался он с большим достоинством, несмотря на очевидный нищенский вид, предлагал гражданам, желающим отправить телеграмму свои услуги.То есть, написать эту телеграмму. У него была своя ручка-вставочка и своя чернильница. Ну, милый мой читатель,Вы же помните, какие тогда были ручки в общественных местах. В общем,за свои услуги почтенный старик принимал пятачок,с достоинством  благодарил коротким наклоном головы и садился где-то в углу,поджидая "клиента". Помню, как-то мы с Ленкой увидели как он ест, отвернувшись к большому окну. Ел он хлеб и пил из бутылки молоко, торопливо, но аккуратно, чтобы хлебный крошки не застряли в бороде... и нам было так жалко его, вот, что он ест прямо здесь и, наверное, у него и дома-то нет.Так вот,про этого дедушку и говорили, что он чуть ли не сын этого самого Маркова и за что-то он когда-то сидел в тюрьме, а дом-то этот самый -его дом и есть.
В школу
Такая вот вспомнилась картиночка...на этом самом месте.
И вот мы идем по мокрым жухлым листьям под до неприличия  голыми рябинами, на которых яркими украшениями горели красные грозди. Костер рябины красный...и никого не может он согреть. Нет, всё-таки,пусть эстеты говорят что хотят, а лучше Есенина настоящую русскую тоску в стихах никто высказать не мог, а я его вот с того нежного времени и люблю. Самая моя первая песня  получилась именно потому,что уж очень хотелось спеть  стихотворение Есенина "Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали..." И было мне тогда всего 13 лет, я закончил шестой класс, ходил в своем любимом  сереньком пиджачке без ворота, только -только начинал играть на семиструнной гитаре и петь песни Высоцкого. Ну, и просто блатные. О ком я думал тогда,когда запел про "пожар голубой"? Не знаю, не знаю...может быть просто очень хотелось  спеть эти строчки, а может… И вот идет со мной под руку  моя милая одноклассница, смотрят из под капюшона голубые глаза и каким-то удивлением они полны, и горечью и нежностью.
"А пожарка тут и есть...совсем не изменилась...а на той стороне  наша школа, моя первая школа. И я еще что-то суетился, стараясь поудачнее схватить в кадр свои любимые рябиновые грозди и сердился,что запотел объектив... а она уже стояла и смотрела, и смотрела изо всех сил на старое-старое здание, одноэтажное, деревянное, когда-то выкрашенное ярко-синей краской, полинявшей за многие годы, с большими окнами и резными наличниками. С одной стороны, видны были под дощатой обшивкой огромные черные бревна, из которых и был в свое время сложен этот такой знакомый нам дом. На одной стене была большая вывеска "Окна и зеркала". Уж и не помню,что здесь было, когда я навещал свою первую школу в последний раз, года три тому назад. Кажется, оптовая продажа всяческих круп. А теперь вот, «окна и зеркала» Наша первая школа...
   «Начальная школа», акварель
"...молчала как-то горестно и,как показалось,блеснула в уголке глаза слеза.И мне было грустно,но как-то очень привычно грустно...и странно было,что вот,есть человек,вот эта милая одноклассница,которая,может быть,даже  и тоньше и глубже переживает эту память,все эти годы, которые сейчас застыли перед нами смутными картинками воспоминаний.Вот,я стою  на этом самом дворе в паре с Валей Черновой  первого сентября 1963 -го года с букетом георгинов, астр и разноцветных ромашек, в той самой допотопной форме,за спиной розоватый ранец а вокруг белое,коричневое и серое и море-море цветов и кипение разноцветных бантов. А вот зима, на улице крепкий мороз, снег,мы обметаем с валенок веником,кидаемся к огромной черной печке-голландке греть руки. Тут же вспомнилась наверное,первая драка в моей школьной жизни.Тоже зимой,но во втором классе.Мальчик такой был,кажется, Нарватов, фамилия его,он потом ушел в другую школу.Между прочим, помню этот день практически весь.Утром я ходил в кино, один,как всегда и смотрел"Армия Трясогузки"А вечером этого дня я  рассадил себе колено, упав в сугроб на разбитую бутылочку. Ну, я рассказывал. Сначала не было света, мы с мамой сидели и рассуждали о разных исторических событиях,в частности о том,что немцы много раз нападали на нашу страну,вспоминали об Александре Невском  и последнюю войну...а потом я пошёл гулять со своей безумной сестрой…ну и  на следующий день уже в школу не пришёл. Но вот на новогодний утренник в сделанном мамой костюме Кота- в-сапогах,помню всё-таки приковылял.Ну,с маминой помощью.А потом,и это тоже помню отлично был на утреннике на заводе "Химмаш". Дядя Гриша пригласил.Вы вспомните, девушка, Новый 1965-й  год, утренник в клубе завода "Химмаш", Вы же там были...мальчик в костюме кота-в-сапогах,но с палочкой...ходил я еще плохо. Знаешь,вот и не помню, рассказывал я тебе это всё во время наших прогулок, что-то, наверное, успел рассказать,что-то нет.Понимаешь,чем дольше продолжается мой рассказ,тем пристальнее я вглядываюсь в картинки своего детства, в самого себя...тем больше и больше мне открывается каких-то подробностей,штрихов,полутонов. Вот как на большом   жанровом полотне, ближе подходишь и всматриваешься, видишь то,что еще минуту назад не было заметно. Вот, я уже во втором классе читаю на уроке "под партой" "Баллады о Робине Гуде" и у меня отбирает эту чудесную книжку учительница и грозит вызвать в школу родителей.Это  тоже,наверное, в первый раз...потом она привыкла, как и все потом привыкали, и меня как бы не замечала - читает и читает себе, никого не трогает.А что еще? Еще помню, как Сережа Плотников, этакий пузырик, но музыкальный, учился на класс младше нас ... поет на импровизированном концерте в просторном коридоре этого дома песню "Замечательный сосед". Вот, по какому поводу был концерт, не помню,кажется на 8-е Марта. А еще, двор, прямо-таки  деревенский. И запахи там были  такие же, то опилками пахло, то сеном каким-то, то с пришкольного участка  чем-то цветущим. А еще, конечно, ах, чибрики по 3 копейки...никто,кроме нас не знает и не помнит, что такое "чибрик". Наша старая-старая школа... Мы  зашли вовнутрь, там угадывалась та старая планировка и ее голос немного дрожал,когда она говорила, мол, учительская была здесь, а наш класс-вот тут, а ваш.. .И мы вышли, натыкаясь на какие-то большие напольные весы, что уж там взвешивали, как-то заспешили, может быть боясь потерять то самое ощущение  застывшего времени..."   
Старая школа
Мы молчали. Нужно было перейти через улицу,пройти к старой музыкалке,которая вот,где-то тут,напротив...А мы никак не могли перейти через эту улицу,машины мчались и мчались нескончаемой чередой.Тогда, в 1963-м можно было чаще увидеть лошадь, запряженную в телегу и трясущуюся по этой не заасфальтированной тогда улице.Да нет, были, конечно, машины, изредка проезжали,поднимая шлейфы пыли. А потом эта школа стала школой для умственно-отсталых детей, ее стали называть"дебильной". Я даже как-то раз заходил сюда зачем-то, классе в 8-м. Но это совсем другая история.А пока...позволю на этом закончить эту маленькую главку ...и подумать над следующей.
«Калейдоскоп», лирическое отступление
В последние дни как-то вновь и вновь прокручиваю наш осенний калейдоскоп, пытаясь для себя определить, что же должно быть наиболее зримо в моих рассказах, что же должно цеплять и не отпускать, как выстроить рассказ, чтобы он весь был как прозрачный елочный шар с метелью и домиком внутри, были раньше такие шары. То есть, чтобы были видны детали и в то же время вся картинка целиком. Я перечитываю последние главы из нашей маленькой повести ...  рассказы о детстве и юности-это здорово, но повесть-то не об этом. Вернее,не только об этом. Ага, вот даже не просто прозрачный елочный шар с начинкой,а этакие прозрачный матрешки,просвечивающие одна сквозь другую.Такие вот у меня мысли. Собственно, ничего особо оригинального в этом нет... я пытаюсь делать что-то в этом роде, а вот насколько получается...судить моему строгому читателю.

ДЕНЬ ВТОРОЙ  2.
Музыкальная школа
Интересно,что мы с Вами одновременно подошли к той самой "ступенчатой"дорожке. Хотя нет, я еще хотел остановиться возле музыкалки...как мы  ее искали и так и не определились, где же всё-таки она была. Ну Вам еще простительно, Вы всё-таки там не учились, но я-то, я-то! Как-никак четыре года я хоть и не совсем честно и добросовестно, но всё-таки проходил в эту школу. И не скажу, что я был в восторге от своих посещений этого заведения, но и зубовного скрежета у меня занятия музыкой никогда не вызывали. Ну, надо и надо. Но и не очень. В первом классе была у меня очень хорошая учительница, молодая такая, симпатичная и ласковая. Ну что еще нам, мужчинам,нужно? Я и занимался очень прилично.А потом  та поступила в консерваторию (О! Лариса Львовна ее звали!), пришла другая, противная такая, зануда,ну и пошло, поехало. Собственно, сами занятия фортепиано я помню совсем мало. А вот помню маленький актовый зал, полумрак почему-то, уютную сцену на которой толпятся девчонки и мальчишки, который теперь называются интересными словами "сопрано и альты". Может быть, именно тогда и  появился этот нездоровый интерес к вокалу и ничем не обоснованное убеждение, что я умею петь, вообще, любовь к песне. А уж пели мы - " А ну-ка песню нам пропой ,веселый ветер!" или "То березка,то рябина, куст ракиты над рекой..." До сих пор эти песни обожаю. И была директриса, Мария Иосифовна Зарафова, колоритнейшая личность. Маленькая, всегда в мужском пиджаке и брюкообразной юбке, вообще,по физиологическому типу, природная "мужчинка", очень известная в городе дама, председатель каких-то культурных городских сообществ и к тому же, известнейший грибник (грибничиха?). Помню, как в нашей газете с чудесным названием "Знамя коммунизма” было напечатано сообщение о том, что упомянутая дама нашла два шампиньона  весом более килограмма каждый, фото прилагалось, вообще, помню этот совершенно особый запах  уж и не знаю чего... музыки,что ли, культуры, помню фанерный планшет для стенной газеты с вырезанной по верхнему краю  ужасной, нечитаемой надписью: "Газета – не только коллективный  пропагандист и агитатор, но и коллективной организатор" - мудёр был В.И Ленин, что уж тут.  Там никто никогда в коридорах  громко не разговаривал, там были хорошие добрые лица,так было как-то по особому уютно.Мне же было  интересней всего в комнате, где хранились инструменты  для  оркестра.Они были по-настоящему красивы и будили мое пылающее воображение. Я  порой подолгу возле них простаивал, то ли просто любовался, то ли представлял какие-то свои очередные романы в лицах. Кстати,а я  не рассказывал, как я в своем доме на протяжении недель, а может и месяцев, окрестной детворе изо дня в день повествовал про жизнь и приключения какого-то там виконта или маркиза.Там были и пираты,и  монахи-иезуиты, и всякие графы-герцоги и кого там только не было, вплоть до пришельцев из будущего. Этакая адская смесь из "Графа-Монте-Кристо", "Патруля времени" и "Наследника из Калькутты". Народу очень нравилось.Собирались на лавочках, обычно, семь-десять мальчишек и девчонок. Впрочем,я отвлекся. А к чему это я, собствено? А! К тому,что для успешного составления "романа" мне было необходимо зримо представлять тот или иной предмет, будь то, пистолет "Лепаж" или саксофон. Да, Люда Кузнецова ходила в музыкалку, но вот по музыкалке я ее и не помню. Хотя, может быть,в кино-то мы вместе с ней ходили как раз после какого-нибудь сольфеджио. Да-да, скорей всего так и было, вспоминаю, что была она с нотной папкой. Помните эти папочки,на веревочках,предмет презрения у малолетней городской шпаны. А до наших учителей мы еще дойдем...дойдем и остановимся..

«музыкалка», акварель

"...всё моросил и моросил,затягивая мокрой пленочкой очки, выкладываясь капельками на объективах фотоаппаратов. Ну и ладно, грустная песенка дождя вплеталась в мелодию настроения,как вплетается сентиментальная флейта в тихий прощальный вальс на старой городской танцплощадке. Никогда не слышал духового оркестра на танцплощадках...но мама рассказывала и читал об этом много-много и, конечно,видел в кино.А вот сам  никогда не видел. Жалко... Беспорядочно мы всё ходили от дома к дому и было  неудобно и даже смешно,что я никак не мог найти тот дом, где я почувствовал запах музыки...и какие-то странные молодые люди, смуглые и черноволосые, в старые времена сказали бы "нацмены" не на шутку приняли нас за конкурентов в благородном деле приобретения недвижимости. Мальчики, совсем дети, а вот же! Нет, хоть и  захотелось , а не буду восклицать "О времена, о нравы!". К чему это вообще здесь? Может быть,потому что на секундочку  не справился со своим больным воображением ? Простите, мой читатель, понимаю, что моё воображение уже стало здесь общим местом. Вот я и представил ,что мы  с моей очаровательной спутницей и вправду решили вместе встретить ... зрелость на родной земле. Я топтался по мокрым листьям и что-то мне мешало по-настоящему всмотреться в эти старые окна, облезлые заборы...да как-то и не нужно это всё было. Картиночки моего музыкального детства,ободранный новый  ботинок, приятельство с Юркой Максимовым, классный был скрипач, а потом гитарист, настоящий музыкант...и даже поразившая меня тогда  та самая надпись  с ленинским высказыванием  на планшете стенной газеты,красовавшаяся возле стилизованной фанерной лиры. Вот эта самая про"...коллектитвный агитатор...организатор...". Это ж каково было детскому глазу это всё прочесть и даже попытаться выговорить! К чему это я?
Так вот,все  эти живописные фрагменты мелькали передо мной  как сквозь мутноватое вагонное стекло мелькают огоньки в маленьких домиках у железной дороги... с покосившимися заборами и грустно лающими собаками.И точно так же было ощущение светлой грусти...ох, что же  это я всё время про светлую грусть...и в то же время нежной радости от этого дождя, от этой маленькой девочки рядом, от этого молчаливого соединения и возвращения туда...когда  мы не ходили вот так, рядом, плотно прижавшись друг к другу...и всё было так, как,казалось, должно было быть. Всегда. Прошло лишь два дня...но моментами казалось,что в этой безостановочной, сначала московской,а потом уже мелекесской мороси  сорок лет слились в длинный-длинный тягучий сон. А наяву были и  есть только эти мокрые улицы, старые серые дома,вот эта  девушка в мокрых очках... Наваждение.

Дорожка в новую школу
Мы идем по этой дорожке, мокрый щербатый асфальт, наверное, не менявшийся с того самого времени, цеплялся за каблуки. Идем, я что-то все время говорю, а Вы идете молча, чуть в стороне, изредка поглядываешь на меня. И видится Вам, этот здорово постаревший, Гозман. А, может быть и не постаревший, а именно тот, тогдашний в сереньком пиджачке без ворота. Лучше бы, конечно, тот, с нагло-стеснительным взглядом, который он, бывало не сводил с Вас. И мне, сколько бы мы об этом не говорили, так щемяще-нежно сейчас вспоминать о той маленькой девочке, в которой тогда для меня слились все книжные и киношные красавицы. В этих голубых глазах, которые она упорно прятала от меня, в этой соломенной челку, закрывающей пол-лица, в этих детских ладонях, которые она так резко отдергивала, когда мне случалось прикоснуться...ну, невзначай. Очень хорошо помню, как это всё началось. Сразу, как только я появился в вашем классе. Уж не знаю, помните ли Вы как я озирался, только-только оказавшись среди новых одноклассников. А я, между тем, присматривался к девчоночьим миловидным личикам. Можно было бы  сказать, привычно, но уж как-то слишком для двенадцати лет... Или ничего, нормально? Вот, например, меня выгоняют с урока химии и, перед тем, как хлопнуть дверью, я смотрю на тебя и ловлю Ваш взгляд, удивленный и какой-то ... досадующий, что ли. Я, наверное, Вас тогда активно раздражал... по разным причинам. Я и себя-то тогда раздрожал, как выяснилось в скором времени. Несмотря на всё свое, столь видное всем, самодовольство и полное пренебрежение к любым посторонним мнением, мне здорово не нравилась моя жизнь...и сам я в этой жизни. Вот и Танечка Якунина появилась как часть привычного эпатажа,  скандала, "чем хуже-тем лучше!" Прогулочки в обнимку у всех на виду, понятное дело, драки, что там еще было... Ага, вот, пьянка после ,кто бы мог подумать, заготовки дров для  какой-то тетки...опять же вместе с этой непутевой особой. Даже знакомство её, той Танечки с моими химмашевцами, которые,  надо сказать, отнеслись к ней...с некоторой опаской даже. Как-то уж очень непредсказуемо себя эта девочка вела. Всё-таки мы  "только изображали злых и отчаянных". Правда, иногда удачно изображали. Даже слишком! Почему-то вдруг сейчас вспомнился Достоевский": широк русский человек, очень широк...я бы сузил!". К чему это? Ну, а та маленькая девочка с ангельским личиком, голубыми глазами и звонким голосом...не знаю...вспомните, милый мой читатель, как это было, погладьте по склоненной голове мою обиженную память. Хотя на нашей сказочной дорожке  мы еще придем в ту школу ,пойдем по тем коридорам, постоим возле классных дверей...и вернемся опять в  те классы... пятый,шестой,седьмой.
Новая школа. Горка.
"... медленно, даже как-то вяло  подходили к  этой  мокрой разбитой асфальтовой дорожке,с длинными-длинными  ступеньками,  уныло ползущей вверх среди выцветшей желто-зеленой травы...а там, вверху упирающуюся в неподвижную стену деревьев. Мне часто снится эта дорожка. Да, я, наверное, еще не раз повторю эту фразу "мне часто снится эта дорожка". Почему-то, Мелекесс в моих снах,это, прежде всего, дороги, дорожки, тропинки. Вот в садик, вот в школу, вот из школы, вот в другую школу. А потом уже дворы, комнаты, лица. Так вот, эта дорожка снится мне по-разному. Но чаще всего, это зима, черное звездное небо, сугробы по сторонам, и вот по накатанной до блеска  полосочке на стареньком, а можно и на новом,какая разница, портфеле летишь вниз...домой.
Но этот путь не всегда был безопасным. Именно на этой дорожке подстерегали добрых мальчиков всякие малолетние , из близлежащих окрестностей агрессоры, стремившиеся доказать свою гегемонию на Горке вообще, и на этой горочке в частности. Причем в тех старых  маленьких школах вся эта шпана  была гораздо незаметней. Были эти горочные всё-таки там, В ГОРОДЕ - чужие, чувствовали себя менее уверенно  да и разбросаны были по трем, не рядом стоящим, школьным  домикам, не было у них ощущения "мы- банда".  Но нет, в этот момент никаких подобных мыслей у меня не было.Мы поднимались по дорожке...а вот справа-то не было этих деревьев,так всё заросло... помните, мы же здесь эти сосенки и сажали. Да и где только мы их не сажали, под неукоснительным и строгим присмотром нашего Сергея Константиновича Безуглого. Нет, не помню,чтобы его звали Серёжа Бешеный, хотя нрава он был весьма вспыльчивого, шумного и очень ревниво относился к своему предмету. Впрочем, ко мне он, в отличие от многих других педагогов,  благоволил. Видимо,потому что я любил его предметы, и ботанику,и зоологию...вообще,мне интересен был мир Земли. А что бедному,но настоящему учителю да еще и в то невинное время нужно было от жизни? Чтобы с учеником можно было поговорить о предмете, но не по программе, а с коллегами после занятий водочки выпить да посетовать на"этих дебилов". Вот, другой наш педагог, физик,точно носил прозвище "Коля Бешеный". Хотя как-то не помню за ним ничего такого  особенного. Но мы отвлеклись, мы еще не пришли в школу. Именно здесь, на этой дорожке по которой мы никогда раньше вместе не ходили, а сейчас вот шли, почти прижавшись, но не глядя друг на друга... зазвенело колокольчиком,  застучало "скворчонком". Это всё уже было, то есть это должно было быть...так должно быть.Зеленые поезда, отправляющиеся на Москву сегодня и ежедневно вдруг скрылись все за пеленой редкого дождя. Да и есть ли та Москва на самом деле, может и нет никакой Москвы, а есть только красивая сказка про мальчика Сашу и его города. Ну вот, так и соскользнешь в классику, и спросишь - А был ли мальчик?

Гололед и звезды (лирическое отступление)
Вызвездило так, что больно было глазам, а вот еще звездочка, еще, а еще рассмотрю... И прямо у гаража, на неожиданном льду, вот только же вода была, да со всего маху! Ну вот, только куртку постирал и руку опять ...тем же местом. Да что же за день-то такой, понедельник.И вставать не хотелось,и лежать на льду было холодно и мокро.Но так хорошо было смотреть на звезды,не выламывая шею,просто лежать и смотреть... Вставай, придурок, совсем ведь простудишься! Да кто это? Никого, полное одиночество под ослепительно черным небом. И только слёзы близко-близко у глаз, и в душе какая-то сосущая тишина и прозрачность, как бывает на рассвете на реке, когда слышно даже как падает на воду лист камыша. Да вставай же! Не хочу! Ничего не хочу! Слезы у глаз, вот-вот прорвутся...-Устал,ты, дружок, устал.Шел бы домой,выпил водочки за ради завтрашнего праздника, завтра всё равно пить не будешь,за деток своих, за себя,маленького...Прозрачные звезды,прозрачные слезы. И кажется,что под ногами не лёд, а мокрый  разбитый асфальт. 
Переезжаем (акварель)
"...по этой дорожке вверх...И вспомнилось,"если дорога не ведет к храму, зачем она нужна?"Ах, гениальный наивный Абуладзе! Благие намерения, благие намерения....А благословенный путь домой? Это ли не лучшая дорога? К себе. А эта дорожка, уж не к храму ли? Как говорилось, да и сейчас говорится, школа-храм знаний. Поосторожнее бы со словами надо, ох, поосторожней. И опять вспомнилось, когда очередной раз поскользнулся на блестящей под звёздами тропинке - Во многия знания - многия печали. И не всегда светлой. Потому что уже опять перед глазами мокрые листья в серой ряске дождя... хлюпающие шаги, ботинки потихоньку намокают, вот уже и забор с оторванной железной сеткой и старые-старые яблони.  Да полноте! Всего-то  четыре месяца с сентября по декабрь 1965 года ходил я вот так,вверх по этой дорожке...или  сбегал,размахивая портфелем вниз, домой. А вот снится  и снится.Ничуть не меньше,чем та , в другой дом...или из другого дома. И почему-то, когда в очередной раз захотелось  снять кепку, залезть с головой вот  под этот серо-зеленый капюшон уныло плывущий на уровне плеча, уткнуться очки в очки и уже не идти никуда...ну,пришли же уже, дальше - то и не нужно, Как раз тогда  грязная мокрая дорожка вдруг  волшебно оказалось снежной,  ровной,мягкой и белое плачущее небо  превратилось в  бархатно-черное, и заблестели на этом бархате  словно пришитые из золотой фольги звезды, узенький лунный  серпик  рогами вверх отчетливо показывал ,что   и завтра будет ясно, снег не пойдет. Но снегу и так хватало   Большие сугробы по бокам дорожки серебрились в лунном свете,только чернели  от чьих-то валенок глубокие следы. Морозно. Снег скрипел под валенками и под полозьями нагруженных санок. А груз был уж совсем необычный - книги. Да,это мама и мы с Ленкой морозным январским вечером везем на саночках книги со своей старой квартиры,что в том самом доме с волшебными окнами на новую, которая была в новом пятиэтажном доме  там,на загадочном Химмаше. Мне и весело и немного  как-то таинственно и совсем не холодно.Как же,на мне зимнее  венгерское пальто, серое, из плащевой ткани на овчинной  подстежке.Теплое до безобразия. Были такие пальто очень...ну, пожалуй, модны, но, в основном,среди взрослых.Долго я его, кстати,носил. А эту самую подстежку донашивал уже в студенческие годы,в качестве меховой жилетки. Да. Ну,а тогда, шаровары зимние, с начесом, фланелевая рубашка в клеточку, вязаный свитер,вязаные носки,вязаные варежки,вязаный шарф.  Вязала у нас всё  и всем бабушка, долго еще потом вязала, пока глаза видели, лет так до восьмидесяти пяти.И мы шли  по снежной дорожке, тащили за собой санки и вот сейчас кажется,что вокруг не было ни души,что вокруг была только зима, луна и больше никого.А потом мы подходили к нашему новому дому,поднимались с книгами на четвертый этаж,потом еще, потом еще, книг было много-много.И складывали  книги в пустой комнате,которая потом станет нашей детской и я жадно вдыхал запах НОВОГО, но не особенно обращал внимания на незнаемые до этого "удобства", на балкон, а усаживался на пол возле книжной баррикады,вытаскивал одну наугад ...и вот,гладкие мелованные страницы с роскошными многоцветными вклейками, красавцы -витязи восточного вида бьются не не на жизнь... прекрасноликие  девушки в развевающихся одеждах  уносятся  в седлах арабских скакунов, а за ними гонятся  бородатые мрачные злодеи в чалмах ,потрясая ятаганами. "Шах-Наме", Книга Царей Фирдоуси.Странные непривычные трехстишия, мир Ирана и Турана, царь Заххок, Рустам и Сухраб.Именно это мне больше всего запомнилось  из повести под названием "Как мы переезжали на новую квартиру". И было это в январе 66-го  года,как раз на школьных каникулах, сразу после встречи Нового Года. И Новый год тот я тоже очень помню.Были мы  в соседней квартире, там жили родительские сослуживцы, корейцы по фамилии Хон. Они,кстати,тоже тогда вместе с нами  переехали и жили прямо над нами, мы на четвертом, они на  пятом. Их старшая дочь Луиза была Ленкиной близкой подругой, близкой-близкой.  А младшая, Валя была хитрая и смешная.Еще там, на старой квартире,играли мы как-то "в семью". Она была "мама", а я, соответственно,"папа" Так вот,эта маленькая кокетка устраивала мне - "папе" сцены по всем  правилам,  со всеми традиционными,совершенно  недетскими выражениями.И у нас в доме случалось всякое,но тут… ...
А еще помню,как эта самая Валя , на этот самый Новый год,надкусив пирожок,сказала со слезами в голосе - "А он не сварился!" Ну,не пропекся пирожок, который старшие сестры  приготовили, что уж тут.Так вообще к чему это всё,почему вдруг так вспомнилась эта зима ,этот переезд. эти саночки с книжками? Сейчас,промозглым октябрьским днем ,по дороге в школу, рядом с девочкой,которую  тогда и не знал еще?  Или  сейчас, скользя маленькими шагами под свежим февральским небом, что-то бормоча , может быть пытаясь хоть так поговорить с ней? Это всё та школа, те семь лет,которые мы с Вами, мой чудный читатель ходили вместе по одним коридорчикам,а целых три года, да каких! сидели за соседними партами. Нет, ну какие же всё-таки гады-не могли хотя бы разочек нас с Вами посадить на одну парту, рядышком.  Может быть,тогда то ощущение необыкновенной и непонятной близости  с этой строгой барышней, в которое я начал погружаться два дня тому и  тонул без надежды на спасения...пришло бы лет на сорок раньше,может быть. Ну вот уже и школа. Я уже упоминал про какие-то фамилии, фигуры, лица... Я попробую вспомнить некоторых, может быть всех, кого получится. Мальчишек и девчонок, закадычных друзей и заклятых врагов. Вы не хотите возвращаться в школу, Вам неуютно там, холодно. Но мы же вместе, мы попробуем.

СТАРАЯ НОВАЯ ШКОЛА
Ну что ж,благословясь...
Мы тогда сажали здесь яблони.Уж не те ли это старые понурые деревья.которые  молча мокли под этим дождем...как раз на том самом месте.Это мы их сажали,это мы должны были ухаживать каждый за своей яблоней. Ах,узнать бы,посмотреть своей яблоньке в глаза,может быть и она узнает.Не так уж мы и изменились,не больше, чем они. Морщин вот только прибавилось, простите за банальность.И на лице,и в на сердце.Но ведь каждую весну эти потрескавшиеся стволы покрываются нежно зеленым покрывалом, может и яблочки  какие летом появляются, значит, живы наши яблони. Да наши ли, всё-таки? Так, прошло,однако, сорок два года...да нет, нормально,вполне может быть. Почему-то вспомнились оливы в Гефсиманском саду, самое ошеломляющее впечатление от первой поездки в Израиль.  Здесь, между этих деревьев гулял  Спаситель, им по две с половиной тысячи лет. Это место для всех и вся.
Ну, а здесь -наше место, это наши деревья и живут они недолго...но всё ещё живут. И мы обрадовались какой-то печальной тихой радостью.То ли просто от того, что, возможно, среди этих деревьев, частичка нас тогдашних. То ли от того, что тихий, какой-то совершенно бесцветный разговор еще больше сблизил нас, связал очередной ниточкой,на этот раз,зеленой.
"...привычное состояние, которое  когда-то  кто-то  устало  окрестил:  "а мне ничего не снилось". Вместо звездного неба мелкая обойная  полосочка да и ту не видно,темно.И глаза-то всё равно закрыты и такая звенящая ясность и безукоризненное построение точных фраз. Вот бы так, когда чернила засыхают на кончике пера и рука нерешительно колеблется, то опускаясь на белый лист,то вновь поднимаясь. Ах, ночь, ночь, волшебница - обманщица! Стоит только засветить старенькую лампу и  положить перед собой этот самый белый лист и сразу исчезнет наваждение и слова кинуться все врассыпную нелепыми ,беспорядочными как люди на вокзале, толпами.И нужно будет опять погасить свет,закинуть руку  за голову и тогда вернется память, в темноте ,вдали  тускло и неясно засветится осенний день...приблизится это старое  здание из серого кирпича. С промокшими углами, тяжелым крыльцом с какими-то нелепыми синими ступенями и массивным козырьком. Чернели недавно перекопанные газоны, пара опять-таки серых машин на асфальтовой дорожке промокала напротив крыльца.Грустно, девушка! Но чаша нашей грусти была так глубока и так прозрачна,что переполнить ее было  совершенно  невозможно. Да что там! Замирало сердце от нежности и радости, и хотелось повернуться от этого крыльца, схватить у девочки портфель и поспешить вприпрыжку отсюда, вниз,через овраг и лес...расстегнув от  апрельского тепла  бежевое  пальто и оставляя следы на еще не просохшей земле,  стараясь ступать по прошлогодней траве...чтобы не очень налипала грязь на сапожки. Голубые глаза то тревожно- вопросительно смотрели на шагающего рядом улыбающегося   оболтуса в зеленой болоньевой куртке,т о вновь утыкались в мокрую дорожку под ногами.У оболтуса в левой руке два портфеля  а правой он осторожно держится за маленькую ладошку. И сердце замирает от радости и нежности. Совсем как сейчас, дождливым октябрьским днем, когда мы молча подходим к этим знакомым дверям. Совсем, как в глухую февральскую ночь, когда закрытые глаза смотрят , вглядываются в  цветные стеклышки, а те с тихим  шелестом складываются  в абсолютно неправильную, но такую желанную картинку.  " Мне просто не спалось"
Бывал я и раньше в этой школе (лирическое отступление)
Да, а о чём бы мне рассказать...Или продолжить наш дождливый день, зайти в школу, куда Вы так не хотите  заходить. Ну, хочется-не хочется,а это было очень, очень остро...даже немножко жутко. Знаете, я ведь раньше не раз бывал там, как-то один заходил, даже с директрисой общался. Она, учительница немецкого языка, у  сестры моей  Ленки преподавала, оказывается, помнила и ее и меня. Ну,во всяком случае,так говорила. А потом,года три назад, заходили вместе с Ленькой, Ленкиным бывшим мужем. И как-то не было никакого холодка  в груди, ни горечи,ни особенной грусти.Так,  помню, виноватая какая-то улыбка ... от пустоты что ли. А теперь...
"...нерешительно,как бы нехотя...  Мол, а вдруг нас не пустят...еще какие-то неслышные слова.
- Да нет, куда они денуться,нас-то да не пустить, гордость,можно сказать,э той школы,ее спортивная, а также интеллектуальная слава.  Такая вот бредь крутилась в голове, когда тяжелая дверь начала медленно открываться как бы сама собой,приглашая войти туда, вовнутрь и вдохнуть этот, казалось бы совсем не изменившийся воздух, чуть-чуть затхлый, пахнущий  сырыми пальто и промокшими сапожками. Или это тогда, сорок лет назад был такой запах и никуда с тех пор не делся,не выветрился. Как будто осенняя слякоть проникла сюда еще с той зимы 66 –го года и жаркое лето не высушило закоулки раздевалок за всё это время. Странно, думалось ему...вот так, именно это место всегда вспоминается осенью, холодной зимой...мартовской оттепелью... грязные куртки и плащи с оторванными вешалками, холодные мокрые ноги...и вторая обувь,как проклятье.
"Все сшейте мешечки!" Именно так, "мешечки", через "Е", а не через "О". И клетчатая релиновая плитка, на которой всегда оставались черные полоски от наших микропористых подошв и каблуков.Потом мы отскребали эти  полоски кусочками бритвенных лезвий, помнишь? И белые парты, да нет, желтые, цвета слоновой кости. На них так хорошо было написать или нарисовать что-нибудь неприличное. Или, наоборот, что-нибудь лирическое, типа "Саня+Таня”  Нет-нет, к сожалению, ничего такого я,кажется  на партах не изображал. А жаль! Или всё-таки,  а ты не помнишь?
Но мы молчали,весь этот столь оживленный разговор звучал где-то там,в  темноте наших переплетенных воспоминаний и лишь изредка прорывался обрывками фраз, репликами, односложными, но такими понятными. Как будто мы много лет  вместе изучали ,обдумывали что-то очень важное и интересное,хотя и не очень веселое. И сейчас  вновь и вновь внимательно всматриваясь, не хотим ни обсуждать увиденное,ни оценивать.Как будто мы всё давно друг другу сказали по этому поводу. Может быть, может быть.  Но вот открылась дверь  класса,на которой написано 3"В". Попробуем вспомнить…
   Ну вот и ничего я не забыл!Просто я же говорил,что ниточки воспоминаний наших переплетаются, скользят друг по другу...как-то сливаются в один ручеек.И помним мы одно и тоже,но картиночки немножко разные,ведь это не фото...акварель,то есть зависит от того , кто рисует... голубоглазая  маленькая девочка, упрямо смотрящая только под ноги или очкастый лохматый бледный парень, в сереньком пиджачке без ворота.

младшие классы 
Старая фотография
"... был совершенно обычным для нашей школы.Были там детки обыкновенные , пожалуй, даже слишком обыкновенные.Ну вот,почти никто не запомнился.Нет,помню-то я ,как мне кажется,многих,а вот не запомнились. Смотрю на фото нашего класса. Ах,какой же я всё-таки нежный мальчик,с закушенной губкой.Вот оно всё откуда пошло, вот они,где истоки всего того безобразия,которое когда-то краешком зацепило нас,а теперь вот закручивет и закручивает каким-то тихим ураганом под названием...впрочем,название придумай сама.Может быть, просто "Наш Мелекесс". Рядом та самая Оля Башарина,ну, про  неё я уже рассказывал.Куда она делась потом,не имею понятия. Вообще,что интересно, когда я ушел из того класса в наш, я совсем потерял их всех из виду. Всех. Мы не пересекались ни по хорошему, ни по плохому. То есть я ни с кем из мальчишек более не приятельствовал, но и не дрался ,а девчонки вообще все куда-то стёрлись. Но это уже, скорее всего, от нахлынувшей вдруг первой влюбленности. Как Вы думаете? А может, просто, я был слишком погружен в себя и мне было не скучно и хорошо с самим собой. Да нет,были и у меня там какие-то попытки.Вот, сидит внизу Коля Сафронов, как-то ходили мы вместе из школы, даже заходили друг к другу в гости, он жил в химмашевских деревянных домах, прямо по Куйбышевой. На торце его дома  был огромный плакат с изображением женщины с сумасшедшими глазами, вырывающей из пламени маленькую девочку. " И огромная надпись"ПОМНИТЬ НАДО!" вот, прямо перед глазами у меня эта надпись. А еще помню,взял у меня этот Коля  увлекательную книжку "За отчизну",это про гуситские войны, и потерял. Самое интересно, что потом он эту книгу отдал,только... другую, библиотечную. Это в классе четвертом  было. Вы, по-моему, тоже этого мальчика вспоминали, ухаживал он за Вами,что ли... Он на фото в нижнем ряду, среди девочек. Нет? Ну вот,еще лица и фамилии. Меркулов, кажется, Вова. Жил возле пожарки,бойкий такой мальчик был. Женя Сидилев, добродушный и недалекий. Толя Уралёв, самый сильный парень в классе и, как часто бывает, самый недалекий. Но не злобный,а так ...как бычок. Ильин, Вася Чертухин, Игнатов, Колька Тюрин, Ибрагимов, - это уже “горочные”, агрессивные и подловатые. Нет-нет! Вот, Санька Скрябин -очень приличный мальчишка, спокойный и неглупый.Ну вот, все кого вспомнил по фамилии, назвал. Как я уже не раз упоминал, наиболее  неприятные,  с моей тогдашней точки зрения, мальчишки, примитивные и агрессивные, были “горочные”.Как только мы перебрались учится в новую школу на Горку,они как маленькие антейчики почувствовали поддержку родной земли, преисполнились наглости и презрения к "чужакам" и стали всячески  демонстрировать "кто в доме хозяин". А я-то уж был из всех чужаков самый чужак.Бледный  очкастый мальчик,читающий на уроках книжки.
ДЕНЬ ВТОРОЙ 3
ШАВКИ (рисунок  пером)
"...медленно зашагал по широкому пандусу вниз.Шел осторожно,озираясь,ужасно стыдясь этого холодка под ложечкой, который  вдруг стал появляться, когда пару дней тому, как раз  в это время, на него  из-за угла наскочили  несколько мальчишек, сбили с ног, выхватили портфель и с хохотом стали его пинать .Портфель укатился вниз по заледенелой дорожке, улетел куда-то в придорожные кусты, потом еле нашел . Сколько именно было налетчиков он не разобрал, было уже совсем темно, но голоса некоторых одноклассников он различил.Это было не больно,но и не было  похоже на обыкновенную мальчишечью игру. Он совершенно явно чувствовал злобу, хамское стремление унизить, показать свое превосходство. Так, маленькие шавки не в шутку набрасываются на прохожего, когда тот случайно попадает на чужую улицу и если не взять палку и не отбиться от них, могут и порвать. И еще безмерное удивление ощущал он, в общем-то, совершенно безобидный мальчишка, которому,если и случалось драться до сих пор,то совершенно по детски...удивление оттого,что сам он никогда никого в жизни не обидел...разве что сестру дурой обозвал,и уж точно, никого первым не ударил.Вообще,не мог представить,что можно человека ударить по лицу. Потом стоило великого труда заставить себя отвечать ударом на удар, на оскорбление… потом научился, стал бить первым, так надежней. Но всё равно, чувство неловкости при этом оставалось,разве что нужно было представить себя героем какой-нибудь книг, фильма. Те очень просто прокалывали врагов шпагами,рубили мечами,палили из кольтов и лепажей. Нет,всё-таки хорошо,что  наше детство не пришлось на эпоху "Дикого Запада" Я бы точно пошел в ганфайтеры,в стрелки.И всё -исключительно по доброте душевной,присущей мне с самого раннего детства...."
"...просто так, хотели тебе по голове настучать! -  сказал Игнатов и засмеялся. Вот так просто, и было нелепо спрашивать у всех этих злых щенков, почему, за что...да и не знал он тогда еще таких слов, какими можно бы было спросить об этом. И сейчас,в классе, светлом и спокойном,на глазах у всех, взять,скажем,того же Игнатова за шиворот пиджачка и приложить об парту было, ну,совершенно невозможно. Потому что сейчас щенки были вполне себе добродушны и невозможно было представить,что, может быть,сегодня вечером,они опять всей стаей будут гнать его как оленя на охоте, всплывали какие-то картинки из недавно прочитанной книжки про первобытных людей, классная книжка"Борьба за огонь".  И нельзя было вот так,без причины,вдруг кинуться в драку.Да и вообще,не очень-то он умел это дело...кидаться в драку.И отводя взгляд от нагловатых физиономий в сторону, куда-то вглубь,он задумался ,исчез на какое-то время ,начал в уме лихорадочно перелистывать страницы разных книг,мучительно пытаясь найти что-нибудь подходящее,хотя бы похожее. Ни похождения капитана Блада, ни подвиги быстроного Джара здесь явно явно не подходили. Но вот вспомнилась недавно прочитанная книжка "Дом веселых нищих"...
 КТО Я ? ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.
"...опять по этой дорожке, по раскисшиму песку вперемешку со шлаковой крошкой, практически в полной темноте, потому что ночное небо было плотно затянуто низкими, совсем черными тучами. Только далеко-далеко, на громадных трубах электростанции на сумасшедшей высоте краснели сигнальные огоньки. Как вампирьи глазки, представилось вдруг. И сразу...наверное, вот-вот, пойдет снег, подумалось как-то совершенно отвлеченно. Под ноги я не смотрел, на этой дорожке  я чувствовал себя как матрос на палубе своего корабля, да и всё равно ничего не видно. А фонарик с собой никогда не брал из какого-то глупого принципа...а вот.какого? пожалуй,так сразу и не скажу, нужно думать,формулировать, да и не важно это. И вот в этой серой темноте,под звук хлюпающих шагов опять  появилось ощущение,что всё это происходит не со мной,не по настоящему… что я участник какого-то гениального по достоверности,но всё же спектакля.Это ощущения частенько посещало меня и раньше,когда я ухитрялся смотреть на всё,что происходит со мной со стороны и даже как-то внутренне расставлять оценки глубине погружения. Когда же это началось? Наверное, очень давно, еще в студенческие годы, может быть, когда я женился первый раз. Время от времени, я как бы просыпался, встряхивал головой и удивленно озирался, а что же это делается, кто это на моем месте и где я настоящий... Иногда этого не было очень подолгу, пожалуй, годами. А потом опять и опять, да где же я? Вот этот грузноватый, озабоченный и немолодой товарищ...или вечно спешащий по разным мелким и не очень делам...или валяющийся на диване,уставившись в любимый вестерн. Это я? Это моя семья, мои дети? Это моя квартира, моя машина? Да не может быть у меня ни того, ни другого, ни третьего! Какая семья у 17-летнего мальчишки? Вот, только мама. Странно, всё так, странно. Вот и сейчас я иду из гаража и точно знаю, что я, Александр Гозман, мне пятьдесят с лишним лет, иду я домой,где меня ждет  любимая жена Ирина, а в Киеве у меня живет  женатый уже сын, которому, вот, скоро двадцать, а в Израиле у меня  есть еще один сын...и внук. Да почему же мне кажется,что это всё спектакль, фильм про  судьбу провинциального молодого человека,этакий в чеховском стиле...скучная история. А я просто,еще совсем мальчишка,  смотрю из партера  и думаю -  ах, а главный-то герой чем-то похож на меня.Но у меня-то всё будет по другому, по-настоящему...и необъяснимая игра воспоминаний вдруг резко выдергивает меня из этого болота уныния и тоски...и я снова в настоящей жизни, и под ногами снова мокрый песок и лужи,только не николаевские, а мелекесские и панельные пятиэтажки, такие же точно,  стоят не на  улице Горького, а на улице Куйбышева, и над дверями школы к крыльцу которой я подошел,вывеска  не на украинском языке,а на русском " Средняя общеобразовательная политехническая  школа №10. г.Мелекесс Ульяновский ОНО" Нет-нет,я знаю,что сейчас там несколько иная надпись. Знаю, знаю...Но мне хочется, чтобы было так. Как раньше. Как в нашей школе. И вот здесь и сейчас,в смысле возле этой школы,  и возле той, другой школы,и просто на этих  улицах,  под снегом и дождем (ах,как подходит, хотя и не в полях!) всё было совершенно реально, я был я ,и  в своем возрасте, и в своем весе,и не смотрел на себя и всех нас из партера, а просто жил, может быть ,немного грустно и не совсем так как хотелось бы,но просто жил.Вот ведь как. Странно, странно. Но к этой теме "партера" мы еще вернемся не раз. Это,так сказать,лейтмотив.Так вот, наше счастливое золотое детство и  холодная гранитная правда школьной…"
ШАВКИ. РИСУНОК ПЕРОМ.
 "...написал Григорий Черных, соавтор Льва Пантелееева по замечательной книге "Республика ШКИД",тот самый Гришка-Янкель,если кто-то еще помнит героев этой эпохальной книги.Так вот,будучи новичком- гимназистом, очень мягким по натуре и оказавшись, возможно из-зи этого своего качества "мальчиком для битья",он...ну, долго рассказывать… Короче, был у меня очень прочный импортный портфель.Набил я его книгами под завязку, так что и поднимал с некоторым затруднением. Книги-оружие интеллигента.Ну ,как булыжник --оружие пролетариата. И как же быстро злорадная  ухмылка сменилась на мордочке одного из этих щенков выражением удивления и, пожалуй, незаслуженной обиды, когда тяжеленный портфель с маху соприкоснулся с его головой. От удара он упал, поскользнувшись на скользкой дорожке и покатился вниз. Его соратники сначала с недоумением остановились. Вот не вспоминается веселье битвы, как ни крути калейдоскоп.Это ощущение пришло гораздо позднее,когда уже  мои клыки немного отросли. А тогда ...как-то быстро всё закончилось. Задыхаясь,он стоял возле школьного забора, под ногами на снегу валялась чьи-то  варежка, мерзлые кусты уже не казались опасными,а в ушах еще стоял добротный мат, которым несмотря на свой нежный возраст в совершенстве владели юные пионеры города Мелекесс. Наш мальчик в то время еще стеснялся этой запретной речи.Но ничего,
пройдет сравнительно немного времени, и этот, уже  в свои четырнадцать, имеющий  обширную книжную подготовку и природную способность к сочинительству, вьюнош мог "перематерить"любого  взрослого пьяного химмашевца.Но это всё потом, потом. А пока ,в общем-то удивленный лёгкостью одержанной виктории и,конечно же (чего уж там!) страшась завтрашних последствий сего знаменательного события, Саша Гозман  застегнул расхристанное пальто,затянул потуже пояс,сел на свой замечательный портфель и поехал вниз по накатанной дорожке. Морозец был ничего себе, но было совсем не холодно,щеки горели,хотелось пить. Ну, пить не пить,уже внизу,он подошел к большому сугробу, который возвышался рядом с дорожкой. разгреб его и из серединки зачерпнул горсть снега, потом еще... Первую горсть начал жадно жевать, а второй,держа снег в ладошке вытер горячее лицо.И совсем было уже хотел идти домой,но тут увидел,что полосатый черно-голубой шарфик,который он,кстати,терпеть не мог потому что тот "кусался"  с его шеи куда-то исчез.И  он с тоской и опаской опять полез в гору, вытягивая шею и стараясь разглядеть в лунном свете, а не вернулся ли кто-нибудь еще.Нет,больше никто не вернулся и неизвестно, кому влетело от мамы за потерянную синюю варежку, которая так и валялась сиротливо на истоптанном мальчишескими валенками снегу.А шарф  понуро висел на  черных колючих кустах,зацепившись за обломанную веточку. Дома Саня ничего про сегодняшнюю баталию не рассказал.Как-то очень крепко въелся этот мальчишеский кодекс-не вмешивать взрослых.Потом,когда мальчики вырастут и их забавы станут куда более опасными...и последствие будут куда более тяжелыми, этот кодекс всё равно действовал. "Сами разберемся,без взрослых и уж конечно,без милиции!" В этом "нужные", как говорил Владимир Семенович, книжки всё-таки больше повлияли на Саню, чем эта самая пресловутая улица, век бы ее не видеть. Что интересно, друзей своих химмашевских Саня к "улице"  не относил.Для дружбы с ними вполне хватило бы только хороших книжных правил.Но об этом уже не раз говорилось и еще не раз будет сказано. Да.
ВЕЧЕР в старой квартире (акварель)
 "...потрескивали дрова в печке, по радио шла передача про "Захара Загадкина", как раз зачитывали ответы  на вопросы Антона Камбузова. В этой радиовикторине Ленка и Сашка принимали активное участие, отсылали ответы на вопросы и даже пару раз получили письма с центрального радио, чем Ленка ужасно гордилась. А потом мама усадила за стол, положила в тарелку жаркое с гречневой кашей, налила стакан компота из сухофруктов и уселась напротив.Но ничего не спрашивала,кроме дежурного "а что ты получил?" А Ленка что-то играла на пианино, повторяя и повторяя сложный  какой-то  пассаж. Пианино было расстроено,немного дребезжало и Саня с тоской подумал ,что и ему завтра  идти на сольфеджио, опять, наверное, писать  на слух диктант и... Вообще,Саня очень не любил сольфеджио. Но завтра будет завтра,а пока он влез с ногами на старый диван и раскрыл книжку. Ах.какую замечательную книжку вчера он начал читать. Желтый ,в золотисто-черных  узорах томик из "библиотеки приключений" под своим ледериновым переплётом таил два таинственных мира - Плутонию и Землю Санникова.И увлекшись охотой на динозавров,Саня забыл и про завтрашнее сольфеджио и про сегодняшнюю победную для него стычку.Надо бы завтра опять книг побольше в портфель наложить-мелькнула и пропала мысль- да где там,из винчестера-73 он уже стрелял в гигантских муравьев. А  вечер потихоньку кончался, подкрадывалась ночь,как-то незаметно он оказался у себя в кровати, а по радио тихо и уютно прозвучали слова: "Московское время- дввадцать один час.Работает музыкальная редакция радиостанции "Юность"... Пора спать.
Другие одноклассники и одноклассницы
История эта не имела продолжения.То ли были мы слишком малы, и старшие  братья и приятели не отнеслись серьезно к этой разборке, то ли самим побитым мальчикам стыдно было признаваться в случившимся, не знаю.И не то,чтобы с этого момента меня приняли в стаю, нет, я по-прежнему оставался чужаком и цепляли меня по прежнему,но вот в драку не лезли.Хотя в компании старших, могли и зацепить, ну тут уж по обстоятельствам, по разному приходилось.В основном как-то утряслось и даже ,как я  уже рассказывал, когда вопрос о ношении мною очков был поставлен на обсуждение, все эти мальчики сочувственно гудели: "Ну,чё ты, Гоза, давай,не стесняйся..."
А теперь о девочках, куда же без них? .Как ни странно, вот о девочках из этого класса ничего особо  волнительного и не припоминаю. Ну, разве что про Олю Башарину,как я ее в наш дом на чердак приводил.Ну, об этом я рассказывал. Во втором и третьем классе,мне нравилась Света Титова с ее такой классической кукольной внешностью.Она мне очень  напоминала Бекки Течер из Тома Сойера (Ах, как же Владислава Галкина жалко,просто до слёз!), именно внешне. Но симпатию эту я никак не проявлял, насколько я помню. А вот она уже сейчас призналась,что я ей тоже нравился примерно в это же время. Но ей казалось, это с ее слов, что я не обращаю на нее внимания.Но всё-таки… Вот лица, попробую вспомнить.Трубецкая, кажется, Люда. Дворянкина Алла. Припоминаю, когда-то у нас некая дома  заменял нашу  заболевшую Александру Федоровну.И вот эта дама  заметила: "Фамилии-то у вас какие в классе, девочки! Трубецкая, Дворянкина, Воронцова...аристократы, однако!"  Потом...Акулинина, Тоня Мышецкая, Алла Тухватулина, Валиулина, Валя Чернова, Авдеева, Люба Шевыряева... Всё, остальных не помню. Интересно, а Вам эти фамилии о чем-нибудь говорят? Вы ни с кем из них не учились впоследствии? Я имею в виду и мальчиков, и девочек. А! Ну, конечно, если бы я просто нашел Вас в списке, то первым одноклассником,  которому я бы написал были бы Вы. Даже и не сомневайтесь. И письмо было бы, наверное, примерно, такое же.Ведь ничего не случайно, особенно то, что много лет уютно живет в памяти и ждет, ждет. Даже Егоров в своем первом письме писал: " А вот та Таня, к которой ты неравнодушен..." Не "был неравнодушен", а "неравнодушен. Откуда уж это, Бог весть! .
 Ну вот мы и прошли по первому этажу нашей старой школы, там всё та же столовая, в которой мы ели пирожки, запивая их компотом, а когда-то нас там кормили даже обедом...и в спортзале всё  почти так же как было, вот только не висят кольца, на которых мы устраивали тарзаньи прыжки. Но об этом позже,это уже наше с Вами  совместное время, вообще,девочки в спортивной форме...как раз время и условия для  формирования  всяческого подросткового  секс-маньячества. Но это потом,потом. Раздевалки, место злое, много драк происходило именно там, спортзал, столовая - актовый зал - мы там расписывали стекла под Новый год,у меня получалось не очень,не моя форма,а вот у Феофанова -здорово.Но это тоже, уже в классе шестом,об этом еще поговорим.А Вы, с такими потерянными глазами смотрела на всё это, молчала, думала, что-то вспоминала...и я молчал. Вдруг:
- А вот здесь был кабинет директора, помнишь, его звали"Жора"? Почему "Жора"? Кто теперь знает? =Александр Иванович он был - сказали Вы.
=Точно-точно! А вот фамилию не помню... а, Хорьков, кажется. Ну, ладно, пойдем искать наш класс...
Живопись. (ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ)
"Итальянский полдень" или ,как принято в народе называть,"Девушка с виноградом".
 "...горел неяркий свет. Ну,наверное,это называлось "люстра", этакий закрытый абажур из стеклянных, а казалось тогда, хрустальных) бляшек. Люстра эта вся переливалась,наводила  на мысль о дворцах и балах, в общем, как всегда, буйное воображение потащило и закрутило. Но голос мамы  вернул мальчика в  наш мир, в эту комнату,где над  необычным маленьким  пианино орехового цвета, ах, опять дворцы и балы! висела  картина,которая как будто излучала  солнечные лучи и светила сильнее,чем эта хрустальная люстра, и согревала в этот зимний морозный вечер. И очаровательная девушка держала в руках пронизанную солнцем гроздь винограда и глядя на нее  улыбалась своим счастливым мыслям. Ах,как же здорово было просто смотреть на нее и тоже улыбаться и греться под  полуденными лучами итальянского  солнца. На соседней стене было открыто окошко в другую жизнь,более суровую,более близкую,там,под огромным небом колосилась золотое поле и тянулась куда-то через это поле пыльная дорога. Но мальчику не захотелось  пойти  по этой дороге, может быть,в другое время, в другой раз. А сейчас ,нет он был там, среди резных гладких и прохладных листьев, где так приятно укрыться от щедрого южного солнца,где ладони наполняются  тяжелыми гроздьями,где слышен звонкий смех прелестных девушек..."
Ну,когда-нибудь мы вернемся и в эту квартиру, и к теме колдовского мира живописи  и как там хорошо.в этом мире.
Вообще,тема живописи для меня близка с самого раннего детства и разглядывать картины на стенах всегда было моим любимым занятием.Будь это стены квартир наших знакомых и родственников или же стены вокзалов и различных учреждений.Я еще совсем маленьким мог буквально часами стоять в Большом зале Казанского вокзала, рассматривая огромные картины,которые там были на стенах. Что-то обязательно про революцию или про  Великую Отечественную войну.И вот такие натюрморты, в старо-голландском стиле я просто обожал, так мне нравились эти серебряные бокалы, мерцающие желтым светом полуочищенные лимоны,какие-то совершенно сказочные фрукты, которые, кажется, вот-вот прямо выпадут из картины, пёстрая дичь с безвольно откинутыми головками. Это так будоражило моё больное воображение, затаскивало туда, за этот стол. Что интересно,у нас дома ,как мне припоминается, не было на стенах магазинных  репродукций.  Были самодельные, из журналов, "Всадница" Брюллова и "Союз Земли и Воды "Рубенса. А еще большие вышивки в рамках. Всё –маминой работы. Этакий охотничий натюрморт,очень впечатляющий, а на другой стене - роскошная корзина  цветов.Я уже потом задался вопросом, а почему у нас не было репродукций. Ну, в рамках, как положено.  И это при том,что мама обожала и обожает живопись.И вот решил, что это просто проявление экономии, репродукции стоили довольно дорого.А мы жили очень скромно и одежда у нас, в основном,была сшита мамой или связана бабушкой.Но это отдельная большая тема .Единственное,на что не распространялась экономия,-это книги, в том числе и альбомы репродукций.Но купить их в то время даже нашей семье  было непросто,обычно покупались эти альбомы в Москве или в каких-то других поездках.Сейчас у мамы огромная коллекция альбомов.Гораздо больше,чем у меня, хотя многие альбомы я дарил ей уже,так сказать,в сознательном возрасте. Ну, а у меня есть только то, чего нет у нее. Однако, тогда ,в детстве, альбомов было не очень много, зато  вырезанных репродукций  из журналов, разных настенных календарей было огромное множество и одним из любимейших моих занятий в то нежное время было рассматривание этих папок с репродукциями. Были у меня уже тогда любимые художники - Левитан, тот же Саврасов, тот же Брюллов... ах, как мне нравился и сейчас нравится  "Портрет сестер Шишмаревых". А  вот у бабушки в доме висели две больших репродукции в "золотых" рамках, "Дети,бегущие от грозы"  Маковского и "Портрет неизвестной" Крамского, в  просвещенном народе эта картина больше известна как та самая "Незнакомка" Блока. "Дети,бегущие..." меня как-то не очень вдохновляли, не было там тайны что ли, а вот "Незнакомка" очень притягивала. Да,вот это то самое...ощущение тайны в картине было для меня, пожалуй,самым главным.Вот,скажем,я никогда не видел тайны в знаменитых картинах  В.Васнецова, не чувствовал ничего такого. А вот, в старорусских сюжетах брата его Апполинария, очень даже, почему и по сей день очень люблю этого, куда менее знаменитого чем его брат, художника. Хотя мне ,конечно,нравилось рассматривать  детали одежды , оружия и прочие причиндалы на полотнах "На заставе богатырской",вернее,  как правильно, “Богатыри” или "Иван-царевич на сером волке". Я как-то рассказывал, что у нас в детстве было даже такое лото "Передвижники"...по пять самых известных картин самых известных русских художников: Крамской, Ге, Шишкин, Левитан, Репин, Суриков, Айвазовский, Верещагин, Васнецов.  Я, пожалуй,тогда еще и читать не умел. А вот художников этих  с их картинами уже хорошо знал.Правда,там были небольшие черно-белые репродукции размером с открытку,но потом,в больших красивых альбомах, и еще потом, уже на выствках я узнавал все эти работы,к вящей гордости моей мамы и удивлению прочих посетителей. Однако, восприятие картин на выставках, в галереях-это совсем особая тема, очень непростой вопрос.Я, честно,и не помню, когда я впервые попал в художественный музей и в какой.  Ну, в Ульяновск я точно не ездил.Во первых, я бы запомнил,что ездил вместе с девочкой, которая тогда мне нравилась (вот, попрошу Вас!), а во-вторых...ездил я в Ульяновск до нашего  вояжа, всего один раз, опять же с мамой, и были мы только в Доме-музее В.И.Ленина.Я довольно часто бываю в Третьяковке, в Пушкинском ,в Эрмитаже. Да, а еще когда бываю в Питере, обязательно захожу в Русский,в общем, стандартный  набор. Однако,в последние годы, заходя, скажем,в Третьяковку,я иду в один-два зала, к Левитану, например и там уж никуда не спешу. Беда всех экскурсантов - посетителей музеев в том,что мы-они всегда спешим,бежим,не ВСМАТРИВАЕМСЯ,не пытаемся туда зайти, пройтись по этим  дорожкам  в парке под дождем,вдохнуть вечерний воздух на волжском косогоре,вслушиваясь в  еле слышный звон колоколов, зажмурить глаза от яркой пестроты осенних деревьев над речкой.Да разве можно вот так, бегом, от Рублева к Венецианову,от Саврасова к Врубелю? Почему нас так пугают огоромные многофигурные полотна,восхищавшие современников, суриковские, репинские... А "Явление Христа народу" Иванова? Не один час, да, пожалуй и не один день нужно, чтобы туда "войти" да и то,не у всякого получится.Я вот.как ни стараюсь, а в суриковские полотна войти не могу,хоть тресни.Ну,не мое это.При всей моей любви к истории. А уж про Эрмитаж и говорить нечего. огромное количество библейских, античных сюжетов,не то,чтобы незнакомых, но,  если честно,почти не трогающих.Это, наверное,как серьезная классическая музыка, Опера,пожалуй.Ну не люблю я оперу. Отдельные арии, да! Какие-то инструментальные куски-да! Но в целом, как драматический, театральный жанр... Увольте! Оперетту,кстати,тоже.И мюзиклы недолюбливаю. Бывают исключения,конечно.Но вернемся к нашим музеям и картинам,к Эрмтажу...С детсва я обожал  там... Ну,конечно, абсолютно точно, рыцарский зал. Вот уж где я мог часами рассматривать рыцарские доспехи,сравнивать мечи аугсбургской работы и миланские,прикидывать, как бы я орудовал "моргенштерном" или глефой и примериться к двуручному мечу, который был как раз с меня ростом.Но всем остальным было неинтересно в этом зале и меня после продолжительных увещеваний  просто-напросто выволакивали из зала за руку.И как же мне нравились те самые фламандские натюрморты, Снайдерса, итальянские морские пейзажи с прелестными развалинами по берегам голубых заливов,голландские  марины с  парусниками... И,конечно,когда я чуть-чуть повзрослел, Рембрандт. Ну,тут,колдовство... так сходу не объяснишь даже самому себе,тут надобно отдельно подумать. И еще, пожалуй,  самое волшебное, "Мадонна Литта". Я видел много репродукций этой картины "до того" и почему-то был уверен,что она большая и вдруг...вот тут я долго стоял и смотрел,смотрел... на эти два лица...нежность и мудрость, абсолютная нежность и абсолютная мудрость. Это даже как-то отпугивает, вот эта абсолютность Леонардо. Может быть, поэтому, я из всех мадонн более всего люблю Сикстинскую Рафаеля. Но "вживую"пока не видел, в Дрездене да и вообще в Германии, не был. Ну, а к импрессионистам у нас с Вами симпатии общие, наверное, самое  близкое душеньке моей направление. Очень я люблю зал импрессионистов в Пушкинском, бывает так, что  только в этот зал и иду, постою там часочек и обратно.А из русских художников, пожалуй,ближе всех, наши братья импрессионистов - мирискусники и их предшественники. Хотя в последние годы  душа всё чаще просит всё того же Левитана ,в картинах которого мне так уютно жилось в детские годы. Ну, и Саврасов, "Грачи прилетели.", любимая мамина картины. В ее нынешней квартире эта картина висит уже многие годы.И мы,порой, вместе всматриваемся в эту репродукцию,что-то пытаемся увидеть, наверное, я-свое счастливое детство,а она-свою хорошую молодость. Других репродукций в ее четырехкомнатной хрущевке нет, висят мои фото,зимние и осенние пейзажи,большие, тридцать на сорок пять. Ей нравится и мне приятно. Ну что ж, о балете в другой раз,это отдельная,достаточно горькая для меня тема.Хотя,кажется,я как-то  рассказывал, с чем, вернее, с кем, связана вся-вся история моего знакомства с познания этого жанра искусства,когда меня буквально за ручку привели в зал Большого смотреть "Любовью за любовь"... а потом "Лебединое", а потом, о!,потом - "Кармен-сюита
Музыка в машине ( АКВАРЕЛЬ)Ведь я сейчас завис в теплой темноте своего маленького мира среди белой качающейся пелены и только огоньки приборов мигают то зеленым , то красным  и ласково держит за руку музыка. "Мы поедем, мы помчимся, на оленях утром ранним..." И утро-то было уже не раннее, а так,где-то часов 10 ,ну,во сколько там начиналось"Артлото"? Да-да, по воскресеньям, в 10 часов. А вот,почему я в это  время,еще не одетый, сидел под одеялом  и смотрел телевизор...может быть,болел. А, может быть,просто, мама куда-то ушла до завтрака,а мы с Ленкой валяли дурака,пока она не пришла. Во всяком случае, закон раннего воскресного просыпания, когда,казалось бы,спать да спать,срабатывал неукоснительно. Да,по-моему,он у всех срабатывал. Даже сейчас срабатывает. И вот, это самое "Арт-лото" (хорошая,кстати,была передача) по воскресеньям, в аккурат после"Будильника"под завтрак, так сказать.И  зазвучали  звонкие гитарные звуки ,переливчатые какие-то и мелодичные ,и показались симпатичные молодые люди в  красивых блестящих пиджаках  с веселыми, с улыбкой во весь рот ,лицами, самозабвенно распевающих: "Увезу тебя я в тундру..."  Ах, как это было приятно и свежо, просто здорово! А потом, сразу после музыки - первая серия "Ну, погоди!"
Эк же ,куда тебя Саня махануло...это же 1971-й год, весна.  И время не то, и школа не та. Нет, до этой песни, и до этой школы мы еще,Бог даст дойдем.Но затихли последние отзвуки"Э-хей! Э-хей...". И перехватывая горло,странной,совсем простой,но оглушающей своей простотой мелодией  всё вокруг наполнили  самые лучшие звуки... «Льет ли теплый дождь,падает ли снег,я в подъезде против дома твоего стою...» И нет лучше песни о любви юного и чистого мальчишеского сердца, я и по сей день тону в звуках этой песни,может быть потому что,по глупости своей и самонадеянности  я и сейчас чувствую себя тем мальчишкой. Мальчишкой,который услышал эту песню и заболел её,который изломал себе все пальцы ,подбирая эту несложную,но, по-моему,  гениальную мелодию Давида Тухманова на,  тогда еще  не поддающейся ему, шестиструнной гитаре.Между прочим,эта была самая первая песня,которую я самостоятельно подобрал от начала и до конца.И это была тоже мартовская песня,даже восьмимартовская... Грязные покрытые ледяной коркой сугробы во  ленькином дворе,звездное небо,мы с Женькой Михеевым, Леньки, ленкиного ухажера, братом,он учился в параллельном,"А"классе выкапываем из-под елочки припятанную днем бутылку "Волжского крепкого".В  родной школе в это время проходит  праздничный вечер для старшеклассников, в честь,так сказать,женского праздника...но мы,семиклассники еще не удостоены такой чести бывать на таких мероприятиях...и поэтому мы веселимся неорганизованно,своими слабыми силами. Однако,мой неуёмный, а временами, прямо-таки, разнузданный характер, не позволял мне смириться с этой несправедливостью, и на вечер  я Женьку всё-таки затащил,затесались  мы там в толпу десятиклассников из"В" класса,где учились и Ленка и Ленька,однако были замечены кем-то из  особо рьяных педагогов,кажется Булкиным, и были  с позором изгнаны  из этого взрослого мира под улюлюканье мерзкой толпы старшеклассников. Однако, опять музыка меня унесла ... март 1970-го, хотя это тот класс...но не то время,не те лица...и об этом тоже потом.  «Но тает снег весной всегда, быть может,мне ты скажешь "да". Затихла, отдаляясь эта песня, которую ,к удивлению современников нынешних знатоков, авторы назвали "Восточной". А мне так понятно это название. И вот среди этой весенней метели вдруг зазвучала другая волшебная песня...может быть,самая волшебная, этот высокий хрупкий голос, непонятные,но близкие слова "Is the are anybody going to listen to my story..." Ну вот, рёв Кразов за окном и маленький коричневый чемоданчик под веселым названием "Молодежный"-проигрыватель,большая пластинка "Музыкальный калейдоскоп",английская народная песня"Девушка" исполняет квартет"Битлз".Именно  с этой надписи и началось мое личное знакомство с ... не знаю,как  назвать,ну,не знаю,волшебным  миром ,хотя это так банально... ЭТОЙ музыки. Но это другая история… И было это в сентябре 67-го, я только начал учиться в 5-ом классе. Мой первый школьный переход. Новый класс, новые лица,новый я.

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД
ДЕНЬ ВТОРОЙ 4
 Классы средние
"...  по странно установившемуся в последние дни порядку, солнечное утро вечером опять сменилось метелью.Мелкое белое крошево плясало на черной бумаге ночи, мгновенно складываясь в причудливые фигуры, потом как рой белых  устремляющихся к теплому стеклу, к еле-еле справляющимся дворникам. Но ехать на этот раз было недолго, да и музыку я не включал...по узким николаевским улицам, почти пешеходным, пробираться нужно с максимальным вниманием.
Ну вот, все мои, сколько их там, лошадки в стойле.
А я, надвинув почти на нос капюшон, пробираюсь сквозь влажную колючую пелену, почти ничего не видя. Но ноги идут сами по этой, уж и не знаю сколько раз хоженой тропинке и вот, как всегда - жил-был я… В 1967-м году. И жил бы как и жил, пошел бы в тот же класс, в той же школе, да вот, незадача-не было в этом классе английского языка . Нужно сказать,что как раз в те годы,в наших советских школах начали переходить с поголовного немецкого (как, скажем, было в параллели у моей сестры) на новый мировой язык-английский.
А матушка моя, весьма продвинутая, как бы сейчас сказали, дама, несколько заблуждаясь насчет моих способностей к языкам, свято верила,что только английский  может поддержать меня на скользком жизненном пути, так сказать, "и будет вам счастье!" И вот,ничтоже сумняшеся,твердой родительской рукой она передвинула меня с клеточки"В"на клеточку"Б". Представляю, чтобы было, если бы она попробовала проделать подобную рокировку с моей сестрой с ее патологической любовью к  своему классу . Я же вовсе никак не отреагировал на сие мероприятие, поскольку было мне абсолютно всё равно. Ну, а почему, я уже как-то рассказывал. Друзей у меня в этом классе не было, и даже подружек не было, да и вообще... А новые лица могли оказаться и привлекательными, по крайней мере, интересными. Да-да-да, я же всё-таки знал одного мальчика из этого нового класса, знал,по детским меркам, очень давно и, что называется,с хорошей стороны. Это был Слава Михайлов. Он-то и обнадежил, помнится, меня насчет того, что "пацаны в классе нормальные, а уже девчонки - неможно глаз отвесть!" Вот.между прочим, кто был настоящий, без подмесу , юный секс-маньяк. Мальчик-то был акселерат, рано развился...вот только был он маньяк тихий,не дай Бог,кто-то что-то заподозрит, поэтому на первый план в этом скользком вопросе выходили другие известные в школьных кругах личности. Ну ладно,сейчас не об этом...
"...а мы бродим и бродим по второму    этажу, останавливаясь, присматриваясь...вот тут, на этой стене висела  на фанерном планшете огромная надпись "Решения ХХ111 съезда КПСС -выполним!" Помнится,я тогда впервые из этой надписи узнал, что есть такое понятие-" КПСС" Хотя,что это такое, я не знал еще долго.Вот бы об этом сказать всем этим муда...мудрецам, которые взахлеб рассказывают о политизированности советских детей. А я совершенно точно помню, что я и понятия не имел, что же это такое, «КПСС». В моих нужных книжках про это не писали. В новом классе поначалу показалось все обыкновенно, скучно. Была привычная опаска, а как же-новые пацаны, новые хулиганы, вероятно, новые враги. Вот уж, чего не ждал от новых одноклассников,так это дружбы и симпатии, да и вообще ничего определенного не ждал.Кстати, а как Вы, милый мой читатель,помните ли мое появление в Вашем классе? Да? Ну,всё-таки нужно добавить,что это был 5-й класс, новые учителя,новые предметы, ботаника, география, история древнего мира.  Я учебники по этим предметам к тому времени давно уже прочитал как художественную литературу. Еще, когда Ленка училась в 5-ом классе. В общем, учеба-то у меня уж точно не вызывала никаких опасений, а летом у меня  появился первый настоящий друг - Костя из Чаплыгина, я начал заниматься фехтованием, ну а к прочим сложностям жизни я относился философски, как и положено истинному интеллигентному ребенку, который живет на Химмаше и учится в 10-й школе.То есть, был я скорее доволен своим первым переходом,и,как оказалось,не напрасно. Вскоре, у меня появились новые приятели, Санька Егоров, а чуть позже-Генка Зотов
Джаз. Лирическое отступление.
Ну, как говорил Карлсон, продолжаем разговор...И с чего бы это его продолжить?
Может быть, о джазе… или жанровых картинках,в которые труднее войти,чем в пейзажи,но уж когда входишь... Есть такой художник, Сорока,совершенно странные по волшебству проникновения в тебя картины,интерьеры старинных  усадеб, старинные деревенские дворы, амбары...и даже картины Федотова,с этими пошлыми ,такими знакомыми лицами, если присмотреться.Знаешь,вот совсем недавно оформилось во мне вот это самое: «Присмотрись и ты увидишь». Вот, именно так- присмотрись и ты увидишь. А что же джаз? При чем тут, вообще, джаз? Ах, джаз. джаз... Не хватает музыкальной грамотности, не хватает музыкального воспитания у меня. А, может быть, музыкального вкуса, не знаю. Но всё-таки. Я совсем не знал джаз, практически до студенческих лет, но, конечно, я знал, что джаз - это хорошо, это правильно, это очень и очень интеллигентно. Поэтому я покупал пластинки с джазом, ходил на джазовые концерты, читал всякие книжки об этом музыкальном явлении, старался, по возможности, приобщиться. Определенный перелом произошел после грандиозного концерта американского джаз-банда , посвященного памяти Армстронга, причем, сразу же после этого концерта состоялся концерт Константина Орбелиана, посвященный той же теме. Живая мощная джазовая музыка произвела  такое впечатление,что заставила меня почувствовать, ну, скажем, необыкновенность этой музыки.Но за сердце, простите, за душу меня всё равно это не хватало. Но вот, я услышал  плавные глубокие звуки голоса Билли Холидей, которая и плакала, и смеялась, и говорила что-то своим низким грудным голосом. Всё-таки, это был не совсем джаз, всё-таки ,это был блюз. Но всё равно, Элла Фитцджеральд, тот же Дюк Эллингтон, конечно, Армстронг, в общем, классический американский джаз - это явление большое и вечное, и это я понимаю. Наш джаз, Утесов, Лундстрем и иже с ними-это наша реплика по отношению к тому джазу. Современники наши-прежде всего покойный, Царство ему Небесное, Гаранян с его"Мелодией"-это не совсем, мне кажется, джаз,это ЭСТРАДА, в истинном прекрасном  смысле этого слова.
Я не спеша, что-то вспоминая рассуждаю  о джазе, а из соседней комнаты доносится тысячеголосое "поплачь о нем,пока он живой, люби его, таким какой он есть!"-"Олимпийский "празднует юбилей Гарика Сукачева и толпа  старых  русских рокеров, Макар, Серьга,и сам Гарик, и сам Шахрин на разрыв поют эту,наверное, лучшую песню"Чайфов". Нет-нет, мы слишком горьки, чтобы джаз был нашей музыкой...слишком грубы и глупы. Поплачь о нём,пока он живой - это обо всех нас, о потерявшихся в этом горьком времени мальчиках рождения пятидесятых.
Классы средние , друзья и враги Сани Гозмана
И опять и опять ,как зубная боль возникает  привычное "иных уж нет,а те-далече..."И перед глазами  возникают совсем незабытые лица,те лица.которые мы с тобой вдруг увидели на неожиданной фотографии...смешной и иногда жалкий Женька Муленкин,и не друг,и не враг,а так... Генка Зотов, настоящий, всегда немножко удивленный,молчаливый и верный,опять Славка Михайлов,себе на уме,обидчивый и отходчивый. Иных уж нет...Что же,через сорок лет только помянуть в заупокойной молитве и попросить прощения. За что? Наверное, обидел когда-то чем-то,уж, конечно,не обошлось. Просто,за то,что мы есть, а они уже ушли.Вот, я хвастался своей памятью,а когда начал вспоминать эти три наших года,вдруг оказалось,что картинок и вправду целая вереница,но вот, класс-то, класс...почти пуст. Какие-то уроки. Вот география в шестом классе-мне поручено вести урок,  вместо учительницы рассказывать новый материал-страны Скандинавии: Швеция, Норвегия, Финляндия. Я взахлеб говорю о Нансене, Туре Хейердале, Эйрике Рыжем и  финском бегуне Нурми.К моему удивлению, меня слушают и даже чьи-то девичьи глаза, кажется, голубые удивленно и внимательно следят за моими руками, которые как-то беспорядочно и не в такт жестикулируют. А вот, сочинение по литературе, тоже шестой класс - Тарас Бульба, сочинение, Марьванна с недоумением читает что-то там у меня, и  категорически, чуть не со слезами, настаивает,что в учебнике такого нет...и быть не может. А вот, пятый - контрольная по ботанике  - нарисуйте в разрезе фасоль, где там семядоля, а где еще что... И всё время, там, за спиной эта девочка с челкой.  Мой читатель, я теряюсь,я вглядываюсь в те картинки, которые возникают на этой страничке, и как во сне я не понимаю, да кто же это рисует, кто это говорит моими словами... или я говорю так, как видится из этой невообразимой дали. Была такая книга в нашем детстве, хорошего, кстати, писателя Георгия Тушкана, он еще написал замечательный роман"Джура", так вот,книга называлась "Друзья и враги Анатолия Русакова".
О друзьях более-менее сказано, про Санчо нашего, про Славку, о Генке речь еще впереди ,ну и Петька Пьянзин-фигура вполне комическая, а вот враги... А на той фотке нашего класса и нет никого, вот только Феофанов затесался. Собственно, он, как и большинство был вполне нейтральным, Сашка Зоров, Сашка Торин, хоть и были с Горки, держались в стороне от наших хулиганских разборок. Главным недругом был,конечно, Феденька Дедюев, сейчас бы сказали, полный отморозок.Уже тогда всё было понятно .Образец горочной шпаны, классика, два старших брата, причем, самый старший к тому времени уже отсидевший, в связи с этим, и поддержка всех школьных да и прочих горочных "блатных". Маленький Феденька изо всех сил пытаясь изжить свои комплексы, пытался ,так сказать, стать главным "авторитетом" в классе. Но долгое время  силовой поддержки в классе у него не было.Вся его компания была примерно таких же кондиций. Пока не появился некто Казаков, он потом вскорости ушел. А пришел он, кажется,в шестой класс...или, даже в седьмой,не помню.Но помню,что дрались мы именно с ним.  И с подачи, конечно, Феденьки. Дрался я, дрался Генка Зотов. Казаков тот был не по годам здоров,  к тому же, хронический второгодник. Но эти стычки внутри класса были,  на самом деле, детской забавой.Уж не знаю, помнит ли мой милый читатель, но некоторым особо строптивым драться приходилось всё время, чуть ли не каждый день.
Враги , рисунки пером
"...процедил сквозь зубы, - слышь, Гоза, там тебя Дуду ждет на улице, давай выходи. Ну Дуду,так Дуду, -подумалось, хотя где-то там,в животе стало холодно и  противно.  Я драться я не любил, хотя и имел к тому времени репутацию завзятого драчуна. И никогда  азарта по этому поводу не испытывал. Получать по морде, как бы и вообще, любителей немного, а от того,что сам удачно приложишь кому-нибудь в глаз, я тоже удовольствия как-то не испытывал. Да и побаивался я всего этого, вот только страха своего показывать было нельзя, это я усвоил крепко. Но холод в животе и некоторая дрожь в ногах - это всё, так сказать, вне ринга. А там...Мы шли на улицу, за школу, на тот угол,что был ближе к лесу. Я шел молча, сосредоточенно, стараясь собраться и прикидывая уже, как бы половчее и побыстрее  справится со своим противником. Был он повыше и, пожалуй, постарше меня, хотя и учился в параллельном "А" классе. Ходил он по заполонившей тогда нашу школу моде, со стриженой налысо головой (тоже,что ли принадлежность к блатному миру подчеркивалась?) и был он полный дурак. В смысле, учился плохо и вообще соображал слабо.Но бойцом считался неплохим и, в силу малого ума использовался разными мелкими авторитетами- провокаторами вроде Феденьки. Можетпоказаться, что эту маленькую ущербную личность излишне демонизирую. Наверное, наверное… Но, если помнит мой милый читатель, друг наш Санчо на том самом замечательном классном собрании, которое состоялось через 40 лет, будучи в сильном подпитии, пытаясь что-то рассказать о сложных взаимоотношениях мальчиков в нашей школе, тоже постоянно фиксировался на этой невразумительной мелкой фигуре. Тут всё очень просто. Феденьку боялись в силу причин ,о которых я уже говорил. И, как потом выяснилось, боялись не напрасно, потому что еще не закончив седьмой класс, он в компании и под началом своего самого старшего брата принимал участие в убийстве  и ограблении каких-то там деревенских приезжих. Кстати, об этом почему-то, в школе не очень говорилось.Что,конечно, было правильно, потому что и так хватало всякого веселья. Была в Феденьке какая-то врожденная неприязнь ко всему чужому, непонятном, как у некоторых дикарей приезжающих в цивилизованный мир. И мелкая злоба и  был, конечно, страх, страх маленького во всех смысла человечка. В общем, личность, хоть и убогая, но весьма непростая. Между прочим, таких в школе было не то чтобы  много,  скорее, совсем мало. Но именно они  подтягивали к себе мальчишек похожих на них, ну, хотя бы с  тем  же непониманием и неприятием  иного, хотя с меньшей злобой и агрессией, но с таким же страхом перед окружающей жизнью. Такие вот маленькие  авторитеты  объединяли в стаю уже подросших щенков...для травли непохожих. И мы, конечно, не знали как справиться с этой стаей, можно было только драться с  каждым. Или со всеми сразу. Но это было страшно и заканчивалось всегда печально. Если только не собрать свою стаю. И мы пытались, пытались, да.  Но стаи из нас не получалось.Надо было быть готовым рвать и грызть,просто быть злым, а мы как я  уже говорил, могли эту злость только изображать. Собственно, это  было не здесь. И не сейчас.
А здесь... Наш Санчо, мягкий как пластилин, добрый и совсем - совсем не боец. Хотя и у него, моими стараниями появился позже боевой опыт. Добрый и открытый, смелый, но совсем не злой. Генка Зотов. Вот и вся наша стая. Вернее, стайка...то ли стрижей, то ли снегирей, то ли просто, воробьев. Куда уж тут! Но всё же, всё же...
"...уже почти подсох,хотя за бордюрами еще оставались  грязно-белые сахаристые пятна снега,остатки огромных сугробов,напоминающие о том,что зима только-только кончилась.И уже среди седин прошлогодней травы  то там,то здесь пробивалась нежная зелень и на  подросших уже  яблоньках  из почек проклюнулись первые маленькие листочки. А мы шли как гладиаторы…вот, представляешь,мой милый читатель,никогда я не мог, даже в такой грозный момент оторваться от своих нужных книжек,наверное,это мне помогало…шли,  сопровождаемые возбужденной пацанячей толпой,под неумолчный мат, изрыгаемый ломающимися голосками, под эти усмешки на равнодушно-предвкушающих лицах. Ну вот, крови жаждут и всё тут! Рядом со мной шли только  Санька с Генкой. Санька как-то неуверенно улыбался опасливо поглядывая  вокруг,а  Генка просто напряженно молчал. По мере приближения к "рингу", у противника моего уверенная улыбка тоже потихоньку сползла с лица, сменившись такой...задумчивостью,что ли.
“А вот, не погорячился ли я?”, как бы говорило его лицо. И не то, чтобы Гозмана боялись, нет,этого не было никогда и нигде, но противником я считался неудобным и непредсказуемым, всякое могло быть...когда я снимал очки. Всё было как всегда. Толпа что-то нечленорадельно, как мне казалось, кричала, закрыла нас в плотный круг, захочешь- не убежишь. а я всё прикидывал, то ли ударить сразу ногой в живот, как я подсмотрел недавно в каком-то французском фильме или же использовать свой коронный прием, захватить локтевым сгибом за шею и давить, пока противник не запросит пощады. Ударить вот так, за здорово живешь, ногой в живот, ну, не могу...во всяком случае, первым. В общем, пока я раздумывал, этот самый Дуду довольно ловко смазал меня по скуле и сразу же внутри холодок сменился  на жар, лицо побелело и я безо всякого плана сделал выпад всем телом, и кулаком точнехонько попал Дуду в подбородок. Удар получился неожиданно для меня сильный. Это уж потом я знал, что нужно бить как бы всем телом, всем весом, а тогда это получилось случайно. Под громкие вопли зрителей, Дуду отлетел к стене и падая, ударился затылком о серые кирпичи.Упал он как-то неловко, на бок, подвернув ногу, а на бритой голове довольно обильно выступила кровь. В общем, башку он себе рассёк.  Лежал он тихо. То ли потерял сознание от удара, то ли, что более вероятно, решил немножко отдохнуть, не зная, закончили его бить или всё только начинается. Вопли вокруг сменились удрученным молчанием. Кровожадность неустойчивой пацанячей толпы сменилось растерянностью и, пожалуй, сочувствием. Но в основном, растерянностью. А я совсем не ощущал себя героем, мне было жалко этого дурачка и свою маму, это же опять её в школу, опять Гозман-хулиган и сколько можно, а еще такая интеллигентная семья... И тут, пылая праведным гневом  к толпе подлетел дорогой наш Сергей Константинович, видно бежал спасать Гозмана от злобной толпы. А тут такой афронт! Но Серёжа наш сориентировался быстро, поднял Дуду с асфальта, заглянул ему в глаза, отряхнул от пыли скосил своим безумным глазом на толпу – «А ну быстро все на урок!»  К слову, звонок уже давно прозвенел. Мне отрывисто, сквозь зубы процедил - а ты давай за мной! Все разбежались. Последними, выкинув папиросы и сплёвывая, обсуждая между собой детали драки, не спеша удалились несколько старшеклассников, заметая широкими клешами пыль на щербатом асфальте. А уже за ними шли мы, Сергей Константинович, Дуду держась рукой за разбитую голову и я, руки в карманах всё того же серенького пиджачка, на скуле свежая ссадина, но очки целы и то хорошо. И вообще, потихоньку растерянность и тревога мои утихали. Думалось, что я, конечно, большой молодец, вот только завтра опять какая-нибудь сволочь придерется…  и не видно этому ни конца и не края. Бодро шагающий Дуду никакого сочувствия у меня не вызывал и хотелось побыстрее уйти домой… и чтобы дома никого не было… а дома вскипятить себе чаю, сделать огромный  бутерброд с сыром, открыть "Лезвие бритвы" и там , в волнах Атлантического океана или в индийских джунглях  затеряться. Я уже не слушал и не слышал возмущенных завуческих речей, привычно кивал и только думал - скорее бы уйти. На уроки я идти не собирался. Санька вынес мне папку с книжками. Немножко помялся, подумал, на минутку исчез и зашагал рядом со мной. Шли молча,только Санька иногда одобрительно поглядывал не меня и отпускал невразумительные реплики.Так и дошли. После этой драки репутация моя укрепилась, все меньше стало желающих выйти со мной "один на один", однако безопасности это не добавляло, потому что к тому времени благородный обычай драки "один на один" уже изживал себя, стая  рвет сообща. Тем не менее, мне уважительно стали при встрече стали жать руку лучшие школьные бойцы в нашей возрастной категории. Некто Зикеев по кличке Миссаля, мощный такой малый, у меня с ним еще будет похожая  история. Олежка Науметов, которого  где-то года через три застрелил часовой во временной зоне на Химмаше. Там,по легенде, он увидел с крыши мать и побежал через колючку. А сам Дуду к тому времени уже сидел в колонии ,не помню за что, наверное, всё за тот магазинчик, который стоял на Горке, недалеко от нашей школы.Там многие начинали. А я стал уже всерьез задумываться,а не пойти ли мне далеко-далеко ...отсюда.Что-то еще держало, не пускало...то ли мои мальчишки,то ли чьи-то голубые глаза. Нет, это я вру, к тому времени, это были чьи-то зеленые глаза, совсем  другие глаза, да.  Но это уже совсем другая история
Обиды ( лирическое отступление)
Нет ,конечно,не глупо.  И удивительно приятно видеть и слышать такую, вот, юною душу.  Ах, читатель мой, этого почти не может быть.  Вот я,  казалось бы так  ощущаю в себе свои семнадцать лет, ах!  Но столько совсем не юных чувств и мыслей хватают, и тянут, и кривят усмешкой рот, и отворачивают от Пушкина и Моцарта к Экклезиасту и Достоевскому. Как мне  не хватает вот такого ясного взгляда, без мудрствований ,без эстетских прикрас. Но, всё же, все же... Нет у меня обид на моих детских врагов, нет у меня обид, как впрочем и сожалений  по поводу "любви и измены". И уж, конечно, никогда не было обиды, да что там,вообще ничего грустного и горького не было по поводу моих непонятных чувств в том нежном возрасте. Вот уж, где было всё светло и чисто, в таком голубом-голубом тумане, сквозь который просвечивало личико всё с той же  милой челкой. Только тогда мы были...совсем юные и  не могли ни понять друг друга по-настоящему, ни оценить. Ну, а про Наташу… Этот разговор еще состоится, там, в районе школы №23,в районе Химмаша. А пока… Никогда я не был на нее обижен. Был удручен, был раздавлен, был убит, выгорел тогда  дотла еще совсем мальчишкой. Но не обижен. Потом всё прошло, совсем всё. Потом было только удивление. Это, когда встречались. Потом пришло понимание и горечь от этого понимания. Горечь не по поводу отношения ко мне, а оттого, что так бывает вообще. Потом появилась этакая саркастическая улыбка - ах, какой я умный, как я всё здорово понял. А обида... Ну вот, разве легкое разочарование оттого. что при наших последних встречах не увидел в ее глазах вообще никакого интереса к тому нашему прошлому, которое было мне не просто близким, а, теплейшей моей частью. Ну, забыла, забыла, забыла. Вот, это, пожалуй, правда.Уж очень я трепетно отношусь к себе, к тому,что со мной было тогда. Эгоист и себялюбец, ничего не попишешь.
Друзья и враги Сани Гозмана. Продолжение
Добавлю три слова о Славке Михайлове. Действительно, он был вообще отдельный. И, если я по присущей мне тогда амбициозности, и в чужой мне стае, не хотел оставаться незамеченным, то Славка просто уходил далеко в себя, в свою отдельную жизнь, во многом им же и придуманную. Помню, как мы с ним придумывали себе прически, “как у взрослых”.. Ну, результаты можно увидеть  на моих старых фото, где у меня  довольно длинные волосы, зачесанные на пробор.Помню как я его учил завязывать галстуки, сам-то я по книжке выучился, по "Домашней энциклопедии", была у нас такая любимая книга, зелененькая, в двух томах. И мне с ним, со Славкой, быстро становилось скучно, Вот, с Санькой не становилось, а Славка...  Думаю, он действительно был уже тогда какой-то взрослый, даже старый, наверное, в этом дело. Ведь, как мы говорим: "человек всю жизнь живет в одном и том же возрасте". Вот его возраст,наверное, уже тогда был лет сорок, а то и больше. Ну, Царство ему Небесное, самое главное, он никогда не был злым и для меня он навсегда остался тем мальчиком, который  как с поля боя вынес меня, в прямом смысле слова, истекающего кровью, на себе. Это дорогого стоит. Особенно, когда тебе девять лет.
Ну, а теперь, всё-таки, о Феденьке. Прислушившись к неким проникновенным словам, рассуждал  я о проблеме " детско-юношеская вражда и ее  влияние на формирование личности". И вот, подумал я, подумал и получилось - Феденька-то наш дорогой, он  как бы в двух лицах. Первое-это настоящий Феденька тех лет-маленький, физически слабый мальчишка, довольно примитивный, весь по этому поводу в комплексах, неуверенный в себе, немножко трусоватый, озлобленный и, видимо, не знавший ни любви,ни ласки.И в других обстоятельствах, был бы он  кем-то вроде того же Саньки Егорова. И другое лицо - Феденька Дедюев, "Дедюй"-как персонифицированное зло, так сказать, нашей школьной  параллели. Это была, конечно, роль, отчасти, навязанная обстоятельствами. Самого старшего его брата я никогда не видел, говорили, что был крепкий, злой, при этом, совершенно отчаянный парень, по малейшему поводу, вцеплявшийся в глотку. Ну, волк не волк, а пёс матерый. Средний брат учился в Ленкиной параллели, его я помню,здоровый, сильный парень, очень амбициозный, настоящий "боец", туповатый, агрессивный, и на рыло довольно симпатичный. Пожалуй, был самым "авторитетным" молодым человеком в школе на тот момент. Когда-то, после уроков избил учителя физики Булкина - широко известный факт. Видимо, помимо просто старшего брата были у него там какие-то еще "завязки" среди бандитов местного разлива, которых там на Горке было немало. Феденьке же, будь он другим, более самодосточным подростком, возможно было уйти с этой тропки. А тут... Очень соблазнительно, ничего особенного из себя  не представляя, вдруг стать лидером, хотя бы неформальным.Ну, не за что уважать, пусть тогда бояться...не думаю, конечно, что реально он тогда мыслил в подобных выражениях. И окажись он в другой школе, где-нибудь в соцгороде, жил бы он спокойно и, может, и учился бы ничего.Но в нашей десятой, где в почете были как раз грубость и тупость, было очень соблазнительно занять то место,которое он и занял. Несмотря, повторяю на отсутствие у него реальных черт настоящего “отморозка” - прежде всего, смелости, презрения к собственной боли и бойцовых качеств.То есть, в данном случае, им полностью руководила та роль,которая,как я сказал, отчасти была навязана обстоятельствами, а отчасти, не без удовольствия (соблазнительно, ох, как соблазнительно!),  была принята им. Ну, а потом могло произойти всё,что угодно. Сменились обстоятельства, сменилось окружения, появилась совсем иная роль и Феденька повернулся к жизни другими своими сторонами,которые доселе были не видны. И стал он нормальный папа и любящий дедушка.Всё это,конечно, умозрительная реконструкция. Ведь я не знал Феденьку, пожалуй,в самый интересный период - в старших  классах, тут было бы проще что-то определить. Но, одно безусловно - тогда, в нашем классе именно Феденька  олицетворял собою всё то ненавистное мне горочное быдло, агрессивное и тупое, полное  злобного презрения ко всему чужому, непонятному, готовое рвать этих "чужих" и обливать их грязью. Но и тогда мы на них не обижались. Ненавидели -да, боялись-несомненно,но обида... Обижаются на своих, на близких. Наверное, поэтому и сейчас тот школьный Феденька, каким я тогда воспринимал, остаётся для меня символом "школьного зла", которое и сейчас пышном цветом цветёт в школах, да и до нас, наверное было, еще в царской гимназии. А тупой верзила Казаков вообще не заслуживал бы упоминания, если бы не  ходил в "шестерках" у Феденьки.С ним-то справлялись без особого труда и Генка Зотов и я. Главное,что мешало противостоять этой шпане, это страх, а Казаков страха не вызывал. А вот, интересно, когда это во вторую смену и кому он мешал домой ходить?
И почему я этого не знал?  Ведь, во вторую смену  мы учились, когда я еще не ушел из десятой школы. Хотя, вероятно,  мне тогда было не до того…были другие интересы. Однако, помню, что мы с Казаковым дрались вполне буднично, без «дуэльных» причин, просто после уроков.И, конечно же, сейчас, при встрече, я бы пожал Феденьке руку. Моя эмоциональная память вообще не удерживает плохого, иначе говоря, зла я не помню. Это только, когда включаешь свою "память разума"тогда  отмечаешь ,что вот это было плохо, а вот то- совсем никуда. Напротив,мне было бы очень интересно с ним встретиться, посмотреть каким он стал и еще интересней узнать, если бы он смог рассказать, а как он воспринимал меня и мне подобных тогда, в прекрасном изломанном мире нашей юности. А вот, почему его не было на большом сборе... Думаю, что просто что-то у него не получилось.   Про ту нашу детскую вражду, я думаю. Феденька давным-давно и думать забыл. Если вообще, когда-либо помнил. Вот,Санька не забыл, помнишь,что-то такое он весьма взволнованно рассказывал. Тонкий он человек, наш Саня Егоров…
«Весна. каникулы,березовый сок и подснежники» - акварель
Про березовый сок.Совершенно искренне, безо всякого художественного вымысла, могу вслед за героем  той самой песни повторить - "Я в весеннем лесу пил березовый сок..." Вот, только с ненаглядной певуньей вышло как-то нескладно, не получилось. Ну, не буду,не буду, опять скажешь,что у меня старые обиды. Ну тогда,к этому случаю другая известная песня -"И Родина щедро поила меня берёзовым соком..." Собирать березовый сок мы с мамой ходили с  незапамятных времён,так же как за грибами. Делали треугольный надрез, ставили бутылки...надрез потом замазывали. Все, как положено. А уже когда стали постарше, ходили "за соком" с компанией ленкиных одноклассниц. Один такой поход живёт в калейдоскопе моей памяти, яркий-яркий просто ослепительный, может,потому что мы все прыгали тогда в лесной овраг.Хочется сейчас покрутить эти стёклышки, рассмотреть этот чисто -вымытый апрельский день с голубым-голубым небом, белыми полосками березовых стволов...нет,всё-таки не белыми,а как ...не подберу слова, ну, потом,как-нибудь... и сугробами старого в черных точечках снега на местами высохшей, а местами совсем мокрой, прошлогодней листве. И  стайка девчонок в разноцветных пальтшках: Ленка, Наташа Ларина,Полинка Дримпильман, сёстры Бычковы, вот, кажется, и всё. И я который,как и сейчас говорит Ленка, "вечно за ней таскался", вместе с ними. Помню,что Ленка тогда,прыгая в овраг ударила сама себя коленом в лицо и разбила губу. И помню это ощущение какого-то нового тепла и света после долгой зимы и легкости в ногах, на которых были обуты резиновые сапоги. И необыкновенно свежий какой-то вкус мутного,с березовыми пылинками, сока.Как же, потом,через годы, когда в продаже появился консервированный березовый сок, мы,отведавшие настоящего его вкуса, кривили физиономии, глядя на трёхлитровые банки с белыми в черную рябинку этикетками.
А вот еще весна, 67-го,затяжная, холодная, в конце марта еще вовсю лежал немножко подтаявший снег, ясными ночами крепко  подмораживало. И когда я утром шел не детский сеанс в кино. под моими новыми резиновыми сапогами  зазмеились, расползлись в разные стороны длинные  трещины а на льду пленочкой выступила черная вода. Очень хорошо помню фильм, который я смотрел именно в этот день, может быть и ты его тогда смотрела ... Назывался он "Барабаны судьбы", полудокументальный, кажется, английский,про охоту в Африке. Сьемки были прямо-таки завораживающие,крупные планы слонов, носорогов, буйволов, львов... саванна, джунгли... такого мы тогда не видели.Да еще в цвете,да еще на большом экране. Хорошая была подпиточка для моих рассказов, которые я сочинял сам для себя.Нет-нет, я ничего не записывал. А сейчас думается, жаль...как было бы сейчас интересно.Но в отличии от настоящих писателей, которые поняли свое призвание от младых ногтей и фиксировали все свои мысли с самого детства, я даже дневника никогда не вел.Только письма. Но серьезная переписка у меня началась чуть позже, как раз осенью этого года, после летних каникул, с Костей из Чаплыгина, тем самым, который сейчас  потихоньку спивается в Симферополе..  Да,так вот фильм на меня произвел грандиозное впечатление.Через несколько лет я, будучи на каникулах, в чаплыгинской библиотеке нашел книгу по которой был поставлен этот фильм. Очень откровенная , по тем пуританским временам, книга матерого африканского охотника. Интересно, но ... некрасиво. Не то! И вот иду я из нашего"Мира" по любимой улице Куйбышева ,так же прыгаю по льду и, конечно, допрыгался. Лёд провалился, и я по колени погрузился в холодную водичку. Ну, натурально. воды-полные сапоги. Ничего, подумал я, охотникам в джунглях хуже приходилось. Водичку из сапог вылил, и пошел себе дальше домой. А случилось это как раз возле клуба Гагарина, далековато еще было идти. Дошел. Мама привычно повздыхала, потом чем-то растерла мне ноги потом поставила их (ноги) на горячую кастрюлю, чем-то поила...в общем, народная медицина в действии.И ничего, заболеть не получилось, в школу пошел вместе со всеми.Вообще,я часто проваливался во всякие лужи. Очень хорошо помню как  шли мы с Ленкой в детский сад,это она меня вела, как я понимаю Это был тоже март,наверное,61-го года.И тоже в новых сапогах,и, конечно, тоже по лужам. И прямо возле садика провалился я в какую-то скрытую водой яму. Да не как-нибудь там,по колено, а аж по грудь ухнул.Ну, Ленка меня выдернула, я даже испугаться не успел.Промокнуть успел,конечно,чем немало развеселил наших воспитателей. Ох, уж этот Гозман! Вечно с ним что-нибудь случается. И действительно. То ли ему пять  лет, то ли вот уже пятьдесят пять, а случается и случается. Да. А вот подснежники вспоминаются в гораздо более сознательном возрасте.Уже здесь,на Химмаше, когда мы жили в трёх метрах от леса,ходили с нашими дворовыми пацанами  за подснежниками,лиловыми и иногда ,белыми с некоторой фиолетинкой.Что меня более всего умиляло в этих цветах,так это их пушистость, ласковость какая-то, нежность.И было ужасно смешно в те наивные времена видеть рисунок подснежника в музыкальном альбоме "Времена года" как раз рядом со строчками "голубенький, чистый..."  Тот подснежник был совсем не похож на наши,вот и думалось,что художник ничего в цветах не понимает.А еще,подснежники-это первые цветы…ну,если не считать те злосчастные,отвергнутые Вами, сударыня, одуванчики…которые мы, мальчишки вручали девочкам. Потом уже была наломанная в палисадниках сирень, тюльпаны и ирисы в чужих садах ,это всё потом. Первые-подснежники. Уходили всё с теми же Санькой и Генкой в близлежащий лес, нещадно рвали там цветы,а потом, возле школы раздавали всем проходящим мимо  девчонкам. Нет, Вы, к сожалению,шли в другую сторону.Даже и не смотрели на очкастого  противного хулигана,который,к тому же, в это время ухаживал за не менее противной, бесшабашной девицей сомнительного поведения. Но научил меня этому очень занятному и приятному действу мой старший друг -Витька Рогачёв, незабвенный Кобза. Как-то я встретил его по пути в школу на песчаной дорожке среди сосен в солнечный апрельский день.Он-то,правда,шел из школы, они же учились в первую смену.Ну,и не пошел я в школу,а пошли мы с ним в лес,за цветочками.А потом шли и раздавали их всем встречным девчонкам. Ах,какой у меня  тогда появился друг, Царство ему Небесное, я очень многому научился у него.Но это отдельная тема,в другой главе.Ну вот,от цветов можно бы плавно перейти к девочкам..

ДЕНЬ ВТОРОЙ  5 .
ОДНОКЛАССНИЦЫ
Итак, девочки из 5"Б" класса. О Вас.моя милая, разговор, как Вы понимаете, особый, долгий, разнообразный, в общем,отдельная повесть.Тем не менее.Вы, как это ни странно,первая девочка,на которую юный еще совсем Гозман обратил внимание, придя в новый для него класс. Почему, отчего с какой,собственно,стати, да что же это за безобразие, - это всё там, в той отдельной книжке,которая когда-нибудь… может быть… сложится.   Конечно, и здесь молчать не будем на эту тему. Но чуть позже. Кого же еще мягко говоря, взрослый, Саня Гозман помнит из наших классных прелестниц.И Вы,конечно же,не ошибаетесь, именно Таня Александрина неизгладимо запечатлена  на этих картиночках, причем в разных ситуациях, разных позах,но всегда с одним и тем же выражением лица.Но подробности позже.Пока только лица и имена. Зиночка Панова-чудо с косичками. Люда Кузнецова-томная и пухлая. Монументальная Зоя Кирасирова. Нина Зубрицкая-ого-го! И наша милая Чичи-Наташа Лопаева. Лариса Юдина-тоже пухленькая и капризная. Всё,больше не помню никого.То есть ,какие-то лица как-то всплывают, но не вспоминаются.
Вот еще раз я повернул свой калейдоскоп, трык-брык, легко захрустели, поворачиваясь стеклышки, но нет...Всё те же, уже названные мною лица. Ну, так тому и быть. И где же маленькая девочка, до слёз милая...и такая далекая, неприступная. Всё-таки, вот это полное отсутствие в Вас злости,раздражения, вот эта "милость" наверное и притянули  тогда мои глаза к Вашим...и так захотелось быть рядом.
«ОНА»,  пастель
"...выключили в зале свет и только на сцене светились какие-то разноцветные лампочки, синие переливчатые полоски таинственно переливались в каком-то восточном орнаменте. Было темно, но всё же в слабом отсвете можно было разглядеть лицо девочки, сидящей на соседнем кресле. Я постарался как можно незаметней посмотреть на неё, чуть-чуть наклонился и увидел совсем-совсем рядом маленькое розовое ушко, прядь  мягких светлых волос.Ну вот-вот и можно было бы дотронуться губами. Вот, как Том Сойер... или герой фильма "Я Вас любил". А она, упрямо смотрела туда на сцену,изо всех сил стараясь ни на сантиметр не повернуть голову,чтобы ,не дай Бог, не встретиться взглядом со своим влюбленным соседом. Потому что тогда будет нужно что-нибудь сказать,да и вообще,как-то на него смотреть. А как? И рука моя  неслышно подползла к маленькой нежной ручке,лежащей на подлокотнике и  пальцы дотронулись тихонько-тихонько... И тут же, маленький взрыв-рука резко отдернулась, как будто я  уколол её иголкой или поднёс зажженную спичку.Тут же,на долю секунды на меня в упор, вот прямо-прямо в мои бесстыжие глаза  блеснули голубые огоньки, светлая челка  в быстром полете  пушистым хвостиком коснулась щеки и её лицо отдалилось от меня насколько это было возможно.При этом, как всегда,ни слова.ни вздоха.  Есенин, где же ты? Получив такой отлуп, я про себя пожал плечами, убрал руку с подлокотника и начал смотреть на сцену.Мне были совсем неинтересны приключения этого глупого  индийского принца, который постоянно попадал в разные дурацкие ситуации.
Я и пришел-то на этот спектакль ,чтобы посидеть вот так, рядом, да еще и в темноте,что уж там скрывать. А за стенами зрительного зала клуба им. Юрия Гагарина был солнечный весенний день. В огромных лужах, кое-где еще прикрытых последним ледком отражалось веселое солнце. Последние дни марта, весенние каникулы.Когда всё это театральное безобразие закончилось, я еще сделал попытку  её проводить домой. Вообще-то никто меня не прогонял.но и внимания никто на меня не обращал, в мою сторону не смотрел.Ну, и пошёл я "солнцем палимый",так сказать, в кильватере, за спиной.Так до города и дошли,обходя лужи.Почему-то был я не в резиновых сапогах… ах, да! театр,этикет. Смотрел в затылок этой упрямой девчонки,на  пушистый  хвостик светлых волос, и вспоминал мгновенное ощущение  тепла, возникшее от прикосновения ее волос к своей щеке. А где-то около пожарки,  буркнул в  этот, до слёз, милый затылок "пока" и остановился. Ответа не последовала. Бежевое пальто постепенно расплывалось в уже сереющем , почти вечернем воздухе ,я  смотрел ей вслед и в голове крутилась  эта самая песня -"Я гляжу ей вслед,ничего в ней нет..." Вот ведь привычка. Видимо, в этот момент я представлял себя героем этой песни. Она не оглянулась. Я опять пожал плечами, вздохнул и наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке.Вечно у меня эти шнурки развязывались. Шнурок был мокрый,грязный и завязывать его было противно.Я вытер  испачканные пальцы о куртку, поправил очки знаменитым жестом Валерки-гимназиста, пригладил ладонью волосы и двинулся вверх по 3-й Интернациональной вверх, к школе.И всё перебирал в уме,чем же я  не Том Сойер, и как же мне обратить внимание этой маленькой пушистой  упрямицы на мою светлую личность. Вот уже..."
Так что там всё-таки про наших девчонок, и где бы их изобразить,тех что помнятся представить.Для каждой ведь ,есть своя картиночка, соответствующая оправа.А мы с Вами всё еще ходим по нашему второму этажу и,вот,кажется, Вы нашли наш класс.Ах, это не он, неуверенно говорил я ,наверное,он-вот там.Вы не возражали, чему-то грустно улыбалась ,стоя у окна и глаза Ваши смотрели сквозь меня, сквозь эти стены,сквозь эти годы.
А я еду по узкой асфальтовой полоске,  двум машинам и не разъехаться среди  широких полей, под немножко грустным небом, редкие  полосочки дождя ползут по лобовому стеклу и даже не хочется включать дворники, пусть себе ползут, покрывая стекло тонкой полупрозрачной пленкой.  Вот только съеду на обочину, открою дверцу машины и буду смотреть с  этого высокого холма вниз на эту степь с перелесками, где так много бывает по осени опят, на узенькую ленту далекой реки,на меловые холмы ,что кучами сахарного песка рассыпаны на горизонте.И не хочется ехать домой, не хочется разговаривать...и только в этой спокойной тишине еле-еле слышно: "Мама, в мире столько сердец,и тепла и признаний..." И опять сквозь это окно я вижу другое,в котором тоже я  и тоже смотрю куда-то уже совсем далеко и не поворачиваю головы, потому что,если повернёшься, то всё закончится. А это и правда, был наш класс тот,прямо за углом. Я уже потом то ли вспомнил,то ли, как у меня бывает,увидел во сне.
Александрина и классный час
"...были исписаны и изрисованы и приходилось время от времени драить эти несчастные парты. Бритву в зубы и айда! Но это всё еще будет, а сейчас Саня старательно изображал на желтой крышке парты новенькой шариковой ручкой (ха-ха, папа из Москвы привез!) округлые формы гитары, любил он гитары рисовать, так, чтобы объемно,с тенями штриховочкой, чтобы все детальки были видны. Ради такого дела он даже чтение прервал, положил в папку "Белый отряд" Конан-Дойля.Занятие это настолько его захватило, что он и не услышал, когда впервые прозвучала его фамилия
-Гозман,к тебе обращаются! Ты бы хоть встал что ли!
Ах, уж этот голосок, ну, точно как у того павлина из мультика. И рожа плоская как сковородка и такая же выразительная. Ответный мой взгляд нашей классной сказал -" И я тебя тоже люблю..."  Но она сидела на стульчике чуть-чуть справа, ближе к двери.И прямо за учительским столом стояла Танечка Александрина,в темно -синем сарафане,на котором красиво лежал такими полукружиями белый кружевной воротничок. А сверху всего этого великолепия красовался яркой волной блестящий  и алый как греевские паруса (да-да,именно такое сравнение  пронеслось в мыслях) пионерский галстук. "Как повяжут галстук,береги его..." - и что же, это всякая чушь в голову лезет. Ах,как горели у Танечки щеки, как блестели глаза, как звенел опять же пионерским горном её голос.
-О чём там хоть она?  -шепотом спросил Саня у сидящего  рядом Муленкина-
 -А про вас с Егором базарит...что вас вчера видели  на площади...когда вы с третьего урока ушли и в хлебном вас видели.
-Ага-ага-сразу подумал Саня, - это хорошо, что не видели как мы булочки мимо кассы таскали,по карманам прятали.
Повернув голову увидел ухмыляющуюся во весь рот буратинистую физиономию Егора и, как всегда в таких случаях,тоже заулыбался.
 -И ничего смешного! Вот такие как Гозман и Егоров и позорят наш отряд! Вообще,я считаю что с ними надо что-то делать!
Класс в ответ на эти отчаянные призывы молчал, всем было скучно, всем хотелось побыстрей разойтись. Саня поймал на себе сочувствующий взгляд Люды Кузнецовой. Из девчонок класса только она не скрывала своих явных к нему  симпатий.А когда повернулся  и посмотрел назад,то ничуть  не удивился увидев только светлые волосы,челку низко занавесившую мило личико. Нет, его Маленькая Таня, так  он тогда её называл...смотреть на него не желала.
- Гозман, ну что ты всё вертишься,кривляешься? - продолжала звенеть  Александрина – ты думаешь ,это кому-нибудь интересно? Я считаю,что вопрос о Гозмане нужно поставить на совете дружины!Кто "за"-поднимите руки!
Ну-ка, ну-ка, - подумал Гозман, даже интересно. Ну, конечно, девочки все-"за", даже и Людочка подняла руку, виновато посмотрев на Гозмана. Пацаны… ага, кое-кто, всегда воспитанный прямо аж до безобразия, Зоров, еще, еще... А враги же как? Нет, не голосуют, ни "за", ни "против". Даже странно показалось и как всё непонятное, тревожно. Хотя...было что-то такое на большой перемене, подходила наша Танечка с группой товарищей то к мальчишкам,то к девчонкам и что-то горячо им доказывала. Вон она и сейчас…. Даже волосы из косичек повыбивались и ручкой так всё - раз, два! Что-то Сане это напомнило, какую-то сцену из книги. Ах, да! Вот, только прочитал книгу "Тишина" Бондарева, вот там так какой-то "партейный" на собрании выступал, обличал скрытых "врагов народа". И там еще было про такой вот взгляд.  Потом уже, по дороге домой Саня размышлял: "Вот, говорят же - глядеть как на "врага народа". Вот и пожалуйста. Может, обидел, когда чем? - думал Саня. Вроде бы и нет, я и вообще-то её никогда не замечал, скучная она и не настоящая..."
 Я и вправду, Танечку Александрину помню вот по этому эпизоду. Нет, есть еще осколочки какие-то,маленькие картиночки, портретики...но смутно как-то и бессодержательно. Поэтому для меня загадка, эта демонизация Танечкиной личности. Видимо, я многого не знаю. А хотелось бы, между прочим, узнать про дела тех  "давно минувших дней", в том числе и про печальную историю распада  класса перед выпускным.
Девочки на физкультуре
(рисунки карандашом)
Вот,если очень хорошо присмотреться,что можно увидеть две странные фигуры, девочка и мальчик, только очень взрослые, но всё равно, девочка и мальчик бродят  по школе, проходят сквозь шумящих и спешащих учеников, мимо желтых как и прежде дверей, за которыми,как им казалось, давно уже не осталось  даже отзвука, даже тени. Старый спортзал, всё так же валяются на полу маты,в углу притаился гимнастический "козел". Но всё сейчас как-то бедно,убого...где же всякие брусья, кольца, канат?
«...выстроились этакой  шумной стайкой сине-фиолетового цвета.У некоторых на рукавых были белые такие полосочки,так сказать,для красоты.В какой-то книжке… ах, да, в "Похождениях бравого солдата Швейка"  Саня как раз недавно вычитал  про неких девиц из кафешантана,танцевавших канкан "без трико". Господа офицеры по этому поводу брали бинокли и с их помощью  разглядывали прелести этих танцовщиц. Если честно, то про прелести было интересно, но понятно....а вот, как бы могли эти девицы танцевать в трико... непонятно, как  трико сочеталось с юбками в которых танцуют канкан.Такое примерно было рассуждение. Ну, так как Саня уже хорошо знал, что на каждую книжку-есть другая книжка, полез в большой энциклопедический словарь и выяснил,что "трико"- это...ну,короче, то,что сейчас наши девочки называю  "спортивный купальник" или же просто нижняя его часть. Ну, вот,в чем циркачки выступают. А то трикотажное грязно-синее или фиолетовое безобразие, состоящее из футболки с длинным рукавом и оттопыренных на коленях штанов, называется, как выяснил неугомонный Гозман громким словосочетанием “тренировочный костюм", то есть, как бы "треко". Но "трико" и привычней и, вроде бы, благозвучней. Какой только ерундой не было забита эта лохматая голова. Но так или иначе, мальчишки и девчонки, стоящия на холодном линолеуме  спортзала  все были одеты в эти самые трико.А кто форму не принес, вон из зала!-гулко гремело под  высокими сводами. Гимнастику Гозман не любил.И вообще не любил эти  эти школьные занятия, эту "физру" Вот разве что, баскетбол. Даже на школьную баскетбольную секцию  пошел  вместе с Генкой и Сашкой Егоровым. И получалось хорошо. Ах, как здорово было, когда после дальнего броска мяч как бы не спеша, нехотя опускался в корзину, просто, ну...как-то горячо становится в груди, как будто...нет, не расскажешь! А гимнастику терпеть не мог. Ничего у него не получалось. Подтягиваться он не умел. Хотя и руки были сильные, потаскай- ка на вытянутой руке рапиру пару часов подряд, появится сила...Но не умел не получалось. Всякие штуки на перекладине, на брусьях тоже не получались...с координацией что-то не то было. Даже по канату, вот так, одна ступня под канатом, другая над ним- и это не умел. Вот и сегодня предстояло сдавать это самое лазанье по канату и мелькнула отчаянная мысль,а вот попробую я совсем иначе.  Но это потом. А пока Гозман бесстыжими своими маленькими глазками  исподтишка рассматривал стоящих напротив девчонок, таких похожих в школьной форме и таких, ну, совсем разных,в этих самых трико."
"...этой фамилии были слышны и звон тяжелых палашей ,и визжание картечи,и тяжелый конский топот. Гозман,обожавший исторические книжки прекрасно знал, что кирасиры- "это  род  кавалерии, самый, между прочим,тяжелый не то что,какие-нибудь гусары или уланы. Служить туда набирали самых рослых и сильных, даже лошади у кирасиров были самые крупные и тяжелые -мекленбургской породы. А,  кстати, Зоя очень даже соответствовала, и ростом,и статью. И даже лицо у неё,такое ...как бы топориком сделанное. Военное такое лицо.Вот только сутулилась она,плечи старалась вперёд выдвинуть,прятала свои ранние округлости,стеснялась. Да,Зоечка на фоне остальных девчонок, да что там девчонок…и мальчишек тоже, смотрелась как одинокий утес среди холмиков. Да, могли бы такую и в гвардию взять, в Преображенский полк...хотя нет, тот был драгунский, кажется...да, атака тяжелой конницы-жуткая была штука. Вот, например…”- тут Гозман получил ощутимый толчок в бок,
-Ты чё, заснул что ли? прошипел Егоров, - чё ты  на них уставился?-кивая на стоящих чуть-чуть отдельно девчонок. Пришлось, понятное дело,поделиться всеми этими изящными соображениями с товарищами. Исторический экскурс был выслушан в полном молчании, а потом Зотов пробурчал - представляю ее на лошади и с саблей. У кирасир были палаши - вяло сказал Гозман, но тут же умолк, он уже понял,что его жгучий интерес к происхождению фамилий,названиям холодного оружия  и вообще к словам не очень трогает его приятелей. Вот, созерцать монументальную Зойкину фигуру им было, видимо,куда интересней. Особенно,если сравнивать её с остальными девчонками, фигуры которых еще пока не очень отличались от мальчишеских. Хотя…
- Ага, если Кирасирова от слова "кирасир" значит,Зубрицкая вроде как от слова "зубр".
- А чё, тоже, зубры они здоровые такие и она тоже-ого-го,здоровая девка - совершенно неожиданно для Гозмана изрек Егоров, пристально  глядя на фигуру названной  им одноклассницы
- Ну,ты даешь!Пойди ей скажи,а мы посмотрим,что получится, может ей тоже понравится?
- Ага,иди сам и говори,если ты такой умный!
- Вот поэтому и не пойду. Пацаны замолчали. И вдруг Петя Пьянзин  пропищал своим дискантом
- Зубрицкая она - потому что зубрит.
Гозман даже удивился,было странным, что Петенька знает это слово, уже давно не звучавшее в  школьном обиходе.
-Не, -вдруг сказал Генка и опять посмотрел в сторону девчонок-Нинка -классная девка! Что сказать, Нинка и вправду  была хороша.Что называется,кровь с молоком, румянец, да не какой-нибудь там, розовый, чахоточный, как у некоторых...а как жар, во всю щеку. Всё такое гладкое, округлое, натянутое под этим  фиолетовым трикотажем...а глаза-то, глаза сверкают прямо-таки неистово...и почему у неё всё время такой разгневанный вид? 
“Ей бы на пиратский корабль-некстати подумал Гозман- и на абордаж…” Нет,интерес у него к этим девочкам был чисто академический. Вот, как просто к особам женского пола,ну, с некими интересными отличиями. И не более.Ну, не нравились ему никогда крупные девочки.И даже ,если они были очень симпатичны.И даже,если эти очень симпатичные всячески выражали своё  расположению к нему, несчастному Гозману. И вообще,вон та маленькая, прыгает сейчас через "козла",только челка мелькает над глазами.
И заголосил, запел Барыр Закиров где-то там далеко-далеко:
“Два синих ока...Память сердца хранит всегда…” -ну вот, начинается, подумал Гозман и отвернулся.-
- Мальчики,пошли на канат!-раздалась команда и  мальчики пошли.
Перед Гозманом по списку был только Дедюев. Федька ухватился за канат, но с ногами тоже как-то не получилось...в общем,не получилось.
-Гозман,давай!
-  Ага, иду- про себя сказал Гозман, подошёл к канату и... полез вверх на одних руках,подтягиваясь то на одной.то на другой и не даже не пытаясь…всё равно не получится…  помогать себе ногами. Добравшись до крюка..."

У меня дома, на полочке,возле индийского деревянного слоника, поддельной нецке-бродячего мудреца и малюсенькой матрёшки стоит блестящий, довольно нелепый брелок - желтенькая такая Эйфелева башня.Это подарок Нины Зубрицкой.И каждый раз, когда эта штучка попадается мне на глаза, я вспоминаю этот громокипящий голос,эти неистовые глаза, эту царящую над накрытым столом фигуру. Нет, Нинка- такая же как тогда... и я слышу ее голос: “ Гозман, Егоров,Муленкин, Зотов,эти сексуальные маньяки..."
Спорт в школе
Ну, возвращаемся в нашу школу. Вернее, потихоньку покидаем её, оставляем там свои тени, своё дыхание, свои слова, уходим... Бог весть, когда вернёмся. Да,наши уроки физкультуры, наша Кефировна… хорошая тетка была,настоящий учитель,сейчас таких и нет уже. А,между прочим, я ведь тоже бегал эстафету, эту самую, пятого мая, на День печати. И почему это именно на День  печати эстафета?

Самое интересно,что традиция эта сохранилась до сих пор. Даже у нас, на незалежной. И может быть,у меня какие-то аберрации памяти, но кажется мне,что как-то бежали мы с Вами на соседних этапах.  И кросс я еще бегал, километр, прилично вполне, хорошо выбегал из 3-го разряда. Вообще, получались 400 и 800. Меня уже здесь в Славянске пытались затащить в лёгкую атлетику, а потом и в Универе.Но тогда я для себя четко определил приоритеты и были они явно не в пользу спорта. Хотя на первом курсе чуть-чуть позанимался в конно-спортивной секции. Было интересно, но отнимало слишком много времени, очень далеко приходилось ездить. Да и не до того, ,если честно, уже было.Затягивала "богема"  А в школе ...ну, как говорил, гимнастику терпеть не мог.И гибкости во мне не было, очень суставы инертные и с координацией нелады. Это, как я понял потом, из-за плохого вестибулярного аппарата. А всё остальное-вполне, вполне.Вот,только волейбол не очень, в очках боязно,а без очков...ну,понятно. А, нет. Еще я лыжи не любил.Странное дело,бегал прилично,выносливость была на уровне,а лыжи не переносил, опять же -не получалось у меня освоить этот правильный лыжный шаг.Так,между прочим, и не научился. Хотя с самого раннего детства, мы с мамой выезжали в лес, благо  был он рядом, были у меня во все возрасты отличные лыжи, как у всех нормальных мелекесских детей...а вот, поди ж ты! Нет, так, не спеша, прогулочным шагом, с удовольствием. С горки любил сьезжать, только падал почти всегда - тоже, наверное, вестибулярный. А Зоя Кирасирова еще и в шестом классе, да, пожалуй, и в седьмом, была крупнее всех в классе. Ух, какая девушка! Так нам казалось тогда, в блаженном отрочестве…
До свиданья, школа…
 Ну вот,мы с Вами и вышли из  этого здания, где так много ушло и еще больше осталось из нашей жизни.Особенно,из Вашей. Грустного и не очень, плохого и не очень.И даже радостного...и даже нежного...и даже счастливого. А дождь всё  шептал и шептал свою скучную песню, а Вы сказали- а я тут никогда не ходила... а я сказал-а это и есть настоящая дорога через Горку на Химмаш… а навстречу уже спешило что-то такое смахивающее на медведя на пенсии, вот, только почему-то с усами и с бородкой. Сашка Егоров. Кстати, именно с Егоровым связаны последние истории о наших девчонках. Ему, как раз, в классе шестом, нравилась Зина Панова.Вообще,эта вечно улыбающаяся на все шестьдесят четыре белых зуба  девочка-колокольчик не могла не понравиться. Нет, я-то к тому времени был юношей вполне влюбленным, а то бы... Ну ,а Сашка... Зинка жила в той пятиэтажке, что, почитай, сразу под домом Генки Зотова. Получалось, что домой мы шли вместе.Вернее, Зинка шла с какой-то подружкой,а мы-сзади. Ну, иногда, конечно, подходили, что-то, говорили, провожали до подъезда и даже до квартиры. И была у меня старинная, еще бабушкина лупа. С такой, кажется, даже медной ручкой. Это была вещь из того же комода, где я  сначала гильзы нашел , а потом уже и снаряженные патроны от трехлинейки.патроны нашел.  Да я там много нашел интересного, но сейчас не об этом.Так вот, Санечка в приступе страсти нежной, с помощью этой лупы навыжигал на всех скамейках возле  её подъезда это звонкое имя- "Зина,Зина,Зина..." А потом, уже в подьезде, ма-а-аленькой отверточкой, которую ему любезно предоставил  запасливый Гозман, неоднократно вырезал на релине лестничных перил всё тоже имя. Надо ли говорить,что у Гозмана в подъезде на перилах красовалось совсем другое имя, безусловно знакомое Вам,мой читатель, вырезанное той же отверточкой. Да, любовь не только созидает, но зачастую и разрушает ,особенно в таком нежном возрасте. И совсем неслучайно, поцелуй при встрече Егорова и Зиночки через 40 лет получился столь страстным и длинным.Но, о поцелуях позже, ближе к ночи, в конце этого длинного дня...."
На Химмаш. Егоров. Баня
Стоит чудесная погода, теплая, мягкая, ночью моросил дождик, поэтому совсем нет пыли и только-только проклюнувшиеся листочки на ивах ослепительно зелены. И на полях, яркая-яркая озимь прямо-таки изумрудного цвета. А я ехал и по  укоренившийся привычке уносился в осенние дни, хмурые и дождливые но наполненные нежностью и теплом... И вот, на мокром песке Вы, сударыня кружились в тяжких Сашкиных обьятиях, и я вдруг подумал, что давным-давно не видел вот таких лиц, прямо-таки сверкающих настоящей, вот от самого сердца, радостью.Сашка сразу же что-то беспорядочно и как-то рассыпчато заговорил ,посыпались комплименты и просто неопределенные восклицания ...-Ну,ладно,ладно, будет - это уже я- Где же ты жену потерял?
- А вон там она,возле Генкиного дома  сидит.   Пойдемте, посмотрим хоть на дом его…
- Ну, пошли, пошли, вроде, как на Химмаш идем.
Вот не знаю, рассказывать еще одну историю про девочек...ну, последнюю уже, последнюю! Отчасти и она связана с Сашкой. Во всяком случае, он принимал в ней участие. И придется мне, по-примеру некоторых непоседливых особ, перепрыгнуть через день и вновь оказаться возле нашей школы. В природе всё оставалось по-прежнему, мелкий тягучий дождик неотвязно бубнил про то что "осень, осень...", далее, кто как захочет. Но пошли мы от школы не по верхней дорожке, которой как бы и не было для моей спутницы, а пошли вниз, на улицу Куйбышева, чтобы потом по этой, к слову,самой длинной в Городе улице пройти на заветный мой Химмаш. Вниз вела ступенчатая дорожка из донельзя растрескавшегося асфальта, где из трещин торчала жесткая и мокрая трава. Еще подумалось, что и эта дорожка, и та, что по 3-й Интернациональной наверное укладывались в одно время, в 65-м  году,и с тех пор не обновлялись. Двухэтажные дома на той стороне,они назывались раньше"фабричные" тоже были какие-то совсем заброшенные,как будто там давно уже никто не жил, этакая "мерзость запустения" навевающая  тоску и  сладкую скуку. Но вот, когда мы по этой дорожке, дошли почти до самой "Куйбышевой" мне вдруг стало весело. Во дворе самого нижнего дома,на лавочке сидели два красных мужика в одних трусах и прямо из бутылок пили пиво.Продолжая тихо веселиться, я сказал:
-Баня!  Гляди ка, живая! Это ж, она тут с незапамятных времен.
-Ну да,мы сюда ходили.
-Да ты что,правда? В самом деле? -невнятно удивился я.
-Ага,а ты,наверное,думал,что я дома у печки мылась?- уколола моментально, только  очки блеснули.
-Да нет,просто я думал, что вы ходили в городскую, ту, что возле рынка была. Мы, например, туда ходили…-как-то смутился я.
И чего бы это, спрашивается,мне смущаться? Сейчас-то уж, во всяком случае. Но сумасшедшее время продолжало свои выкрутасы и мне казалось, что…разве ж можно, тем более, что вот, они, оказывается тоже ходили в эту баню. Ах, дело-то в том, что эта самая баня была, как бы это выразиться… одним из ритуальных, что ли мест для мальчишек старого Мелекесса. Так сказать, одно из мест инициации. В общем, пока ты не подрался в парке на танцах, да так, чтобы хотя бы назавтра, об этом можно было со вкусом рассказать, пока ты не упился пивом допьяна в "Голубом Дунае", пока ты на сходил в эту баню, ты не можешь считаться полноценным пацаном. Нет, ходить в эту баню мыться  было не нужно,  нужно было прийти туда вечером, в женский день, прокрасться в садик на заднем дворе и сквозь плохо закрашенные стекла разглядывать голых дам. Дамы были совершенно разных возрастов, от маленьких девочек до почтенных бабусь, хотя, предпочтительней, конечно, было бы полюбоваться на молоденьких девушек и женщин, так сказать,"в расцвете". Натурально, и наша молодецкая команды как-то совершила туда экспедицию. Ну, так сказать, практические занятия для начинающих секс-маньяков. Рассказывать про увиденное на буду. Что мальчишки видят в женских банях, не описывал только ленивый, от самых античных классиков и до наших современных писателей. Ну,может быть,когда-нибудь… Сразу пришли мне на ум и Рубенс, и Рембрандт, и наш ульяновский Пластов. Но больше, всего, Серебрякова, очень мне нравились её картины про женскую баню. Интересно было другое. Совершенно никто из нас не представлял, что вот так, запросто можно в этой самой бане и одноклассницу встретить. Понимаете, милый мой читатель, почему я так не очень ловко стал спрашивать про ваши семейные походы в эту самую баню. А вдруг? Это что ж такое? Нет, всё-таки для такой мысли, мы были, как это ни смешно звучит, слишком невинны. И вот, здравствуйте, пожалуйста! Что называется, повезло. И кому же это у нас повезло? Ну, а кто из девчонок в классе был самый везучий? Конечно же, наша Наташа. В смысле, Лопаева. В смысле, Чичи. Кстати, никто потом об этом никому не рассказывал. Хотя, если честно, рассказывать, конечно, было не о чем. Ну, представь, Наташка в 6-ом классе. Наташка, Наташка...я её знал, между прочим, класса со второго, мы познакомились на новогоднем утреннике в химмашевском ДК. Гриша Гозман, мой дядя и друг Вашего отца познакомил, он у них тогда на квартире жил. Смешная такая девчонка. Знаю, что я ей нравился. Нет, ну, это ж надо,Наташка Лопаева и Люда Кузнецова! Такое уж,наверно, мое еврейское счастье. Между прочим, Наташка единственная из девчонок, кто на том классном часе не голосовал против меня. Да. Такая вот "горькая услада воспоминаний". Ну вот и всё. Мы увидимся еще сегодня  со многими персонажами, о которых мы здесь скромно вспомнили, но это будет уже другая история. А пока, можно только вспомнить строчку из песни одного неизвестного барда "Мы вернемся в середину лета и своих девчонок подождем!" И этих девчонок тоже. А  сейчас мы идем в гости к Генке Зотову..."
Баня, лирическое отступление
Вот уже и вечер наступает в нашем Мелекессе,темнеет потихоньку, мы что-то прерывисто говорим,зайдя в маленький дом,в котором я был последний раз весной 70-года. А Вы всё ближе, и нас притягивает друг к другу незаметно, но совершенно неуклонно. И уже кажется, что и приехали-то мы с Вами вместе, откуда-то, из какой-то страны, у которой и названия-то нет, да и вообще, так и было всегда. Вот ведь, как странно. Но об этом в той самой следующей новелле  или в следующей главе...Там же и про Генку ,молчаливого и надёжного, ну и поедем уже  в центр.

А что же, всё-таки баня? Уже не в плане  той самой ритуальной  химмашевской бани, просто- баня в нашей жизни.  Я-то ведь  от самых младых ногтей тоже мылся не у печки  и не в ванной, которой у нас не было. Да, наверное,ни у кого тогда в городе ванны  не было.А ходили мы в ту городскую баню. Воспоминания остались самые смутные. Однако, помню, как в совсем уж в нежном возрасте, года в три, мама брала меня в общую женскую баню (вот оно, откуда всё!).Воспоминания исключительно цветовые-обилие розового и белого в клубах пара.А потом мы ходили в номера с ванной. Помню, что мама всегда мыла эту самую ванну, казалось она мне огромной, мыла марганцовкой, а потом мыла нас всех по очереди. Отцу-то на одной ноге самому тоже, видимо,было несподручно. После переезда на Химмаш, баня как таковая исчезла из моей жизни.Вот, разве что, появилась в определенном возрасте, совсем в ином  качестве... ну, об этом уже было. Между прочим, девочки и девушки, подсматривающие за голыми или если хотите, обнаженными, мужчинами встречаются и в литературе, и в кино, и, конечно, в жизни. Я уже не говорю о женщинах более зрелого возраста для которых, скажем, посещение мужского стриптиза, явление в наше время -вполне нормальное. Просто в силу целого ряда причин, в основном, социального характера, не буду сейчас  подробно останавливаться на них, подобное явление в обществе имеет гораздо более негативный оттенок. То есть, в традиционном обществе, мужское любование женским телом как бы не столь уж и одобряемо, но достаточно  приемлемо, нормально. Отсюда и восхищение работами  художников всех времен, особенно нового времени, Ренуара, Майоля, Гогена, Родена, той же Серебряковой. Ну,это и вправду очень долгий разговор,хотя и безумно интересный. Насчет, любят глазами и ушами.Я бы поостерегся применять в данном случае этот тонкий глагол "любить". Имеется в виду  способность вызвать сексуальное желание, хотя порой это и очень связанные вещи,как, например показывает Александр Сергеевич в "Дон Жуане". Ну, как мы знаем, у мальчиков все эти желания просыпаются немножко раньше ,чем у девочек. Поэтому, когда  мальчишки уже начинали формироваться в маленьких секс-маньяков,то девочки, в основном, грезили совсем об ином.Что не мешало им в достаточно скором времени догонять своих одноклассников и одногруппников и всё тогда вставало на свои места. И еще...Помните, я говорил, что, лично, меня уже в том нежном возрасте,  притягивали такие качества как ум, нежность, доброта, тонкость душевная.   Даже, если кому-то может показаться, что в двенадцать лет всего этого и вовсе не разобрать. Но есть еще и внутреннее зрение. Эх, если бы к нему бы еще и умения понять тогда.  Нет,и миловидность, конечно.
Но мы отклонились от банной темы. В студенческие годы баня, несмотря на наличия душевых в общагах и ванных на квартирах, где мне довелось жить, вовсю заявила о себе в моей жизни. Видимо, сказалось, как всегда, желание чего-то такого - этакого. Мы с друзьями начали ходить в баню, в парную еще до выхода на телеэкраны любимого фильма. Экзотика, однако... Ну,а в колхозах, стройотрядах началась настоящая экзотика, вплоть до "купания" в настоящей  русской печке, я уже не говорю о многочисленных "баньках". Довелось и в "студеную зимнюю пору", хотя было это и в ноябре, зато в северной местности, вылетать из парной и нырять прямо в прорубь, а потом, натурально ,обратно. Так,постепенно, баня возводилась в реальный культ,ритуал, уже совершенно иного свойства, именно в смысле "БАНЯ ОЧИЩАЕТ". А в Славянске эта традиция была продолжена и укреплена как раз в компании моих новых друзей из Клуба любителей фантастики "Артефакт", прежде всего с Геночкой, конечно. Славно мы с ними зависали. Потом пришло время всяческих саун. Хаживали мы и сугубо семейно, в две-три семьи в сауну.Так сказать,как люди нового времени, без особых стеснений,"по-европейски" с  родственниками и кумовьями. Потом постепенно эти компании, по-разным причинам, распались. Но сейчас, вновь, как встарь, собираются наши, по-прежнему молодые душой, клубовцы--артефактовцы, те, что остались и идем мы куда-нибудь в сауну. К сожалению, бывает это не так часто, как бы хотелось. Но всё-таки бывает. Парная отменная, бассейн с холодной водой-у-у-ух! И всё остальное тоже на уровне...а разговоры, разговоры, и, конечно, друг наш сибирский Геночка на языке у всех.

ДЕНЬ ВТОРОЙ 6
У Генки Зотова
Давненько, однако, я не был в таком доме,с маленькими коридорчиками, плетеными половичками, какими-то деревянными полочками на стенах. А уж классическую дровяную плиту я не видел...даже и не вспомню, вот так, с ходу, когда видел.А в небольшом "зале" так и просились на стены   гобелены с  тирольским пейзажем, овцами и горами на горизонте или  сюжетом из восточной сказки, с бешено скачущими конями и минаретами на фоне душной ночи. Даже те самые клееночки с русалками (помнишь –«срамота!») смотрелись бы тут вполне  на месте. Чуть-чуть надтреснутый басок Егорова, который говорил и говорил непрестанно, заполнял  всё пространство этого тесного и сыроватого дома. Первоначальное - мы немножко погреемся- немедленно сменилось -да вы хоть чаю попейте для сугреву- а затем плавно-плавно чаепитие  превратилось в импровизированный ужин, причем знаменитое  " а у нас собой было!" оправдывалось в отношение всё того же Егорова практически на все сто. Я, вот,правда,сплоховал на этот раз, но это всё,Ваши,милый мой читатель, происки, Ваше дурное влияние,всё хотелось показаться таким  хорошим -хорошим. Не получилось, конечно, всё равно,но очень хотелось .Во всяком случае,вышел я в путь без запасов, а вот Сашка не сплоховал. И хозяйка вся как-то заулыбалась, расцвела и достала большой  старый фотоальбом. И здесь Сашка был на коне, много там было и его фотографий, попутно мы узнали, что именно он когда-то и познакомил Генку с его будущей женой,  хозяйкой этого дома и разговор ,сначала еле тлеющий, начал разгораться, набирать тепла, наполняться огоньками воспоминаний, в которых мелькали имена и лица... вот,прошел, сутулясь Женька Муленкин- "сел на крыльцо покурить да тут и умер...". Вот и снова Слава Михайлов-"вывозил он нас на лодке на остров, здорово встречались! И тебя вспоминали, мол, а где же Гозман, куда он делся … и никто ничего про тебя не знал."
Ах, Сашка, Сашка! И не виноват никто в этом кроме меня самого. Это же, тогда в 1970-ом, как отпрыгнул от этого каменистого берега, оттолкнулся подальше и остались вы все там, в голубой дали...хотя и ходили мы по одной улице. А вот не встречались.  Даже с тобой, Сашка, почти не встречались, а ведь не просто виделись раньше каждый день, а дружили.  Что уж говорить про других мальчишек, тех же Генку и Славку. И, как не раз мы уже отмечали, милый мой читатель, даже с Вами мы не виделись с мая 1970-го года ни разу. Нигде, никак...ни при каких обстоятельствах. В маленьком нашем городке, с одним кинотеатром,одним парком,одной библиотекой, где-то ходили  мы по параллельным улицам, а геометрии Лобачевского еще не знали тогда. И не знали, что однажды откроем  сначала окно, а потом и двери в другое измерение, где даже параллельные пересекаются, и в этом новом, странном, и таким знакомом мире, мы как в воронке смерча, всё ближе и ближе друг к другу, и физические наши тела, уж не знаю,согласно какому закону, притягиваются плотнее и плотнее, и вот, я уже и сам не понимаю,что происходит в этом круговороте, что-то пьется крепкое и Вы всё ближе, и так и должно быть. Но зазвонил телефон...
 -Да что же ты,Надю Налимскую не помнишь?
- И не помню, я с ней не учился,это у вас тут всё потом перепуталось, даже Таня Якунина  оказывается с вами училась...
-Ну,а она тебя помнит прекрасно,как она говорит,во всяком случае, и она уже обзвонила полгорода и вроду бы куча людей собирается прийти на встречу,и надо ехать к ней в исполком..
.-Это всё хорошо, - подключился Егоров - но как же  мы в Ульяновск попадем? Не успеем на последний автобус.
-На проходящем поедешь.
-А вдруг билетов  не будет? - после непродолжительных уговоров, подкрепленных  ответственным  телефонным заявлением  Нади, что автобус будет гарантировано, Сашка сдался и без особого энтузиазма , но согласился  соответствовать. Тут подьехал новый хозяин этого старого зотовского дома, приветливый мужчина средних лет, мы уже совсем собрались, что-то еще сказали про Генку, а на столике лежал нараспашку раскрытый альбом, где с большой парадной фотографии  смотрел на нас немного угрюмый, задумчивый мальчишка с чуть-чуть  волнистыми  волосами и глазами, смотрящими исподлобья.
Старые фото, лирическое отступление
Нашел я намедни возле мусорных баков чей-то распотрошенный семейный фотоальбом. Валялись на асфальте среди всякой дряни большие и маленькие черно-белые фотографии, какие-то старые открытки с расплывшимися от дождя,наверное,надписями.И сам альбом, с обложкой из выцветшего зелёного  плюша, наполовину разорванный  по корешку, с  вырезанными "уголками" на плотных голубовато-серых страницах. Меня с раннего детства завораживали фотографии,на которых были изображены люди, какие-то семейные сценки...виделись мне какие-то окна в чужую жизнь...или в своё прошлое...виделась какая-то тайна в этой остановке времени,запечатленном мгновении. И понимал я что выгляжу наверное глуповато,ну, как минимум,смешно...еще бы, пошел мусор выносить и вот... Но я присел на корточки и стал смотреть эти лица, разглядывать чужую свадьбу, проводы в армию. Некоторый фото были большие,жесткие, из ателье, другие-маленькие, нечеткие. По одежде ,прическам я по-привычке пытался определить время, возраст хозяев этого  выброшенного... Вот,как хотите, у меня было ощущение, что из дома выгнали старика, от которого уже нет пользы. Вот они, мальчишки в сильно расклешенных брюках, в  обтягивающих рубашках с вытачками, с длинными волосами. Вот, компания пацанов в плавках, на берегу реки, в зубах сигареты, у одного - гитара. Вот девчонки в красивых светлых, донельзя коротких платьях, с роскошными прическами-это явно выпускной.  А вот и большая фотография, маленькие лица в виньетках, сверху-знакомое здание, вон оно стоит,отсюда видно, и надпись: "Николаевская средняя школа № 1, 10"Б" 1974 год. Ну да,ну да...конечно. Уж и не знаю, как я удержался от того, чтобы не забрать эти осколки чьих-то дней, радостей и горестей себе домой. Наверное, всё-таки постеснялся, уж больно место не то.То ли дело - смотри свой калейдоскоп, держи на ладонях своих друзей, прикасайся губами к губам и ладошками своих девчонок. И поплыли перед глазами уже немножко тускловатые, но такие насыщенные внутренним огнем картинки всё того же дождливого осеннего вечера, мокрый песок под ногами,недостроенная водокачка из серого кирпича  среди сосен.

Классный час через сорок лет
Вот я у письменного стола,открыл любимую страницу и строчечка за строчечкой потихоньку продолжаю  вспоминать  эту  нашу осень, наш город с его мокрыми, немного угрюмыми улицами, с его почти  незнакомыми лицами и вспоминать совсем далёкий детский Мелекесс, ах, какие мы были , какие... И светлая грусть не оставляет, не пускает меня сюда, в этот неприветливый и чужой, такой чужой мне мир и ласково говорит мне - нет, дорогой, это не лечится, это навсегда, сколько тебе там осталось...а я буду с тобой, буду...может быть, так тебе будет легче. Но еще можно выйти на улицу, вдохнуть свежий холодный ветер,запахнуть поплотнее старую любимую джинсовую куртку и уйти из нашего городка в поле, туда  за парк, по подсохшей уже земле, по пробивающейся травке, туда, где  можно сесть на продутом всеми ветрами пригорке на кучу старых дубовых листьев и закрыть глаза... И опять,в который раз будут переливаться перед глазами разноцветные стёклышки, которые для нас так похожи на драгоценные камни.А может,это и вправду драгоценные камни, ведь  ничего дороже в душе не хранится.
"...совсем - совсем стемнело.У двора  терпеливо ждала  бирюзовая "Лада"... двенадцатой,что ли, модели.
- Сейчас,сейчас поедем, всюду успеем,не беспокойтесь!- продолжались беспорядочные поцелуи, обещания не забывать,заезжать и заходить, если что, еще какие-то вполне привычные, но совершенно правильные слова. А я всё старался увидеть Генку, услышать его глуховатый голос, вызвать в памяти какие-нибудь акварельки,наброски карандашом. Да вот только...  Мы особенно с ним подружились уже в седьмом классе, как раз,когда мои бесчинства достигали пределов терпения школьного начальства, а трещина между моими и прочими  стала практически непреодолимой. В эти, совсем непростые для меня,времена, дружеская помощь - это, прежде всего, поддержка в тех самых силовых конфликтах, из которых и составлялись, в основном,те  школьные годы чудесные.  Так случилось, что  я действительно не помню Генку в ласковых и мирных ситуациях, вот, разве та, с подснежниками. И то, начинаю сомневаться, может, это мы вдвоем с Егоровым были. Ну что же...
Еще одна драка,  рисунок пером
"...был Серёжка Багбардин из  7-го "А".Было трудно понять из невнятных бормотаний парламентера, в чем,собственно дело, хотя всё ясно было и так. Опять яблоком раздора (ну,скажем,яблочком) была всё та же роковая девица .Ваша ,милейший мой читатель,тёзка. И было сказано, мол,  замечена была эта девочка в провожании мною домой после школы. Однако,  раньше её домой провожал тот самый Багбардин. То есть, я подло её отбил и по этому поводу надлежит нам  по мужски разобраться. А чтобы было интересней  и веселее, то предлагается мне пригласить двух друзей, в качестве активных секундантов, то есть, проще говоря, сделать честный поединок “один на один” групповым турниром, как это практиковалось в средние века.В моей набитой  историческими книжками голове снова заплясали разноцветные картинки,то ли из этих книжек, то ли из фильмов,снятых по этим книжкам. Тут тебе и "Айвенго" и "Белый отряд" с рыцарскими турнирами, и конечно,любимые "Три мушкетера" с дуэлями  и какие-то книги Крапивина с нормальными мальчишескими драками. Багбардина этого я почти не знал, однако "блатным" он по школе не числился, был, вроде бы, из приличной семьи, нормальным учеником, в разного рода хулиганстве замечен не был. Было у меня смутное подозоение,что именно в силу своей "приличности" он и ввязался в эту историю, показать,что и он не совсем уж мальчик-паинька.Почти наверняка, кто-то ему напел, мол,”что ты за пацан, вот, девчонку твою увели…” и прочие глупости. А может быть, тут собрались выяснить , кто сильнее,"Б" или "А" класс, а "основной" наш Феденька не подписался в это дело, а тронуть его просто так никто бы не решился.Во всяком случае, как ни странно, его команды в большой толпе, окружившей нас у входа на школьный двор, собственно уже за забором, почему-то не было. Ах, вечер был настоящий, январский.Что называется, мороз и звёзды .Зализанный до синевы снег на дорожке блестел и скользил под ногами почти как настоящий лёд. Одинокий, но яркий фонарь  белым светом заливал эту почти круглую сцену. Среди  возбужденных орущих парней и мальчишек помладше кое-где мелькали и девчоночьи любопытные лица, вот уж будет завтра сплетен полна школа. Как и положено начинала, так сказать,вызывающая сторона. Сам Багбардин, довольно плотный, юноша, повыше меня ростом в драповом темном пальто с каракулевым воротником без шапки (ага, шапку снял-подумал я) был почему-то не в центре, а слева. Лицо его с с толстыми щеками и  глазами навыкате было каким-то растерянным, Ни злости,ни обиды заметно не было. И вообще, напоминал он такого добродушного теленка, вернее,молодого бычка, который не знает зачем, но знает,что драться надо.Вот и потихоньку роет копытом землю. Зато в центре красовался в расстегнутом овчинном полушубке, из под которого тускло поблескивала бляха солдатского ремня (о! это особый разговор, солдатские ремни!)  один из лучших школьных бойцов,Мишка Зикеев,по кличке "Миссаля" крупный, очень сильный парень,с круглым, одутловатым, толстогубым лицом-челочка ,закрывающая низкий лоб и глаза тоже навыкате.Он тоже был похож на бычка, но уже подросшего,тупого и злобного, кидающегося на каждого идущего мимо. Что-то было между ними общее, вроде бы кто-то и говорил,что они двоюродные братья. А с правой стороны  стоял какий-то невзрачный татарчонок, невысокий, даже пухленький, глаза как сливы и... в пионерском галстуке, видневшимся из-под расстегнутого коричневого пальто. Пацан был тоже из "А" класса, вот только ни имени его,ни фамилии я не знал. Этот-то чего ввязался,подумал я - видимо, тоже за компанию. Мы стояли и смотрели на приближающуюся троицу. Я стал, согласно этикету, напротив, так сказать, своего противника, Серёженьки. Сашка, как самый слабый -напротив татарчонка, Генке же достался саый сильный противник. Я почув ствовал знакомый холодок в груди, ноги как бы чуть-чуть ослабли, очки снял, отдвл их кому-то из наших, кажется, Муленкину. И... Понеслась! Миссаля что-то грозно,но нечленораздельно замычал вперемешку в матерщиной.Ну, что-то вроде:
-Ну, чё, вы, там,давай ,выходи! Кто тут на ... тянет?- и ринулся впред.  Да не по бычьи,а скорее по-кошачьи, как-то плавным и незаметным движением оказался прямо перед нами. Левой рукой  сильным прямым ударом ткнул Генку в лицо,а правой, даже не глядя, наотмашь хлестнул по лицу меня. “Умеет, падла!”- сразу ощутив солоноватый привкус  на губах-быстро подумал я. Драка завертелась.Генка,с отчаянным выражением на лице прорвался  мимо длинных рук Миссали и, оказавшись вплотную к нему, бил в эту круглую толстогубую морду  короткими резкими ударами. Миссаля  попятился и вновь с попытался достать Генку мощным  боковым, но поскользнулся, начал падать и схватился в падении за генкину куртку, только пуговицы затрещали.Совершенно остервенев от такого ущерба и  от предвкушения домашней выволочки, Генка снова кинулся в бой. А между тем, Серёже в его солидном драповом пальто приходилось довольно туго. Я в своей любимой зеленой болоньевой курточке, в которой ходил, буквально, и зимой и летом, несколько раз достал его, сначала, правда, бил  не в лицо, злости не хватало. Но потом, Серега вдруг оказался сзади, схватил меня сзади за шею. Я, как когда-то вычитал,"по-одесски" ударил его снизу вверх, затылком в лицо. Тот как-то заверещал и сразу отпустил, даже оттолкнул меня. И всё кончилось Противник мой, запрокинув голову прикладывал обеими руками к разбитому носу горсти снега, который сразу темнел от крови. Я промакивал солоноватую с кровью слюну своим черно -голубым шарфом, и поминутно сплёвывая, трогал ссадину на скуле и совсем не думал в этот момент о той шальной девчонке из-за которой, может быть, и разгорелся весь этот сыр-бор. Татарчонок вылезал из сугроба, куда его без особого труда закинул раздухарившийся Егоров. Миссаля с Генкой стояли рядом. Оба тяжело дышали. но видно было, что,в конце концов,они остались довольны друг другом .В общем, кто-то из старших предложил ничью и все разошлись. Но мы-то,конечно, обсуждая в голос  событие,по дороге домой абсолютно точно знали,что  победили,конечно, мы.Думаю,что и они не менее бурно обсуждали, как это всё было и, конечно, тоже были уверены в своей победе. А зимний вечер был морозен и тих, из труб небольших домов,мимо которых мы шли столбами к звёздам поднимался дым,блестела под ногами дорога, мы подошли к генкиному дому..."
Классный час, продолжение
Ну, это ,наверное, была последняя из иллюстраций в книжке "про нашу школу". И вот видишь, милый мой Читатель, никак в этой книжке не отойти от этой вечной темы-борьбы за выживание.И  почти всё школьное хорошее, например, наш ансамбль под руководством незабвенного Александра Николаевича, Сашка-трубач , Колька Батуев,с которым вместе учились играть на гитаре, подснежники и березовый сок в  соседнем лесу -всё это было  "за школой". А там, непосредственно…  Нет,только Вы , мой читатель, любезный друг мой, только Вы составили  всё то тёплое и нежное, что греет моё  глупое и неровное сердце, когда я вспоминаю те весенние годы, с сентября 1967-го по май 1970-го. Можно и еще рассказывать про пьянки и драки, про то, как я вместо того чтобы идти в школу, с будущим моим зятем Ленькой Михеевым  и Витькой Дубровским там, в фабричных домах пил  брагу - кислушку  пивными кружками. А потом всё-таки пошёл в школу, пьяненький и был с позором изгнан с уроков.А можно вспомнить как мы помогали  какой-то михеевской родственнице пилить и колоть дрова она угостила нас, "как положено ", то есть как взрослых мужиков а я потом еле дошел домой.Нет, мой Читатель, после того как Вы тихо вышли из моего поля зрения, ну,  а я и не пожелал оглядываться по сторонам… всё по-настоящему доброе закончилось, даже улыбнуться было некогда.
Ну, почему все время драки? (лирическое отступление)
Я постараюсь впредь выбирать предметы для беседы поизящней, чтобы без мордобоя и какого другого безобразия. Так это..."лечу,это я,лечу..." или "вместе весело шагать по просторам…” Ах,только трудненько это,просто-таки нечеловечески… потому как только было начнёшь  рисовать золотой пляж на Черемшане, летнюю жаркую негу, беззвучных стрекоз над неподвижной водой, как "вдруг,бац,вторая смена!", появляются лихие молодцы в свежих наколках и грубо так и некультурно начинают мешать жить. А ведь так хотелось просто посидеть в раздумьях у сонной воды, мирно побеседовать о проблемах мировой политики или же,скажем, новинках мирового кино. Да. Или, например, только начнёшь лёгкими мазками рисовать акварельку про каток. Ну, так,  чудесный голос звучит -”Лунный снег,звёздный лёд...как во сне  коней полет…”, тихо опускаются снежинки  на тёмно-серый лед, пары скользят в голубоватом свете, льющемся с огромных вышек, чуть слышен скрип коньков...а звезды и вправду такие, что хочется их собрать и спрятать, как поступил известный тип в старой сказке.
 В общем, лепота, просто симфония какая-то. А тут,грубым взвизгом гармошки в стройный хор скрипок- трам-тара-рам! И туда, и сюда, и снова туда…  И вот уже не до нежных взглядов и слов и плохо, если своих рядом нет. Да где же оно, отдохновение, неужели же не было иного? - справедливо возмутитесь Вы. Было,конечно, было. Всё то же и все те же.А прежде всего,конечно.книги. И потом-тоже книги.И в третьих-тоже книги .Были еще девочки, девушки...но это зачастую так тесно связано с той самой, надоевшей уже (да, признаю) темой. А как же! "Много крови, много песен за прекрасных льётся дам!"
И были,конечно,друзья. Ну, а друзья, Вы же понимаете, как там "Один за всех,и все за одного!" И в наших реалиях, это было не менее актуально,чем у  месье Дюма. Тем не менее, винюсь перед Вами за чрезмерное увлечение глупыми своими картинками, хотя,ей-Богу,и не знаю даже, как же  рассказывать про себя и про наше счастливое детство и не менее счастливую юность без звона шпаг и порохового дыма. Во всяком случае, постараюсь излагать сие скороговоркой и без натуралистических деталей,так сказать, приберегу альбомные листочки для иных акварелек, ну не знаю, лирического, скажем, свойства. Либо же, для грустных песен  под гитару на фоне соцгородского пейзажа.


ДЕНЬ ВТОРОЙ,ОКОНЧАНИЕ
Классный час  через сорок лет.
Помню как последовало мне предложение от Надюши  сесть туда, во главу стола, поближе к ней, на "почетное ", что ли место.  А когда я с улыбкой предложение это отверг, сказав, "да что ты, мы вот здесь, вместе посидим", она, с каким-то даже видимым (если смотреть, а я смотрел) разочарованием, понимающе закивала головой. И было совершенно забавно видеть в её глазах, то. что потом мелькало в глазах у многих участников встречи: и понимание, и в тоже время недоумение. Ну, понимание возникало от увиденного - как сидят, как улыбаются,  как смотрят и прочее...а вот недоумение от услышанного - да откуда же, каким, собственно, образам, где та Украина, а где та Сибирь, и  с 1970-го года видятся впервые. И тот самый бесенок,что сидит у каждого на левом плече,  мне шептал и шептал в ухо -ты смотри, какие у них глаза круглые,  ничего ведь на понимают. Мудрено же было им понять, если и мы с Вами  понимали всё происходящее как-то очень приблизительно. А вокруг нас разноцветной шумной каруселью кружилась это странная "встреча". И глаза, глаза... Удивленно-настойчивые как у Нади, грустно улыбающиеся,как у Зины Пановой, просто грустные как у Ларисы, сверкающие Нинкины. А у мальчишек, кроме, конечно, великолепного Егорова, просто усталые. Я ведь остальных  мальчишек и не узнал. Ведь я помню только тех, кого помню. А про них я тебе уже рассказал. А вот Наташку Лопаеву забыл, хотя выражение её глаз за все эти годы не изменилось. Немножко надежды,немножко обиды,и детская какая-то беспомощность. Всё-таки,несмотря на мою чрезвычайную занятость неким  ставшим ужасно интересным мне предметом, что-то я успевал увидеть, что-то услышать, и что-то даже сказать. Помнится говорил я какой-то витиеватый  и длинный тост, хотя о чем... наверное о счастливом детстве,о школьной дружбе...а вот, о школьной любви не говорил,это точно. Зато друг наш Саша на этот счет вовсю распространялся: тут тебе и - "стоим мы с Гозманом на морозе у её дома, а он мне и говорит, ну, пойди. постучи в окно, а потом спроси задание по русскому..." И все взгляды как по команде ,раз, в нашу сторону, и опять недоумение, мол ,может, нам чего-то не сказали, чегой-то нам  тут лапшу на уши... А Сашка дальше заливается, уже про другое, стоя с рюмкой и слегка покачиваясь:
- А они же спрашивают, а Якунина же чего?
-Ах ,вон оно как! 
-А Гозман же чего?
-Ух, ты...
Вообще,когда  все эти картинки проносятся у меня перед глазами, вижу я всё время только  себя, тебя, эти лица, а в ушах водопадом журчит голос Егорова. А вот, вклинилась Света Титова, тоже как-то с сомнением поглядывающая на нашу парочку, разгулялась она не на шутку. А у неё в глазах за искренним весельем, нет- нет, да и мелькала тоскливая такая тоска. Но, как писал Булгаков - и стаканчик наполнился, и стаканчик мигнул, и стало теплее и спокойнее. Ну, а мне не нужен был стаканчик, мне  и так было тепло. Да и общее настроение, хотя и было "с грустинкой", а как же...но всё-таки улыбка не сходила с лиц, а время от времени раздавались просто-таки взрывы хохота. Ах, какой у Нинки был бенефис, это же записывать надо такое на видео, попробуй,вот сейчас воспроизведи здесь,на бумаге. Ах, каким же праведным гневом горели её глаза, как она вновь переживала ту детскую обиду...и в то же время  природное чувство юмора заставляло её саму почувствовать комичность ситуации. Хотя, может это и было шоком для тринадцатилетней девушки, когда куча "малолетних секс-маньяков" вдруг начали ее, вроде бы в шутку, тискать  на перемене. А строгая завучка подошла к ней и спросила -"ну что, Нина, и тебе это нравится?", то есть фактически обвинила, так сказать, как бы сейчас определили "в виктимном поведении". Смеялись все до слез, но  мы с Сашкой смеялись, пожалуй,  несколько смущенно. Как эти самые " секс -маньяки"! Но вот веселье стало потихоньку гаснуть, чету Егоровых приютила Светка, и Сашка окончательно успокоился и со слезами на глазах и улыбкой прощался и целовался  со всеми...кто знает, когда еще свидимся. И подъезжали одно за другим такси и  увозили наших одноклассников куда-то в мокрую ночь а в памяти оставались эти глаза, грустные, весёлые, всякие, и только Надюша, расставаясь с нами, всё еще смотрела на нас с ужасным сомнением. Вот разыграли, а в чём же, собственно, розыгрыш? И не представить ей было, что нет никакого розыгрыша, что и вправду мы не виделись сорок лет, но вот уже третий день как увиделись.
"...ах, нет, давай еще погуляем... Хорошо гулялось в этот холодный предпоследний октябрьский день. Но Вы  мне всё равно что-то такое сказали на прощание, мол, хорошего помаленьку, пора и честь знать, и что-то еще в этом роде. Но улыбка осталась. В общем, ехал я к Давыдовым и видимо что-то такое звучало во мне, потому что пожилой таксист вдруг спросил,
- На празднике,видно, были?
А я с уверенностью ответил,
- На празднике!
И что-то мы с ним говорили, и оказалось,что он мой ровесник и с Химмаша,и у нас есть общие знакомые по детству, и тут мы приехали на Порт. Пожелал я ему счастливого пути,а он мне спокойной ночи.Не знаю, насколько счастлив оказался его ночной путь,но моя ночь спокойной не была. С улыбкой, совершенно радостной,но не спокойной.Спать мне не хотелось,кружились перед глазами всякие картинки этого такого длинного дня, улыбки, разговоры. Но вот совершенно конкретная задача, нужно найти струны для вовкиной гитары и спеть, наконец, всё, что хотелось бы спеть и, что, казалось, и написано было, хоть и много лет тому, но как раз для завтрашнего, ах, уже сегодняшнего дня!
Кино и Театр (лирическое отступление)
Так и нерасказанной осталась ярославская новогодняя истроии про девочку в синем пальто с песцовым воротником. Кстати.ничего в этой истории такого, что могло бы оскорбить  чью-нибудь невинную душу, нет. Всё чинно-благородно. Ну, почти всё. Если вспоминать наш замечательный кинематогрф с его "дети до 16-ти", то, пожалуй, на уровне фильма С.А.Герасимова "Журналист", 1-я серия. Правда всё, с точностью "до наоборот". Уж, до "Романса о влюбленных" точно не дотягивает". Хотя, конечно, Андрон Кончаловский - известнейший секс- маньяк, куда уж мне... А рассказ и в самом деле закончить  бы нужно. А что же далее?  Дети до 16-ти. Это же, как раз тогда мы и были, а иногда кажется, что и остались. Одна из моих любимых тем -  моё детско - отроческое кино. вот, например, "Анжелика".Первый фильм из этой серии, который был показан в Союзе, был  по хронологии и событий и съемок, четвертым - "Анжелика и король". Потом, через пару лет показали первый - "Анжелика-маркиза ангелов". И всё на этом. А прочие серии показали уже без нашего замечательного дубляжа, только в перестроечные времена. Но было это уже совсем не то. А тогда... Да, это было событие.И учились мы с Вами тогда в 6-ом классе. Да-да. Именно в 6-ом. И ходил я на этот фильм, как часто тогда делал, на 12- часовой сеанс, иногда опаздывая на  первый урок. Когда фильм был "до 16-ти",  в этом был особый смысл. Зрителей было мало, блюстителей нравственности - соответственно, а билеты всё-таки нужно было продавать. А я, если не присматриваться, выглядел достаточно взросло, приличного роста,в очках, с причёской своей "на пробор", угрюмый такой мальчик.в общем, практически всегда пропускали. И вот,если память мне не изменяет,что вполне мне как старому склеротику простительно, как-то  в том же году встретились мы с Вами (и были еще какие-то девочки) на фильме "В джазе только девушки". Как раз была такая ситуация, "пускать-не пускать".И сначала вас не пускали, а я из чувства солидарности тоже не шел (а билеты у нас были уже), а потом, когда сеанс начался - пустили и вас. До сих пор помню, что фильм не с самого начала увидел в тот раз, а только с того момента, как они по перрону уже идут. А "Фантомас" был на год раньше, мы учились в пятом классе, первые две серии. А третья-была уже летом, я ее как раз смотрел, когда мы на Кавказ поехали, в Лазаревском, в широкоформатном кинотеатре “Дельфин”. До сих пор очень люблю этот фильм, в смысле "Фантомас", больше, конечно, первые две серии. Бывает, что и  сейчас под настроение, смотрю на диске , нашёл со старым нашим дубляжом, с восхитительным Кенигсоном, который озвучивал Жюва, лучше, чем сам Фюнес. Между прочим, это по собственному признанию Фюнеса. Это настоящее кино. Много тогда было настоящего.
И кино,и книг,и спектаклей...и вообще.  Театр… Это совершенно ни с чем не сравнимое явление-театр. Всё вместе, начиная с той самой  пресловутой вешалки и до аплодисментов стоя, которыми и должны заканчиваться спектакли. Любые. Ах, не знают те зрители, которые высокомерно кривят губу,приговаривая - "это не то", что стоит для актеров и всех прочих создателей  каждый спектакль. Для того чтобы это понять,  нужно самому хоть разок постоять на сцене. Неслучайно, в прошлом, уже в позапрошлом веке, почти все  культурные люди  принимали участие в любительском театре.
А какие они благодарные были зрители! Хотя и сейчас есть прекрасные зрители. В Иркутске.В Ярославле. В Москве. Говорят, даже в Питере,там уже давно не был, не знаю,как сейчас. Добрые и чистые. Хотя бы в театре. "Будьте как дети..."- говорил Христос.

Субботник (лирическое отступление)
Почему-то сегодня вспоминаются бесчисленные ленинские субботники, школьные и в универе, и просто в наших дворах, особенно в том, самом старом...ярко -ярко помню ,это был, наверное,год 1962-й. Помню  как все наши  соседи вышли
“с лопатами и мётлами", как красили палисад перед домом (там был палисадник, кустики,цветики), как всем было ужасно весело, а нам, детям,особенно весело, мы носились туда-сюда в своих разноцветных пальтишках и всем мешали...как потом все сидели на скамейках и на вынесенных из дому стульях за столом, который стоял во дворе и что-то ели,тоже каждый принёс и что-то, естественно, пили… а потом, конечно, пели под баян. И город преображался, молодел, светлел после этих суббот и все были добрыми и готовы были простить друг другу зимние холодные обиды. А еще помню субботник юбилейный, в 1970-м году, демонстрацию, холодный день, снег с дождем, кого-то в коричневом, в желтую клетку пальто и в берете. Вязаном. Девичье скуластое лицо, шальное немножко, глаза, почему-то, карие. Это другая девочка. А,может у меня какие-то аберрации памяти? Но вижу так. Вообще, хорошо помню этот день, так помню…


ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Институт
"...конечно,возле аптеки.Вот только аптеки там теперь не было. Было какое-то, я заглянул, довольно уютное кафе.И мысль мелькнула, а что же это мы вчера туда не пошли. Совсем было бы интересно. Однако,давненько, братец не ходил ты на свидание.Такое,по правилам, то есть назначенное. И было как-то непривычно тревожно и это тоже было как положено, вот только не случалось такого очень давно.И не то,чтобы не хватало уверенности, но сегодня всё уже было не как вчера. Ага, вот и она.В голубых расклешеных джинсах.Вот ведь изгваздает,подумалось вдруг бабушкиными словами. Джинсики, флажками среди снега, очёчки, капюшончик, шаг такой широкий- просто блеск!
- Ну,куда идём?
-Всё по плану, маршрут выверен и утвержден
-Где это и когда он утвержден? И кем?
-А вот прямо здесь  и сейчас. Я и утвердил.
 И мы пошли в институт. Правильнее,в Институт, с большой буквы.Так мне с самого моего детства слышалось. Институт, Деканат, Кафедра...Это были для меня как какие-то живые существа, о которых часто говорили родители и от которых, как нам, детям, казалось, что-то зависело в нашей жизни. Но это было в самом раннем детстве. А став чуть-чуть постарше, я уже понимал, что Институт-это очень большое  красивое здание, куда каждый день ходят на работу мои родители. Вот с Деканатом и Кафедрой еще долго было непонятно. Но зато, я знал, что там есть Актовый зал, это тоже впервые услышанное выражение, где  бывают концерты и... Но, пожалуй, я опять забегаю вперед. Пока мы идем по раскисшей, словно в каком-нибудь 1963-ем году, улице к этому зданию  и ощущение остановившегося времени опять захлестывает меня. Но  вот, кажется, прошло. Можно улыбнуться, достать фотоаппарат, тем более, стайки молодых людей снующих туда-сюда с любопытством смотрели на нашу пару
-  А вот,не зайти ли нам вовнутрь, потоптать,так сказать,родные половицы...поскрипеть ботинками по старым лестницам?
- Отчего же и не зайти? Зайдем,пожалуй.   
  И как вчера в школе
- А вот здесь что было? А лестница где? А где же наш актовый зал?
-Да вот же он!
"...на этих самопадающих стульях и задумчиво  молчали. Нет,прозвучало несколько фраз...что-то о преподавателях, какие-то знакомые фамилии проскользнули мимо, повисли в воздухе, вопросительно поглядывая на нас. Уйдите!-отмахнулись мы... и снова молчали. За огромными окнами бывшего актового зала невнятно рябил мокрый  полузимний  день, а Вам, наверное, виделась любимая Ваша пышная  ранняя осень,"багрец и золото", может быть, самое первое "первое сентября" и вот,  здесь, торжественно и чинно, принимают в студенческое сословие. Или - холодок в груди на экзамене, ну, скажем, по сопромату, перед тем,как войти в аудиторию. Или новогодний студенческий вечер. И вот, Вы вся там, в тех далеких и славных днях, а я словно бы тоже там. Ну, как в  нашей старой-старой школе, на первом звонке. И рядом никого.И странные "нескромные" взгляды скользили мимо не задевая и  вновь возникло ощущение, которое потом уже и не проходило - ощущение "шапки-невидимки". Такой, одной на двоих.

Новый год в институте (акварель)

И сейчас же перед глазами закрутился мой  старенький,с ободранными бумажными боками калейдоскоп и пред глазами появился украшенный по-новогоднему зал,с большой наряженной  елкой посередине, за окном ослепительный зимний день, идет утренник для детей сотрудников пединститута. Вот наша Ленка в костюме Снегурочки или какой-то другой снежной красавицы, расшитый кокошник,крахмальные белые юбочки,в общем,жемчуга и хрустали. Наташа Винокурова , уже совсем взрослая,но тоже в каком-то маскарадном костюме, Димка Хмарский-клоун. А я в в костюме Кота в сапогах, конечно же, самом интересном и оригинальном,не зря же всей семьей,
даже с участием Дяди Гриши, трудились над этим костюмом.
И получаю я приз за лучший костюм у мальчишек, большую коробку с карандашами, а разные клоуны и прочие буратины с обиженными лицами смотрят на Снегурочку, которая раздает призы. Снегурочка радостным голосом предлагает  всем принять участие в маленьком концерте. Кто-то поёт "Солнечный круг", Снегурочка аккомпанирует на рояле, Наташка играет на  этом самом рояле  полонез Огинского, я читаю стихи. Читаю Некрасова,"Генерал Топтыгин". Декламировать я любил еще с детского сада, а эти стихи эти мне к тому же еще и очень нравились и, как ни странно, были мне абсолютно понятны.
А что? И еще один приз получил, книгу "Капитаны шести Востоков", про первых космонавтов.А потом еще играли в какие-то игры и раздавали подарки. Хотелось сразу же залезть в этом бумажный пакет и посмотреть , а что же там положили на это раз. Но нельзя, неприлично и дети с каменными лицами переминаясь с ноги на ногу, уже страстно желали поскорей уйти.Ага, вот Дед-Мороз в очередной раз говорит: "С Новым годом,ребята,с новым счастьем!! А потом,"До свиданья, встретимся через год!"И мы одеваем свои теплые пальтишки, завязываем шапки и идем втроем ,Наташка,Ленка и я, нагруженные подарками и призами, они тоже что-то получили, идём домой ,это совсем рядом.И снег скрипит под нашими валенками, мороз кусает за щёки и воздух-не вдохнёшь такой холодный. Но нам весело, каникулы только начались,а завтра наступит Новый, 1964 год. И кто знает..."
Мы тихонько уходим. Выходим во двор Института, а вот здесь, в этом здании, я жил ,едва родившись -"над столовой", я этого не помню,но знаю. Ну что, фото на память. Здесь рядом и наш Драмтеатр. Но это уже другая история...

Мелекесский театр
" ...рассказывал про то,что именно здесь,в этом Драмтеатре нашего Города, именно тогда, на зимних каникулах в шестом классе я впервые прикоснулся к этому сказочному миру, уж простите за банальность, который называется -ТЕАТР. Да не просто абы как, а посмотрел спектакль по пьесе,  ставшей через десять  лет и символом, и мелодией, и душой своего времени. Наш любимый -любимый -любимый  фильм -"Ирония судьбы или с лёгким паром" был тогда скромной, только что появившейся пьесой, которую молодые авторы рассылали по провинциальным театрам.Честно сказать, постановку я помню слабо, хотя кое-какие сцены припоминаю, вот, даже вижу  сцену знакомства Жени и Нади. Но помню я замечательно вкусные пирожные - простые , бисквитные, по двадцать две копейки и так же замечательно вкусный лимонад а театральном  буфете.А всем давно известно, что именно в театральных буфетах самые вкусные  бутерброды и пирожные, и,конечно, лимонад. И, хотя я уже к тому времени знал вкус вина и пива...но самый вкусный напиток, самый волшебный напиток - это лимонад из темной  стеклянной бутылки с узорчатой железной крышечкой. Ах, где он этот вкус! И сейчас не было бы для меня ничего вкуснее. И,конечно,сам театр, этот пресловутый запах кулис, немного пыльный и совершенно сказочный, эти мягкие красные плюшевые кресла, ну почти"из дворца",этот почти невидимый свет рампы. Ну как тут не влюбиться. А вот я и думаю, почему это я не предложил второй билет, ведь  билеты принесла моя мама, своей упрямой голубоглазой однокласснице. Ведь я совершенно точно помню, как думалось мне и представлялось...как мы  идем в этот необыкновенный красивый дом,который называется -  театр. Ну, если в кино никак не получается. И садимся рядом в эти уютные кресла и держимся за руки. "Кстати, я говорил про узелочки, что связывают жизнь...как странно. Того  самого "ударника" из институтского ВИА,  к которому Вы, сударыня, имели симпатию, я, скорее всего,знал. Ведь ваш институтский ВИА  как раз и вырос из того смешного ансамбля, который начинался в Доме учителя при моем непосредственном и активном участии. И назвался он то  ли "Синкопа", то ли "Тоника". А на гитаре там играл тот самый Женька Паморзин, с которым я встречался  вот... когда, ах, да, позавчера!... и завтра буду встречаться. Он играл на гитаре. Толик Акимов играл на басе, а пел мальчик с тонким симпатичным лицом, не помню как звали, и  барабанщика помню, блондинистый такой .Если, конечно, за  год не изменился состав. Женька ушёл в армию как раз той осенью,в ноябре,то есть тогда, на вашем осеннем балу, он еще был.



ДЕНЬ ТРЕТИЙ 2
ПЕРВОМАЙ (лирическое отступление)
Ну вот,и первомайское утро! Встал  я нынче поздно, аж в десятом часу,собственно.только вот,умылся,еще практически голый решил заглянутьсюда, пробежаться по травке, вдохнуть речного воздуха, посмотреть,а не мелькнет ли чей-то силует не берегу.Нет,пока нет... Силует этот ,наверное,сейчас неспешно движется среди растений, заботливо склоняясь на каждым зеленым росточком.Ну что ж, и это тоже праздник.  А я с утра немного подумал, какую бы музыку поставить, так, чтобы соответствовала.Сначала хотел  - диск "Праздничные советские песни", а потом,поставил "Самоцветы". “Мой адрес-Советский Союз”- далее везде.  Вот,только супруга не позволяет врубить так, чтобы и на улице было слышно хорошо, аппаратура -то  позволяет, а она, в смысле, супруга -  нет. А эту музыку нужно слушать именно так, громко. Ну ,характер у меня,как известно, мягкий, что уж тут поделаешь. Вот, сейчас я здесь, за письменным столом, а из другой комнаты доносится - "Не повторяется такое никогда!" Я уж и не помню, излагал ли  я одно, как мне казалось,  довольно изящное рассуждение насчет этой вот фразы. Года четыре назад я это  придумал. Суть в том, что для нашего взрослого возраста эта постановка вопроса  - "не повторяется такое никогда", уже полностью теряет смысл.
Поскольку главный акцент делается именно на слово "такое ", то подразумевается, что всё  же, есть оно-  "другое". Пусть не как в юные школьные годы, но иначе -  как  в молодые студенческие. Ну, или паче того,  уже в более зрелые, но всё же молодые годы. Но всё же  что-то есть.  Ну, а я от великого ума, со своей теорией "выжженного сердца" сделал вывод, что с определенного возраста, уже нет ни такого, ни другого, вообще нет чего-то бы то ни было. Нет предмета для сравнения. И быть не может. Неуклюже  как-то сказал, да? 
МАЙСКИЕ КАРТИНКИ ЦВЕТНЫМИ КАРАНДАШАМИ
  Майские первые прошли,нашумели,нагрели почти летним теплом,напоили всем,чем только могли,и водкой,и черемуховым ароматом,и странными снами.
Я уже много-лет, наверное, с самого развала Союза приходил  на работу  в день 1-го Мая  ( ну,  накануне, хотя, помнится были такие лихие года, что отменяли  в этот день выходные) с красным бантом на лацкане пиджака , с удовольствием  вступал во всякие полемики по поводу СССР с разными  местными патриотами, эти  встречаются даже в Донбассе. И думается мне, а как бы я вёл себя, если бы я жил в России, ведь я же старый либерал-диссидент. Ну, был когда-то! Наверное, точно так же как и здесь. Потому как, когда жизнь показала нам звериный оскал капитализма, сразу стало жалко "раньшего"времени. А вообще,этот праздник любил всегда, как,впрочем, и все праздники. А тут -весна, первые листочки, солнце...и красные флаги и те самые бумажные бело-розовые цветы,которые мы вязали на свежесрезанные берёзовые ветви и веселье, смех,и выезды в лес. Я как-то говорил,что могу вспомнить все свои новогодние праздники, начиная с шестого класса. Сегодня вдруг подумал, что и первомайские помню примерно с того же времени. Вот, как было в 6-м, помню точно.И дальше,  до...так, так... Нет, до конца универа помню, а потом уже с "прогалинками".  А школьные "первомаи" помню хорошо. И,пожалуй, даже,  с четвертого класса. Я рассказывал, мы с Ленкой и Танькой Мининой пошли на "Кавказскую пленницу", они учили устав ВЛКСМ, их как раз на днях принимали в комсомол, а я тоже сидел на лавочке, и, конечно, что-то читал.А через неделю,не дожидаясь конца учебного года, отец отвёз меня в Чаплыгин.Он  ехал в Москву в командировку, почти по пути. А в 1968-м, в пятом классе, группа товарищей из "Б" класса, как раз, Можилова, Панова, Зубрицкая во главе, понятно, с Александриной, как раз и вязали эти самые цветочки на берёзовые веточки. А веточки принесли... абсолютно верно, Егоров, Гозман и Зотов. Причём,ветки были добыты варварским способом, Генка принёс из дому топор,мы срубили, каюсь! пару молодых берёзок. Ну, вообще-то, было их там видимо-невидимо, всё равно надо было прореживать (это я так  оправдываюсь) и оттащили их в школу, где еще и помогали привязывать  к ним сделанные вами цветочки. Кстати,те самые одуванчики, не тогда ли были? А в шестом, помню как шёл с демонстрации, один через Горку,встретил возле дома  своего бывшего одноклассника Генку Семиглазова и  целую толпу девятиклассников. Был там и Кобза, мирная такая толпа была.И говорили они, только что узнавши на уроке  истории, откуда,собственно,  взялся этот праздник, по этому поводу всякие грубые слова. Цензурно, это звучало примерно так - какое же это, трам-та-ра-рам, безобразие...был праздник как праздник, наш праздник, а тут какие-то рабочие со скотобоен из Чикаго, ну и... не пойдём более на демонстрацию, трам-та-ра рам! А Витька всех примирил, сказавши,- "х... с ними, этими американцами, мы, советские, давно все хорошие праздники прибрали к рукам, и 8-е марта, и 1 мая,теперь - это наши праздники!"  Последующие три года, седьмой, восьмой и девятый классы, это уже грустные, смертельно надоевшие всем истории с  вином, (фу,вспомнил прямо сейчас вкус этого вин "Волжское крепкое", вот на языке, прямо-таки передернуло), песнями под гитару на лесной опушке, и, обязательно,с драками, разбитыми головами и прочими прелестями. Но, конечно, запомнилось не только это. Были и лирические моменты, ну вот, совсем не вязавшиеся с вышеперечисленными процедурами. И пацаны, которые укоризненно мне говорили -"Откалываешься,Саня!", а Кобза их унимал, подмигивая мне и провозглашая торжественно - "Ну чё вы, мужики!Это- святое!" Витька, Витька…  Да. Ну, это совсем уже другая история. До этого мы еще не дошли. А Первомай в десятом классе, это уже в Славянске запомнилось опять же обильным застольем с одноклассниками с неумеренными возлияниями. Слава Богу, здесь,в Славянске никаких драк не было. Тем же вечером я  заболел и  несколько дней был дома. Валялся в  постели и смотрел премьеру "Большой перемены" по ТВ. А учась в Ярославле, на первом курсе ездил домой,приглашал в гости Костю, очень было весело.Но это тоже другая история, сюда нам еще идти и идти.А потом,на следующих курсах, ездили  на пароходике вверх по Волге, в район Тутаева, там совершенно безумной красоты места были, не знаю,как сейчас. А вот, когда я уже женился, был в Славянске, началась так называемая,"другая жизнь", там я всё помню плохо, как будто этого и не было ничего.Нет,не хочу напрягаться, помню, что всегда ездили к моим родителям, на все праздники. А дальше...что-то всё так смутно.Как правило, это выезды "на природу", благо живописных мест с речками и озерами  вокруг немало.Ну, и натурально, шашлыки, водка, песни, общение разной степени тяжести.Тут уж всё зависит от компании. Помнится, выезжали с нашим КЛФ "Артефакт"... У-у-у-у! Это было и весело,и интересно, хотя и не без надрыва. Последние годы, собственно, когда появилась машина, на майские  зачастую выезжаем куда-нибудь подальше, В Харьков, Донецк, как-то и до Москвы добирались. Так, конечно, интереснее, но уж очень утомительно.Хотя,как показывает уже сегодняшняя практика, здесь тоже бывает нелегко.Ну вот мы и вернулись из коротенькой поверхностной экскурсии по первомайскому прошлому Сани Гозмана.Может быть, когда-то, где-то мы остановимся, оглядимся попристальней, присмотримся к милым сердцу мелочам, о чём-то ещё расскажем... Там, наверное,тоже будет Первомай,но уже просто как обстановка, декорация на сцене какой-нибудь мелодрамы или комедии.Впрочем,с комедиями в моей жизни напряженка... разве, что в виде фарса. Нет, мой жанр-это мелодрама, пропитанная иронией и разного рода нелепостями.      А пока, пусть самым приятным Первомаем остается тот самый, с белорозовыми цветочками на берёзовых веточках. Всё-таки,это  было не в пятом, а в шестом классе. Возвращался я с демонстрации один. Мальчишки куда-то делись, я шел по этому горочному песку под ласковым-ласковым первомайским солнцем, сосны, прохладный ветерок, а дома совсем заждались меня Остап Бендер сотоварищи, а может быть, Ходжа Насреддин, а может...ага! вот точно! тёзка мой Александр Привалов из чудесной "сказки для научных работников младшего возраста"- "Понедельник начинается в субботу". И одиночество  моё становилось уже не таким одиноким, и можно было улыбнуться, хотя бы и про себя, этой упрямой голубоглазой девчонке, которая и знать не знает обо всем этом. Но, может быть, и она улыбается сейчас? И еще меня ждала моя гитара, и выписанные новые аккорды и очередное радостное выламывание пальцев и новые песни…

Дорога на Химмаш
Возвращаемся из чудесного теплого майского вечера в тот моросящий то снегом,то дождём, день. Ну,пройдёмся еще, надо же сфотографировать эти дурацкие "Терешки", сделать Ленке приятное.Мы еще немного походили по центру, среди этих старых-старых домов, по тротуарам, которые , конечно, помнили, как Саня Гозман ,сначала маленьким мальчиком, потом  отроком,
а потом уже и юношей топтался по ним,заходил во дворы, в магазины,стоял возле лотка с газированной водой, шёл на автобусную остановку. Всё они помнили,эти тротуары и потому,наверное, и не уставали ноги от этих хождений, и даже маленькие лужи словно отбегали в сторону. А в "Терешки" мы не ходили.Я и вообще-то на танцы не больно ходил, только, когда звали поиграть.Хотя,надо сказать,именно в  этих самых "Терешках" был самый лучший в городе ВИА. Это точно. Но нет,  мы не ходили. Уж если мы и шли на какой-нибудь "не наш" вечер, то только в "Восход" или "Строитель". И это не всегда заканчивалось хорошо .Но пока не будем о грустном, это вообще история из другой главы. И песня эта...которую мы вспомнили, про"листья жгут" была одно время Ленкиной любимой песней, её Колька Лачугин пел. Ну вот, еще один маленький кружок,и направо, потом налево.  Улица Пушкина. Я ведь в своих прошлых прогулках по нашему городу тоже частенько ходил по Вашей улице, но... Никогда не доходил до твоего дома.И знал, и помнил...те зимние стояния,а вот,не доходил.Ну что ж,улица  эта еще и тем  хороша (ну,это,конечно, на любителя, а я- именно тот любитель и есть), что почти не изменилась ,сохранив те самые старые дома, о тайнах которых Вы мне потом так пронзительно и тепло рассказали. Но это было потом.А пока мы шли молча, не глядя друг не друга,как будто стремились что-то скрыть друг от друга... И даже не остановились возле Вашего дома, нет, сказали Вы, давай не будем,не хочу. И ласково и тяжело Вам достался этот Дом и чего  там было больше, радости или печали. Время  еще не пришло найти эту страницу и осторожно ее  открыть, а вдруг она совсем чистая и нет на ней ни одной буквы. Но мы уже уходили по Вашей дороге в школу и Ваше лицо смягчилось, даже появилась улыбка в уголках рта, который был только что упрямо сжат.Мы шли по каким-то странным дорожкам, между нелепых строений, по опушке леса и я тогда, может быть впервые представил, как мы могли бы сорок лет тому идти здесь, взявшись за руки,а я рассказываю, ну..."Одиссею капитана Блада". О чем еще с умненькой девочкой поговорить? О книжках, конечно…ну, о фильмах... и о парусах. А сейчас мы шли  всё смотрели, а где же овраг...ну,был же здесь овраг, я  через него ходила! И вот, вроде бы и овраг нашли, весь заросший, полазили среди мокрых кустов, и, как мне казалось, совсем не вымокли.
Это в голубых-то джинсах!Но в школу уже не пошли,спустились к нашей улице Куйбышева, самой длинной улице Города, между прочим… ну,  про Баню уже было, поэтому  дальше, дальше, мой милый читатель!  Двинулись на Химмаш.  Ах, Химмаш, Химмаш… Тогда это звучало... ну,как название страны. Мы-химмашевские! Но сначала-красное здание льнокомбината с цифрами 1964 на фронтоне, которое мне так часто снится.Почему снится? Как это связано с Химмашем? Наверное, всё от этих первых походов по вечерней заснеженной улице с саночками,  гружеными книгами. Впечатляло ребёнка это огромное,  так мне казалось, и мрачное, здание из красного кирпича, мимо которого так долго и тревожно было идти. Уж и не  помню, какие фантазии кружились в моём воспаленном мозгу, какая-нибудь Бастилия, наверно. И здание это нисколько не изменилось, и те же цифры (а какие же еще?) белели  напоминанием о том, что всё было совсем недавно. А впереди ласково качал верхушками мокрых берез наш химмашевский садик.
Химмаш. Начало
Всё таинственно, незнакомо,но очень-очень заманчиво. Прожив свои небольшие десять лет в самом центре Города, где всё было рядом - и кино, и парк, и магазины, и даже лес, я как-то и не задумывался о том,что наш  Город довольно большой, хотя и слышал волшебные слова: Дачный, Зелёный, Химмаш, а еще раньше-промплощадка.И вдруг дорогие и любимые соседи и друзья Винокуровы переезжают на этот самый, почти мифический Химмаш. И мы солнечным морозным днем, ближе к вечеру, такой был красный закат, идем к ним в гости. Идем, кажется,по самому низу,по Куйбышева,но запомнились почему-то все уровни, что уходили вверх к Горке. Как будто на картинке, на открытке с плоской перспективой.Вот стоят двухэтажные дома, неторопливо взбираясь на горку, между ними  почему-то помнится огромное количество санок с детьми, какие-то снежные крепости, ну точно,как на новогодней открытке.А на самом верху частый темно- зеленый гребешок высоких сосен. Запомнился химмашевский магазин в трехэтажном  доме. Это был, как мы потом узнали "директорский" дом, там жили химмашевские начальники. А когда мы  подошли уже совсем близко к дому Винокуровых,то увидели опять сосны, сосны, два пятиэтажных дома, самые крайние к лесу... и огромное количество новеньких, сложенных  в штабеля  обширных заборных щитов. Они были ярко -желтого на белом снегу цвета и пахли огурцами. Да-да, мне свежераспиленные доски всегда пахнут огурцами. Стоял огромный экскаватор с лежащим на земле ковшом,запорошенный снегом, как будто замерзший и невозможно было представить,что вот эта махина вдруг начнёт двигаться и цепи  с лязгом потянут этот ковш , в котором  можно мне было бы спокойно спрятаться  и начнется большая Стройка. Внизу, возле самой дороги уже был вырыт котлован для нашего будущего дома,через узкую незаасфальтированную дорожку виднелся довольно свежий двухэтажный дом, Егоровский. А больше и не было ничего.Большая стройка только начиналась и развернулась в полную силу уже на моих глазах через год.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ -3.
Химмашевская квартира
"...был как смотровая площадка на мачте корабля,который носил негромкое название "квартира №34". Как ни странно, но  тогдашний Саня не придумал названия для этого корабля. Хотя всё здесь было как положено.Вот камбуз-кухня,тут же и капитанский мостик, потому -мамина территория, а капитан,конечно,мама.Это сразу - вперед от трапа, только войдешь. Налево по маленькому коридорчику, сначала кубрик-наша детская спальня, потом кают-кампания, то есть зал или просто большая комната, как мы ее тогда уважительно называли. Оттуда две двери ,штурманская рубка, кабинет совмещенный с родительской спальней  и трюм, большая кладовка. Вот и весь наш корабль. Маленький, но такой надёжный в бурном море той Жизни…"
Пора мне под дождичек. Сегодня всё время вспыхивают маленькие короткие грозы, гаснут, потом, смотришь,опять засверкало, слышишь, опять загремело...минут десять и всё стихло...только маленький дождик шелестит и шелестит по таким еще свежим листьям,шлёпает каплями  по тёмным лужам.
"Ну, что же, поднимемся на мой парусник, о котором я начал рассказывать,в мою квартиру №34,в доме №319 по ул. Куйбышева. С самого раннего детства паруса сводили меня с ума. Я, наверное, еще не умел читать, но уже с восторгом рассматривал на картинах и картинках самые разные парусные корабли. Айвазовский,малые голландцы,просто картинки на специальных спичечных этикетках,которые мы покупали в Москве для моей коллекции, какие-то фото в журналах "Вокруг света" и "Наука и жизнь". А уж потом...книги об отважных мореплавателях, великих путешественниках парусного века,и ,конечно,об отчаянных корсарах. Романы Жюля Верна, Стивенсона, Джозефа Конрада и многих-многих авторов, от "Приключений капитана Врунгеля " Виктора Некрасова до "Моби Дика"  Германа Мелвилла. А книги Рафаеля Саббатини!  И без преувеличения, великая по информативности и  занимательности сюжета  книга Штильмарка "Наследник из Калькутты"! О, если бы в то время, классе этак в пятом, у Вас, мой читатель, нашлось бы время и желание...и вообще бы так получилось...я бы мог многие часы рассказывать  про устройство различных парусных судов, про самые  знаменитые  корабли, про Дрейка и  Дежнёва,про галеоны и триремы. Не случилось, а думаю,  бы было интересно. А так слушателями моими становились … а кто,собственно? Вот, Санечка Егоров-это точно, слушал с интересом.Некоторые  мальчишки тоже. Конечно, Костя в Чаплыгине.Но мальчишкам не так интересно рассказывать , они хуже слушают. И, конечно, Грин, Александр Степанович. Ну,может быть не "Алые паруса", хотя я очень люблю эту повесть, а вот, "Бегущая по волнам", "Корабли в Лиссе". Вообще, Грин -это отдельно,это соль на обнаженные нервы. И помню, как я в своей кают-кампании, забравшись с ногами на диван,затаив дыхание слушал по радио "За окошком снова прокричал петух, фитилек пеньковый вздрогнул и потух..."- "Клуб знаменитых капитанов", самая любимая передача по радио.Через много лет,когда вышла книга, с этими  самыми радиоспектаклями, было удивительно странно всё это читать.Эта книга из моей первой собственной  библиотеки-пропала вместе с остальными книгами, осталась в первом  моем доме. А потом, уже в 90-е, в  московском "Детском Мире" я обнаружил шесть аудиокассет с записями этих спектаклей с самого первого, который состоялся первого января 1946-го года, вот как, оказывается. А я маме не верил, когда она говорила,что еще в молодости слушала эти спектакли. И помню, как бывало, спешил домой, где ждали меня за столом в кают компании благородный одноглазый Бернардитто, капитан "Черной стрелы", и самый интеллигентный корсар, знаменитый капитан Блад. А коварный, но с виду добродушный и очень обаятельный, одноногий Джон  Сильвер на камбузе готовил обед, и Дик Сенд с марса грот-мачты обозревал океан. Это были настоящие друзья,с ними было тепло и интересно. Да что были...и сейчас это мои друзья, хотя встречаемся мы всё реже и реже.Вот рассказываю и вспоминается маленькая наша квартира. К слову,почти такая же как моя нынешняя,та же трёхкомнатная хрущёвка.Туда переехали и прижились некоторые вещи из нашей "старой" квартиры, правда, большинство надолго не задержались, видно почувствовали себя неуютно в новых стенах, ушли, испарились. Но старый пружинный диван вишневого цвета в крапинку с откидными валиками и высокой спинкой остался, сначала стоял в зале, а потом сменил ленкину панцирную кровать у нас в детской. Вообще в детской у нас была довольно спартанская обстановка,собственно,как  почти у всех тогда. Моя кровать, застеленная розовым с каким-то белёсым орнаментом марсельским покрывалом и, конечно,сверху стояла подушка с кружевной накидкой. И всё должно было быть гладенько, без морщинок. Напротив стоял старый, еще с той квартиры  старый родительский универсальный шкаф, книжный и он же шифоньер. А дальше к окну, на другой стороне, стояла ленкина, точно такая же кровать над которой красовался гобелен с альпийскими видами. Потом её  заменил диван, на котором  были разбросаны всякие подушечки. Напротив  дивана стоял стол, на котором громоздились тетрадки, книжки, пластинки, всё вперемешку. Да, и,как же я забыл, там на столе стоял проигрыватель, центр,так сказать, культурной жизни дома. А над моей кроватью висела моя гитара. Кстати,"Бригантина"-одна из самых первых песен, которые я запел под собственный аккомпанимент. Это потому что Ленка со своими подругами часто её пели, даже на каком-то смотре исполняли. Вот и пришлось. Видно, Павел Коган тоже любил парусные корабли. Я люблю всё это и сейчас, и  порой перечитываю книжки про пиратов, и пересматриваю большие парусные энциклопедии. А в нашей кают-компании, в зале, как положено, посреди комнаты стоял большой раздвижной стол, Вскоре после переезда, родители купили гарнитур - " 750 рублей и 30 сверху...".практически такой же, как в  том фильме, только не польский, а чешский. "Ванда", жилая комната, как это тогда называлось. Стоял большой универсальный шкаф, этакие “ сервант на вырост”, такие шкафы назывались "Хельга", видимо,по названию первой подобной модели. Диван-кровать темно-кирпичного цвета, два кресла в тон и шесть стульев вокруг стола. Вот ведь,стол квадратный ,а  всё равно, "вокруг". В углу, у балкона, тумбочка на которой стоял телевизор. Наш старый "Рекорд" вскоре заменил модерновый "Электрон-2". Телевизор был, конечно,  важным явлением. Хотя и была, как помнится всего одна программа , но была уже с утра и до позднего вечера и много появилось интересных передач, больше стали смотреть. И фильмы, и каждый понедельник для таких как мы, "театр на ТВ", и "Огоньки",и КВНы, и всякие "Алло...", и спортивные передачи. Но всё равно, радио тогда еще успешно соперничало с ТВ, столько было передач, и музыкальных, и литературных,и театральных, и, даже, политических. Еще в зале стояло пианино, детки же, как положено в интеллигентных семьях, ходили в музыкалку. Ленка закончила, а я бросил в пятом классе. И очень скоро уже пожалел, не хватало грамотности музыкальной, когда за гитару взялся. Но песни подбирал сначала на пианино, потом уже "переводил" на гитару. Обязательно покупали журнал "Песни радио и кино"-замечательный был в свое время журнал, этак до 1975-го года, пока на тыльной обложке красовалась надпись: "На общественных началах журнал составляет и редактирует В. Букин". Потом, наверное,что-то с ним случилось,появились иные редакторы и журнал понемногу стал превращаться в нечто совершенно официозное и вместо  песен Тухманова и "Битлз", Зацепина и Франсиса Лея стали печатать всякую бредь. Но еще в начале 80-х журнал был  и я его по привычке покупал. И еще в зале стояла в углу швейная машинка, ножная с тумбой, чешская , "Лада" называлась . Мама очень много шила, всех обшивала. Впрочем,об этом я, кажется, рассказывал.И прятала в эту тумбу конфеты, она же закрывалась на ключ. А я научился открывать эту тумбу без ключа, разве на моем корабле могли быть для меня какие-нибудь тайные уголки. На стене над диваном висел, как и положено, ковер, в черно-красном орнаменте, настоящий. На "Хельге" стояли какие-то абстрактные олени из черной пластмассы и маленькая индийская вазочка на ножках , красной эмали с блестящими вставками,и круглой решетчатой крышкой. Гарнитурный полированный стол был закрыт тяжелой  скатертью,с черно- золотистым рисунком,а сверху , под хрустальной вазой была вязаная мамой кружевная  белая салфетка.Такие салфетки были кругом,по всему дому, мама их вязала крючком.И на стене висела мамина вышивка в рамке-букет цветов.А на другой-такая соломенная инкрустация на черном фоне, как раз они тогда в моду входили, кто-то подарил - домики, деревья...  В спальне стояла большая родительская кровать, я любил туда приходить, поваляться,когда дома никого не было, почитать с комфортом. Напротив  -трехсекционный шифоньер, он  и сейчас стоит у мамы в спальне,набитый всяким барахлом, которое она не позволяет выбросить. Еще в этой спальне- кабинете стоял большой книжный шкаф, а с другой стороны- стеллаж до самого потолка. Между ними под окном, стоял массивный, старого образца письменный стол о двух тумбах,и с большим количеством ящиков. Ящики ,конечно,тоже запирались, но... в общем,я уже пояснял.Чего только не было в этих ящиках! Папины грамоты, даже какие-то кубки-это за шахматные успехи.  Святая святых -военные награды в таком большом кожаном  коричневым бумажнике ,ордена и медали. В другом ящике, ружейные гильзы и снаряженные  патроны, ружье, кстати, стояло тут же за шифоньером в в спальне, те самые сигареты и те самые журналы, складные ножи, до которых папа был большой охотник, записные книжки,всякие старые документы,какие-то портсигары, шкатулочки непонятно для чего, карманные шахматы и  и еще много  всякой всячины ,очень пригодной для игр  в путешественников, пиратов и мушкетеров. Кстати,в любом углу квартиры можно было наткнуться на рапиру или на эспадрон, или на нагрудник или на решетчетую маску, фехтовальные мои причиндалы. Всё это выдавалось нам на дом и должно было содержаться нами в порядке и чистоте...а там уж как получится.Что же еще? А, еще кухня! Ну, кухня как кухня.И там был то ли польский, то ли румынский маленький стандартный гарнитур, над которым мама тряслась просто до неприличия. Тот гарнитур у нее и по сей день в кухне стоит, совсем уже дряхлый, но  именно тот. Вот и всё  устройство нашего корабля, плывшего в бурных водах ХХ века, с  января 1966-го по  июль 1972-го года. Всего-то шесть лет, но это было очень долгое плаванье, определившее целую жизнь, да оно и было этой жизнью. Моей жизнью.

Журналы, лирическое отступление
И вдруг вспомнились мои  журналы тех лет, все-все, начиная с "Весёлых картинок",затем "Мурзилка",затем "Пионер"и"Костёр", это такой был ленинградский "Пионер". А потом ,конечно, "Юность". Родители "Юность"выписывали с самого первого номера  первого года издания, кажется с  1957-го года.Во всяком случае,я помню номер,в котором я, спустя много лет, читал интервью делегатов Первого съезда молодежи и студентов в Москве.а это -1957-й год. И сейчас помню фотографии этих делегатов,  особенно одного с длинными волосами, битника из Америки, так их тогда называли и его фразу: "Какой прекрасный день для аутодофе"... странная штука - память. Очень я любил все эти журналы.У меня чудом сохранились несколько номеров "Весёлых картинок" и "Мурзилок" за 1962-й (почему-то?) год.Мне даже трудно передать,что я  почувствовал, когда я у мамы разыскал эти журналы, когда я взял их в руки.Мне на секунду вдруг совершенно отчетливо представилось,что я маленький шестилетний мальчик и вот, только что, из почтового ящика,что висел  у нас на  входной двери в том Доме, мама достала этот журнал и ... Ах, да что там! Все журналы наши в огромном количестве остались в квартире на Химмаше, когда мы уезжали из Мелекесса. Что только не выписывали наши родители…  "Работница" и "Крестьянка" (как же,выкройки!),"Наука и жизнь", "Здоровье", "Вокруг света"(по великому блату), "Огонёк", "Сельскую молодёжь", “Техника молодежи”, “Знания- сила”... Да,и конечно,"Юность" всегда начинал просматривать с конца,там где "Зелёный портфель".И помню еще то время,когда "Зелёный портфель" назывался "Пылесос", помню самые первые рассказы Арканова. Некоторые так тогда понравились, что помню целыми абзацами, пользовался,между прочим, в своей речи разными аркановскими  тогдашними оборотами, народу нравилось. Вообще, тему "книгочейства" для меня абсолютно неисчерпаема и вот только страшно обидно, что нет времени для того,чтобы всё-таки  сочинить это эссе,с которым я уже давно ношусь в голове -"Кое-что о книгах". И был, конечно, "Советский Экран". Пожалуй, наряду с "Юностью"   -  самый любимый журнал. Кажется, тоже выписывался с конца 50-х. Знаешь, как-то пару лет тому, я у одного своего приятеля нашёл  подписки "Экрана" за 66-й и 67 -й годы. Забрал себе и отдавать, конечно, не собираюсь. Я сумасшедший, да? Перелистывать старые, чуть-чуть пожелтевшие,но всё равно гладкие журнальные страницы, читать статьи про фильмы, которые вышли на экраны больше сорока лет тому, как будто они… еще только пойдут в тех кинотеатрах, которых давно уже нет.  И при этом, даже не представлять это, представление есть нечто активное, а просто чувствовать себя сидящим с ногами на стуле с красной обивкой за квадратным полированным столом, в центре которого стоит,на вязаной  крючком белой салфетке, хрустальная ваза. В углу на тумбочке новый телевизор "Электрон-2". Может быть, конечно, все эти рассказы о моих отношениях с книжками, журналами мало кому интересны, но я знаю,что хоть один благодарный Читатель у меня будет. Вот сейчас перечитываю, причем, перечитываю в первый раз, "Анну Каренину". Господи! После того, что сейчас называют  литературой, это как июльский ливень в Сахаре. Но по неисправимой своей привычке, вместо того,чтобы просто наслаждаться чтением_ начал анализировать, сравнивать и вот, заметил  как персонажи "Анны" похожи на персонажей "Войны и мира", типы женские и типы мужские.Только немного иные комбинации и ситуации,иные обстоятельства у очень похожих  личностей.
На Химмаше
Если я и могу претендовать на звание "инженер человеческих душ",  то только в кавычках. Сразу вспоминаю Михаила Афанасьевича. - "Какой же,я, к черту, управдом, если в моём доме нечистая сила!" Вот это точно про меня как про этого "инженера". Вчера, наконец, пошёл дождь...уже ночью, сначала потихоньку, как будто барабанщик попробовал  новый барабан, а потом как припустил и последние капли отдал уже утром. Листва и трава, вымытые этим дождём засверкали такой ослепительной зеленью,причем самых разнообразных оттенков,что оставалось только сокрушаться ...ах, никак это не нарисовать...и соловьи поют...и сердце замирает.
"... вот и спряталась...это только твоя тень  отражением на речной  глади, мелькнула и исчезла"...приняла в свои пахнущие свежей краской стены. Хотя и дом наш, первая пятиэтажка, что внизу по улице,тоже казался если не новой страной,то уж  новым городом-то точно.Тёмные подъезды, лестницы с железными перилами, на релиновых покрытиях которых так славно было вырезать своё имя. Это тогда,в 3-м классе-свое.А потом уж...до сих пор эти милые  имена красуются там. С площадки пятого этажа маленькая железная лестница вела на чердак, где в скором времени поселились в огромном количестве дикие голуби. Хотя чердак этот был, конечно, не тот, если сравнить с нашим "пиратским парусником" в старом доме.Но зато какой здесь был подвал! Он шел подо всем домом, там были маленькие сарайчики для всех квартир,в которых жильцы держали банки с консервацией, велосипеды и всякую ненужную рухлядь. А еще там было много всяких  потаённых уголков, лабиринтиков, были даже непонятно для чего предназначенные комнатки с дверями. Ах, как здорово было там играть  в войну, в  сыщиков, в "приключения".  И было очень  интересно, зайдя в первый подъезд,  пройти подвал насквозь и выйти из третьего. Мы жили во втором подъезде. Улица Куйбышева, дом №319,   34-я квартира, 4-й этаж, дверь прямо. В доме нашем было очень много детворы,причем ,в основном, школьного возраста,от второклашек до старшеклассников. Когда я, через пару лет после того, как мы там поселились, изо дня в день, летними вечерами рассказывал свои приключенческие истории "с продолжением", собиралось меня  послушать с дюжину  мальчишек и девчонок и все из нашего дома. В нашем подъезде прямо под нами жила семья Николая Андреевича Переслегина, начальника станции Мелекесс. У него было два сына- Саня,он был на год старше меня и Колька-тот был года на  три младше. С Санькой мы дружили, был он с самого детства великий технарь,всё умел починить, при этом никогда ни в какие передряги не ввязывался, прилежный, спокойный, в общем, отрада для родителей. Учился он в железнодорожной школе №59, а потом уж с 9-го класса, в 23-й, в “элитном” математическом классе. Но это отдельная история.И любил Санька книги, отчасти на этой почве и подружились. А любимой  нашей книгой была "Понедельник начинается в субботу" братьев Стругацких. Знали мы её наизусть и зачастую разговаривали между собой цитатами  из этой книги. Особенно в присутствии девочек. Помниться,Марк Твен, в другой моей любимой книге "Том Сойер" такое поведение назвал "козырянием", очень точно. Колька, младший Переслегин,по кличке "Персик" был в ту пору  противным таким мальчишкой, маменькиным любимцем, склонным к разного рода вредностям, мы тогда с ним не общались. Потом он тоже перешел в 23-ю школу и мне, как младшего брата моего друга и соседа ,  пришлось его, как бы сейчас сказали, "крышевать". Да. На пятом этаже,прямо над нами жили Хоны,наши соседи по старому дому, там они жили через  стенку, а здесь получилось  “через потолок” .Я как-то уже рассказывал про эту семью.Со старшей девочкой Луизой очень крепко дружила моя сестра. Ах, какая девчонка было, вот даже и не знаю с кем сравнить, добрая, умная, не очень, правда,красивая, но надёжная как скала.Такие вот девчонки в гайдаровских повестях. Или,если современней,то в крапивинских. Хотя там,в основном, мальчишки.Её младшая сестра Валя была ,напротив,очень симпатичной,но довольно вредной особой.Как-то она держалась отдельно от нас, хотя была младше  меня всего на два года В 1968-ом году они уехали в Джамбул и на их место приехала семья Серяковых. Санька учился с Ленкой в одном классе и был активном участником всех ихклассных и внеклассных  безобразий. А младшая, Тамара училась на класс старше меня, очень-очень-очень была приятная девушка, я с ней дружил.. Рядом в ними жил Вовка Комаров по кличке "Пончик".Был он не очень толст, однако имел пухлые щёки, как тот одуванчик, и очень мягкий нрав. Учился на класс  младше меня, ходили мы вместе в школу какое-то недолгое время, хотя и не дружили, заходил он и к нам, пытался я его приучить к чтению, однако безуспешно.А на нашей площадке,в соседних, слева и справа, квартирах, жили одноклассники, Андрей и Тамара.Учились они тогда,в 1966-ом в 9-ом классе.Тамара казалось мне истинной красавицей. Классическая блондинка, с правильными чертами лица,этакая щебетушка,улыбчивая певунья. Пели они с девчонками,сидя на лавочке у подъезда всякий "народный фольклор", некоторые из этих песен я помню до сих пор, например "Жил один студент на факультете..", "Вот получим дипломы...", "Когда фонарики качаются ночные..." Откуда они эти песни знали, непонятно.А одноклассник её, Андрей… да нет, не Андрей он был, был он Анатолий. Так вот, этот Анатолий  был классным художником, кстати потом по этой стезе и пошел. Мы с ним,как ни странно,по-настоящему дружили, по-взрослому.Он слушал всякие мои рассказики, и, очень удивлялся ,откуда, так сказать, у меня что берётся, советовался со мной по достаточно серьёзныи вопросам, например по поводу этой самой красавицы-певуньи Тамары, что-то там у них не складывалось и, даже, под большим секретом показывал мне какие-то порнографические фотки.Это,конечно,было знаком высшего доверия.Ну, и рисовал мне  различные пистолеты.Причем, как могу припомнить,весьма сходно с оригиналами, то есть,"Кольт" был и в самом деле "Кольт" и  "Браунинг"-соответственно.На третьем этаже в соседней с Переслегиными квартире жили Шумаевы.Танька Шумаева училась с Ленкой в одном классе. Была вроде бы сначала её подругой.Но что-то потом не срослось .Была там,как я понимаю борьба за лидерство.Танька, видимо,напоминала нашу Александрину и, в конце концов со всеми перессорилась. Ленка с ней даже и не здоровалась. Красивая, кстати, тоже была девочка,с роскошной ,в руку, русой косой. Думается мне сейчас,что неизвестно,кто там был прав,а кто виноват, но Ленка и по сей день утверждает, что та "стучала" классной и что-то там еще. И на втором были какие-то дети, но младше, а на первом , в той что под нами квартире,жила семья в которой тоже было двое мальчишек, играл я со старшим в шахматы, а  через несколько лет моя дура-сестра дала ему  наше отцовское ружьё,с которым он пошёл в лес и там, по его версии, это ружьё у него отобрали егеря. Может быть, так и было.Во всяком случае, родители об этом так и не узнали. Считается,что ружьё пропало во время переезда, грузчики замотали. Вот такая была у нас "улица". А что? Двадцать квартир в подъезде, двадцать семей. Как двадцать домов, целый "порядок" по улице. И были среди соседей, как сейчас вспомнилось и верные друзья. Ну нет,это я, пожалуй, погорячился.  Скажем, добрые приятели. И умные мальчишки,и красивые девчонки. А дом наш, как я уже говорил, был почти первым на этой стройке, но, постепенно вокруг нашего дома стали ставить высоченные деревянные заборы с колючей проволокой поверху и сторожевыми вышками по углам. Как и кому сейчас можно объяснить, что для нас машина  -автозак с конвойными автоматчиками  и злобными, захлёбывающимися лаем собаками,  были по утрам так же привычны как рейсовые автобусы №4. Идёшь себе в школу, вот и они , голубчики, разгружаются. Кто сейчас может поверить,что в том  же самом 1966-ом году, а  потом и в 1967-ом,и в 1968-ом , прямо возле моего дома было три таких зоны-времянки.Рядом строился жилой дом, чуть выше-хлебозавод ,на другой стороне улицы, чуть поодаль стоял огромный забор-  строился новый цех Химмаша .И только детский садик прямо перед нашим домом строили  обычные "штатские" строители. А наш дом тоже был построен зэками.Хорошо, кстати,строили. Качественно. Что ж, нам, пацанам, всё это быстро стало привычно  и мы откликались, когда из-за забора нам кидали деньги и просили купить чай, как потом объяснили нам более опытные товарищи, для  напитка под названием "чефир". А в благодарность зеки бросали самодельные колечки, искусно сделанные из отшлифованных кусочков алюминиевой или медной трубы, редко нержавейки,с площадочкой из плексигласа,  в которую вставлялись блестящие "глазки", стеклышки из поломанной бижутерии.  Это были очень популярные, я бы даже сказал,престижные среди шпаны да и вообще всей пацанвы, предметы. Примерно,как солдатские ремни. Неотъемлемый  атрибут крутого ,как бы сейчас сказали,пацана.
И надо признаться, что и сам я был весьма подвержен всей этой заразе, хотелось "серьезно" выглядеть. Что же еще было тогда на Химмаше? «Мечту" открыли значительно позже, как раз за тем забором, который был возле нашего дома ,то есть,в 1967-м  году.За продуктами ходили в "химмашевский",тот,что напротив парка,в старом трехэтажном  "директорском" доме. Когда дома освобождались от колючки и заборов, тогда они превращались в  постоянное место игр, детских,а потом уже и не очень детских.Но об этом позже, это туда к моим мальчишками, к нашему весёлому, нет, правда, весёлому, времяпрепровождению. Позже,позже. Пока я еще маловат, игры… ну,какие игры...зимой - снежные крепости с битвами за них, это тоже стоит отдельного рассказа, лыжи,хотя я их и не очень любил. А летом...летом я в Чаплыгине, так, во всяком, случае, запомнилось..."
  А мы с Вами , мой милый читатель,бродим молча по этому, такому маленькому сейчас, райончику, вот они, два дома моих мальчишек, один, тот самый винокуровский у леса, другой -напротив. Я,наверное,что-то говорю, рассказываю,    слов так много...хотя говорить не хочется.А молчать невыносимо совсем. И только бьется в голове - где это всё,зачем это всё, зачем,зачем? Несколько домов, магазин "Мечта",старые  погнутые качели на площадке-наши качели,старая беседка - наша беседка...мы даже немного в ней посидели. Помолчали.А вот в подъезд не попали, там теперь кодовые замки и прохожего не дождались, не захотелось что-то ждать.И к Наташкиному дому подошли, на окна посмотрели. Казалось, что мы можем так и кружиться от дома к дому, по этим мокрым тропинками, усыпанным старой сосновой хвоей и не уйдем оттуда никогда. Но вот, мы подошли к тому дому,откуда начинался подъем на Горку,там, кстати.Оля Шведова жила, аккурат в четвертом классе я учился, ходили мы вместе в школу, Комаров, Плотников, она с подружкой и я.Не подумайте плохого, леди, никаких увлечений! В школу - из школы. И огромные белые банты..."

ДЕНЬ ТРЕТИЙ -4

Сегодня 9 мая (лирическое отступление)

Надо бы продолжить… Но сначала  сегодня  вспомним наших отцов, которых Та война догнала уже здесь, в мирной жизни...так мы с моим отцом  и не поговорили как друзья...кто это поймет, вот, может быть, Вы. Так трудно себе представить,  что мы родились и всего-то через десять лет, после того как кончилась эта война, всего десять лет. А в 1963-м, когда мы пошли в школу, нам как бы уже ничего и не напоминало о войне. Вот только не было взрослого мужчины, который бы не воевал. Но они почти не рассказывали о войне, и даже когда собирались вместе… не говорили  о войне. Вот, я не помню..  Зато я очень хорошо помню 21-ю годовщину Победы. Это было событие. В 1965-ом впервые объявили  этот день выходным, выпустили памятную медаль, юбилейные монеты.Но девятое  мая 1965-го пришлось на воскресенье и никто ,так сказать, лишнего праздника не ощутил. А в 1966-ом, соответственно, девятое  мая  было в понедельник и вот тут уже, да. Это было непривычно, сразу после первомайских и вдруг еще незапланированные выходные. Помню и день этот и вечер. Гости собирались у нас,весёлые, нарядные,все наши папы в орденах и медалях, в обычный-то день надевались только колодочки.Как раз тогда получили жалованную год назад медаль 20-летия Победы, относились к ней  со всем уважением,как к боевой награде, даже,если мне память не изменяет "обмывали" в бокале шампанского. И песни пели и смеялись, и все  еще были живы. И все рассказывали как они встретили этот день в сорок пятом, мама  вспоминала ,как к ним  ночью в общежитие кто-то прибежпл и начал стучать во все двери и кричать "Победа,победа!"  И все высыпали на улицу, а это Котельническая набережная в Москве и пошли в центр, и было не протолкнуться в эту ночь,потому что вся Москва вышла вместе РАДОВАТЬСЯ. Это я помню.И помню,что гости оставались до позднего вечера, и что почему-то я был в комнате один,и смотрел в темное -темное ночное окно,  на подоконнике стояли большой бокал с лимонадом,  блюдечко с пирожным и горела маленькая настольная лампа. Из-за стены доносились смех и  голоса взрослых и мне казалось,что в этой темноте вспыхивают разноцветные гроздья салюта и сильно пахло черемухой, стоявшей в вазочке на столе.Это было 9-го мая 1966-го  года. Мы с Вами еще не учились в одном классе и даже не знали о существовании друг друга.Ну вот, так получилось , что рассказ про Химмаш начался с маленького эскиза  о моей квартире, ведь Химмаш для меня и начался с неё. С трёхкомнатной «хрущевки», которая казалась нам верхом уюта и благополучия.

ХИММАШ. ПРОДОЛЖЕНИЕ
А далеко-далеко,на том берегу горит  оранжевый огонёк...как будто там в чьем-то окне  горит лампа с оранжевым абажуром, может быть, даже кружевным...как в там, в моей Квартире, в моём Доме,в моём Городе.
Мы стояли у автобусной остановки,возле каких-то киосков,мимо спешили озабоченные люди,как будто мы находились  не  в маленьком провинциальном городе, где и вообще-то спешить как-то неприлично, а где-нибудь на  Рижском проспекте в Москве. Нет,перед нами шумел не Рижский проспект,а улица Куйбышева ,самая длинная улица этого города, а прямо напротив нас била по глазам  большая красная вывеска - магазин"Мечта". Да-да,это та самая "Мечта", которая уже на раз здесь упоминалась.Самый главный магазин моей юности. Имеется в виду, продуктовый.  Сюда мама посылала за хлебом и молоком.И за восхитительной колбасой с нежным названием"Детская" по 2р.20 коп. Здесь же покупалось то самое "Волжское крепкое"- 0,8л. Это называлось -"бомба". Хотя и водка "Московская" случалась. И благородные вина, "Янтарь Ставрополья", например.  И плавленые сырки по 14 копеек, "Новый" и "Городской". И, конечно, сигареты. Болгарские "Шипка",  "Солнце" по 14 копеек, первые советские сигареты с фильтром "Новость" , эти по 18 копеек.  Потом уже и папиросы. "Мечта" она и есть "Мечта". Ах, какие названия магазинов появились в 60-е годы. "Весна", "Юность", "Огонек". "Дружба"... Время романтики, время надежды.

Жизнь на Химмаше, рисунок пером
 
«…сидели на каких-то бревнах и наблюдали как бабушка в черной плисовой "душегрейке", почти стоя на коленях полощет с мостков что-тот в маленькой, метра три  в ширину…нет, всё же  метра четыре ,речке.Речка называлась Мелекесска. Пара выглядела довольно странно: высокий и симпатичный парень лет шестнадцати-семнадцати с модной стрижкой в болоньевом плаще асфальтового цвета, узких синих брюках и остроносых туфлях и  десятилетний мальчик  в очках,в  легком коричневом пальтишке и в синих кедах. Мальчик,размахивая руками что-то втолковывал своему собеседнику,а тот,с интересом слушал,иногда вставляя вопросы. Если  подойти поближе,то можно было бы услышать,что речь идёт о космических путешествиях ,разного рода космолётах и прочих подобных вещах.Потом,как-то незаметно, разговор перешёл  на фильм "Фараон", который по случайности,вернее,по недосмотру билетеров, Сане Гозману,учащемуся 3-го класса  средней школы №10 удалось посмотреть на дневном сеансе в кинотеатре "МИР". Большой дока по исторической  части,особенно по всяким древним вооружениям,Саня весьма одобрительно отозвался о костюмах, доспехах и всяких мечах,которых в избытке было в этом фильме.Толика же Федотова, жившего в соседней квартире и учившегося в той же школе, только в 9-м классе, гораздо более вдохновляла  голая Барбара Брыльска и откровенные сцены с ее участием. Немного недоверчиво глядя на собеседника, мол, поймёт ли  его совсем юный собеседник, он  о-о-очень одобрительно высказался о прелестях польской красавицы, да и вообще о прелестях,так сказать,плотской любви.Начитанный Саня тут же вспомнил любовные сцены из"Спартака" Джованьоли, еще какие-то запрещенные родителями книги, крепко, как они думали, запертые в шкафу,но... разве можно было от Сани спрятать книгу.
В общем,пошёл истинно мужской разговор.Разгоряченный Толик достал из кармана плаща зелёную сигаретную пачку. "Новость" - только появились эти сигареты, первые советские сигареты с фильтром.
-Закуришь?-протянул Сане пачку
- Давай!
Закурили, настороженно поглядывая на высившийся через дорогу пятиэтажный дом, где с балкона, если очень приглядеться, можно было бы увидеть их мирную беседу.Потом Толик, как-то уж совсем по-воровски огляделся и вытащи из кармана брюк спичечный коробок, медленно открыл его и поманил Саню поближе- Гляди! На малюсеньких фотках были изображены в разных позах мужчины и женщины. К слову, никакого впечатления на Саню эти фотки не произвели. Может,потому что качество подкачало. Он  скривился и тут же приврал, мол у и не такое видел, находил у отца в столе. На самом деле, журналы с голыми тетками и вправду как-то мелькнули у отца в письменном столе, кто-то из друзей привозил в подарок вместе с  сигаретами "Мальборо" и "Кэмел".Между прочим,вот, что самое первое довелось курить Сане. Толик с еще бОльшим уважением посмотрел на странного мальчика, пригласил заходить,пообещал показать интересные рисунки. Саня не остался в долгу, тоже пригласил, мол ,книжки посмотрим, то-сё, да и вообще, Толик,ты-парень интересный...-
Да и ты тоже, как-то  я и не ожидал… как-то непонятно это всё...-- крутил головой Толик .
-Ладно, пошли уже... Странная пара поднялась с брёвен, оба еще раз  посмотрели  на свои балконы, и двинулись домой. "
 
Земля под названием "Химмаш". И её аборигены, Витька Рогачёв ,Валерка Харитонов,Валерка Берендаков, Женька Паморзин... А еще раньше- наш Санечка Егоров. Эта земля  соседствует с моим сказочным Заречьем, там  климат немного суровей ,там бывает морозная зима и  много-много снега, в лесах  высятся огромные сосны с высокими кронами,а летом там жарко, солнце жжет немилосердно и из воды невозможно вылезти,так жарко. В общем, истинно  мальчишеская страна.Там над  хмурыми скалами порой стоят низкин тяжелые тучи,  готовые пролится длинным затяжным дождём,там можно встретить разных хищников ,но для жителей этой страны, такая встреча-настоящие удовольствие.Что и как еще рассказать мне про эту страну, про своих друзей,без которых эта страна давно бы уже скрылась в далёком сером тумане, в котором теряется память. И простите меня,мой милый читатель, за то,что вновь и вновь  из разноцветных стёклышек складываются какие-то боевые фигуры, такая уж эта Земля. Вот,холодный февральский вечер 1969-го  года, та самая пресловутая сторожевая вышка, опустевшая на ночь и мы отмечаем шестнадцатилетие  Кобзы, первый глоток водки. Зато я теперь могу с гродостью говорить,что пил водку еще "Московскую", за 2р.87коп. потому что вскоре, уже весной цены на водку выросли, стала она стоить 3р. 62 коп. -началась брежневская борьба за"культуру пития". Ну,это отдельная тема. Или вспомнить ту знаменитую, вошедшую в анналы битву при "Восходе", хотя это, всё-таки рассказ про соцгород да и  то...не хочется сейчас. Не хочется боёв, не хочется грубых слов,не хочется злых лиц. А, вот, пожалуй.У меня  в альбоме есть две фотографии. На тех фотографиях я и мои мальчишки,"мои дворовые друзья", как поет один известный певец, очень похожий на нашего Кобзу. Весна и лето.Апрель1969-го и  палящий июль 1972-го, начало и...нет,не конец, начало длинной-длинной паузы , ведь дружба не кончается никогда. Хотел сказать как и любовь, но остановился, любовь может сжечь сама себя. Дружба может просто замёрзнуть...но остаться.



ДЕНЬ ТРЕТИЙ -5
Химмашевцы , штрихи к портрету
"Ах, гостинница моя,ты ,гостинница..." Что я понимал тогда?
О чем,или о ком думал,горестно,со слезой, выводя вечером на опушке у костра эти  мудрые слова. О чем думали мои приятели, притихнув, с такой же горестью слушая песню про странные взрослые проблемы...как ты любишь голубой мукой мучиться... и лица, подсвеченные  огоньками папирос были серьезны и грустны, как будто видел Валерка Берендаков тот КАМАЗ, вылетевший лоб в лоб из тумана  а Витька и вовсе знал про себя всё, и Валерка Харитонов, большой, добрый и наивный как бы понимал,что именно вот это-самое лучшее в его жизни, потом будет армия,а потом,водка,водка, водка... И Женька,внимательно смотревший как ставяться аккорды и мечтающий о собственной гитаре,о том,что вот он, с гитарой на сцене и случится чудо в его жизни, потом вернувшийся на закате к этой же гитаре. И вправду закат, седая голова и хотя чуда тогда не произошло, но сейчас,с этими старыми песнями...ах,как бы хотелось! Нет,нет...костер догорает, стихает песня...тихий ангел пролетел. Мы поднимаемся и идем вниз,туда где светятся наши пятиэтажки. Уходит Валерка Берендаков,потом Женька и Толька, потом Валерка Харитонов и только мы с Витькой сначала сидим в беседке, говорим о книгах,о жизни...конечно, о девчонках, что-то советуем друг другу,сокрушаемся по поводу девичьей "обманной" сущности. А потом, Витька провожает меня, мы доходим до самой улицы Куйбышева,садимся на любимое место-скамеечку на конечной автобусной остановке Уже совсем поздно.В тишине протяжными гудками подают голос маневровые тепловозы  и вдруг Витька говорит - вот, представь,что это там в районе вокзала появились огромные динозавры и вот они-то и ревут. От голода.Могут и сюда прийти. Вот так вот, тут тебе-философские вопросы о смысле жизни, а тут-динозавры...Но я охотно поддерживаю и развиваю эту мысль, прикидывая,а у кого  именно из динозавров  мог бы быть такой гулкий голос. Вспомнили Обручева, Ефремова... И тут,трубным гласом в ночной тиши раздается "Саша, Саша, домой!" Это мама с балкона,то ли услышав наши голоса, то ли просто зная наше любимое место, зовет меня домой. Зовет не очень пока настойчиво, больше для порядка, всё-таки завтра опять выходной,в школу не идти...а,может быть,просто загоняет любимое чадо на поздний ужин. Витька протягивает мне кусочек мускатного ореха. Пожевать,чтобы не пахло табаком. Мускатный орех считался лучшим средством.Еще жевали сухой чай, хрустели мятными леденцами. В общем, старались как могли. Чтобы мам не огорчать.Мы с Витькой идём мимо киоска "союзпечати", мимо сберкассы,что в первом этаже,поворачиваем к подъезду, крепко жмём руки...давай,до завтра!  Сутулая длинная его фигура в неверном свете фонаря, висящего на детской  площадке  как будто качается, поднимаясь вверх по асфальтовой тропинке и отбрасывает странную тень похожую на орангутанга. -А он и правда чем-то на  обезьяну похож-подумалось вдруг,-однако,как же здорово... Невозможно было себе объяснить, назвать словами...это сосуществование привычного одиночества и "моей толпы", братства, вроде того про которое раньше только читал, а теперь - вот. Одиночество не посмеивалось, просто иронически порой улыбалось,похлопывало по плечу, посмотришь, друг, посмотришь... Но это совсем другая история. Да и вообще,куда-то мы далеко отошли от Майских праздников ,от сегодняшнего дня.Но это не случайно. Ведь,в сущности ничего не изменилось.И мой нынешний Первомай так близок тому.И  первомайский шашлык, растворенный в водке ничем не отличается от детской колбасы, плавленых сырков"Новый" и городских булочек, купленных в"Мечте",чтобы закусить "Волжское крепкое", любимый напиток школьников  десятой школы.И если прикрыть глаза,можно сразу представить сидящих рядом мальчишек... с серьезными глазами, слушающих :  Я люблю тебя.Россия...
Весна 1969-го на Химмаше, акварель
"...пришло неожиданно,как приходит письмо от старого друга,после долгого молчания,выкатилось на небо  внезапно  как огромный сверкающий мяч и даже старые  посеревшие скукожившиеся снежные сугробы под деревьями как-то по новому,по рафинадному засверкали ,вдруг вспомнив,что самое яркое и белое-это именно снег.Круглое плоское  румяное лицо Феди(Валерки Харитонова) до ужаса напоминало большой блин с вставленными изюминками-глазками и улыбалось на все 64 зуба.И все мы улыбались,сами толком не понимая, а чего мы,собственно,веселимся. И эти старые огромные сосны, и эти последние сугробы, в изобилии залегшие под деревьями и тут же рядом,на солнечных местах совершенно сухие поляны и,главное, это совершенно сумасшедшее,по летнему жаркое солнце, всё это вызывало приступ бурной  радости, какого-то  отдельного удовольствия от жизни.мы прыгали,орали дурными голосами хорошие песни, играли в снежки,строили пирамиды,забираясь друг на друга...а Витька время от времени фотографировал старенькой "Сменой". А потом, уже совершенно ошалев, разделись,постелили свои куртки на сухую траву и  улеглись позагорать. “А что!-авторитетно вещал я-вон в Карпатах и зимой загорают!” И  никак не заканчивался разговор  о старых и молодых горных системах,о том,что такое каракуль, а что такое-цигейка, о подлых римлянах и хороших греках, о королях и о капусте… А вот и не пили ничего тогда,ничегошечки.  Нам было так интересно вместе, особенно, когда мы были все вместе. Может быть,потому что,мы были все такие разные - широкий как море Федя,простодушный Берендак, хитрый Женька, романтичный Гозман и мудрый Кобза.А вот добрые мы были все.И,пожалуй,все были хоть и ленивы,но любопытны.  Веселье потихоньку успокоилось,мы немножко устали от крика и громкого смеха да и солнышко стало прятаться за облачка, чай не июнь, апрель...я натянул на себя старую белую ленкину водолазку,сверху надел зелёную болоньевую куртку,совсем еще новую, только купленную, ту,что потом была " зимой и летом...", серую отцовскую шляпу . Так странно,шляпы, галстуки пришли к нам так рано...и так быстро ушли.Во взрослой жизни никто из нас потом шляп  не носил. А Берендак надел синюю курточку,и только Женька из щегольства вышел на улицу вообще без куртки,демонстрируя новый костюм,с  моднячим двубортным пиджаком,и клешами 23 на 27  заправленные в резиновые сапоги с отворотами.У Берендака тоже были такие сапоги, и у Феди тоже...а у меня не было и было как-то обидно, хотя было абсолютно ясно, что в сапогах жарко и в туфлях удобней ,но всё равно...  И нам не хотелось  прерывать наш разговор, нам хотелось быть вместе и даже мне, может быть впервые, не хотелось поскорее вернуться к Наташе Ростовой, ведь той весной я  только-только познакомился с ней. Мы с мальчишками  были вместе и было"целого мира мало".Мы были на своей Земле,и были рады своей Земле и так не хотелось,чтобы эта радость  кончалась...а мы же с Вами,мой милый читатель уже договорились, что дружба не кончается никогда.И разве бы я смог всё это рассказать, хотя и так нескладно,если бы  дружба закончилась.
Последнее лето
"... раскаленное лето 1972-года-самое жаркое лето ХХ-го века .Во всяком случае ,в Европе. Горящие торфяники, выжженные поля и передача"Хлеб Востока" по телевизору-это всё будет немного позже А пока-вода в Черемшане похожая на тёплый чай не только цветом,но и температурой, город  обзывают именем болгарского коммуниста, мы переезжаем  на Украину, а кто-то уехал поступать в институт в Ленинград. Седой в спортлагере, Серый уехал с родителями в Прибалтику. Но мои пацаны со мной.И каждый вечер  раздается под моим балконом оглушительный женькин свист- Саня,выходи! И вот,в самый день переименования нашего славного Города ,мы уехали на Черемшан, далеко и глубоко,так сказать.Не буду я сейчас подробно рассказывать,как мы провели эти три дня и две ночи.Уж,конечно,не обошлось без вина .и даже скандал какой-то вышел с дракой ,уж и не припомню на какой почве,что-то лирическое. К утру забылось,значит ничего серьезного. Ряды наши поредели, Федя ушел в армию,и вот совсем скоро я должен был уезжать и был какой-то кураж в этом отьезде, со слезой и надрывом, этакая исключительность, вроде бы я в путешествие отправляюсь.Затянулось моё путешествие. Да. Но вот выпито было вино, потом пили чай,сидя в теплой воде,потом пели грустные песни, потом...потом собирали ромашки на поле.Эти ромашки , смешные и нежные в наших  грубых руках были ...как платочки...вот слёзы утереть.И мы взяли их домой для мам, только для мам... Добравшись до “гостиницы", мы дожидались там нашего автобуса и уже молчали, наговорившись за эти три дня .Мы стоим у этой старой-старой двери, помнящей еще, наверное, самого Чапаева, всё в тех же шляпах  моего отца, которыми я снабдил всех друзей, только Женька в модной пляжной кепочке...смотрим в одну сторону, выглядывая то ли автобус, то ли..что там можно было увидеть, я-неведомый Славянск, Женька-новенькую электрогитару, Валерка-не встреченную еще девчонку...и только Кобза смотрел на нас, как будто пытаясь запомнить  именно эти наши лица. Мы прощались. У замечательного писателя Руслана Киреева есть повесть-"И тут мы расстанемся с ними".Этой фразой и заканчивается та повесть. Этой фразой и я закончу  эту  маленькую главу. "Тут мы расстанемся с ними…"
Велерка Берендаков погиб в ДТП в 1984 году. Витька Рогачёв(Кобза) умер в 1995-м. Валерка Харитонов (Федя) умер в 2009 году, за два месяца до нашего приезда. Женька Паморзин тихо спивается, но пока держится в родном Мелекессе.Толька Сороченко, по слухам,неплохо живёт в Чите, хотя тоже сильно пьет...

С нашего балкона
Мы стояли и смотрели через дорогу, через эту самую улицу Куйбышева. Смотрели на дом напротив.Мой дом, Куйбышева,  319,на балкон четвертого этажа, который через прицел фотоаппарата был виден совсем близко, рукой подать. Казалось странной эта бесконечная вереница машин,едущих в обе стороны. Ведь  тогда...ТОГДА, с этого балкона видна была совсем другая улица .Машин было мало, всё больше грузовые, раз в двадцать минут проезжал автобус, «четверка», как правило, на этом маршруте ходили неуклюжие,но просторные ЛИАЗы.В начале семидесятых появились большие и,как нам казалось,шикарные Икарусы. Но, в основном, конечно, ЛИАзы, гремучие, с плоской крышей, хотя ездили и маленькие пазики,и жаркие ЛАЗы. И шли чередой по нашей улицы громадные злобного вида КрАзы - самосвалы, груженые глиной и песком, шли туда, за Трёхсосенский пруд, засыпали стройплощадки .А пруд был тогда побольше или так казалось… да нет, в самом деле побольше, особенно весной,когда вода поднималась. Ну, прямо озеро, вода бурлила и шумела на водопадике , а пацаны ныряли прямо в это водопад,открывая на девятое  МАЯ купальный сезон. И я как-то нырнул,вот только забыл снять очки при этом. И ничего, Кобза тут же достал,он здорово и плавал и нырял. Да,не ушли мы  еще с Химмаша и мальчишки мои  еще машут нам издалека...но голоса уже почти не слышны. До свиданья, мои химмашевцы,до свиданья...уж вы-то точно придете в Нашу страну. А на берегу пруда угрюмо замерзал местный  водяной, хотя  при виде нас оживился, даже как-то криво улыбнулся ,когда  мы его фотографировали. Наверное,он вспомнил Саню Гозмана и те его очки...вот,только не сказал ничего, да и мы ему ничего не сказали. В другой раз,как-нибудь...
На Химмаше, акварельки
"...как будто плыл в пропитанном апрельской  теплой моросью воздухе.Прямо перед окном огромный грубый,пожалуй,даже страшный экскаватор терзал глинистую землю. Необъятных размеров ковш падал с высоты , стальными коваными зубами вгрызался в землю,а потом тяжелые цепи волокли этот ковш на себя к туловищу пыхтящего синим дымом монстра, захватывая целые груды земли.Потом другие цепи вздымали полный ковш вверх, длиннющая рука поворачивалась,ковш опрокидывался и земля с грохотом сыпалась в железный кузов КрАЗа.  Полный самосвал отъезжал и его место тут же занимал другой.А возле котлована,почти у  самой гусеницы экскаватора ,которая была чуть-чуть повыше его, стоял мальчик лет десяти в стареньком сером  плаще,том самом,который с меховой подстежкой служил зимой теплым пальто, в фетровом картузе, резиновых сапожках.Плащ был расстёгнут, под ним виднелись пряжка школьного ремня и белые олени на синем, грубой вязки свитере. Мальчик был один. Он часто гулял один.И смотрел.И видел порой совсем не то,на что на самом деле был устремлен его взгляд.Вот и сейчас ,он видел огромного динозавра,пожалуй,даже тираннозавра ,который терзает свою не менее огромную жертву, травоядного  ящера…диплодока, например…"
"...поднимается выше,устремляется в сторону...Там слева,где была дорога на вокзал,ближе химмашевского парка,который и сейчас весело качал на ветру верхушками голых еще берез,разлилось огромное озеро.Конечно,известно было,что озеро это-залитый  весенне водой обширный котлован,что рыли под новый химмашевский цех.Но мой взгляд видел озеро,покрытое мелкой рябью от капель неторопливого дождя.Вода  была серого ,даже стального цвета,казалась очень глубокой и холодной.Кусты на ближнем берегу казались зарослями тростника...ну,хотя бы, камыша. И совсем вдали, вот, даже кажется,что в туманной дали виднелась маленькая фигурка мальчика, стоящего на самодельном плоту,с каким-то шестом в руках.Плот направлялся к другому берегу, туда где стоял старинный пивзавод, когда-то, сто лет тому, выпускавший  знаменитое "Трёхсосенское пиво".Ах, какой вкусный лимонад делали на этом пивзаводе,особенно если его пьешь прямо с конвейера, никогда ничего вкуснее не пил,ни-ког-да!
Маленькая фигурка на серой  блестящей воде ...в тумане.Вот так и вижу.."
Присмотрись и ты увидишь! И я смотрю с этого балкона и перед глазами возникают ,а потом исчезают то в солнечном мареве,то в холодном тумане какие-то фигуры, порой близко-близко видится чье-то милое лицо,порой отчетливо слышатся   знакомые голоса.Вот вдруг на месте где только что текла маленькая речка Мелекесска, росли кусты американского клена,стояли небольшие и очень старые дома с палисадниками...вдруг оказалась большая ровная засыпанная плотным указанным песком площадка, на которой штабелями лежали бетонные блоки. На одном штабеле сидели  мальчишки,числом пятеро, возраст, этак 15-16 лет, вдрызг пьяные и рассуждающие о политике, собственно, о противостоянии наших и американцев в космической области..а что же правильнее, запускать на Луну луноходы или же как проклятые янки посылать туда,почти на верную смерть,своих космонавтов.Советский метод был единодушно признан единственно правильным.И тут же,кто-то из мальчишек со слезой в голосе  затянул-"Ромашки спрятались, поникли лютики..."  Отмечали мое 15-летие. И тогда никто не увидел нас с этого балкона...вот,эта картинка стала растворятся в тумане и исчезла.
"...на этом же месте возник высоченный забор с колючкой, поверху,и с палисадом из колючей проволоки  и с  вышками по углам.В синем свете прожектора отливал синевой в темноте колкий холодный снег,по узенькой тропинке вдоль забора удалялись от нашего дома две фигуры.Туда в сторону Березовой и соцгорода. Нет,нет! Та пара, о которой...нет, это совсем другая история,в другой главе. Здесь же ,веселый парень всё в той же зеленой куртке  и в  коричневой цигейковой шапке-ушанке привычно шёл по узкой тропинке, держа под мышкой  рыжую папку из материала, похожего на линолеум.А сзади,семенил краснолицый,большеносый  молодой человек с мохнатыми бровями.На нем было надето тяжелое драповое пальто  с каракулевым воротником и черная  кроличья шапка с опущенными ушами.Мальчишки шли в школу.Они удалялись, а я смотрел им вслед,и видел их до самого перекрестка,и дальше..."
"... вот  и эта картинка растворилась, перевернулась, и нет уже  сторожевых вышек перед окном, и зима вновь сменилась мокрым дождливым апрелем.И снова течет узенькая Мелекесска, а за ней серыми рядами стоят маленькие дома с запущенными огородами.А слева так и виден химмашевский парк, в котором через эту речку был переброшен мостик-арочка.А справа ,окруженный  такими же домиками  дремал полный-полный ,вот-вот прольется, Трёхсосенский пруд. А еще дальше отчетливо был виден наш старый вокзал, маленькая площадь перед ним и районный дом культуры, любимое место нашей химмашевской шпаны.От вокзала- высокий мост через  рельсовые пути ,туда дальше, дальше... И еще с большей высоты был виден леспромхоз,с мостовыми кранами, огромными соснами, возвышающимися выше кранов и дальше была видна Березовая роща,живой источник, готовый как в том самом детстве нас напоить. Перекресток, дорога в соцгород. А потом,вдруг всё это вместе приблизилось, заключилось в рамку двухстворчатого окна,где на подоконнике стояла в бутылке из-под кефира распускающаяся веточка тополя. Тюлевые занавески  были отдернуты,через открытую форточку свежий апрельский ветер шевелил  листами  раскрытой  книги, лежащей тут же на подоконнике. Вот только ,что это за книга,понять было трудно. Иногда,на страницах открывались рисунки, где, по большей части, был изображен в разных ситуациях,молодой человек в очках, с бородкой, этакий физик-лирик...  Внизу-надпись простым карандашом.Почерк неровный, поэтому под надписью прямые, под линеечку,жирные полоски.На них круглыми, детскими еще буквами написано:
 "Весна. Вид из окна. Апрель,1968-го года. Рисунок ученика 5 "Б" класса Гозмана Саши."
Мы проходили напротив клуба Гагарина, того самого, где мы...впрочем,об этом уже было.А под ногами была такая же точно грязь как сорок лет назад и точно такие лужи мешали пройти и так здорово было взять Вас на руки и пройти по этим лужам..."
Глава о Химмаше  закончена, пожалуй. Нет,нам еще придется возвращаться сюда,но это уже будет совсем другая история

ДЕНЬ ТРЕТИЙ - 6



Может нам, мой милый читатель, перейти на “ты”?
А то как-то неудобно стало разговаривать. Решено.

Струны и прочее
Нужны были новые струны для давыдовской гитары. Я понятия не имел  где же взять эти самые струны. Но мир не без добрых людей, мне подсказали,что ехать надо в соцгород,в магазин с каким-то хитрым названием, что-то вроде"Синко- Джаз", в общем, местный музыкальный магазин, который,как оказалось впоследствии был единственным местом в Городе, где продавались музыкальные инструменты, ну и струны, соответственно.Вот и струны куплены,и даже вполне приличные  и момент наступает очень-очень… А какой? Важный? Сложный? А! Хотя помимо струн был же ведь и соцгрод. Был соцгрод - хотя и так, проездом, транзитом...но всё же, вот она, моя  школа, которая казалась мне когда-то лучшим местом на земле, где...ну вот,прямо сейчас запою  - "где я любил, где отчий дом."
Мы просто пробежали мимо ,быстро прошли,поглядывая на темные окна. Протяжный,чуть-запинающийся но всё равно звонкий голос с некоторым мягким ехидством произнес:
-Ну, сюда ты один придёшь,без меня!
-Можно подумать!- моментально,совершенно автоматически ответил я,-не дождётесь! Вот, завтра и пойдём!
-Завтра я на юбилее!
 -Ну, разберемся!
И уже руки искали гладкость полированных дек, пальцы складывались в комбинации аккордов, дрожали на воображаемых струнах,вспоминались слова,которые я постоянно забывал,что бы всё было хорошо,чтобы понравились мои песни. Уже совсем стемнело,когда перед нами гостепреимно распахнулась давыдовская дверь и веселый и хмельной, а вообще-то,в дребадан пьяный, Вовка с широкой улыбкой  стал затаскивать нас внутрь, и лихорадочно раздевать,рассаживать,вообще суетиться,как положено,хоть и не совсем трезвому,но радушному хозяину.А я взял гитару,погладил гриф,который был выглядел как круглый сирота- такой голый без струн (струны я успел снять еще вчера!),и  быстро крутя колки, стал ставить струны. Струны были,как и положено , длиннющие, наматывались медленно, в общем, пока я налаживал инструмент, Наталья накрывала  на стол,беззлобно покрикивая на развеселого мужа . Вообще,Наталья , Вовкина жена достойна и отдельной главы,и отдельной книги и, даже специального женского гимна.Не она одна,конечно,немало таких на Руси. Друг мой Вовка,конечно,замечательный человек, только, алкоголик. Времнами.По желанию. А сейчас было как раз такое время, надвигался на Вовку отпуск, ну а желания у него было хоть отбавляй, а ту еще и такой повод-старый друг с  незнакомой симпатичной барышней пришёл. А старый друг всё крутил колки, и проверял постоянно, а струны всё не строили,  звучали глухо, звучали неправильно и казалось, что...но вот еще раз -  "ми-си-соль-ре...ми-си- соль-ре-ля…”, стройно, уже красиво и многообещающе…”ми-си-соль-ре-ля-ми”. Всё! И милая барышня уютно устроилась, подперев голову кулачкам и выжидательно уставившись на заезжего ...ах, не трубач я! и с трубой никогда не целовался, не получалось у меня,только песня эта окуджавовская навсегда определила  - "он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою,.." Да нет, о чем речь, когда вот так, гитара в руках. Эй, Санька! Да ты что? Да ты ли это? Для тебя-то гитара это же...и вернее никого нет! Но дрожали руки, дрожал голос, слова забывались и каждая песня была как рисунок последнего дня, вот этого самого дня. Ах, когда же еще такое было, когда выходишь на сцену и ноги холодеют и подгибаются, а из-за кулисы злобный киселевский голос шипит: "Гозман, возьми зал, возьми зал, Гозман!"  Но получалось же!
Вон как у Андроникова "Первый раз на эстраде"- помню и я свой первый раз, и стискивала левая рука гитарный гриф мертвой хваткой, и горло перехватывало. "Два окна со двора, и развесистый клён..." - Самое первое официальное выступление, когда нет рядом никого,не  постукивает бодро сзади Федя-ударник, не пилит А.Н. на "ионике", отвечая за всё... и Женька с самодельным черным басом не стоит  рядом, улыбаясь на все 64 зуба. Вот я, вот-гитара, вот сцена, а вот песня. Будь добр, Саня, спой хорошо, ну, пожалуйста, постарайся, боремся же за первое место. Нет, это я забрался в другую главу,это будет только послезавтра.В общем,у меня сегодня премьера. Премьера, даже не песни, не альбома песен. Может быть, это-настоящая премьера  моей души, целой жизни, которая с грустной улыбкой уходит в этих песнях. Всё нужно было вывернуть наизнанку, пытаясь услышать себя чужими ушами, увидеть всю свою жизнь чужими глазами, проникнуть,растворится. Но вот что-то меня беспокоит,как соринка в глазу? Ну,конечно!  Надвигающийся визит к родственникам, некий колоритный зять, охотник-абориген. И я увидел какая  иногда бывает моя спутница- собеседница,  беспомощно - обиженной и кокетливо-сердитой. Но это всё-таки другая история
Гитара (лирическое отступление)
 "...гитара моя,гитара. Как и почему,я, с моими весьма слабыми музыкальными способностями вдруг прикипел всей душой к этому поистине магическому предмету. И произошло это - вдруг.Каким-то озарением. Лежала, лежала дома у нас гитара, покупалась она Ленке, когда-то в незапамятные времена и не обращал я на неё особого внимания. Была гитара, как и у большинства в то время, семиструнная,так называемая,"цыганская" она же "русская".
"- Да нет, здесь нужно ставить "малую звёздочку", потом"лесенку", потом опять "малую", потом на следующем ладу "большую", потом-опять "лесенку" и на "малую" выходишь. А играть лучше "пятеркой", а не "восьмеркой", а еще лучше-перебором.
-Да не умею я еще перебором!
= Ничего,научишься!
- Ладно, давай "Страшно,аж жуть!"
Колька показал юному Гозману, какие и в какой последовательности ставить аккорды в очередной песне Высоцкого, потом забрал свою гитару, которая почему-то была зеленоватого цвета и ушёл. Забравшись с ногами на Ленкин диван, Саня уже в который раз начинал: "Вот, к примеру, захочется выпить вам, а вам выпить нигде не дают..." Никак не получался  быстрый переход с "малой" на "лесенку", однако с нехарактерным для него упорством, Саня всё ставил и ставил  аккорды,пока пальцы уже всерьез не заныли. Кожа на подушечках слезала слой за слоем, потихоньку становясь твердой как  на пальцах правой руки, на тыльной стороне,возле ногтей,так ,куда приходятся удары о струны, кожа покраснела, потрескалась. Впервые у Сани появилось занятие, ради которого он мог даже оставить  любимую книгу... ну,на какое-то время. А в те минуты,когда в руках не было гитары. даже в школе, пальцы сами выстраивали комбинации то на  линейке, то просто на учебнике. Но сейчас гитара была в руках, в тетрадочке, куда время от времени устремлялся Санин взгляд, был круглым детским почерком написан текст двух новых песен, и аккорды наконец-то пошли и Саня орал в голос - "А на кладбище всё спокойненько..."   И было здорово.  Вот и первые премьеры. Беседка во дворе.вокруг мальчишки и девчонки, сначал ровесники, а потом уже и публика постраше. Вечер, толпа пыхтит сигаретками, слушает. А Саня с надрывом выводит - "Я пишу тебе, голубоглазая,может быть,последнее письмо-о-о..." или "Из молодо-о-го, цветущего,юного...стал я угрю-у-мым,больным и седым. " Кстати, именно такой репертуар распевался обитателями нашей палатки на том самом турслёте, на котором, ах, мы так с тобой, мой читатель,  не поняли друг друга. Пел и в беседках, и в подвалах,были у нас излюбленные места, даже в водопроводных  коллекторах. Ну и, конечно, это же классика, прежде всего в подьездах, собственно, в нашем подъезде. В моей  маленькой песне о детстве, которую я посвятил своей сестре, звучит: "У подьезда скамейки намокли,а в подьезде гитара звенит... ". Блатные  и лагерные песни,  песни Ножкина, Кукина, Окуджавы, прорывавшиеся порой даже на пластинки, и, прежде всего, Высоцкий-вот, что пелось всеми нами в собственном сопровождении на семиструнке. Но совсем скоро, буквально через год, нас увлекла уже другая музыка, эстрада. А это уже другая гитара, шестиструнная, испанская. И глаза наши и сердца заполнили те самые песни Магомаева и Ободзинского, "Поющих гитар" и "Весёлых ребят". Тома Джонса, Сальваторе Адамо, Джанни Моранди...  И "Скальды", и "Червоны гитары" -  все улыбки и слёзы нашей юности. Вдруг неожиданно обнаружилось, что семиструнка уже совсем неактуальна, что и песни Высоцкого, и Окуджавы, и даже, блатные, можно петь под шестиструнку. К тому времени у меня была хорошая, по тем временам, дорогая гитара, не 7р.50, коп. а целых 17 руб.50 коп. Но всё же семиструнка. Что ж, убиралась седьмая струна, гитара перестраивалась и вперёд! Ах, как же трудно было мне переучиваться, ломать пальцы в этих аккордах. Вообще,у меня с гибкостью суставов всегда было  очень непросто. Не стало исключением и это мое самоучение, уж простите за неуклюжее слово. Не было, наверное, у меня в жизни, более трудоемкого предприятия, которое бы мне так хотелось завершить успешно. Я ломал пальцы, выстраивая их на грифе в невообразимых комбинациях, пытаясь чтобы хоть как-то зазвучало..."смотри, какое небо звёздное, смотри, звезда летит, летит звезда..." и вот,что-то получалось, сквозь тупое шуршание проступали чистые звуки, звоны то одной,то уже двух,а то, даже, трёх струн...проступали гармонические аккорды...ля минор,ре минор,си септ... получается, ах, получается же, правда,получается.
Как всегда, согласно закона приобретения навыка, который я узнал много лет спустя, всё получилось как-то вдруг, количество упражнений перешло в качество,гитара зазвучала. А песни кружились, звучали с пластинок, с экрана телевизора, в музыкальных радиопередачах. И нужно было учится вслушиваться, и потом повторить гармонию, то, что называлось "подобрать" песню. И самая первая песня-"Льёт ли теплый дождь,падает ли снег..." Гордый до самозабвения, я иду в Дом учителя, на первое наше собрание по поводу учреждения нашего собственного ВИА уже с сознанием,что я умею. Потом много было песен, потом пришло понимание,что всё равно я не гитарист, да и не музыкант, по большому счету. Но не сразу, ой,не сразу! Поиграл я  в разных ВИА,на танцах, в том самом институте, в котором случилось потом, тебе,читатель, учится и, главное, в нашем школьном трио. Но это совсем другая история и, конечно, будет рассказана, но в другой главе, где-то через пару дней.Скажу лишь пока,что наше трио, конечно,не звучало как ВИА. Скорее, как ...ну,вот,трио "Меридиан", например. В мечтах оставались ревущие электрогитары,мощный многозвучный ударник, заполняющий всё пространство электроорган. И,вот,  уже в Славянске я попадаю в такую группу,в местном пединституте, получаю в руки (о, мечта!) чешскую гитару "Ялана-Торнадо", играю, как знающий нотную грамоту, соло партию...и мне бешено завидуют  пацаны моего трио из 23-й школы. Это после моих хвастливых писем. И уже тогда и интуитивно почувствовал,что это не моя стезя, нет у меня для этого ни слуха,ни голоса, ну, по тем критериям,естественно. А уже в университете, когда мне предложили поиграть в  некой рок-группе, я отказался. Собственно, и не отказывался, просто не проявил активности, ушёл потихоньку в сторону. В клуб любителей фантастики, в клуб самодеятельной песни, в стенную газету, в конце концов и  уже окончательно, в театр. Но гитару из рук не выпускал никогда. Менялись гитары, не всем везло, времена были буйные, но и в Мелекессе,и в Чаплыгине,и в Ярославле гитара была со мной.И вот, всё вернулось на круги своя. Окуджава,Кукин,Визбор,Клячкин,чуть позже, Галич и многие-многие-многие...вдруг стали тем главным, для чего и как раз на таком уровне, я научился владеть гитарой.И многие из этих,легендарных ,казалось,персонажей,вдруг обрели плоть  и...вот они, на расстоянии вытянутой руки, поют, читают стихи, разговаривают, даже водку пьют. Это было невероятно, но это было,и эти песни,и эти разговоры, и эти люди.И вот ,наслушавшись всяких  бардовских песен,и гениальных,и просто хороших, и так себе...и начитавшись всевозможных стихов, начал я испытывать какое-то смутное томление, какой-то лукавый голосок всё нашептывал мне на ухо, мол, а ну,попробуй, неужели у тебя не получится... А может вовсе и не лукавый был тот голос, а, напротив, благой.Надеюсь,что так. Но пришло это, как всегда, вдруг. И вот премьера песни. Первой песни Сани Гозмана. Прошло лето 1974-го года, наш сенокос, наше"восемь девок-один я" Чувство неизьяснимой благодарности к этим девочкам и нежнейшей дружбы переполняло меня и вот, к Новому году я сочинил свою первую песню. Не сохранилось, то ли к сожалению, то ли к счастью… нет, конечно же, к сожалению ,от песни ничего и я помню только  одну строфу:
Ах, надеевцы , вы мои милые!
Вам сегодня хочу пожелать..."
Никогда не бывать вам унылыми,
Нелюбимыми вам не  бывать…
Даже с точки зрения меня тогдашнего, песня была неказиста...да ладно! была она полна искренней любви к этим девчонкам. Всем, без исключения и радости от сознания, что и они отвечают мне взаимностью. Ну, а первая моя песня, которая и сейчас входит в,так сказать, мои альбомы была написана примерно через два  года и называлась "Письмо к женщинам в Новом, 1976-м году". И посвящена эта песня была одной из моих надеевских "звездочек", чудесной, совершенно необыкновенной девушке.  Ах нет, прошел всего лишь год... Я, конечно, что-то сочинил  за это время, например, русский текст, довольно приличный, к  песне"Rain"-  "Дождь,дождь,серебристой сеткой...Дождь, дождь, дождь сентябрьский,редкий...", тексты к другим зарубежным песням...  и еще массу всяких более или менее добротных текстов. Но первая песня -это то самое "Письмо к женщинам".Не скажу,что я не мог заснуть не сочинивши хотя бы  строчки.Был я ленив, хотя и любопытен. Да и считал, что проза, или там, пьески у меня получаются много лучше,чем стихи и песни, а тут и собрался на  самую правильную, самую лучшую работу  в театр...и даже уже лелеял мечты о том, как хоть на провинциальной сцене, но моя новаторская пьеса"Гости", про нас,про очередное потерянное поколение будет будоражить мозги местной публики, а там… Не случилось.Приехал я в город с красивым названием Славянск и... Но это уже совсем другая история.Но вот тут я начал понемногу сочинять песни, пожалуй ,даже помногу ,как-то легко всё шло, совсем без усилий. Слава Богу,вовремя остановился, начал к себе придираться.Да, если бы,у меня было хотя бы чуть-чуть побольше слуха и голоса, плюнул бы я, наверное. слюной на всю эту психологию и пошёл бы по стопам Егорова и Ланцберга,принялся бы усиленно сочинять ,выступать  то там,то сям, а дальше,как Бог даст. Однако, природное чувтство юмора  всегда позволяло критически оценивать те или иные мои способности. Ну,вот,не хватило у меня наглости.Так, для дома, для семьи, для друзей и коллег. Нет, сочинял-то я, конечно, как и все прочие , в основном, для себя.А уж кто услышит...Многое потерялось, даже и не записывалось, а что-то оставалось и осталось уже  со мной. Были песни про друзей.Были песни про женщин. Были про детство. Были про настоящее.И все они были грустные или про любовь.Так уж получалось.Наверное,я не умею сочинять иначе.И гитара моя всегда была со мной.И вот уже на посиделках, в песни Окуджавы,Визбора и Галича я стал вставлять свои песни. А понемногу на всяких встречах друзей старался я больше петь свои песни, то ли из честолюбия, то ли чтобы ни с кем меня не сравнивали, мол, поет свое и всё тут. В последние годы я почти не сочинял. Не хотелось, не тянуло, не мог настроиться.Да и петь-то стало некому и незачем. Ну, слушали, слушали, любили, внимали… Да. Вода ушла, песок остался. Не до того.
"Мои песни в пыли, в тишине
 Как прочитанные книги лежат... "
Но вот случился этот долгожданный вечер, за окном уже совсем засыпал, мокрый и холодный Город, заканчивался этот странный и длинный день и ты сидела в кресле, поджав ноги и всё смотрела и глаза твои под очками блестели, то ли от  лучшего в мире артёмовского шампанского,то ли от слёз, подступающих к глазам. А может. мне, просто это всё казалось. Были мы,  была гитара, подруга, которая никогда не мешает. Мне так хотелось спеть, я совершенно точно знал, что никогда сумею так  сказать  как  смогу спеть... постесняюсь ,что ли.  А песня...она и есть песня. А молчать не в силах-пой! Но заканчивался этот вечер, и  гости собрались домой. Посмотрели на меня укоризненно, потом улыбнулись тихонько и мы пошли.
У родственников
Признаться, испытал я там давным-давно забытые ощущения. Ну,почти как в пятом классе, под теми морозными окнами. Однако,визит к твоей сестре вполне укладывался в программу "мелекесского вояжа",  моя мама, опять же наказывала передать привет своей бывшей студентке, так что пришлось, сцепив зубы, преодолеть смущение и войти в этот дом.Вообще,я очень люблю бывать в разных чужих домах и всегда пытаюсь по внешним каким-то особенностям  уловить атмосферу, общее настроение , характеры обитателей. Глаза привычно шарили по сторонам, отмечали некоторыйе детали обстановки, складывали общую картинку. Да, как говаривал О.Бендер  - "Грустно, девушки..." И мне стало понятно, почему тебя  обычно так тянет побыстрее уехать к морю и вообще уехать. И, вообще, почему занесло тебя туда, в солнечную Сибирь. Грустно, всё чужое,всё иное...как на другой планете. Очень скучной, надо сказать, планете. Когда вышел абориген Коля, главное,что  было у него в глазах-это нестерпимая скука.Не стал бы применять к его состоянию экзотическое слово "хандра". Даже и тоска - не совсем его слово. Хотя очень близко.
И не случайно он обрадовался мне как родному и с жаром стал со мной общаться. Интерес к оружию у меня искренний, очень я люблю это дело,  есть у меня прекрасный американский помповик (только я ни разу не стрелял из него) и на охоту, может быть, ходил бы с удовольствием,  но никто не зовет. Конечно, у меня интерес ко всему этому еще тот,  мальчишеский, а у "брата Коли" - практический,  однако он очень неплохо рассказывал и с огромным уважением отозвался о твоем отце, который его "всему научил..." И могли бы мы с ним выпить, и поняли бы друг друга, несмотря на всю нашу непохожесть. Ох, как  же ему скучно, оттого и пьет, думал я. Супруга же его-то,что называется "училка в квадрате", которая живет  своей отдельной жизнью, может быть, для неё достаточно  интересной, тут не знаю. И вот "брат Коля" искренне обиделся на зловредную маленькую родственницу, которая мешает общаться двум нормальным мужикам, да еще  и про оружие, да еще и  водку отбирает. И высказал он всё это от этакой обиды совершенно по-русски грубо, но как-то беспомощно, мол, ну,что еще тут сделаешь, и прав-то никаких нет...и маленькая родственница на него обиделась так же беспомощно...и были вы как два маленьких ребенка с разных планет. А тут я еще - сам себе немой укор. Пятиклассник с седой грудью. Но, наконец, этот визит подошел к концу. "Брат Коля" совсем грустный приглашал заходить "если что", супруга его это приглашение не подтверждала. И пошли они, солнцем палимы… ах, если бы так, однако кто-то жару не любит, да и так было нам и тепло и уютно в этот холодный вечер.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ .
Вокзал. У Женьки. Саня Ситкин. Опять вокзал.
"День сегодня лучше всех, мы встречаем первый снег..."
Так,привести себя в порядок,ванна, шампунь,бритва...И такой чистенький,такой свеженький...и кому это, спрашивается, нужно?  Между тем, задача на день была определена . Взять билеты на Москву и далее.Ну, далее-то, это понятно и несложно. А вот на Москву... собственно, всё было решено уже в первый мелекесский вечер, то бишь позавчера,но вот сегодня решение должно было обрести практическое воплощение.А что тут? Челябинский, такой-то вагон, такое-то... ну,не будем наглеть, там уж как получится. Давыдовы собрались на юбилей к мужу вовкиной сестры Татьяны, прелестной когда-то девушки, она училась на два класса старше нас и с тех самых времен, то есть с 1972-го года, я её не видел. Как-то не получалось пересечься во все мои прошлые приезды. Очень звали они меня  с собой, мол, Татьяна самолично приглашает. "Ладно, ладно!"-отговаривался я, посмотрим, как день сложится. И действительно, полная, однако, была неопределенность. Там - юбилей, а мне уже и не представить, как это я буду один гулять. А  моя спутница будет в это время уныло созерцать милейших друзей своей сестры с головой погруженных  в миски с салатами и тушеной крольчатиной . И вслушиваться в дружное  веселое жевание, вспоминая при этом вечное "тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу!" Ужас! Но  что поделаешь, иначе не поймут-с.  Что ж, а я с холодной,так сказать, головой, никто меня не отвлекает, сосредоточусь на весьма непростом деле, которое замыслил. Однако,зазвонил телефон и грубый какой-то голос Женьки Паморзина спросил:
-Шур, это ты что ли?
-А ты кому звонишь?
-Да нет, я тебе звоню, думал, что перепутал,  - по голосу было слышно,что Женька уже зело подшофе, видимо, как сказано у классиков: "Как начал со вчерашнего дня,так и не смог остановиться..."
- А вот у меня Саня Ситкин, дружбан мой, сидит, мы бухаем с ним, так вот он утверждает, что учился с тобой в одном классе! Правда что ль?
-Правда!Мы с ним учились в 23-й школе,в 9-ом классе.
-Так давай приезжай к нам, посидим-поокаем, давай!
 -Ну, у меня  пока дела, созвонимся чуть позже.-
Вроде бы никуда не торопясь,двинулся на вокзал .Сначала в город, причем автобус шёл как-то странно,через рынок. Колыхаясь на заднем сиденье, я посматривал в окно,там опять срывался снег,но сквозь черные тучи прорывалось порой  яркое солнце, высвечивая то зеленую блестящую  крышу нового двухэтажного особняка, то изломы какой-то давней-давней заброшенной бетонной конструкции. Я вышел где-то возле "Ласточки", снег припустил вовсю,валил крупными хлопьями,на площади разместилась целая ярмарка, а над всем этим безобразием царили золотые купола нового собора, "торжественно и чинно". Снующие туда-сюда покупатели и продавцы на этой стихийной ярмарке торжественности не добавляли, гомон стоял как на одесском Привозе, но снимки получились хорошие... душевные,с воздухом.
Мокрый снег залеплял очки,холодил щеки.Я спрятался от ветра и снега за хлипкую переборку автобусной остановки и вытянул шею,высматривая среди подьезжающих пазиков "двойку".Как и много-много  лет назад, на вокзал ходил именно маршрут №2. Еще и "четверка" не ходила на "Химмаш", а "двойка" уже была. Помню, помню,как мы с Егоровым обстреливали  из кустов эти "двойки", ЛАЗы тогда ходили, маленькими яблочками,теми самыми, "райскими". Зачем,почему? В законе абсолютно точно сказано:"из хулиганских побуждений".Ну,мы скажем мягче, из глупого озорства, дурацкого любопытства, мол, а что получится. Слава Богу,ничего не получилось. Но это так,к слову.Я еду таким привычным для меня путем, на вокзал. Каждый метр этой дороги мне знаком как дорожки в собственном дворе.Но не пошел я пешком,торопился всё-таки ...нужно было обязательно сделать так,чтобы мы поехали вместе, на одном поезде. в одном вагоне,в одном купе. И был я весь как стрела на тетиве,и в то же время спокоен как опытный лучник,натянувший эту тетиву и уверенный в успешном выстреле. Вокзал...опять вокзал.Уж я и говорил про вокзалы,и про наш Мелекесский .И даже на этих страничках рассказывал,что же такое для меня- вокзалы.И пел про них.Я люблю вокзалы.Может быть,потому что для одиночества нет лучшего места А, может, потому что для меня вокзал иногда был тем местом, "где готов и стол и дом". Да и не иногда,довольно часто. Может быть,потому что в любом городе нашей огромной страны,в самую позднюю полночь, в самую ненастную погоду, огни вокзала приветливо светились в темноте и был  я там "всегда гость прошеный" и была там"всегда чаша полная".Вокзал-это отдельный мир,полоса отчуждения и как раз из этого мира в то Заречье есть прямая тропинка. Если только сумеешь её увидеть.Но мы-то знаем- "Присмотрись и ты увидишь!" Вот и наш мелекесский вокзал,моё место, такое как и Химмаш, моё место…чего здесь только не было, каких только приключений. И поездки в Нурлат на вагонных крышах, с пробежками по оным и стояниями на сцепках.И похищения из местного буфета ящичка с сигаретами"Шипка". И еще масса всяких интересных с точки зрения милиции мероприятий.А вот лирики на этом вокзале не было. Когда я уезжал в 1972-м году в неизвестность, на Украину, провожали меня только мальчишки, много мальчишек, и химмашевские, и соцгородские. А вот, девчонок не было.Наташа была в Ленинграде, а Ольга в Крыму,в Судаке.Самый тогда сезон был, конец июля. Правда, я провожал Наталью в "абитуру", но это было при большом скоплении родственников, в суете и толкотне, так что... И этот новый вокзал был для меня не в новинку,уже не раз я приезжал на него и уезжал, но никогда еще до этого раза  у меня не было чувства, словно я вновь уезжаю из моего Города,и это совершенно невыносимо, невозможно...как тогда,в 1972-м году. Закрыв глаза, несколько раз встряхнув головой ,я обрел равновесие и вот я уже,пытаясь быть предельно обаятельным, втолковываю  симпатичной и доброжелательной девушке суть проблемы.Вопреки ожиданиям, девушка всё прекрасно поняла,может быть, даже более,чем было сказано, как бы прочитала, между строк и тихо улыбаясь  сказала, что постарается мне помочь, но,возможно,это будет не сразу,но уж будет обязательно.
-Приходите,приходите,я думаю часов в пять, всё устроится...-
 Поулыбался и я в ответ изо всех своих слабых сил, откланялся и вышел на вокзальную площадь. Было довольно холодно, ветерок задувал, хотя снег уже не срывался, под ногами хлюпало,но обнадеженный милой кассиршей…или,кто так она,всё-таки, не кассирша, диспетчер какой-то… я направил свои стопы в соцгрод. Именно стопы, решил пройтись пешочком по еще одной своей старой тропе.Ходили-то мы,обычно,в соцгород с Химмаша,однако случалось, что и с вокзала.Вот только забыл я  старую дорогу,через леспромхоз, да и леспромхоза уже давно не было.Во всяком случае,так я рассуждал тогда. Пошёл по Вокзальной, вышел к Большому мосту-путепроводу...и вот уже как 40 лет назад передо мной надпись на старой-старой облезшей табличке "ул.Широкая". Улица и вправду была широченная, на ней вполне могло бы разместиться две средних размеров улицы. Очень нам с Санькой Переслегиным нравилось подойдя к этой улице провозгласить:
"А вот это улица Широкая!А раньше она называлась Зеленая!" И грязь на этой да и на всех прочих улицах,отходящих в сторону улицах была настоящая, без подмесу, точно такая же как и сорок лет тому назад, и дома были все те же, деревянные, одноэтажные, серые. На другой стороне улицы время от времени возникали какие-то новостройки, магазинчики,даже особнячки, а на этой,по которой я шёл... ближней,так сказать,к лесу, нет,ничего не изменилось.Однако,ветер крепчал, забирался под плотно застегнутую мою куртку, холодил шею  под клетчатым  шарфом, вообще, заставлял ёжиться и убыстрять шаг. По небу неслись серые рваные облака, сквозь  разрывы в них временами проглядывало солнце, холодное, строгое. Я дошёл до Березовой рощи и начал подумывать о том, что не худо бы сменить свой “одиннадцатый маршрут” на более комфортабельный транспорт, но вот Роща...я засмотрелся и забыл про ветер,про холод. Березы выросли,а мы - нет. Почему-то вспомнилось как мы с Кобзой пили пиво из бочки, всегда стоявшей на этом Перекрестке. Я не любил пиво тогда, но нужно было делать вид, уж и не припомню для чего...или для кого. И я, совсем как у Вертинского "пил черное пиво,улыбаясь глубиной души..." Вспомнил я всё это и не стал дожидаться автобуса, пошел и дальше  пешком. Напротив, на другой стороне дороги в соснах возникли какие-то странные  разноцветные дома,то ли особняки,то ли кабаки со всякими боулингами. Хотелось мне сначала пройтись среди этих сосен, приложить ладонь к шершавой коре той сосны, возле которой мы стояли...собираясь "на смертный бой". Да не пошел и не прошел бы, наверное, может быть,там теперь заборы, охрана. А путь мой лежал в столь полюбившийся мне район,на Красногвардейскую улицу,в конце которой,компактно устроились, так уж получилось, все-все-все. Шел-то я к Женьке, но втайне лелеял надежду каким-нибудь хитрым образом выманить мою голубоглазую спутницу из лап весело  выпивающих и закусывающих (вот так и вижу эти лоснящиеся лица)  гостей и куда-нибудь её увлечь. А пока поднялся к Женьке в его берлогу и действительно обнаружил там кроме Женьки, спящего, огромного, необъятно толстого седого  гражданина, в котором, однако, если присмотреться можно было узнать Саню Ситкина, моего одноклассника. Саня проснулся, на удивление быстро пришел в себя, и как-то смущаясь, что было совершенно очаровательно, предположил,что я его не узнал.И тут же, он с жаром стал уверять, что меня-то можно узнать запросто,что я-то ну,вот,почти не изменился.
-Эх, я-то был в те годы ,незаметным, забитым, всё в сторонке. А вот ты! Ты всё время в  самом центре, от тебя даже  был какой-то яркий свет...
Ну не страдаю я ложной скромностью,и вообще ,никакой скромностью не страдаю. Но тут я даже смутился.Вот уж не ожидал,что именно так я тогда выглядел в глазах того действительно,  несмотря на громадные  габариты, незаметного мальчишки, котором был тогда Саня Ситкин.А сейчас оказалось, что он работает главным лесничим НИИАРа, и это тоже очень подкупало.  А еще, он тут же рассказал,что недавно развелся после 26 лет совместной жизни -  «Нет,Саня,ну ты представляешь,  с человеком совершенно не о чем поговорить!» - и тут же появилась какая-то женщина, вроде бы, как раз его, Санькина, заставила всех закусывать голубцами, которые  она  как раз принесла  с собой.И водочка побежала по жилкам, согрела, подбодрила, да нет…ну,что вы, как же без водочки, да еще и нам, да еще и в таких ситуациях, никак нельзя без водочки...и дым стоял коромыслом, и мы что-то доказывали друг другу, а пьяный Женька кричал на ухо Саньке, мол,вот у нас-то в юности… всё было правильно и дружили мы  по-настоящему, и вот Витька был...
-А поехали сейчас на кладбище!-кричал он -и не надо такси вызывать,я и сам доеду!
-Ага,как раз на кладбище и привезёшь-,с туповатым  юмором  ответствовал я.
- Нет, Женька довезет! Чего там!- пытаясь непослушными руками застегнуть рубашку на обширном брюхе, мычал Саня.
-А вот,поедем к Берендакам, к Вальке (это была вдова Валерки)-продолжал орать Женька, но язык его уже заплетался, глаза мутнели, он неожиданно плюхнулся на диван, обнял лежащую рядом гитару и, вроде бы,заснул. Впрочем,может быть и нет, он всегда был хитрым,Женька Паморзин. Дама с голубцами(так ее назовем) посмотрела на него с сожалением.
- Вот только гитары вам и обнимать! Пошли уже, горе луковое - помогла Сашке одеться и за руку вывела из квартиры. Зрелище было комичное,вроде как маленький буксир тянет за собой огромную пузатую баржу.Ну, а я вышел вслед за ними, совершенно не представляя,чем бы заняться. Вечерело.Было холодно.Я потихоньку отходил от совершенно сумасшедшей Женькиной обстановки.Всё казалось каким-то киношным, ненастоящим. Вообще, я вдруг в этот момент понял,что всё,что происходит со мной здесь,в моем Городе,когда я один, без своей  молчаливой спутницы ,всё это похоже на сон, и сон тревожный,мне такие снились "про Мелекесс" и всё невзаправдашнее,странное, и хочется, чтобы скорее кто-то  пришел и разбудил, и закончился бы этот бесконечный сон. И я бы мог улыбнуться и подумать,ах, ведь это только сон. Именно это ощущение ненастоящего меня преследовало весь этот день, лишь на минуту оставив,когда получилась короткая встреча, два слова, глоток воздуха. Но я пришел в себя. На вокзал было ехать еще рано, деваться было некуда и поехал я к  Таньке Давыдовой ,на юбилей Вовкиного зятя. Когда я к ним приехал, гости уже, в основном, разошлись. Были вовкины родители, вполне узнаваемые, я даже удивился. Была Танька, его сестра и сейчас не потерявшая миловидности. Однако ее супруг меня потряс.Очень уж был на Собакевича похож в классических  сценических воплощениях. Этакая толстая харя,с низеньким лбом, выпяченной нижней губой,через которую медленно, пренебрежительно цедятся глубокомысленные суждения. Это было что-то! Однако,я помалкивал, только про себя пожимал плечами.Ну вот и допожимался, отбило мне железной калиткой палец.Чтобы не задавался,так сказать. Был я там недолго, смотрел на Таньку и так же про себя,качал головой. Какая была девчонка! Ах,какая была...и этакому борову досталась!И не было в этом ни капли традиционного мужского эгоизма по типу - "эх, такая баба ... и не моя!" А вот было жалко. И опять возникало чувство,что всё это только снится, что я сижу на вокзале и вот,задремал. А я уже и вправду был на вокзале и подходил к той же, ну, пусть будет, кассирше и опять она мне сказала, что, вот, к сожалению,пока нет, но обязательно, обязательно будет... А, ,может быть, и это сон? Но есть телефон,есть такси, "пир горой " уже заканчивался и я приехал к тебе, и мы поехали вместе на Вокзал. 
О Градском (ма-а-аленькое лирическое отступление)
О Градском и о "Романсе..."Недавно в "Достоянии республики видел А.Б.Г. и ужаснулся. Его габаритам, и,по-видимому, его нездоровью. Если всё это - просто  его знаменитый пофигизм - то это тоже безумие. А очень мне он всегда нравился.И песни его и сам он,со своими нечеловеческими амбициями. Наверное,будь у меня такой талант, я вел бы себя не лучше, чувствую родственную душу.И самое первое "Жил-был я" , "Джоконда" и , конечно, "Романс".Это один из самых моих любимых фильмов. Из всех . Я смотрел его на первом курсе,как раз в зимнюю сессию,что называется под настроение...только из Питера приехал, так что всего меня тогда перевернуло. Много раз я видел этот фильм, уже таким вполне большим мальчиком, последний раз совсем недавно  и всё равно, ничего не изменилось, гениальный фильм. Думаю,что Андрей Сергеевич  и сам не рассчитывал, что так получится. А больше он ничего настолько  мощного не снял, не получилось. Ну, разве что, "Сибириада".  А потом, Градский был на пластинках, магнитофонных лентах и не раз - вживую Ну, а про "Первый тайм..." Отыграли-не отыграли, кто знает?  Я, во всяком случае, не взялся бы судить. А ведь уж давно "не шешнадцать поди..."  Да.
Вокзал для двоих
Холодный -холодный вечер последнего дня октября
Пропитанный белым светом кубик здания Вокзала посреди темноты выметенной злым ветром площади...
"...кружилось  как какая-то белая карусель,причем сначала медленно-медленно,потом потихоньку ускоряясь,а в конце уже и совсем  быстро,так что темные окна сливались в одну сплошную полосу.И голова кружилась, хотя  сама карусель летела мимо нас, мимо,мимо...Она немного посердилась, мол ,вот же и тут, вот ведь и опять...и что-то еще. Кажется,что я слился сейчас в этих глазах под  льдинками-очками в один ряд, одну толпу с теми жующими, выпивающими и закусывающими гостями, которые весь день досаждали её душе. Ай, нет же,нет!
Я другой, я хороший... Хоть, конечно, и зверь.Но всё это мысленно, беззвучно,как бы будучи погруженым в размышление по главному вопросу - как же снискать насущный билет, значимость которого для меня  росла  от часа к часу прямо-таки в геометрической прогрессии. В то же время, ни одной секунды я не сомневался,что "всё у нас получится!". Почему? Светился ровным жарким светом горн, звучно и ровно, хотя и с некоторой хрипотцой дышали меха, тяжело ухал большой молот под мелодичный перзвон молоточков. Но... «подождите еще, пожалуйста, пока не получается, еще, пожалуйста, подождите..».И ладно,и хорошо. Наконец-то остановился нескончаемый марафон этого дня,наконец-то нас центробежной силой приблизило друг к другу.И мы никуда не идем и рядом никого. Мы говорили, говорили...обо всём, вот уж как поёт нелюбимый мною А.Дольский"...о полотнах,и о моде, о любви и о погоде..." Весь этот разговор ,с полном соответствии с карусельным головокружением тоже сливался в какую-то одну фразу, превращаясь во что-то такое, о чем, как раз и  не говорилось,но слышалось, приходило эхом. И ведь это же Вокзал! "На вокзале как в Храме, на исповеди не солжешь и в грехах покаешься. "В этой песне - всё правда, моя правда, конечно. Кто-то с этим не согласится, кто-то скривится, мол, кокетство и манерничание и более ничего. Но вот что-то я такое говорю,что и вовсе ей знать ни к чему, и вообще никому знать не стоит. Но Вокзал, Вокзал, никуда не денешься... И  она  слушала и молчала, хмурилась задумчиво, отворачивалась, хотя была вся здесь,под правой моей  рукой, а я всё говорил, говорил. Что-то прерывало  время от времени эту бесконечную нить,какие-то  солнечные вспышки и вот: "...пока ты там щебетал с женой!"
-Ты меня ревнуешь к жене?
-Нет!-отвернувшись, раздумчиво - наверное, просто немного ей завидую.
-Можно подумать, есть чему! Тоже мне,сокровище!- буркнул я .
Или что-то в этом роде, я ведь человек,как известно,очень скромный. Она быстро и ,как мне показалось, насмешливо посмотрела на меня из-под очков.И быстренько поскакал я ближе к кассе, благо как раз приблизилось нужное время.
И ничуть не удивился, когда нашелся мне билетик в нужный вагон, правда от Ульяновска,но это мелочи, разберемся и место было нижнее,так что был я уверен.что уж на верхнее место в этом купе я могу рассчитывать.И она недоверчиво улыбнулась, когда я нахально-равнодушным тоном  заявил,что всё получилось и внимательно посмотрела билет и только головой покачала в ответ на мое: "Да я и не сомневался!"
Ведь праздник же! Может быть  мы и заслужили, она-то точно заслужила.И карусель эта уже не на старом-новом вокзале, а  в майском вечернем парке, а с танцплощадки доносится звуки духового оркестра. Нет, пожалуй, не духового. Звенят гитары и чистый сильный девчоночий голос смеётся: "Мечтала девочка о рыцаре, он ей по книжками был знаком..." Так странно, этот Наш вокзал был наверное,тем,что в аэронавтике называют точкой невозврата, или, где это, кажется у разведчиков, "момент истины".
Уже нельзя было сказать ничего,да и не нужно было говорить ничего по сути происходящего. Нам подарили Праздник.И этого в жизни ужасно не хватает. Всем. Как и любви. Кто-то проходит мимо, не замечая. И раз,и два,и три. А кому-то, заметившиму там, вдалеке в темноте  колеблющийся огонёк, совершенно необходимо прийти к этому огоньку,погладить его,подышать им. И хотя не ладиться весенний венок, но осенний костёр  всё же разгорается.  Ах, как кружилась эта тяжелая,больная голова,как улыбался этот уже совсем усталый вечер. И как же было странно,что она опять ушла."До свидания,до завтра!"  - но как говорит героиня одного моего любимого фильма: "Завтра будет завтра!"

Николаевка.Выпускной (лирическое отступление)
Совершенно случайно я сегодня попал в свою  школу в Славянске, именно там у моей сотрудницы и были дела.Как это ни странно,но я давным-давно не был в этой школе,хотя езжу мимо нее почти каждый день, где-то в моих альбомах есть фотография.Школа эта очень старая,ей гораздо более ста лет,бывшая гимназия.И,хотя наш класс собирается каждый год,я,кажется,рассказывал,но последние лет лет восемь в  школу мы не ходим.После того,как там не осталось наших учителей. А потом,ты же знаешь,не было у меня к этой школе такого же трепетного отношения,как к мелекесским. Командировка-она и есть командировка. А вот сегодня... Я прошелся по опустевшим коридорам, детки уже разошлись. На каникулы, что ли? Экзаменов в этом году, кажется вообще нет,ужас какой-то! Да. Гулкие коридоры, пустые классы. Я заглянул в наш класс, кабинет математики, он был открыт. Может быть, мне показалось, но вроде бы все те же столы, вряд ли,конечно. Вот портреты на стенах точно,те же самые.И девизы какие-то математические. Даже посидел немного на своем месте.Все в том же ряду, ближе к входной двери, на первой парте.Да-да,то же самое место. вот,вспоминаю,и в 23-й школе я сидел на этом же месте.А здесь,сзади сидели две девочки,Ира и Таня, мои "опекунши»." Они пытались учить меня выговаривать украинские слова и заливались хохотом,когда я произносил слово "паляница", по украински оно звучит  для меня непроизносимо-"паляныця". Я,наверное, был незаслуженно холоден к этим стенам, к этим классам,к своим одноклассникам.Вообще,эта школьная тема тормошит меня уже несколько дней,после того как в школе по соседству "оттанцевал последний школьный бал". С грохотом салюта, с музыкой, как  положено на всю ночь,разговорами и смехом буквально прямо под нашими окнами.Я ведь живу на первом этаже и окна по случаю летней погоды ночью открыты. Почти все окна у нас с северной стороны. С обеих сторон дома, дворы,заросшие  большими деревьями.Солнца у нас в доме не бывает.что меня как человека сумрачного, чрезвычайно радует.
У нас всегда тень, всегда прохлада.И вот всю ночь напролет слушал я мелодии выпускного. которые  иногда перемежались шелестом  короткого дождя. Так, побрызгает  крупными каплями, постучит по подоконнику и стихнет. Но не думаю,что деткам были эти дождики помехой,скорее просто освежали  их после  духоты  актового зала. Я лежал,смотрел на светлые тени,мелькавшие на потолке и вспоминал свои выпускные. Почему во множественном числе? Ну,так уж получилось. Первый раз-когда нашу с тобой школу заканчивала моя сестра.Это было как раз тогда,когда мы с тобой, моя читательница, расставались навеки.То есть , после нашего седьмого класса. По устоявшейся привычке всегда примыкать ко всякого рода весельям ленкиного класса,я и в этот раз не остался в стороне.Продолжалось , правда,мое пребывание на этом празднике жизни,не очень долго,но во основных мероприятиях я поучаствовал,речи послушал, концерт посмотрел,даже потанцевал с выпускницами.Из ленкиного класса,разумеется.Ну и, так сказать, на сладкое, конечно...драка. Ну, выпускной же! Это же как на свадьбе, без этого нельзя. А потом, ближе к ночи,с чувством выполненного долга  поплелся домой. Ленка же,с одноклассниками поехали на Черемшан,где напившись "Волжского крепкого" они с  одноклассниками  каталась на катамаране  и перевернулись. И чуть не утонули. Это прямо возле пляже. Выплыли, однако, народ помог. А через год, я заканчивал 8-й класс в 23-й школе.Ну, выпускной восьмиклассников я  ввиду  сейчас не имею, это-отдельный разговор. Это где-то в позаследующей главе. Но я был и на выпускном 10-х классов, в том  1971-м году.Уж на помню,на каких основаниях, что-то,очевидно, с концертом, который я организовывал. И,конечно, как  приятель всего тогдашнего выпускного маткласса. Саня-то Переслегин как раз там учился.
В общем,"были обстоятельства!" Однако, был я и на этом вечере не до конца. Помню, как уже  ночью шёл я чуть-чуть навеселе под полной луной по пыльной дорожке. И  помню,ну вот,как сейчас, свое ощущение абсолютно  полной и хорошей жизни,такой спокойной радости.И немного снисходительного  сочувствия к выпускникам, мол, а у меня-то еще всё впереди. Ну, опять же подробно останавливаться не буду, это всё, потом,в той главе. Так же и на следующий год. Год моего отьезда. Прследний год в этой школе,последний год в Мелекессе. Наташкин выпускной. Мы, уже с Серегой и Седым - устроители и главные участники концерта.Наш класс - актив, оформляли зал для Бала. Мои ребятки из пединститута, ВИА “Синкопа”, где к тому времени уже играл Женька Паморзин, играли этот самый Бал. Ну, и все прочие лирические  моменты. Здесь уж были мы до конца, ходили встречать рассвет на Черемшан и там опять чуть не подрались. И ехали первым автобусом домой, потом…  Потом  просто ночные воспоминания. Ну и, наконец,мой собственный ВЫПУСКНОЙ. Здесь,в чужом городе, который так и не стал мне своим. В школе,с которой я не успел (или не захотел) сродниться за один год, в классе,который относился ко мне с уважением и ровной симпатией. За некоторым исключением, естественно. Некоторые мальчики меня недолюбливали, некоторые девочки - напротив. Я же тогда, читатель знает, был как тот пресловутый айсберг. Ну,почти.Тем не менее, я обрел в этом классе одного хорошего друга,с которым я по-настоящему дружу по сей день. Нашел одну близкую по духу, не подумайте плохого, леди,  девушку, с которой дружу и сейчас, она в  Питере живет. Нашел  и общее тепло, в котором я так нуждался в то  не очень для меня веселое время. А выпускной, конечно, был хорош! Как раз в том году,запретили по всему Союзу "столы" на выпускных.Однако,каждый класс устраивался как мог. А у нас классе училась дочь большого общепитовского начальника.Так что, нашелся нам "и стол и дом" и ВИА на всю ночь
Совершенно роскошный зал,с широченным балконом во весь фасад.  Или это называется с балюстрада? И стол по тем временам,просто фантастический, понятно, что по тем же "семейным" причинам. И знаешь ли, вот,пока сдавали экзамены, как-то не верилось, что ВСЁ...не будет больше этих классов,этих коридоров, этих лиц вокруг. И ничего, что мимо меня прошло за эти десять лет сто семьдесят этих лиц .Это в пяти классах.  Но как-то все эти классы слились в тот миг в один, все мои школы - в одну.  Вот, я лежу в прохладной темноте на спине, голова на высокой подушке, рука под головой,так удобней. Смотрю в потолок, по которому иногда  прокатываются светлые пятна,отсветы каких-то дальних огней. Наша безумная кошка топчется по ногам, устаиваясь поудобнее, умащиваясь. За окном музыка, гавайская гитара надрывно выводит "Бесаме  мучо". -Интересный инструментал, на Франсиско Гойю не похоже - подумалось лениво - неужели они под это танцуют?  Мяуканье  гавайской гитары сменилось не менее надрывным и немножко смешным. "Как упоительны в России вечера!"- с чувством выпевал  плачущий голос. -Ну всё  понятно,- сонно текли мысли -  но почему "Белый орел"? Чего уж тут орлиного? - И тут же откуда-то пришло -"Водка "Белый орел"-лучшая водка" Потом опять грохот салюта, а я думал, вспоминал...-вот салюта не припомню, не было тогда, не было.
И вдруг-"Школьные годы чудесные..." У-у-у, завыть что ли?  Вот и мои сыновья уже закончили  свои школы, Игорь в 1997-м, Санька-в 2007-м. А я всё никак не  пройду эти свои коридоры, никак не закончу свой последний танец на выпускном балу. Тогда ,в 1973-ом,в тот июньский вечер, стол ломился от всяких вкусностей. Было всё-от черной икры до клубники.И приветливо поблескивали бутылочки, темно зеленым - шампанское, золотистым-токай, хрустально-прозрачным-водочка.  Да-да,не делайте такие большие глаза, моя милая! Ведь за этим громадным столом нашлось место и для  выпускников,и для педагогов,и для родителей.И весь этот стол как бы самодовольно говорил низким таким, утробным басом- "Детство кончилось", теперь можно было  деткам пить вместе с директором школы, который, конечно же, был тоже здесь.И вечер плыл, раскачиваясь на волнах музыки,и вот уже первые смельчаки пошли на балкон курить вместе с Крокодилом, преподавателем английского языка.Самый наш любимый преподаватель был. Молодой, умный, интеллигентный. Кстати, остался моим добрым приятелем на многие годы. Да, И всё быстрее летела музыка, все громче становились голоса, всё ближе и роднее становились все эти люди. Потом утро.Тяжелая голова.Но время не остановилось. Класс поехал в двухдневный поход на Донец. А я выдержал там только один день, как-то плоховато  мне было, надоело, было грустно,тревожно. Через неделю мы уехали в Чаплыгин, готовиться к вступительным экзаменам.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ Ульяновск
Дорога.
И за этим нехитрым занятием так хорошо и уютно пойти тихонько по "пыльной дороге в золотистых соснах", по той самой, дороге из школы, которая совсем не изменилась за эти годы,где и нам с тобой довелось пройти по влажному октябрьскому песку.И по этой дороге выйти на Химмаш,спуститься на Куйбышева, еще разок пройти этой заколдованной улицей и выйти "на Гостиницу" и потом не спеша пройти к автовокзалу.  Примерно так,примерно…
"...заснежило уже всерьез.Крупные мохнатые снежинки лепились на очки и на объектив...ну не мог же я не снимать такую красоту. И было скользко,и нужно было спешить,потому что голосок, похожий в телефоне на хрипловатый колокольчик поведал, что автобус-то вот-вот.И я заспешил, заторопился, даже  чуть чуть пробежался и таки поскользнулся на том самом  железном мостике,который был на этом месте от веку.  И, конечно же, грохнулся, причем достаточно неловко,стараясь уберечь от удара  фотоаппарат, который был в правой руке.Однако, осматривать повреждения было некогда. Вот он уже,этот  автобус. И сразу - "А автобус ,словно утка..." Ну,ладно. Да, кстати, не будет никаких "движений слабых рук",и не надейтесь,барышня. И были эти  близкие глаза из-под очков и какая-то и тревога...или досада. А что, почему? Как-то не спросилось да и прошло быстро-быстро. Ну, и,отправились в славный град Ульяновск. И чего же тебе, дурень, дома не сидиться, надо бы спросить. Отвечаем.Ульяновск был запланирован, как это ни странно, независимо друг от друга обеими высокими сторонами.Опять же для встреч.У меня- совершенно милое, но очень  мимолетное детское воспоминание о девочке с большими белыми бантами, неожиданно превратившуюся в о-о-чень интеллигентную даму с дочкой и внучкой. И мы с этой дамой,опять же очень приятно подружились. В письмах. Как интеллигентные люди. Ну,что ж...впрочем, это всё потом,по ходу, так сказать, повествования. А у моей милой спутницы в этом городе-колыбели  капитана Революции,оказалась целая куча однокашниц, которых, опять же надо было непременно навестить.Повторяю,всё это было запланировано заранее, а то бы еще неизвестно как сложилось это воскресенье, первого ноября ..."

Опять Градский. Жил - был я (маленькое лирическое отступление)
Песни,песни...в машине звучит тот самый диск,"Улыбки и слёзы", хотя он всё время  как-то ухитряется изменяться, имеются маленькие, но дополнения,в общем,стремимся к наиболее полному  воплощению замысла...того,что в названии указан. А тут на ТВ  закончился наконец конкурс "Достояние республики".И что интересно и неожиданно, победителем ,то есть песней,наиболее отвечающей, соответствующий всему "отчетному" периоду,то есть от 40-х до 90-х включительно,была признана как голосованием жюри так и народным голосованием одна из культовых и любимых - "Есть только миг". То есть, никакой Пахмутовой, как вообще-то ожидалось,с "Нежностью", "Надеждой" да и той же "Как молоды"...а вот абсолютно внесоциальная песня, скажем, упадочно-философского звучания. Пел сам Анофриев, вживую. Вот уж кто уникален, в свои "около восьмидесяти" абсолютно сохранил голос, хотя мужик он, мне кажется, очень неприятный.А проект хороший был, жаль,что закончился. Почему же, всё-таки не пел Александр Борисыч "Жил-был я"? Ах, думаю, не случайно, ничего случайного не бывает. По моему-то скромному убеждению, это песня не только лучшая в его репертуаре, но она и вообще - лучшая. По своей глубине, лиризму, яркости ,абсолютной достоверности и музыки и стиха.И,конечно, благодаря гениальному исполнению. Что уж тут! А вот я попробую, я же зануда, попытаюсь...  представь, ведь "Как молоды" могла бы прилично и даже прекрасно звучать (и звучала, между прочим) в исполнении какого-нибудь другого прекрасного певца, ну, того же Магомаева. Вот представь, представь! Ведь правда? Всё-таки, это песня для всех, она достаточно банальна. А "Жил-был я " никто, кроме Градского и не стал бы петь, да и писал её Тухманов как раз для него, ну, не сердись, читатель, это всего лишь моё мнение. А интеллигентность не должна быть очень видна.
Так что же, всё-таки с "Жил-был я"?  Всегда раньше он её пел на концертах. Хотя последний раз я был на его концерте лет пятнадцать тому...в Донецке. Нет, в Донецке, это-1988 год. А последний-в Харькове. Пел, пел, еще как пел. И заканчивал тогда тоже "Южной прощальной",отходя от микрофона и не сбавляя, так сказать,громкости звука, это его коронный номер. Думаю, не хочет он сейчас произносить эти слова  - жил-был я - не хочет. А почему, Бог весть…  Не будем гадать.

Нет,не было дождя,солнышко светило довольно ярко,пригревало сквозь большое стекло, над которым,как и много лет назад красовалась  сакраментальная надпись "При аварии разбить стекло молотком!" Никакого молотка, конечно, рядом не было,лишь сиротливо торчали "держалочки" как растопыренные пальцы. Странно, давно уже пишут "При аварии открывать здесь. Выдерни шнур,выдави стекло."Как будто специально нам подали этот старый пазик,как тогда. Но тогда,в Ульяновск ходили большие автобусы, ЛАЗы и "Икарусы".
"...как-то говорил,что в Ульяновске практически никогда не был.Ну,не то,чтобы совсем,нет. В глубоком-глубоком детстве, помнится мама возила нас с Ленкой в гости к своей любимой подруге,которая как раз там и жила.Потом они в Москву переехали, там я у нее  тоже бывал.Но это отдельная история.Так вот, конечно же, мама водила нас по центру города,конечно же,мы всей семьей посетили Дом-Музей В.И.Ленина.И,между прочим,вот сейчас вспоминаю и довольно отчетливо вижу и тот самый знаменитый кожаный диван,и шахматы, и настольную керосиновую лампу и самодельные игрушки,которыми играли маленькие Ульяновы.И двор. И большую деревянную лестницу с перилами. Помню, помню.А вот более про Ульяновск я не помню ничего.Когда я учился в  8-ом классе, наша параллель ездила на экскурсию и концерт в областной центр, но я почему-то не ездил.То ли приболел, то ли на соревнования ездил. Случалось изредка  и со мной такое. И на следующий год ездили наши в Ульяновск.И опять я не поехал, но уже по личным-лиричным,так сказать, обстоятельствам, это я помню.Вот так и не случилось. Зато сейчас...сейчас было всё хорошо, только немножко жарковато, пришлось даже снять куртку, а потом и свитер.И ничего себе, вполне уютно на солнышке. Полюбившаяся и привычная уже за последние дни комбинация-правая рука занята, пушистые волосы у глаз и переливчатый голосок говорит, говорит. А я, как ни странно, наверное,впервые за дни, молчу,внимательно слушаю. Трепетное, сокровенное...про любовь.И моё  богатое воображение рисует мне все эти акварельки,в стиле того самого фильма, с той самой-самой  чьей-то любимой  песней. Назывался этот, в общем-то, бездарный фильм "Моя любовь на 3-м курсе". Там, правда, был не спортлагерь, а “яростный стройотряд”, но принцип  был абсолютно тот же.

"Белый свет на танцплощадке, трёхгитарный перезвон…
Нашей юности загадки-кто из нас в кого влюблен..."
Это уже из другой песни, грустной и про любовь.А я-то и был в это время в таком яростном стройотряде ,в тайге под Томском ,строил путепровод  "Вечно мы не там,и не тогда -думалось под  неторопливое журчание рассказа-хотя, бывают, конечно, люди, у которых всё как раз наоборот!" Но нет! Даже я не мог придумать, каким бы это образом я мог оказаться в том месте и в то время, ну, никак не получалось. И вновь представлялись все эти  "слова, целованья" в больших количествах...ну, проклятий, я думаю, не было.И эти прозрачные ночи, когда гуляешь,гуляешь... идешь  на запад и там небо ЕЩЕ светлое,а потом поворачиваешь на восток,в там небо УЖЕ светлое  Нет, дорогой, мой, в спортлагерь надо было раньше ехать. После восьмого класса.  Вовка Давыдов был и в  Белом Яре и еще где-то.  А после девятого...ну, хотя бы в гости к Седому приехал бы,собирался же. Ага, очень было, однако весело, если бы там встретились. Нет,не просто встретились,пообщались бы дня три-четыре, там,глядишь...
- Ох,и дурень же ты, милый (эк, я себя ласково!), -ты-то где был в июле 1972-го? И с кем? -вопрошал меня ехидный голосок?
 -А что? А  где я был? -отвечал другой я - Был я на месте. В Мелекессе. И правда собирался  вместе с Серегой на несколько дней приехать к Седому, так сказать, попрощаться.Но что-то не заладилось, не получилось.
-А если бы получилось?- продолжал вредничать тот.
-Ты вспомни как ты по шесть раз в день в почтовый ящик заглядывал, "крестик в календарь ставил, дни считал..."
Да. Всё так. И всё-таки, и всё-таки…
Автобус ехал медленно,дорога была скользкой, за окном тянулись осенние поля,редкие перелески, небольшие посёлки...совсем незнакомая дорога. "Ну,вот так всё и закончилось."-сказала ты.
-Боже,какой же всё-таки кретин!-то ли сказал, то ли подумал я.
И было непонятно,о себе ли  я это или об этом, незнакомом мне, товарище.
Ульяновск как таковой
Как тогда под холодным звездным небом,вспоминались мне почему-то теплые химмашевские  дни и вечера,так и  теперь ,когда я прохожу окрест нашей Николаевки по тропинке вытоптанной в невысокой траве, вспоминаю я совсем другие дорожки. Вымерзший на стылом, с Волги  ветру, асфальт, открытые пространства, все оттенки серого, свинцового.Не очень приветливо встретил нас этого город, взлелеявший  самого главного и самого грозного, как оказалось, гения 20-го века. Я уже говорил,что  оказался в Ульяновске практически впервые. И как человек любознательный, внимательно разглядывал ,так сказать,общую картинку, а как человек эмоциональный  -пытался понять, нравится мне этот город или нет.И вроде бы, поскольку у меня никаких акварелек с Ульяновском  в памяти не  нарисовано,то и восприятие должно было бы быть объективным.  Да где там! Я же -романтик и ситуация самая романтическая, как бы сейчас не пытались некоторые девушки пересмотреть историю, а это,между прочим,сейчас карается по закону.  Причем, я настаиваю,что романтичность моя имела в тот момент только один вектор и Вы это прекрасно знаете. И  созвучие было в тот момент абсолютно полное, хоть мы и молчали. Красиво очень молчали. И тут ты это сказала. Была в этих словах какая-то особенная тонкость, ведь не из-за обыкновенности таких вот наших прогулок, появилось у нас ощущение, что вот,  день как день, а потому что  вдруг стало казаться, что так и должно быть. Это откуда-то издалека противный разум толковал- да вы что, дорогие, вон он, паровоз уже углем загружается, воду набирает, вот-вот,начнет пары разводить.  Вроде бы и не холодно было, и  все-все  свои родные места ты мне показала. Ну, и город  поэтому оказался - ничего себе.
Нет,если бы,конечно, я оказался там один… тогда нет, не думаю...совсем это город не мой, тут бы и погодка повлияла и вообще было бы "всякое лыко в строку".  Ах,как иногда первое впечатление связано со всяким личным...и погода как последний штрих...или как последний гвоздь.

Первый визит в Питер (рисунок тушью)
"...то ли снег,то ли дождь, то ли снег с дождём,под ногами мокрая вязкая каша и ноги в туфлях(ну,при параде же приехал!) уже промокли насквозь.Хорошо,хоть новая японская куртка с капюшоном не промокала.Но и куртка была тоже черная.За спиной сквозь мокрую пелену моргал разноцветными огнями реклам и мутными белыми фонарями бешеный Невский.Впереди смутно виднелась громада Московского вокзала ,поверх которого на огромном  световом табло время от времени  появлялась  издевательская  надпись"Романс о влюбленных"
Она высвечивалась красным  светом,потом как-то белела и исчезала.Были еще какие-то надписи,помельче, но их прочесть было невозможно из-за этой снежной мороси.А я всматривался изо всех сил,пытаясь всё же разобрать ,о чем,собственно,речь и только подойдя совсем близко понял,что это не сугубая мне  насмешка, а реклама нового фильма .И тут же вспомнил,что что-то читал об этой премьере...Я стоял столбом,уставясь на эту как бы ниоткуда появляющуюся надпись и всё безуме этого дня вновь и вновь толкалось у меня в голове,пытаясь выбраться, вырваться...Как там у Маяковского-"не выскочишь из сердца!" Всё было безумным, всё с самого начала. С самой мысли приехать в этот мрачный холодный город, чтобы замерзнуть окончательно, потому что всё уже сгорело, не согреешься. Утром- мрачное,затянутое  тяжелыми тучами небо,ни просвета. Неприступные,чужие,строгие дома...как аристократы с презрением смотрели на маленького  мальчика из простонародья, в черной куртке.с большой нелепой желтой сумкой на ремне, в легких серых клешах и летних туфлях, шагающего по занесенным мокрой кашей  тротуарам. Ну, иди,иди, мальчик! Красно-серое тяжелое здание Техноложки, широкие лестницы с массивными перилами, длинные гулкие коридоры, высокие двустворчатые двери аудиторий.  Всё это каким-то  странным образом не пролетало мимо, а собиралось там,в больной голове в одну написанную холодными серо-синими красками картину, которая потом  непрошено устроилась на стеночках моей памяти и еще  много лет смотрела на меня,сдавливая сердце, из серой пелены того сумасшедшего дня. А вот он,локон у плеча! Вот он, блеск глаз! Ха-ха! Только нет никаких "мы, ты, я" и нежного лепета нет! Хотя,почему же? Кондитерская"Север"-лучшая кондитерская в стране! Самая старая! И прекрасные пирожные, и бокалы с шампанским. За что выпьем? А давай-за нас! Нет-нет! За тех, прежних...помнишь, я в весеннем лесу, мы в весеннем лесу…
Театр? Московский "Ленком"? Ах,на гастролях. "Легенда о Тиле"? Идем.идем, конечно!И вправду чудно и трогательно и предательские слёзы, которые с утра щекочут глаза и комок в горле, всё как раз кстати. Да-да, разумеется, приеду-позвоню. Да-да, Елене, я помню. И напишу, конечно,обязательно. Да,на тот адрес.Нет-нет, всё нормально, сдаем сессию на отлично и переводимся. Холодный темный янтарь ее глаз  еще раз лукаво и равнодушно блеснул,холодная щека, холодные губы. Мокрая белая  песцовая шапка  еще какое-то время  виднелась среди разных кепок, шляп и шапок,вот и скрылась… Я с трудом оторвал взгляд  от завораживающего словосочетания "Романс о влюбленных"
"Надо бы будет посмотреть...это, точно, про меня"-  мелькнула унылая мысль в больной голове, я поддернул на плечо свою огромную желтую сумку, зашел в здание вокзала. Моментальное фото. “Ага!-криво усмехнулся-это надо...на прощание…” Всё. Простились."
Ну. и какое у меня могла остаться впечатление от Северной Пальмиры после такого визита. Ох, много потом пришлось положить душевных усилий, чтобы заставить себя полюбить этот поистине прекрасный город. Но так и не удалось, по большому счету. Нет, холодно. Восхищаюсь, светло грущу...но холодно. А вот, в этом волжском городе ,несмотря на такой ветреный и холодный прием, думаю, мне и потом, если Бог приведет быть здесь, будет и тепло и уютно. И давайте, не будем, гражданка...кто Вы там у нас?
"...и холодно,и ветер, и сумерки в глазах…”Нет,неправда, никаких сумерек не было, был, хоть и не очень белый,такой себе, сероватый день. И хотя,как заметила одна моя знакомая,в такую погоду почти никто не гуляет несмотря не воскресенье, нам это было даже на руку. А зачем, спрашивается, нам кузнец? Нам кузнец не нужен. В общем-то, после этакой прогулки можно было смело ехать на автовокзал и удаляться восвояси, то бишь в Мелекесс. Меня-то во  всем нашем гулянии интересовала только моя порядком замерзшая  спутница, а общение можно было бы продолжить уже на родной земле. Но были же еще планы. Уж и не знаю,насколько насущна было для  моей спутницы встреча с однокашницами, сам-то я-то к подобным встречам отношусь с пониманием и душевным трепетом. А мне не то,чтобы хотелось встречаться с "девочкой в белых бантах", но было весьма  любопытно. И я же пообещал.  Вообще, сначала из коротеньких писем этой дамы, я не выяснил почти ничего: дочь, внучка, мама.  Никаких мужчин. кроме  старшего брата, которого я знал с детских лет. Он у нас был "первой шпагой" в секции. Все живут в одном подьезде. Потом, правда, выяснилось, что у нее ревматоидный артрит, ходить ей  трудновато, поэтому  практически всегда дома, что она “на группе”,что  жизнь посвящает дочери, которая вроде бы тоже одинока и внучке.При этом у них есть дача на Волге, куда она приглашала, если что, летом в гости. Приглашала меня с семьей и Геночку с семьей, с которым тоже как бы подружилась в этих письмах-телеграммах. И Геночка-то наш вполне серьезно собирался  и меня подбивал на следующее лето учинить такой автопробег "Славянск-Ульяновск", на что я ему отвечал уклончиво, типа,до лета надо еще дожить.Но это было всё до того, так что... Вот так,примерно,я и изложил моей спутнице всё,что и сам знал о своем предстоящем  визите  к старой-ново-заочной ульяновской знакомой. Ничего она мне на это не сказала… нет, вру, сказала
 -Веди себя хорошо!-сказала.
-Да и ты тоже-ответил я .
-Ну, я-то к девчонкам еду"
- А я что к мальчишкам, что ли?- судя по взгляду, шлёпнувшему меня по физиономии, шутка  не прошла.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ. УЛЬЯНОВСК
У девочки с бантами
Это же еще и найти надо. Однако, язык до Киева доведет, а самый лучший транспорт - тот самый одиннадцатый маршрут. И вот я попадаю во двор  обычного девятиэтажного дома. Позвонив предварительно, поднимаюсь на какой-то этаж, захожу. У человека без воображения  могли бы появиться мысли, что живет  в этой квартирке какой-то довольно серьезный бизнесмен. Большая, чтобы не сказать, огромная. Отделка, то что называется, дорого и строго. В общем, видны были деньги и был виден вкус .А тут еще и сауна довольно приличных размеров в квартире. Поскольку я скудностью воображения не отличаюсь,то  мой разум возмущенный мгновенно нарисовал мне самые различные причины такого благополучия трёх одиноких женщин - от заморского наследства до наркоторговли. Ну, плюс большая дача на Волге, престижное авто, и намерение прикупить квартиру в Москве - мол, здесь, в Ульяновске всё равно перспективы нет. Однако, хватит глупых мыслей, пора и к столу. Стол был уже накрыт, хотя хозяйка поведала мне о том,что до последнего момента не верила в мой визит. "Да что же это за такое тотальное недоверие ко мне, такому доброму и искреннему?"- уныло подумал я , а вслух произнес, что-то,вроде - "Как можно, ну что Вы!"  Тут же, буквально через минуту появилась старинная подруга.
“Ага- предположил я,опять же про себя, - это,видимо,на тот случай,если беседа вдвоем не заладится”. Подруга была -  классическая душа компании, улыбка во весь рот, само благодушие и не очень глупа. А беседа шла обычным чередом, то есть говорил-то, в основном я. Это уж как водится.  То-сё, семья, дети,  Россия, Украина, конечно,Мелекесс, Химмаш, соцгород…
Беседа была настолько светской ,что даже несколько сводило скулы от чопорности. Эх ,видела бы сейчас меня моя спутница - между тем думал я  - может быть,похихикала бы, а  может, удивилась . Нет ,всё-таки у неё чувство юмора имеет место быть, хихикала бы, а потом , наверное, издевалась бы, вредничала.  Ну,ужин как ужин…
 - Как  же это у тебя всё вкусно,просто замечательно ! 
-А какое великолепное шампанское ты привез!
 - О, артемовское шампанское -лучшее на постсоветских просторах!
 - Никогда раньше не пробовала. Так что,я сауну включила,ты ведь останешься? Нет? Ах, как жаль,что же так недолго!-
Ну и всё в таком духе. Как говорится, беседа прошла в теплой дружеской обстановке, стороны обменялись многочисленными  позитивными высказываниями,в том числе и о перспективах дальнейших взаимоотношений...несколько парадных фото на память и… Позвольте откланяться. В приятном ожидании будущей встречи и…
- Ну, мне пора - трели телефонного звонка и голосок  на той стороне пытался мне объяснить  как проехать и как пройти, всё равно я ничего не понял,у меня же топографический кретинизм.
"...вроде бы на месте. Вот и тот самый магазин...как раз нужно пополнить счет,потому что без дополнительных указаний, точно, не найду. И вправду,пошел не туда, порядочно прошел, между прочим,прохожие, хотя и не отшатывались в испуге, однако и не очень-то рассказывали как да откуда, мол,и сами не знаем. Да, синдром большой "спальни".В центре совсем другая картина.
И что-то вспомнилось, как мы с Костей занимались поисками одной особы  в Чаплыгине, как нас за ручку водили из дома в дом, рылись в старых письмах, чтобы найти  чей-то липецкий адрес, абсолютно незнакомые нам люди.Ну, там-то, вообще ,нравы деревенские, что уж... Однако, мне удалось всё-таки найти нужный мне дом, вот, только я потом  долго не мог отыскать вход в нужный мне подъезд, оказалось,что он вообще с другой стороны и пришлось обходить всю эту китайскую стену. Вот и подъезд и, как там, у Ободзинского- "пятый этаж,медленный лифт, медный звонок в углу дверей..." Нет, всё-таки меня там ждали. Уж не знаю, как там представила меня своим однокашницам, уверен ,что прошептала, что-то вроде, одноклассник, вот съехались одновременно, так получилось да и, собственно, что же еще? Но встретили меня как-то  с каким-то подозрительно - шумным интересом  и разглядывали с нескрываемым любопытством. Вот только я сразу не понял, кто есть кто, имен, конечно, не запомнил и вообще чувствовал себя непривычно неловко под огнем  глаз этих не очень трезвых женщин. Самая активная резко взяла нового гостя в оборот,на предмет, а не выпить ли нам еще немного.Взгляд из-под очков, то смущенный, то строгий  показал мне "ни в коем случае!" Да как-то не очень и хотелось. Вот есть у меня грех, не люблю я подвыпивших женщин, а особенно, активных, шумных, ну, никак не люблю .Мужчин пьяных тоже не люблю, особенно, если сам трезвый. А женщин ...нет, даже, если и сам употребил несколько. И понимаю я всё, и всё объяснить могу, и даже оправдать. Но не люблю и в последние время как-то не хочется эту нелюбовь скрывать. Хотя тут я старался быть обаятельным, ну...как мог.И всё мне казалось,что вот сейчас,как всё в том же любимом фильме все эти подружки встанут, оденуться, скажут -"Нет,знаешь Танюша, мужик хороший, положительный, поздравляем тебя, будь счастлива!" Однако никто никуда уходить не собирался, более того и нас отпускать не хотели, очень, надо сказать, настойчиво не отпускали.Между тем, кто-то пытался по телефону узнать, а как же мы всё-таки сможем добраться сегодня в родной наш Мелекесс, вроде бы, что-то получилось.Узнали ,что есть где-то тут,на окраине автостанция и, вот оттуда-то мы и сможем вскоре уехать. После титанических усилий и длинных прощаний нам удалось вырваться из цепких объятий  подружек и вот, в сопровождении той самой активной мы приехали на эту, позволения сказать, автостанцию. Напоминало это всё какой-то полустанок в степи. И, конечно же, маленький кубический домик была закрыта - никто, нигде, никогда. Нет,была за стеклом какая-то пухлая тетка, которая никак не хотела отозваться на наши отчаянные призывы. Бумажки листала.Но благоприобретенная мелекесская наглость позволила мне без приглашения вломиться туда и учинить этой тетке допрос с пристрастием. Ну, повизжала немного, побрызгала слюной, а потом довольно мирно, но о-о-чень злорадно сказала, что "автобусы на Димитровград все ушли. Вот,прямо сейчас был последний!" И совсем уже завечерело, и ветер грозил превратиться в штормовой, и я уже начал прикидывать, а не уехать ли нам на такси.Но кто-там из небесных покровителей, наверное, сам святой благоверный князь Александр Невский услыхал наши стенания и вот он... долгожданный, теплый-теплый и совсем пустой. Света там, правда, многовато было. Вот,вроде бы и мало, но много! И эта ночная дорога пролетела так быстро! То ли оттого,что и правда ехал быстро,то ли, оттого, что как-то очень заняты были всю дорогу. Ах,какая была дорога! Забылся этот холодный день, забылись официальные сегоднешние визиты, забылось, что паровоз уже разводит пары. И ехали бы, и ехали, но вот он, перекресток - вам выходить! Темно-темно было на остановочке.  Перешли на другую сторону. Было такое знаменитое школьное предложение из учебника  русского языка, пример на разделительные союзы - "усталые, но довольные, охотники возвращались домой". Между прочим, это предложение из жизнеописания В.И.Ленина. А к чему это я ? Ну... Наверное, уставшие. От ожидания,от нетерпения. И вообще. Наверное, очень  своеобразно,но все равно -  довольные. Но вот уже ставшая почти родной арка дома на Красногвардейской. До свиданья, до завтра!



Николаевский парк, акварель
И пошел я гулять по хоженым-перехоженыи своим тропинкам,в  наш старый-старый парк.Я уже когда-то рассказывал про этот наш парк. Вот,сейчас,когда под молодой высокой травой и диким кустарником скрылся всякий мусор,а высокие деревья  всё вокруг затенили  своими кронами ,там особенно хорошо.И даже  "мерзость запустения" превращается для меня в "прелесть запустения",как раз в тон моей  больной натуре и моему обычному настроению.Старый николаевский парк,затонувший кораблик социализма.Вот среди деревьев большая-большая поляна,если очень приглядеться,то под травой можно обнаружить остатки  каких-то бетонных  конструкций-здесь когда-то был летний кинотеатр и детки и их родители смотрели ...ну,скажем,"Три мушкетера" на свежем воздухе, методично отмахиваясь сорванными веточками от комаров. Вот полуразрушенная танцплощадка- в 60--80-х ,главное место для мальчиков и девочек...от двенадцати  до двадцати двух. И любовь и ненависть и музыка,всё здесь... А я здесь когда-то смотрел,как танцуют финалисты областного конкурса бальных танцев и среди них, прелесть совершенная, стройная невысокая девушка с рыжинкой в волосах и строгим взглядом, моя будущая жена. Да. От каруселей и прочих "каталок" остались только разбитые фундаменты, быстро заросшие кустарником и мхом. Всё металлическое - вырезано, вывезено...последним-"чертово колесо" в прошлом году.На стадионе трибуны  в полной разрухе, но ворота еще стоят и местные футболист самоотверженно стучат и стучат по пятнистому мячу,носятся по некошеной траве на поле...к концу лета потихоньку вытопчут.

Тем кто любит песню. Лирическое отступление
"...поскрипывая и покачиваясь,кружится большая пластинка.Иногда кажется,что из-за пластинки совсем не видно маленький проигрыватель,похожий на смешной толстенький чемонданчик из кожзама. Знаменитая, однако ,вещь. Проигрыватель "Молодёжный", он же "Юность" в другом издании, цена пятнадцать руб., абсолютно неотъемлемый атрибут семей со скромным достатком и экономными мамами. А вот не буду бояться высоких слов... этот был  предмет счастья как и книги, как киноэкран, как гитара. Да и не было бы без него гитары, не было бы Музыки, которая осталась навсегда, не было бы улыбок и слёз, меня, такого как я есть,не было бы.И вот,новая пластинка -  "Тем,кто любит песню" Ах,какие же там были эти самый песни,какие же хорошие  правильные люди  составляли эту пластинку. Вот неизвестное имя-Фрэнк Синатра, "Выше и выше". И правда,ты словно поднимаешься на волнах этого мощного и нежного, вибрирующего низкого голоса, который словно обнимает тебя всего, как  обнимает … да,  волна в прибое -у-у-у-у-х- и вниз. И приглушенная труба ,под сурдинку как бы  горько кивает, да-да..так оно и бывает в жизни. Нет, не умею рассказать, не могу передать, что я чувствовал тогда,еще и еще раз слушая эту песню.И тут же,любимый Мануэль-" В эту ночь"Tonight,tonight...". Под эту песенку я учился дома танцевать шейк, примерно так как это делал герой фильма "Я вас любил".И тут же надрывная молдавская песня ансамбля "Норок"-" Артист поет", чистый гитарный, столь любимый нами звук, который я старательно пытался повторить в домашних условиях, "Бенк-бенк"-Лили Ивановой, и, конечно"Август". Что мне сейчас, мальчишке,которому через пару недель исполнится пятнадцать лет в этой сумрачной мелодии,в этих грустных пронзительных строчках -"Скоро осень,за окнами август,от дождя потемнели кусты и я знаю,что я тебе нравлюсь,как когда-то мне нравился ты..." О ком это, кому это? Кому это пелось,а кому слушалось? Заканчивалось лето, и правда,за окнами нашей трёхкомнатной квартиры на четвертом этаже был август и накрапывал маленький дождик... дождь еще совсем летний. И про осень пока ничего не напоминало, разве что  выцветшая  листва  придорожных тополей,с которых  дождик смывал уличную пыль. Заканчивалось хорошее лето. Оно отзвенело золотыми трубами в славном городе Чаплыгине, отшумело  московской толчеей,подарило новых друзей. И романтическую историю.И даже не одну.Но я всё равно не знал,не представлял -  кто же мне нравится как когда-то...или я кому-то нравлюсь как когда-то... Но грустая песня  настраивала на меланхолический лад, вот бы погрустить и еще погрустить.  Ага - вдруг понял я  - Ведь я и грущу оттого, что нету ничего такого, отчего бы загрустилось. Ведь еще в мае были те "страсти в клочья", слава Богу, конечно, что кончились, очень уж утомляли. Но всё равно было грустно, ну вот, немножко грустно... уходить из школы, в которой проучился семь лет, где,  конечно, оставалась моя тень...и пара друзей, и девочка, которая так нравилась еще в прошлом году, маленькая, голубоглазая, с соломенной челкой над самыми глазами.



ДЕНЬ ШЕСТОЙ
СОЦГОРОД
Начало
Ну  что же, самое время рассказать про всё-всё  ,связанное с этим днем, с Соцгородом, с годами,которые я и сейчас считаю самыми лучшими в своей жизни,самыми теплыми,светлыми, добрыми, беззаботными. Главное, наверное, беззаботными, хотя и  очень насыщенными. Насыщенными  музыкой,книгами, спортом и школьной жизнью, дружбой и любовью.
"... услышал впервые в самом раннем детстве,может быть еще и до школы. Вдруг прозвучало такое слово-"участок".Нет,не так,а "Участок", как имя собственное.Этот таинственный "Участок" находился где-то далеко, видимо, это был какой-то другой город, откуда мама привозила как папа из Москвы, всякие вкусности, например, нежнейшие белые булки и конфеты "Маска". На этот "Участок" мама ездила , может быть,раз в месяц, в зарплату что ли...потом появились такие слова как "Дачный", "Зеленый".Это тоже всё было где-то там, в ужасной дали, куда нужно было ехать на ненавистном мне автобусе. А! Может быть, я и не говорил раньше, ведь я не переносил абсолютно никакого транспорта,меня укачивало везде, даже в поезде,даже в метро,даже...на телеге. А уж в автобусах... а в такси...ох, лучше и не вспоминать. С возрастом я потихоньку привык. Но тут такое дело, к автобусам только  привыкнешь , надо привыкать к автомобилям...потом к пароходам, к самолетам. Если честно,то самолеты и сейчас-проблема,а на пароходах уже давным - давно не плавал. Да.И, конечно,никаких качелей-каруселей. Никогда! Но я отвлекся. А потом пришло слово "Соцгрод".Пришло и осталось.И стали все ездить в Соцгород.Я-то первый раз попал туда на академический концерт в музыкальной школе,где играла моя сестра.Помню это большой светлое  трехэтажное здание  разительно отличавшееся от нашей старой,по колени в земле,музыкалки.Тут же "белый верх-черный низ”,огромные банты в косах,немного испуганные и  какие-то торжественные лица учеников перед выступлениями, вообще ,всё было...ну,как в Соцгороде.Помню,что мы гуляли по широком чистым улицам среди сосен, заходили в какие-то магазины и мама мне купила мой самый первый в жизни складной ножик.О! Никогда девочка не поймет этого поистине жюльверновского восторга мальчишки,у которого появился собственный складной нож.Пусть всего с одним лезвием, но такой ладный,с такой гладенькой ручкой темно-вишневого цвета. Ах,какой это был ножик! Самый лучший ножик в мире, купленный за 1 рубль 20 копеек. И наконец, мы с мамой и сестрой пошли обедать в кафе, где  ели пельмени, а потом мороженое. И пили лимонад. В общем, поездка в этот самый Соцгород получилась этаким путешествием в Праздник. Ну, почти что, в Москву съездили. Потом...потом долго ничего. И за продуктами мама перестали туда ездить, снабжение по городу, как я понимаю, подровнялось,  воспоминание про Соцгород постепенно стиралось, превращаясь в такой яркий веселый сон, вот и сейчас я это так вспоминаю. Но вот и стали мы взрослей, на год, на два...маленький мечтательный мальчик постепенно превращался в романтического хулигана, ужасно хотелось всяких приключений, опять же путешествий. И вот, Гозман, Егоров и примкнувший к ним одноклассник Петя Пьянзин едут на автобусе №2 в неведомую землю, в странный чистенький мир  -соцгород. Между прочим,по этим своим самым детским  воспоминаниям - соцгород и вправду представлялся мне чем-то вроде Солнечного города ,как его увидел Незнайка и мы,читатели,  его глазами. Чистота, свет,широкие прямые улицы, аккуратные газоны. Сосны в городе, как бы в Мелекессе никого удивить не могли, но вот ведь прямо среди домов и так красиво. А вот девятиэтажные дома да еще с лифтом, это было- да. Вот мы с компанией и проводили время катаясь на лифтах, с перерывами на перекур на переходных балконах. Курили, как сейчас помню,болгарские сигареты "Солнце". Помнится и гоняли нас там какие-то местные блюстители порядка и убегали мы, со смехом сбегая с самого верха, с девятого этажа вниз.На более подробное исследование этих чужих земель духу у нас не хватило. А может,времени. Но раза два-три ездили,точно помню.Был еще локальный, так сказать,выезд в соцгород, уже на спортивной почве. Классе в шестом, ближе к лету встала наша спортшкола на ремонт и тренировки почему-то проводились в спортзале школы №1, что находилась в соцгороде. Вот, пришлось туда ездить. Но это так-на остановке вышел, в школу зашел, вышел из школы, сел в автобус и домой.То есть, оставался для меня Соцгород таинственным краем. Пожалуй для меня, химмашевского пацана, был  Соцгород каким-то даже чужим,в общем,terra incognita. Но в юбилейный,1970-й год всё неожиданно изменилось.  Получалось так, что следующие мои "школьный годы чудесные", самые ,что ни на есть старшие классы, я проведу в новом,  манящем и немного пугающем (а кто его знает, что там, как встретят) мире. Всё же,наверное, получилось это не вдруг. Я, что называется, созрел для такого решения. Заключительный аккорд в седьмом классе был уж очень громкий. даже уши заложило. Устал от агрессии, от постоянной  своей угрожающей ухмылки на лице, хотелось просто улыбаться во весь рот. Мальчишкам. И конечно, девчонкам. И даже учится хотелось..."
Я начал перебирать эти мысли,эти картинки еще когда стоял на припорошеным снегом  берегу Черемшана и потом, колечко за колечком, звено за звеном, начала разматываться  солнечная канитель тех лет. Я  сейчас спешу на остановку  с каким-то странным нерусским названием,которое я всё время забываю и вообще, у меня же топографический кретинизм, я могу свернуть куда-нибудь не туда, подойти совсем к другой остановке, "тебя не встретить,не найти...". Но благословен мистер Белл, придумавший телефон и все те, кто его в конце концов довели до такого совершенства. Нет, я еще до недавнего времени был категорический противник мобильных телефонов. Скажем, идейный противник, потому что  в реальности начал пользоваться этим современным чудом техники давно, еще с 2000-го года. Но это оттого, что я хоть и идейный, но всё равно - пижон. Но-достало! И вот, совсем я было собрался отказываться от услуг мобильный связи,  как … Да, я опять отвлекся. Вот мы и встретились.И так что-то внимательно присматривалась ко мне моя спутница, будто пыталась на моей нахальной толстощекой роже что-то прочесть... изменения, что ли,  какие-то найти. Да нету, нету никаких изменений! Я вообще человек непластичный, занудный, консервативный. Не меняюсь я, милый мой читатель,ну вот,совсем. И хотя нынешний утренний, да уж , пожалуй, дневной, автобус очень отличался от вчерашнего вечернего,но и при ярком солнечном свете я пытался вести себя так же непринужденно и, наверное, странно для окружающих. Спутница моя  посматривала, помалкивала, по поводу визита к любимой подруге не очень распространялась, звенящий ее голосок что-то прошептал насчет "гадкого коньяка", которым ее опять  пытались напоить.
“Это всё в мой огород камни, никогда она мне этот коньяк не забудет..."- промелькнула где-то смешинка. Но когда я, ничтоже сумняшеся, начал расспрашивать, а что там, а как там, а о чем,вы, собственно, говорили - беседовали,тут же получил полный отлуп-"О Вас,мон шер,мы ничего не говорили и с чего это Вы считаете,что Ваша персона должна была быть упомянута   в этой беседе!?"
И я тут позорно смутился, замямлил... ну, действительно, с какого такого перепугу, хотя… Хотя, как человек опытный, прочитавший  сотни романов, и переживший кое-какие романы, переговоривший  тысячи разговоров, к тому же законченный лирик-романтик, я  предполагал, что именно лучшие и любимые друзья обычно и выслушивают  от нас  рассказы о самых странных и удивительных  вещах, вдруг приключившихся с нами.Однако, это был не совсем тот случай. Подумал -"Наверное, маловато было времени для откровенного разговора. А.может просто трудно рассказывать о том, чего  и сама не очень-то понимаешь. Да и вообще - чай не шешнадцать! Ну,не знаю,не знаю...Это же надо, удержаться даже от намека! Какой,однако, характер у маленькой голубоглазой девочки…”  Но продолжать разговор на эту тему я поостерегся, как-то уж очень раздраженно блеснули глаза под очками.И где-то далеко, там за словами, мелькнуло- а что, вечер-то нынче...и пропало. Это всё будет потом. Между тем , неторопливый автобус, (не люблю я слово "маршрутка", "маршрутка" для   меня и по сей день -зеленый РАФик на одиннадцать человек) подъехал к остановке, с которой ,собственно, и начинался" официальный"  соцгород - Дачная.
Отсюда  мы пойдем потихоньку к тому месту, которое и было, и осталось для меня живым сердцем соцгорода - к моей Школе.
А мы идем мимо двухэтажных  деревянных домов,на которых, благодаря  больному воображению Никаса Сафронова, красовались огромные,во всю стену, и уже порядком выцветшие, репродукции его  же  картин.То,что делает Никас Сафронов лишь с большой натяжкой можно назвать живописью... но почему бы и нет,во всяком случае,подобная уличная выставка - явление оригинальное. Что интересно,эти двухэтажные дома,ну вот, точно такие же как у нас на Химмаше, по  улице Куйбышева. Но почему же там у них вид барака, а здесь-коттеджа? Соцгород...всё равно-соцгород. Шли не спеша,вдумчиво, поглядывая по сторонам. Я по своей всегдашней привычке пытался "отыскать свои следы" - а вот здесь мы с Вовкой... а вот здесь с Седым. Я что-то говорил, говорил... Спутница моя отмалчивалась, лишь иногда бросала на меня задумчивый взгляд, тут же отворачивалась. "О чем это она? - мелькало - наверное, на тему,"тебе лучше было бы одному."Ну уж нет, вместе,только вместе. Мне так хочется, чтобы хотя бы через столько лет ты присутствовала в Той моей жизни.
23-я ШКОЛА, картина маслом
"...началось с того момента,как мама мне сказала-Ну что ж,поедем в 23-ю школу,знакомиться с директором.Было это в июне 70-го года, когда уже отшумели мои последние  школьные буйства, в табеле моем красовались отличные оценки по предметам и прочерк по поведению.Наша тишайшая  Марьванна неожиданно проявила характер и заявила ,что не может мне поставить не то, что "примерное", но и "удовлетворительное" по поведению.И чем я ей-то не угодил? Всё-таки я, иногда  бывал наглым хамом в общении с педагогами, которых я по глупости отроческой не уважал  за их, как мне казалось, скудные знания, за неумение говорить,за вид их затрапезный.То ли дело, главный герой из "Доживем до понедельника". Да. И понадобилось вмешательство всё той же Анны Власовны, которая мне почему-то втайне симпатизировала и клятвенное наше заверение,что из школы я ухожу, чтобы  впоследствии в этот самый прочерк в табеле было вписано "удовлетворительное". Между прочим, даже с такой  оценкой по поведению, мой табель поверг директора 23-й школы  в недоумение.Никак он не мог взять в толк, как можно имея отличные оценки по предметам, не иметь примерного поведения. Ничего,потом он привыкнет.Но я забегаю вперед. Сначала было принято принципиальное решение оставить навеки 10-ю школу и в гордом одиночестве удалиться  в неведомые земли. Почему же именно в 23-ю, а не к вящей радости нашей любимой одноклассницы Тани Александриной-в  25-ю? Скорее всего, потому что там учился мой сосед и друг Саня Переслегин, о котором уже немало было сказано на этих страничках.
Ах, да, первая поездка в 23-ю школу…
"...всё в том же сером пиджачке без ворота, в верхней петле защелкнут маленький замочек от почтового ящика, длинные  темно-рыжие волосы, цвет "махагон",фирма "аромаколор" Болгария, ну,про табель я уже говорил. Всё это несколько шокировало  бедного Петра Андреевича и смотрел он на меня и на мой табель как-то осторожно,но всё -таки поинтересовался
- А замочек-то зачем?
-А это от моего сердца!- моментально, я был готов к этому вопросу, отозвался я,улыбаясь  как можно обаятельнее.
- Так-так! -  сказал он, а что же,волосы-то? Это всегда так?
- Да нет! Каникулы же!Вот и...-продолжал я улыбаться.
- Ага, ну надо будет убрать...это... и замочек тоже,ни к чему .
- Само-собой, а как же, я же понимаю - сыпал я мелким бисером и кивал, всем своим видом показывая,что согласен со  всеми словами товарища директора. Вообще,  всячески демонстрировал  благонравие и природную интеллигентность. Как это всё увязывалось с моим  видом и наглой рожей, не знаю, но что-то получилось.Лицо у директора разгладилось,помягчело.
- А!-вновь встрепенулся он-а что же у нас с поведением? -и волосатым  пальчиком постучал по злополучному табелю,лежавшему перед ним на столе. Ну тут уже  в разговор вступила мама,которая до сих пор молча,со строгой улыбкой наблюдала  за нашей беседой. А надо сказать,что Петр-то Андреевич  когда-то заканчивал наш пединститут и чуть ли,у мамы моей учился...что-то такое было.И посему в разговоре  с мамой тон имел самый уважительный.Так вот, мама тогда сказала, мол  "что вы, Петр Андреевич,вы же понимаете,это же, 10-я школа,там же такой контингент,  хулиганье и мракобесы, разве ж там можно., зато у вас…"а тута, а здеся..." рай небесный, и ученики просто анделы, а уж  учителя - кладези премудрости , уж тут-то Саша сможет способности свои и потенциалы  реализовать в полной мере...так ведь он уже и комсомолец!"
Последний довод окончательно добил директора , он отодвинул от себя сомнительный табель ,поднялся из-за стола и протягивая мне руку произнес- "Что же ,ждем 31-го августа, будешь учиться в 8 "Б" классе.."
ДЕНЬ ШЕСТОЙ 2
СОЦГОРОД
Червона рута и Чаплыгин
Сосны, сосны в Соцгороде. Тот самый осенний кросс, о котором мы вспоминали, я тоже бегал за школу. И в 8-м классе,и в 9-м.Именно там,в этих самых соснах. За ДК " Строитель", туда, вглубь.Однако, "Строитель" для меня памятен, прежде всего, как сцена. Как,собственно, и любой другой ДК нашего Мелекесса. Но "Строитель" и "Восход" - самые родные, "Восход", пожалуй, роднее. Часто приходилось там выступать, перед кем мы только там не пели в разного рода смотрах и концертах. А как-то довелось выступить даже перед солдатами. Но это было  как раз здесь, в "Строителе".
"...спели уже "Добры молодцы" и  "Пой,гитарная струна", спели "Красного командира" и "Проводы", спели "Сумерки" и "За того парня", спели даже песню разбойников из  "Бременских музыкантов. А стриженые пацаны в некрасивой, светло-болотного цвета форме никак не хотели нас отпускать.Хлопали и хлопали. То ли, вправду, им нравились наши песни под аккомпанемент двух гитар, то ли просто им ужасно не хотелось уходить из этого уютного зала...опять в казармы, на вышки, за колючку.
-А давайте "Червону руту"! -предложил Седой-, вроде бы сделали уже, а?  Давайте, мужики!
-Да ты чё,Вовка -у Сереги сразу вспотели очки- не готово же совсем, и не прогоняли на сцене ни разу...и слова забываем.
-А пюпитр возьмём,положим текст! -настаивал Седой
-Ну,Рыжий,ты чего молчишь?
 Я пока помалкивал,что со мной не часто случалось, думал.  С одной стороны,эти две украинских песни, что мы репетировали в последнее время, и правда, не были еще готовы. Вернее,"Червона рута" на всяких посиделках пелась не раз, но со сцены... А с другой стороны- песня  дико популярна и...почему бы и нет? А в зале продолжали хлопать,вызывая нас на сцену
.-Эх,где наша не пропадала! Только никаких пюпитров! Вперед! 
- Эта песня прозвучит для тех ребят, которые приехали сюда нести нелёгкую солдатскую  службу с просторов солнечной Украины! - как будто в ресторане из оркестра, провозгласил я и довольно большая группа солдат захлопала особенно бурно. И понеслось - " Ты признайся мэни..." Это был успех. После этой песни аплодисменты не смолкали до тех пор, пока мы,обнаглев до чрезвычайности, не вышли и не спели  еще одну украинскую песню-"Тиха вода". Мы безбожно переврали текст, коверкали украинские слова. Уж и не знаю, каково всё это на самом деле было слушать солдатам-украинцам, это примерно как  если бы приезжие американцы-студенты пели "Подмосковные вечера",не зная языка, только на слух, а, может быть и еще хуже. Но песня прошла на "ура" и мы спели её еще раз.."
 У моей спутницы с  этим ДК были другие отношения, она хаживала сюда на танцы, знакомилась с мальчиками, но нет, не было среди них ни юного романтика, будущего капитана Грея,ни, на худой конец, симпатичного, благородного и умного принца. Молодой человек, который  когда-то периодически представлял себя то Греем, то капитаном Бладом, то отважным Д'Артаньяном,то просто английским джентльменом как раз тогда,в свободное от этих снов время, бродил по городу в поисках приключений, в чем немало преуспел. Или же развлекал со сцены трудящиеся, учащиеся и служащие массы. Хотя нет. Нет, это было уже после того,как. Я в это время веселил и иногда заставлял плакать публику в большом старинном, очень красивом городе на берегу всё той же Волги, только повыше по течению.А вот, когда я был завсегдатаем наших мелекесских концерных залов сцен, где же  Вы тогда-то были? А?  Иногда мы ходили в "Строитель" в кино. Во всяком случае,"Песни моря" мы смотрели именно там. Глупейший фильм,совсем никакой,но… " К долгожданной гитаре я тихо прильну... ". Это и осталось, а глупость забылась, как и должно быть ...",
Мы прошли мимо "Строителя", что-то сказали друг другу, улыбнулись грустно, вспомнили, но как-то вместе. И не так грустно как обычно...не хватала злая тоска за горло,не сжимала сердце  мягкой рукой в холодной рукавичке.Нет, впервые за двадцать лет, мне не захотелось,чтобы как угодно, за что угодно,но вернуться,вернуться... хоть на пару дней.  А мы шли потихоньку,под  резким холодным ветром, к Бассейну. Именно так,с большой буквы звучало это слово в то время, когда я ходил сюда на тренировки по фехтованию,а после тренировок мы всегда полчаса купались и это казалось настоящим чудом. Ну, вот-вот и коммунизм. Идем по соцгороду и каждый камушек на этом тротуаре,надеюсь,не забыл  меня и помнит исключительно с хорошей стороны. Я очень любил соцгород, я чувствовал его абсолютно своим, как Химмаш, как Центр, как какую-то часть себя. Во всех нас, видимо,сидел да и сейчас  сидит тот самый Незнайка из Солнечного города.И уж если не сразу в коммунизм, в Солнечный... то вот вам, пожалуйста, социалистический Город. И снова перед глазами то лето,которое круто изменило мою жизнь, ласковое лето 1970-го года. Иногда вспоминая "пыльную дорогу в золотистых соснах...", улыбаясь, грустно сам себе кивая, обнимая "изгиб гитары желтый", собственно, черно-коричневый с переливом, я под мерный стук вагонных колес направлялся в город моего Золотого лета детства, маленький и уютный Чаплыгин..."
ЧАПЛЫГИН.  ЦВЕТНЫЕ КАРТИНКИ
Ну вот,и пришла долгожданная гроза,я не ошибся...Жаль только,что очень короткая,прогрохотала,прошелестела дождем по листьям и  стихла. Уже далеко-далеко  где-то еще  еле слышно её ворчание.как говорится, пыль прибило и слава Богу!Может быть,ночью  опять придет. Ах,"эти летние дожди... Эти радуги и тучи..." Тогда,летом 70-го,было много таких  коротких дождей, налетающих внезапно гроз,когда прятались от дождя в воду на Речке, а потом поднимались по мокрым глинистым тропинкам в гору, оскальзываясь и хватаясь руками за огромную,почти в наш рост полынь, росшую по краям тропинки.И разнотравье такое,что голова кружилась от запахов всех этих полевых цветов,желтых,голубых. Особенно запомнился татарник, колючий,такой совершенно неприступный на вид с цветами темно-розового цвета,колючими  и одновременно пушистыми шариками. Кого-то  это вдруг мне сейчас напомнило?
"...приехав в Чаплыгин, сразу же направился к любимому другу Косте.Так и пошел,с гитарой наперевес, в завязанной узлом на пузе желтой рубашке.Шапка неровно окрашенных  рыжих волос на голове завершала портрет этакого разгильдяя на каникулах. Чаплыгин-город очень маленький.Можно его обойти весь,из конца в конец, наверное, за час.и местные жители знают, конечно, друг друга все.Знают и таких вот мальчиков,которые каждое лето приезжают "к бабушке",таких там тоже немало.И меня хорошо знали не только у нас на улице Ломоносова,но и "в центре", и "возле речки". Тут,конечно,не моя заслуга. Уж очень известной личностью была моя бабушка,а я что... я был в основном,просто внук Марьпетровны Солосиной.До этого года. Да. Друг мой Костя жил как раз в районе "возле речки". Напротив дома старинных приятелей моей мамы, семьи Кузовлевых. Очень,кстати,интеллигентная семья, мы с Ленкой помимо всего прочего ходили к ним заниматься на фортепьяно, учить  музыкальные задания на лето.А их сын Вовка он был старше меня лет на пять  но дружил с нами по настоящему...однако,  сейчас он был уже студентом и пребывал в стройотряде, как мне любезно сообщила его матушка,тетя Валя .А сам Костя, вопреки моим ожиданиям и его обещаниям вовсе не сидел пригорюнившись на крылечке,в ожидании моего победоносного появления,в звоне фанфар и громе литавр.Нет, даже не предупредив меня,он неожиданно отправился в спортлагерь . Ничего я не понимал.какой спортлагерь, зачем спортлагерь?Нет,спортом Костя занимался. Лыжами, коньками,настольным теннисом,почему бы и нет? Но я же приехал! Ничего не понимаю.И стоял я со своей гитарой, задумчиво глядя на низенький палисадничек, за которым громоздились длинные разноцветные мальвы,их тут называют "бабья роза",а,если точнее - "бабья рожа"...
-Привет,Саня!-подошла ко мне загорелая невысокая девчонка с выгоревшими волосами,в цветастом сарафанчике - Приехал? Когда? А Лена?  А ты на гитаре умеешь играть?- вопросы посыпались как грибы из корзинки. Это была Галка Дубатова,костина соседка,где-то на год помладше, груши у них были замечательные, а девчонка бойкая-бойкая,начнет говорит -не остановишь.
-Привет, Галка.-я перебросил гитару за спину-а где же  Костя,куда его...-однако фразу не закончил,Галка перебила
-Распопов-то?А он же в спортлагерь уехал... и Валерка Цзен (это был еще один костин сосед и одноклассник)тоже уехал, да там полкласса уехало...
-Так-так,-начало до меня доходить,-а Светка Чурсина?
 -И Светка уехала, и Ирка Гришина,и другие с их двора...
Как я уже говорил, Чаплыгин-город маленький,все друг друга знают.Светкин двор по местным масштабам был довольно далеко от Костиного,так,примерно,минутах в десяти ходьбы. Ну,может быть,пятнадцати...если  идти очень  не торопясь.Но учились они в одном классе,личности были довольно известные, Костя- лучший ученик в городе, активист, Светка- красавица, певица,уже тогда пела на танцах в парке с местным ВИА"Синхрон",в общем,все всё знают.   Получилось так, что вся моя толпа,с которой я так весело проводил два последних лета разъехалась и неизвестно,когда  соберется.И вот,кому же я буду песни петь под гитару, с кем на речку ходить? А,совсем забыл, сестра-то моя, закончивши 10-й класс,поступала в этот момент в МГУ,на факультет психологии ,была в Москве, а мама тоже  должна была вот-вот уехать в Москву,в группу поддержки, а папа... не знаю,наверное,тоже  был там. В общем, был я у бабушки один-одинешенек в тот момент. А направил я свои стопы домой, поразмыслить, прикинуть, как же мне теперь отдыхать и развлекаться..."
"... жили  "через огород". На меже стоял огромный столетний дуб,почти как у Пушкина, я в детстве  очень любил на него взбираться и там сидеть,воображая себя то на мачте корабля, то в высоких горах,то в глубине Шервудского леса.Но это же было в детстве! А сейчас...сейчас я уже "молодой человек, красивый сам собою", и игры у меня теперь другие. Примерно, с  такими мыслями я пришёл к Зайцевым.Тоже старинные приятеля моих родителей... и причем имели целых трёх дочерей.Одна из них, Надька, была моей ровесницей и в том самом детстве мы много-много времени провели  во всяческих играх, вспомнить жутко,во что мы только играли..ну, маленькие же еще были.Но в последние годы мы почти не общались,как-то переместился я туда, где "возле речки". Но сейчас вспомнил старых подружек и решил навестить. В клешах в  мелкую коричневую клеточку, 22 на 26,в желтой нейлоновой  рубашечке  с узлом на пузе, я пересекал "межу" и подходил к Зайцевскому..."
И всё сразу завертелось,понеслось этакой веселой каруселью.Надька была на месте  и с улыбкой на широком раскосом лице вспомнила все наши детские шалости.А еще к ним приехал брат мужа старшей сестры,Сашка Чепасов,он был на год постарше, абсолютно наш человек, который мгновенно включился в веселую чаплыгинскую жизнь. Появился еще некто Доколыч, Сережка Доколин.Тот ,наоборот был помоложе, но очень "из ранних", тянулся к свету как подсолнечник...насчет гитары, вина,сигарет, девчонок. А девчонок в этом курмыше оказалось хоть пруд пруди ,самых разных, выгоревших блондинок и стриженых брюнеток, все были веселые, смешливые, обожали играть в "колечко" и "бутылочку"  и слушать  как я пою песню Ножкина "Я в весеннем лесу" Вообще,гитара... Это,доложу я вам, товарищи, великая вещь. Да. Но ходил я этаким Чайльд-Гарольдом, никому предпочтения не оказывал,что объяснялось девичьим народом, как мне тут же пересказывали, тем что - "он Светку ждет!" Я не противоречил, загадочно улыбался и, казалось, действительно, чего-то ждал. Но вот увидел я одну худенькую  круглолицую девочку с гордо задранным носом...
"...еще не начался, свет горел, народ только рассаживался. Она сидела на том же ряду, места через три от меня.
.-А это еще кто-шепотом спросил я Надьку, глядя на выпяченную вперед пухлую  нижнюю губку - почему не знаю?
-А она только приехала,тоже у бабушки была,в Ельце. Это, между прочим,моя одноклассница.Но ты тут даже и не пытайся, дохлый номер, она ни с кем, никогда... отличница и всё такое.
-Да неужели? -прикинулся я удивленным - это очень даже хорошо. А зовут как  эту вашу отличницу? Не Таня,случайно?
-Да нет,не Таня! Оля ее зовут, Стукалова.
-Стукалочка,стало быть. Ну, знакомь,что ли.
 Но тут погас свет и по экрану понеслись отважные индейцы,верхом на гордых мустангах, раздались выстрелы. 
-Ах!-выдохнул зал, но Гордый сокол,которого играл главный индеец СССР, Гойко Митич уже выпрямился в седле,потрясая томагавком..."
 Москва. Июнь 1998 года. Мы сидим на лавочке в Зоопарке, возле пруда.
-Сколько же лет, двадцать пять, двадцать четыре ?-улыбается, в общем-то, серьезная круглолицая женщина в строгом  бежевом костюме.
- Двадцать четыре года будет в ноябре.Помнишь эти  сумасшедшие октябрьские?
-Помню,помню… Ох, Сашка,Сашка! А ты куришь?-щёки порозовели.
- Иногда.В основном,когда много выпью.А ты?
-Здрасьте! А кто меня научил?А? Помнишь,первая сигарета...
-Первый бокал вина, -подхватил я,улыбаясь во весь рот.
-Первый поцелуй-закончили мы хором.
Да, лето пролетело в этой чудесной компании, когда дни на речке сменялись вечерами "на дубах",где просиживали до поздней ночи и вся уличная молодежь собиралась слушать песни под гитару, а после  были провожания  до...ну,чуть ли не до утра.Родители Стукалочки относились к происходящему с удивительным спокойствием, а ко мне с подозрительным радушием, ну, примерно,как к будущему зятю.При этом, хоть она мне и очень нравилась, но не был я влюблен по настоящему ни одного дня, да и она, как оказалось,тоже. Классическая ситуация- они должны быть парой. Нет, всё было красиво, вино, разговоры, песни и под гитару и на пластинках, городские сплетни - "внук-то Марьпетровны с Олькой, дочкой судьи ходит! Нет,нет..  не получилось. Потом виделись  летом 1973-го,перед моим поступлением ,она как раз первый курс закончила . И всё повторилось, что-то нас всё-таки притягивало друг к другу...Мы были похожи своим отношением к жизни, к любви и было у нас уже какое-то, совсем не по годам, разочарование. А потом "День 7-го ноября" в 1973-м,потом такой же в 1974-м. И вот, встреча в Москве, в 1998-м.
Вспомнили то лето,перебрали всех,кого помнили, поудивлялись,     а почему это, собственно,не сложилось.
--А помнишь как ты дрался  из-за меня против троих моих одноклассников ?
- Такое забудешь, дрался по-мелекесски,оторвал  штакетину от забора  и погнал их вдоль улицы от той  колонки,за водой ведь ходили…
-Ужас, Сашка, какой ты был.
-Ну, а ты  помнишь, как меня к Светке ревновала? Еще сон тебе какой-то про нас с  ней  приснился..."
А Светку я видел в то лето всего пару раз. Один раз шел из кино, почему-то был один, помню, смотрел "Последние каникулы", это там песня - "Детство мое,постой..." и ее встретил. Чуть-чуть поговорили, поулыбались друг другу, она улыбалась очень многозначительно, а потом еще как-то раз...с Костей вместе, он меня притащил к ней, что-то пытался выяснить очередной раз. Были  они рядом, в спортлагере целый месяц прожили в соседних домиках. И ничего. Ну,из ничего и не выйдет ничего, что-то такое еще древние греки утверждали,а потом уже абсолютно точно доказали Ломоносов -Лавуазье. Поговорили мы с ней тогда,поговорили и еще поулыбались друг другу. Вопросики какие-то всё же были, такие,чуть-чуть  ядовитенькие,мол, вот же,как порой вредно в спортлагерь ездить... Да-да,в тон отвечал я, всякое может случиться. Ах,какое это было лето! На пороге новой, как я считал,жизни,в вихре симпатий, улыбок,умных и не очень, разговоров, грустных и не очень, песен - "белый свет на танцплощадке, трёхгитарный перезвон,нашей юности загадки-кто из нас в кого влюблен...". Эту песню я сочинил про Чаплыгин, про это лето...и про следующее, но о нем речь пойдет еще не скоро, ведь впереди целый год  восьмой  класс. А лето уже катилось к закату, коротенькие заполошные ливни  сменялись длинными обложными дождями , вода на Речке стало темной и вечером на танцы,в парк я надевал шикарную как мне казалось, японскую нейлоновую курточку,коричневую,с полосочкками, папа купил в Москве.И,хоть изредка,но приходили мысли,а как же там будет,в новой школе... Вот уехал Санька Чепасов в свою Пензу. Доколыча мама увезла "из этой деревни" в Люберцы. Собирались и мы. Ленка в МГУ не поступила,нужно было заниматься её работой,так что... В последний вечер  дождь лил не перставая, я шел,прыгая через лужи,увязая в теплой грязи... потом снял плетенки и пошел босиком.Утром уезжаем. Уезжаем,уезжаем. Лето заканчивалось... но жизнь продолжалось.  Замечательная,счастливая жизнь."
НЕЗНАЙКА, ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Кстати, ведь в  Незнайке есть толика тех самых осликов-хулиганов, упрямство и резкость.И толика Знайки- его занудство. И романтизм Цветика,и практицизм Пончика и прочая-прочая. Незнайка -любопытный ,добрый и не очень воспитанный мальчишка, соединяет в себе все те черточки, которые по отдельности определяют прочих мальчишек. Поэтому он такой- абсолютно живой,близкий и свой...как брат-близнец. Не старший,и не младший,именно близнец. Только очень трудно представить себе Незнайку, который совсем вырос, у которого дети и внуки.Но попробуем всё же.


ДЕНЬ ШЕСТОЙ 3
СОЦГОРОД,
Дворец спорта.  Бассейн "Дельфин".
Кажется, тогда он назывался"Дельфин. Может быть, он и сейчас так называется..Мы прошли внутрь спокойно, что называется "без доклада",никому не было дело до двух сортсменов -ветеранов, когдатошних завсегдатаях этих залов...прошли и прошли. Сновали вокруг какие-то дети, какая-то тетушка-тренер зычным голосом втолковывала непонятливым,что приходить нужно во столько-то... а собираться там-то и что-то еще. А мы уже прошли в зал.

"...вот тут всё и было, все мои тренировки, два года я ездил сюда два - три раза в неделю, выхаживал по этому залу в дурацких стойках, "защита-ответ-выпад! защита-ответ-выпад, шаг-шаг-выпад "батман-удар!,шаг-шаг-шаг..." Сколько этих меленьких шагов я проделал по этому полу с рапирой в вытянутой руке, а потом с эспадроном. Ничего собенного не добился, так,  были некотрые способности, несколько раз ездил "на зону", в Куйбышев, областные проходили у нас, именно здесь, в этом зале. Вообще, ничего особенно спортивного и не запомнилось.То ли потому что не было успехов или просто было неинтересно. Нет, не фехтование, а  именно спорт как приложение себя. Хотя, если бы всё получалось, может быть, тогда... Ах, не умею правильно сказать, во всем своем спорте мне были интересны  те, кто меня окружал, я был, может быть, самый  младший, а были мы все на равных.И ко мне все относились с симпатией и уважением. Были братья  Никоновы, Виталий и Саша, работали в НИИАРе,, любители фантастики, жили недалеко от Дворца вдвоем, приглашали меня в гости, обсуждали мы книжки, менялись...даже выпивали, случалось, после бассейна. Был Федька Валишин,смешной и шумный, мой конкурент,тоже работал с эспадроном, но ставили обычно меня,я был порезвее. Был совсем взрослый Леша Шушунов, смс из НИИАРа, начитанный тоже мужик,  с ним мы исторические романы обсуждали, восхищались толстовским "Петром Первым" и тоже как-то ходили в "Снежинку", отмечали его день рождения.Это было удивительно привлекательно-  вот это равенство не взирая на   разницу в возрасте...и было неважно, что я восьмиклассник, а Виталик Никонов - инженер-атомщик. Это всё, наверное,и заставляло меня, мальчишку ленивого и беспорядочного ходить в этакую даль и, даже, как-то трудиться..."
 Порывом ветра пронеслись эти мысли, так, обрывки фраз,звон рапир, характерное шарканье ног по полу,яркий свет над зеленой пахучей водой в бассейне,обледенелые волосы торчат из-под шапки…и звездное небо, а под мышкой заветный томик. «Час быка", редчайшая по тем времена книга, братья Никоновы дали почитать...пронеслось и растаяло. А я смотрел на свою спутницу и  даже немного её не узнавал. Исчезло выражение тревожного ожидания, сонной озабоченности,усталости. Она смотрела спокойно,  уверенно, даже как-то торжественно, и улыбалась своим далеким хорошим мыслям. А потом она сказала,что именно здесь...а всё равно не понимаю, девочка-спортсменка, ах, как бы было интересно! Неожиданно подумалось, так, между прочим, ехидненький такой голосок, а спортсменок-то, Саня у тебя и не было никогда! Вот и в секции у нас очень симпатичные девчонки были, однако даже тени не было, я, вот их и не помню совсем, так,только лица. И вот, с таким светлым, даже веселым лицом спутница моя вышла из зала, скользнула вниз по лестнице,как будто рыбкой в воду, улыбнулись еще раз. Только что не поклонились мы вместе,этому чудесному Дому  и  поплыли дальше по этой длинной улице,вместе с редкими колючими снежинками, срывающимися с  низкого серого неба. Ну что ж, снежинки сыпали и сыпали на мокрый асфальт,на замерзшие кусты,таяли на щеках, и мешали смотреть на окружающий мир двум  странным очкарикам, обожающим, по видимому, гулять в такую погоду. Подошли к 25-й школе. Наверное,я  всё-таки больше изображал нелюбовь к этой вечной сопернице  нашей 23-й, чем на самом деле эту нелюбовь испытывал. Но всё же,всё же... Хотя это и смешно, и странно. Но вот видишь, наша одноклассница, которую мы не очень долюбливали, скажем так,пошла именно в 25-ю. А вот было бы интересно,если бы она пошла в 23-ю и мы с ней попали бы в один класс.А попали бы точно, она же тоже училась в матклассе. Но нет,если уж не одна Таня, так и не другая. Хотя будет Таня и здесь,и фамилия у неё будет лишь на одну букву отличаться, от фамилии той доморощенной  Кармен из 10-й школы.Но это чуть позже. А сейчас мне хотелось след в след пройти по тем камушкам, по тем переходикам...где мне всегда было хорошо. Я шёл в школу - мне было хорошо, мне хотелось туда идти. И из школы - тоже было хорошо, и дома замечательно, а завтра опять в школу. Так даже не бывает, думаю я теперь, или мне это только снится, что я так думаю. Но было же, было! И я совершенно точно знал, что моя спутница почувствует мою растерянность...ведь так не бывает, но ведь было же! И конечно, не скажет ,но посмотрит и увидит  того мальчишку, который улыбаясь,шел по этим узеньким проходам  вместе с Вовкой Давыдовым и Сашкой Марыковым, сзади неуклюже топал Витя Ляшко, а чуть впереди гордо вышагивали Галка Крылова и Ольга Иванова. Они жили в соседних домах. Ольга -вот в этом самом пятиэтажном кирпичном доме на улице Терешковой, к которому мы подошли.  Ах,ты...и даже парикмахерская в первом этаже осталась на том же самом месте. Я, между прочим,в этой парикмахерской когда-то волосы красил в цвет "красное дерево". Пришли нахально, думали, выгонят. Нет, удивились, но покрасили,кажется,даже особенно не комментировали. С козырька над дверью этой парикмахерской когда-то упала бетонная балочка, прямо Давыду на голову. Это когда он собрался к девочкам на балкон лезть, зацепился руками,а балочка и слетела . Сотрясение, однако, было. А Ольгин балкон был со двора. Вот и стадион "Старт". Стадион,стадион...там опять спутница моя переменилась,стала серьезной, сосредоточенной, как будто это ей, вот сейчас, будет дана команда-"на старт, внимание...". Деловито так проверила качество дорожки, покачала головой, ах, ах, разве ж так можно…Не знаю,не знаю...я молча смотрел и  немного удивлялся этому новому для меня облику. Впрочем ,я забегаю вперед, ведь на этих  страничках, мы еще только в Ольгином дворе и собираемся пройти по той дорожке, по которой мы ходили иногда вместе в школу и всегда вместе из школы.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ 4
СОЦГОРОД.
Оля И.
"... белые фартуки,белые рубашки у мальчишек,алые пятна пионерских галстуков,все смешалось,шумело,гудело на разные голоса,переливалось из конца в конец на этой площадке,постепенно разбиваясь на отдельные группы, а учителя словно пастухи сгоняли свои классы в одно, специально отведенное,место.И только я ходил, словно гость,с интересом присматриваясь к новым лицам,пытаясь уже что-то для себя определить.Однако,где же мой класс, где же этот 8"Б"? Пора бы уже прибиваться к стае. Я заметил невысокую девушку лет двадцати, светлые волнистые волосы, на шее пионерский галстук, на, довольно пышной, извините, груди-комсомольский значок."Ага-подумал я -старшая пионервожатая" и направился к ней. 8"Б",-спросила она-сейчас,сейчас,минуточку-она поискала глазами-
-А вы наш новый ученик? (О! На «Вы» -подумал я ) -
-И комсомолец?- Комсомольский значок  был у меня приколот на кармане всё того же серенького пиджачка, чуть ниже всё того же замочка. Справедливо рассудив,что вряд ли 31-го августа ко мне будет присматриваться директор, а посмотреть на реакцию прочих будет интересно,я пришёл в школу точно в том же виде,в каком предстал в начале лета перед ясными директорскими очами.Пока реакция была предсказуемая, Людочка, Людмила Павловна ,старшая вожатая  смотрела на меня с некоторым недоумением. Но...
-Оля! Оля Иванова!Подойди сюда,вот, познакомься.
К нам подошла небольшого роста  и весьма взрослого вида девушка, светлые волосы собраны в хвост,в очках,одетая в светло-коричневый двубортный пиджак и короткую черную плиссированную юбку.Не лацкане пиджака -комсомольский значок,на лице...ну,скажем,некоторый интерес. Я в общем-то не понял, кто такая, собственно, эта Оля, может быть,тоже, вожатая. Людочка куда-то исчезла,кто-то ее позвал,что ли.
-Саша Гозман-представился я - новичок, буду учится в 8"Б"
- А-а-а!-протянула она,-а я уж думала, кто-то по комсомольской линии,из горкома. Оля Иванова,учусь в 8 "Б".
-А что я похож на комсомольского работника? С чего вдруг?
-Ну,выглядишь взросло, комсомольский значок.. .хотя,конечно,волосы - она критически посмотрела на мои рыжие космы-нет, погорячилась, пожалуй. А тебе сколько лет?
-А вот, будет 12-го сентября-пятнадцать, а тебе?
-Здорово! А мне пятнадцать будет 15-го сентября.
-Ага! Значит,я всё-таки на три дня старше.
-Старше, старше,- кивнула с непонятной улыбкой,-пойдем я тебя познакомлю с классом и с классной.
Классная руководительница,Нина Федоровна своим внешним видом  и манерами полностью соответствовала своему прозвищу-Клушка .Большая,в каких-то широких одеждах, громко  причитающая, с выражением постоянной тревоги на крупном румяном лице,с довольно нелепой высокой прической ,она удивительно напоминала квочку,хлопочущую над цыплятами.Про меня она уже знала, встретила мое появление без особого восторга (вот оно - "удовлетворительное" поведение в табеле),но потом смягчилась и представила меня классу
.-Дети! Это наш новый ученик, Саша Гозман.Он раньше учился в 10=й  школе,закончил 7-й класс на все  пятерки.
Я внимательно наблюдал за классом,пока меня подобным образом представляли. Девчонки смотрели с любопытством, шушукались, мальчишки -с недоверием, особенно,  когда прозвучала фраза про мои успехи в учебе.Ну,а когда нас отпустили на короткий перерыв  перед тем как войти в классы, всё стало на свои места. Я вытащил сигареты и сделал приглашающий жест, мол, пацаны, айда, покурим! Откликнулись только трое, но просто "побазарить" пошли почти все пацаны, выражение лиц у них сразу изменилось, ну,в "отличники -зубрилы"уже не запишут.
Сашка Марыков и Вовка Давыдов.
Мы подружились сразу  в это прозрачное утро, по-настоящему, как умеют только мальчишки в четырнадцать лет. А вот девчонок, кроме Ольги я и не разглядел в этот первый день.Зато отлично разглядел в последующие. С Ольгой мы подружились, но как-то без лирики сначала, присматривались. Она мне казалось слишком строгой, суховатой, что ли… хотя улыбка у нее была очень хорошая, умная такая улыбка. А понравилась мне девочка по имени Таня,по фамилии Якутина,заметная такая девочка, с немножко раскосыми глазками ,словно и вправду из якутского племени,звонким голосом и  немного надменным выражением лица. И как-то поначалу нашли мы с ней общий язык, прошлись пару раз из школы, а потом что-то не заладилось, что-то ей не понравилось. Потом мне что-то не понравилось. И вот, на "Осеннем балу", когда я смиренно пригласил ее танцевать, сказала она мне гордо -"Пойди, отрезвись!" Я вправду выпил тогда пару стаканов вина, но был абсолютно трезв.Тем не менее,получил такой вот афронт. И тут же закружился в танце, который слегка был похож на вальс, с Ольгой Ивановой, в смысле она меня закружила.Вот уж закружила,так закружила! Кружила весь восьмой класс. Как-то, в ответ на мой вопрос, чем  я ей понравился, произнесла сакраментальную фразу   -"Ты не такой как все."  "Ух ты!" - подумал я тогда.
Я  тогда не знал, что еще  не раз услышу эту фразу в своей жизни.Только вот радоваться по этому поводу больше не буду никогда. Кружила, кружила... Вся школа, и учителя, и ученики знали - Иванова ходит с Гозманом. Так это называлось у нас - "ходит". И родители, конечно,тоже знали..Причем,все этот альянс одобряли. Всё то же - хорошая пара, подходящая. 
А еще 8-й класс – это наши смотры самодеятельности, первые мои выступления соло под гитару,это какие-то бесконечные тематические вечера, то поэзия,то-музыка,то-кино. Это замечательные уроки литературы и химии,это тот самый кросс за школу,это вечера -концерты в "Восходе" на все праздники. Это праздничные вечера в школе к которым я сочинял сценарии -сказки, а потом сам  и ставил всё это безобразие, вот такой у меня был первый театральный опыт. И, главное, это наша прекрасная дружба с Вовкой и Сашкой. Вон они мы- на той самой фотке, нас трое..и, конечно,гитара. Это  хорошие мальчишки и чудесные девчонки, Светка Титова,Галка Крылова,та же Танька Якутина, которая так мне и не простила увлечения соперницей, а они с Ольгой были соперницами во всем, вплоть до фасона  белых воротничков на форме, и, конечно, сама Ольга. Эта девушка была обаяния поистине...нет, не буду словами грешить, скажем, невероятного.Она могла, если очень хотела, влюбить в себя любого за один вечер.Видел я впоследствии этих несчастных. А мы... Нет, история не закончилась.Продолжилась она вполне серьезно уже на первом курсе,она училась в Москве, я в Ярославле, но в Москве бывал очень часто и подолгу. Новый,1974 год мы встречали вместе ,у Кости на квартире.
"...тумбочке тускло светила старая настольная лампа с матовым стеклянным колпаком. Ольга сидела на диване, поджав под себя ноги, наклонив голову, накручивая на палец прядь  серебрящихся в этом свете, волос. Я сидел на полу, прислонившись щекой к ее  коленям, обтянутых блестящими колготками. Тихие слова уже прозвучали. Такие слова  услышать - уже счастье,  А я молчал, молчал, не мог я ничего сказать. А она ждала моего ответа. И мне бы сказать что-нибудь нежное, ласковое, просто тихонько обнять…  А я, глупый мальчишка, оглушенный этими словами, сидел, уткнувшись в ее колени и думал: надо же ей сказать, надо сказать правду...  Какую правду, зачем?  Молчи, дурак!
Я встал с пола, подошел к тумбочке с радиолой, вытащил из стопки пластинок «Самоцветов», поставил на диск проигрывателя.  И не глядя на Ольгу, невнятно пробормотал, мол, понимаешь, был я недавно в Ленинграде, виделся… Дальше я ничего сказать не успел. Оля встала с дивана, как-то потянулась,неторопливо, лениво даже, усмехнулась понимающе и вышла из комнаты. " Не повторяется такое никогда" -  выводили Петерсен и Дьяконов. Я дослушал песню, аккуратно поднял звукосниматель, выключил проигрыватель. Подумал немножко и положил пластинку сначала в бумажный пакет, а потом,  в плотный конверт с фотографиями музыкантов. Потом положил пластинку сверху на другие, зачем-то подравнял края стопки и пошел  к народу..."
Ну и всё. Хотя нет,не всё, много еще чего было за студенческие пять лет, всего-всего,только о любви уже никто не говорил. Потом я женился. А  еще через полтора года она вышла замуж. И вот, лет через пять...
"...любил это кафе «Космос» на ул.Горького, там было изумительно вкусное мороженое. Вот и пригласил её туда, мороженое,коктейль бокал вина, то-сё...не виделись давным –давно, может, год, а может и больше.
-Ты знаешь, тут как-то Витя Ляшко приезжал, приходил в гости.
- И что,всё так же грустно на тебя смотрел? Не женился?
-Нет, не женился .И смотрел грустно. Я ему - Витя, ну что же ты так всю жизнь, ходишь и грустно смотришь, ну, хоть бы сказал когда-нибудь прямо - выходи за меня замуж! А он мне, - что, мол, толку, всё равно бы не пошла. Я ему-  а ведь был момент, когда бы, может, и пошла. Вот тогда - зимой, после четвертого курса. 
Я коротко глянул на нее.Она улыбалась во весь свой хищный ротик, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией.
- Да-да,ты всё правильно подумал - веселилась она - как раз тогда.
- Ничего ты мне не говорила.
-  А зачем? Ты не видел, я не говорила, жили каждый своей жизнью, весьма, кстати, насыщенный, ты это отлично знал. Ты-то, кстати,тоже молчал..."
Но всё это случилось потом,потом,потом.   А  сейчас... я только позавчера приехал из Чаплыгина, до самых ушей переполненный  своими летними радостями. Меня встречали мои химмашевцы и сразу, с  вокзала - Ты слышал?  Новый ВИА, "Веселые ребята"? Пластиночка! О! Побежали слушать. Да-а! Это было что-то! "Алешкина любовь" потащила, повлекла за собой в те лирические песенные бездны, тонкие и грустные, которыми будет наполнена первая половина семидесятых. "Говорят, что некрасиво, некрасиво, некрасиво..." Ах,как душевно,как - совсем про нас.  И всё дальнейшее наше счастье - под эти слова: "Как же быть,как быть..."

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД
ДЕНЬ ШЕСТОЙ 5
СОЦГОРОД
23-я  ШКОЛА. ПРОДОЛЖЕНИЕ.
“... много не рассказано, всё-таки. Даже не упомянуто. Но настроение  старался передать, ощущение тех самых беззаботности и радости.  А ведь  были в этом году и другие дни, и напряженные, с мальчишескими суровыми заботами. Вот,то самое пятнадцатое сентября, день рождения у Оли И. и "осенний бал, самое начало.Тогда здешние пацаны из старших классов, ну, что считали себя, как бы сейчас сказали, крутыми, попытались "на зуб" попробовать, что это еще за отличник с Химмаша появился в школе. Попробовали.Не понравилось.Ну,по сравнению с нашим ежедневным весельем в 10-й школе, это всё напоминало детсадовские шалости.Тем не менее, зауважали, стал  я "авторитетным"  и в этой ,так сказать, области. Было еще и по весне, стычки с братьями Петровыми, как говорили в школе - "Петрами", один учился в девятом, а другой -в  десятом классе. Хотя нет, это было на следующий год. Тоже смешно говорить. А вот, интересно, что через полтора года, уже в Славянске, Юрка Петров, который, как оказалось, учился здесь в авиационно-техническом училище, встретив  случайно меня в  местном ДК на танцах, кинулся мне на шею и был отчаянно рад, что встретил земляка, да не просто, а однокашника. Мальчишки. Был еще зимний морозный вечер, там уже были не мальчишеские шалости...  Мы стояли за "Строителем", возле стадиона, а в руках - у кого самопал, у кого - топорик, у кого - сделанный из клинка сломанной шпаги кинжал.   Ну, упас Господь, на допустил до греха. Было и страшное. В марте, в  день столетия Парижской коммуны случилась трагедия - убили Лёву Вещикова, любимца школы и моего друга. Первые похороны в моей жизни.И это тоже - восьмой класс. В общем, было всякое, как во взрослой жизни, и любовь, и смерть. Но, когда я произношу эти два слова-"восьмой класс" - у меня перед глазами сразу та самая асфальтовая узенькая дорожка среди майских деревьев, Вовка, улыбающийся на все 64 зуба, его маленькая квартира в доме  на улице Мориса Тореза, холодное молоко с мягким серым хлебом, никогда  дома мне не было так вкусно есть хлеб, запивая молоком.  А еще были вяленые лещи, необыкновенно вкусные, отец у Вовки был знатный рыбак. И колеблющиеся пятна света на асфальте под кронами деревьев, скамейки из распиленных  вдоль толстых бревен. Мы сидим на скамейке, звенит гитара, "Портрет твой, портрет работы Пабло Пикассо" И наше расставание с Ольгой не стало драмой, нет... дымок от этой юношеской влюбленности оставил как раз столько сладкой грусти, чтобы не каникулах, летом, в Чаплыгине, по праву, с горечью  на губах, завывать: "Я думал это всё пройдет. Пусть через месяц,через год." Да еще татуировка "Оля" на среднем пальце левой руки, так, чтобы не видно было. А то, что случится  с нами  потом, через три года... тогда  совсем не имело …”
Говорим про восьмой класс, хотя мы с нашей спутницей еще и не подошли к моей школе, вот-вот, как раз подходим. И я пытаюсь своим маленьким смешным фотоаппаратом зацепиться за эти мгновенья, за кусочки этого холодного дня...  здесь в школьном дворе, на школьном крыльце… нет, мимо, мимо... и только немного смущенный взгляд моей спутницы удерживает меня в этом нынешнем  дне, не дает провалиться во времени, потеряться в этих длинных годах, пролетевших над скромным серым  трехэтажным здание, над этим Домом... а нас еще и попытались задержать, не пустить... Почему-то сразу на память приходит Пьер Безухов - "Запереть? Меня? Мою бессмертную душу?" Нет, конечно, никому этого не удасться. Посмотрели с недоумением, когда я пояснил, что закончил школу в 1973-м году, надо же такому было случится, подумали, наверное. И пошли мы по коридорам,по расписным рекреациям, заглянули и в спортзал, и в актовый. Ну, актовый зал - сакральное место,здесь и музыка, и мечты, и любовь. Но это-в будущем году, в девятом классе.  А пока я еду в Чаплыгин. В  новое лето,за счастьем.
"...ничего я не говорил о своей домашней жизни в то благословенное время.Как-то так совпало,что именно в эти два года,когда я учился в 23-й школе, дома у нас было особенно мирно и спокойно.Вообще-то у мамы с папой были временами сложные отношения.  Отец был,что называется, истинный дамский угодник, а мама была дама весьма строгая.Правда, ничего мы с сестрой не знали и знать не хотели, но порой какие-то слухи доносились и до нас. Отца мы вообще видели мало, привыкли, что он, если в Мелекессе, то всё время в институте, на работе. Или же в командировке, или на конференции, или еще где-нибудь. Но каждый раз, когда папа очень поздно задерживался, мы с Ленкой прислушивались в нашей детской, не зашумит ли автобус у нас под окном, там как раз была конечная остановка "четверки". И услышав что автобус подошел, кидались к окну посмотреть, не появилась ли в свете одинокого фонаря слегка прихрамывающая фигура нашего отца.  Но в тот год он был на каких-то, чуть ли не годовых, курсах, в докторантуре, что ли, приезжал раз в месяц, привозил всякие вкусности и модные тряпки. Привез нам с Ленкой  к первому маю японские водолазки, полный улёт по тем временам, ей - белую,а мне кремовую, я ее долго-долго потом носил. Ну, а в его отсуствие дома было тихо и мама была спокойна, Ленка работала в детском саду музработником, готовилась к поступлению, я... ну, про меня уже много сказано.Пролетел 8-й класс, начинались каникулы. Как потом  оказалось, последние настоящие  каникулы,последнее золотое лето...
ЧАПЛЫГИН-71
Мы снова едем в Чаплыгин.Я уже ,как мне казалось, совсем взрослый парень,здорово преуспевший в умении петь под гитару,чуть-чуть, в самую меру, разочарованый, самоуверенный, самодовольный и самовлюбленный до нестерпимости, но, наверное, веселый и обаятельный. Так, во всяком случае,обо мне говорили. Нет, положа руку на сердце, хороший был мальчишка, этот Саня Гозман. Меня ждали старые друзья, обещался приехать из Пензы Сашка Чепасов. Доколыч должен был приехать из Люберец, Надька Зайцева, опять же, Стукалочка. Надо сказать,что после нашего  весьма трогательного расставания мы обменялись парой-тройкой писем, сначала довольно живых, а потом... Потом переписка наша заглохла, у меня началась новая жизнь, появились, как уже знает мой читатель, новые увлечения. Потом я узнал, ровно то же происходило и с Олечкой, у неё случилась серьезная любовь, даже с драматическим уклоном.Но об этом позже. Во всяком случае, на веселую дружбу я рассчитывал, а там... кто знает, как день сложится. Был я опять свободным как ветер,весь на кураже, готовый и дружить,и, если что, тут же и влюбиться  и петь песни, и говорить смешные комплименты и вообще... Ах, какое это было счастье! Однако, по приезду в Чаплыгин, всё пошло вкривь и вкось. Прошлый год повторялся почти дословно, только с новыми героями. Сашка Чепасов не приехал,он закончил школу и поступал в институт. Нет, это -то я , конечно,знал, но считал,что перед абитурой не худо бы и отдохнуть немного, развеяться... И вообще, на свежем воздухе готовиться лучше. Между прочим,через два года, эта мысль полностью подтвердилась на моем собственном примере. Но нет, Сашки не было. Более того,не было и Надьки, она укатила как раз туда, в Пензу, а потом  собиралась в Москву. Нет, потом-то она приехала в Чаплыгин, но... Вас много, а Гозман-один, вот так нахально я тогда думал. Не было и Стукалочки, она тоже была в отъезде. Из прошлогодних на месте был только Доколыч, что, конечно,погоды не делало.Но мой лучший друг Костя Распопов был дома и на этот раз по-честному меня ждал. Мы переписывались с ним весь год, обсуждая,в основном, одну тему - его отношения со Светкой. Много чего в письмах было сказано на эту тему,  но, в конечном счете, всё свелось к одному - "Вот приедет барин, в смысле, Гозман,  барин нас рассудит!" А тут еще к нему приехал из Подмосковья его двоюродный брат Вовка, милейший парень,хороший фотограф. И у меня в этот раз вместе с гитарой был и мой "Зоркий-4". Хотя,если честно, тогда с гитарой у меня получалось куда лучше чем с фотоаппаратом. В общем,команда получилась неплохая. Откуда-то появился Вовка Ужакин по кличке "Змей", он закончил тогда 10-й класс, собирался поступать в липецкий политех в августе, а пока мирно  и весело проводил время в этой новой для него компании.
Место дислокации наших посиделок изменилось, переметилось "в центр". Да-да, в Светкин двор. Она жила в казенном, но одноэтажном доме, с садом, огородом и всем прочим, но действительно в самом центре города, прямо на площади, с одной стороны парк, горсад, как здесь говорят, а с другой- РДК, прямо возле дома - маленький заросший сквер, “сталинский” его называют - там когда-то стоял бюст Сталина и потрескавшийся  постамент еще оставался.Вот в этом сквере и было место встречи. А оттуда шли на речку,в парк,в кино...по вечерам собирались там, болтали, пели, играли всё в те же игры...очень хорошим было это "последнее лето детства". Девчонки...Ну что ж, как-то совсем естественно, вот как будто только так и должно быть, со мной рядом оказалась Светка. Нет, знакомы мы были давно, еще с лета 1968-го года. Но еще за год до  этого нашего с ней знакомства, Костя все уши прожужжал мне разговорами о своей несчастной безответной любви. Кстати, тогда летом, 68-го я очень ему  в тон  рассказывал про свою несчастную любовь в пятом классе. Но это дело давнее. А прошлым летом, как я говорил, мы почти и не виделись. А тут... И день, и вечер. А еще и на танцах Светка пела "Мечтала девочка о рыцаре, он ей по книжкам был знаком, но повстречала парня рыжего..." И я точно знал, что это она пела для меня.Ну и что,спросите Вы? А ничего. Нет, как нормальный мальчишка, к тому же донжуанистый по натуре, к тому же с незанятым,так сказать, сердцем… Ну, как можно было не обратить на неё  вот этого самого мальшического внимания"? Красивая, неглупая, добрая, искренняя, веслая, классная певица и к тому же, влюблена. Сразу вспоминается  из "Ивана Васильевича"- Чего же тебе надо, собака!? Так женись,хороняка!" А вот, нетушки! Всё это было здорово и весело и,что скрывать, приятно до чрезвычайности, но и только. Уж и родители были "за", папаша дружески трепал меня по плечу, а мамаша томно улыбалась. Да и моя мама очень одобряла наши встречи, очень нравилась ей Светка, как она говорила потом, больше всех из моих девочек. Но может быть, многолетние страдания моего лучшего друга  поставили передо мной барьер? Ох, если честно, то вряд ли. Не знаю...тайна сия велика есть. Может быть, всё было совсем просто? Может быть, дело было  в том,что Светка была девочка высокая, аккурат с меня, вообще, весьма видная.? А мне, как жизнь показала, всё Дюймовочек подавай!
Как правило,с утра мы собирались и шли на речку, обычно на  маленькие озера, которые были на старице, их называли"Буки". Потом, после купания расходились по домам и собирались уже ближе к вечеру, в том самом  сталинском скверике.Три раза в неделю или четыре, Светке нужно было идти петь на танцы, пела она обычно в первом отделении, а потом мы уходили гулять.Народ расходился, а мы всё гуляли...ну, всё как положено,мальчик и девочка... хотя нет, уже парень и девушка. Как эти прогулки сочетались с постоянным Костиным присуствием- сейчас ума не приложу! Как-то сочетались. Во всяком случае, фотографировал он нас постоянно. И совсем уже ночью расходились мы по домам, но и тут не сразу...вот, появился Вовка-Змей и тащил нас "обносить" соседские груши. И своих хватало, но это же совсем другое дело. Утро перетекало в вечер, золотой рассвет сменялся серебряным дождём... каждый день был полон. Потом в письме, как-то Светка скажет -"веселый ты!" А я и вправду был весел, и рад этому лету, своему старому дому.  О, этот Дом требует отдельного рассказа. Вот огромный, как казалось, огород с тем самым Дубом на меже; вот сад с густейшим малинником, яблонями, сливами, вишнями и огромной старой "китайкой" с абсолютно несъедобными маленькими яблочками; вот двор ,чего там только не было в этом дворе,огромная бочка с водой, старый сарай,там жили куры, утки,и иногда "поросенок", а когда-то был, я помню, теленок и стоял во дворе старый заржавленный  плуг, излюбленное место наших детских  игр. А сам Дом... Огромные сени на два выхода, парадный - в палисадник и черный-во двор.Там же и кухня,во всяком случае летом, две керосинки,бак с водой, кладовка,старый  буфет со всякой всячиной, там я находил инструменты покойного дедушки, другие интереснейшие для мальчишки,вещи. Тут же был стол,за котрым ели "вообще". Из сеней коридор в Зал,так это называлось.Но еще из коридора  две двери вели в небольшие комнаты. когда-то одну из них  занимали квартиранты, но последние годы она пустовала. В зале вся мебель была закутана в белые чехлы,это придавало всему интерьеру очень солидный вид. Диван,кушетка, старинный комод на три ящика,тоже со всякой всячиной вплоть до боевых патрон от трехлинейки, очень высокие  узкие синие вазы с колосьями, трельяж со всякими безделушками, этажерка с патефоном, который не работал. Из зала- вход в узенькую спальню, там - большая панцирная кровать,с железными спинками,с которых так здорово было бухаться прямо вниз на перину, шифоньер и, конечно, сундук. О,этот сундук! В нем лежало"приданое", всякие ткани, которые раз за лето обязательно пересматривались, проветривались. А еще на этом сундуке было очень здорово спать и мы с Ленкой ссорились, выясняя, кто же именно будет там спать. Но в это лето Ленка приезжала лишь на несколько дней. В МГУ она опять не поступила, была уставшая,замученная,но это уже совсем другая история..."
"...открыл дверь, стараясь,чтобы не стукнула,не заскрипела. Света почему-то не было, но в лунном свете, падающем из окна можно было разглядеть стоящую на колченогом столе  керосиновую лампу, рядом стояли глиняный кувшин накрытый  блюдцем, эмалированная миска, тоже накрытая сверху большой тарелкой.Я засветил лампу, раскрыл миску-там меня дожидалась давно остывшая, но очищенная  картошка, среди которой темнела  холодная котлета, пара помидорин, крупно нарезанный черный хлеб. Вот тут я почувствовал, насколько же я проголодался,однако не спешил, растягивал удовольствие. Налил себе большую кружку молока,раскрыл книжку Жака Кусто "В мире безмолвия" и  ухватил зубами первый  кусок мягкого..."

А Светка поступила в музыкальное училище. Интересно, родители у нее абсолютно люди не музыкальные, а старшие братья -оба учатся в консерватории, пианисты. Вот и она нисколько не сомневалась в правильности сделанного выбора.
"...буду петь.Вот, училище,потом консерватория...или Гнесинка, я точно знаю!-говорила совершенно спокойно, улыбаясь во весь свой немаленький рот, показывая  ровные белые зубы. Сиреневая  трикотажная кофточка в дырочку, коротенькая темно-синяя юбка, пышные  волосы небрежно распущены, лежат на плечах.
- Сашка, спой мне "Червону руту"! -тут же -Не надо ,не пой! Во сколько у тебя поезд? Воронежский, да? Я на вокзал не пойду, неудобно. - помолчала. -Сашка, почему ты так скоро  уезжаешь, ведь только двадцатое число? Ну ладно,иди уже, иди! Только пиши, хорошо?
Мы поцеловались как-то грустно, и раз, и два...и я пошел, забросив на плечо гитару. А когда приехал домой, меня ожидало письмо. Мы задержались на пару дней в Москве и письмо меня обогнало, там Светка писала, что всё-таки приходила на вокзал, только не подошла, постеснялась  провожающих. А я её не видел,  их и вправду многo было, провожающих: Костя, Змей, Доколыч, кто-то еще... Да, а что же Стукалочка? Она приехала в начале августа, при встрече посмотрела на меня весьма холодно, не менее холодно со мной побеседовала. Почему, отчего я не спрашивал, было мне всё это не очень интересно. Вас много, а Гозман...ну, я уже говорил. Рассказали мне добрые люди, что у неё в прошедшем учебном году было очень трудная любовь с каким-то хулиганом, на что я заметил что если с хулиганом, то это правильно, попала в хорошие руки. Самое смешное,что примерно в тот же день, когда я ее встретил, случилось мне подраться с парой молодых ребят, и опять, как я понял,  из-за неё. Прямо, роковая девушка. Это была очень веселая драка, но когда я уже не  очень справлялся, вытащил я из-за пояса верный кинжал, я же мелекесский... и погнал их по улице, выкрикивая зловеще  - "всех попишу, суки". Потом, правда, пришлось разбираться с местными взрослыми блатными. Ну, какие тут блатные! Однако, они, по понятиям, действительно во всем разобрались, за нож пожурили, посмотрели, потом отдали. Но когда я предложил любому из  компании "молодых" выйти "один на один", никто не согласился. Выпили мировую и на том конец. Был у меня в это лето кураж, ах, наверное, никогда более не будет у меня  такого куража! Было веселие в душе, было много-много радости, солнца, песен, дружбы и... Нет, я не влюбился в Светку, и про Ольгу свою Иванову не очень-то вспоминал в Чаплыгине, только когда Косте рассказывал про свое житье-бытье мелекесское вот,  мол, какая у меня там девушка была, да Вовка Давыдав в письмах (он писал мне в Чаплыгин) рассказывал, что она да с кем. Но радости и тепла было столько…  потом  я иногда думал, что, наверное, я исчерпал свой лимит - ведь столько  даже не бывает. Приближался девятый класс  и я еще не знал, какой сюрприз мне приготовила моя придумщица-судьба...или я сам себе его придумал..."



ДЕНЬ ШЕСТОЙ 6
 СОЦГОРОД
ШКОЛЬНЫЕ КНИГИ И ФИЛЬМЫ.
лирическое отступление
Любимейшая  сказочная книга -"Старик Хоттабыч", как ни странно, любима именно своей правдивой добротой или доброй правдой.
В 60-е, а потом в 70-е появилось очень много книг о  советских школьниках разных возрастов. Крапивин, Сотник, Железников, Третьяков,  Алексин, сначала только светлые и добрые... потом появились проблемные, напряженные, "Девочка и птицелет" Киселева, повести Щербаковой, Левинзона, много было книжек, все и не вспомнишь. Но есть любимая, вот она, всегда лежит на прикроватной тумбочке, рядом с потрепанным томиком "Трех мушкетеров" и Евангелием. Да, конечно - "Милый Эп". Почему любимая? Вроде бы, дурацкий вопрос, любимая и любимая. Да не всё так просто, даже рассказ о том, как я впервые прочел эту повесть - отдельная, очень светлая тема,  Но это в другой раз. А вообще, это книжка про меня.Вот такой я и был в восьмом классе, конечно похуже всё-таки, развязней, грубее, бесшабашнее,  всё-таки - Мелекесс, Химмаш. Но очень похоже.
И были фильмы. Тоже про школьников. Фрезовские, начиная с "Первоклассницы" и до "Это мы не проходили". Культовый "Доживем до понедельника", "Последние каникулы", "Гольфстрим" и потом, как грибы после дождя -  "Смятение чувств","Школьный вальс" и прочая, и прочая.  Мне кажется ,лучшие  - всё тот же "Я вас любил"  Фреза и, может быть, "Переступи порог". Между прочим, там в "Переступи порог" -  как раз выпускники 1973-го года.И  как-то удивительно правдиво показывают старшеклассников, с их совсем уже взрослыми  личными проблемами и  невозможностью  справиться с ними, да и смириться с этой невозможностью.  И еще с совсем не окрепшими душами.В этом фильме звучит песня "В спящем городе ветер кружится, свет в окошках давно погас - а я продолжаю - побеседуй со мной по-дружески, дай мне руку, девятый класс! "Девятый, девятый, конечно же! Так уж случилось, что окончилось моя школьная юность именно в девятомом классе. В 9 -м  "А" классе школы № 23 города Мелекесса.
То, что было потом в Славянске,  в десятом классе, это так... легкое похмелье в понедельник... накануне трудового дня. Да.

ДЕВЯТЫЙ "А"
А начинался этот год интересно. Как и год тому назад,оказался в я новом классе, причем совершенно неожиданно.Вот так, приехал из солнечного Чаплыгина, пришел в любимую школу, подошел к доске обьявлений и вижу в списках вновь образованного маткласса свою фамилию.Не могу сказать,что был обрадован.Прежде всего - как это, у меня никто не спросил! Опять же, ни Вовки Давыда, ни Сашки Марыкова в списках не было. С  другой стороны, было лестно, какая никакая, а элита, да и Ольга была записана тоже. А какой бы я ни был бесчувственный и легкомысленный,  но всё же , если бы...
В общем,мне хотелось учиться с ней в одном классе.Так и получилось.И как в прошлом году, когда я на первой линейке познакомился и сразу подружился с Вовкой и Сашкой, в этом году я тоже нашел себе друзей в первый же день. Вот, не знаю, как это получалось у меня. Подружился я с Сережкой Ларченко, курчавым  плотным парнем в тяжелых очках и с Вовкой Соколовым, высоким широкоплечим  блондином, которого я тут же прозвал "Седой". А он меня, соответственно- "Рыжий". А Сережка, понятно, стал "Серым". Завертелось наша дружба как россыпь солнечных зайчиков, причем  звенящих  как колокольчики. Сразу появились гитары. Сразу мы запели вместе. Сразу стали выступать и всем нравилось. Вот только учиться мы не очень хотели, вернее, не до того нам  было. Репетиции, упражнения, выступления...прочие культурные мероприятия, всякие вечера, огоньки, КВН-ы. А математика была нешуточная да и физика тоже.И химия не отставала. В общем, где мои вчерашние пятерки...  А тут еще и беспокойная химмашевская жизнь, драки, разборки, вплоть до проломленой башки. Это было  где-то в ноябре в той самой знаменитой битве "При Восходе".  Можно бы и рассказать об этом битве, но нет, не буду. Как-нибудь в другой раз. После этого приключения я как-то  успокоился, присмирел...да и новые началась времена. С Ольгой лирические отношения в школе не возобновились, была, так сказать хорошая комсомольская дружба и то ладно. Санька Переслегин закончил школу и поступил в Казанский авиационный институт. Вот, вроде бы и  пешком пойти в школу стало не с кем. Но... Моя сестра говорит, что этот последний год нашей жизни в Мелекессе, был самым лучшим, ярким и пронзительным, был годом настоящего счастья. Ах, счастью не нужна пронзительность, счастье - это нежность и беззаботность. А этот год был, действительно, пронзителен как скрипичный концерт Паганини, но хорошо ли это? А Любовь жила со своими сестрами вместе. С Верой и Надеждой. С  Наташей.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ 7
СОЦГОРОД,  23-Я ШКОЛА
 НАТАША
С Ней я познакомился, можно сказать, случайно. Вообще, это очень странно. То, что мы не были раньше знакомы. Жили мы, что называется, по соседству, через дом, от моего подъезда до ее подъезда по одной дорожке метров двести всего было. И учились в одной школе, она, правда, на класс старше, тоже в «матклассе», на тот момент, 10-м «А».  Нас, «химмашевских» в той школе было совсем немного, из девочек, кажется, она одна и была, а из мальчиков… ну, сосед мой и добрый друг Саня . Тот самый,  с которым мы пешочком ходили в школу. Но, как я уже говорил, он   уже закончил свой  «маткласс», так что был я с Химмаша один. Как перст.  Нет, она про меня, конечно, знала.  Микрорайон у нас , действительно, был «микро», компания наша была известна, хотя и не с очень хорошей стороны. Ну, хулиганы же! И в школе я был личностью известной, активной, опять же всякие концерты…ах, нет, концерты, конкурсы и  всё такое прочее  пришло как раз в течение этого года. Но были всякие праздники, поэтические вечера, КВНы, да те же конкурсы.  Так что, она обо мне слышала, и видела, конечно,  хотя  какого-то внимания не обращала.  Самое интересное, что родители наши  хорошо знали друг друга, были у них совместные друзья, как раз, родители того Сани  и бывали  они в одной  компании, праздники  вместе отмечали. Ну, а я никогда и нигде ее не замечал и не имел представления о ее существовании. Познакомились мы с ней в самом начале учебного года в автобусе. Как я говорил, мне в школу нужно было ехать двумя автобусами, сначала до центра (недолго), а потом – из центра (долго). Либо идти пешком, примерно пять километров. Но я уже упомянул, что Саня Переслегин, мой сосед, с которым мы  любили  пройтись в школу пешочком, был к тому времени студентом первого курса КАИ, а одному ходить мне было скучновато. Иногда,конечно, случалось, но , в основном, ездил я на автобусах, с пересадкой. При этом, не желая тратить даром время,  в автобусах  читал всякие книжки. И когда было место для сиденья, и, даже, стоя. Думаю, что это именно тогда у меня выработалась привычка читать в любом транспорте, при любом освещении и в любом положении. Ну, а она, Наташа, тоже ездила в школу этими же автобусами.  И как-то так получилось, оказались мы рядом на сиденьях и она заинтересовалась,  а что я это так увлеченно читаю.   А читал я тогда, вернее, перечитывал, седьмой том БСФ, там где были Стругацкие. А я тоже заинтересовался,  а что это за девочка   интересуется тем, что я читаю. Изящная, миниатюрная, улыбка легкая, мимолетная и глаза цвета темного янтаря. Ну, сначала, книжки. Надо сказать, у меня почти всегда так, что с мальчиками, что с девочками, скажи мне , что ты читаешь, а я скажу, кто ты.  У нее-то, с учетом моей репутации,  наверное,  был еще и банальный интерес девочки-отличницы к «плохому» мальчику. А тут - книжки. И музыка, самая разнообразная. И вообще, разговоры, разговоры… обо всем. Как там  у Дольского: «О полотнах и о моде, о любви  и о погоде, и, вообще, о чем угодно…».  Ах, как закрутила нас эта осень, сразу, с головой, и все сильнее, все глубже.  Мы ходили вместе пешком в школу, ходили вместе из школы, она приходила на наши репетиции, а мы с мальчишками ходили  к ним в класс, слушать их девчоночий  вокальный ансамбль. Вообще,  чудесные девчонки учились в этом десятом "А", совершенно очаровательные. Наташа Вечернина, Галка Дорохова, Таня Егорова, Ирина Красноярова, умницы, красавицы. И пели девочки  просто замечательно.  В школе перешептывались: Гозман оставил Иванову и ходит с Федоровой. А мы ходили в кино и в наш городской драмтеатр, гуляли по снежным аллеям, заходили в магазины, покупали книжки и  пластинки и сразу же шли к ней домой, слушали, обсуждали, смеялись, целовались. И как-то вдруг стало все это серьезно, как-то уже по-взрослому, начали строить планы на будущее, тем более, что у нее-то был выпускной класс и ожидалась самые хорошие результаты. Ее матушка сначала схватилась за голову - это же тот самый хулиган Гозман, а потом, когда мы познакомились поближе, успокоилась, мне даже стало казаться, что я ей понравился. Хотя, может, мне это только казалось. Моя мама, хотя нет-нет, да и спрашивала меня, переписываюсь ли я со Светкой, уж очень она ей нравилась, но тоже была довольна. Как же, хорошая девочка, учимся в одной школе,  отличница, из очень приличной, тем более, знакомой семьи. В общем, Наташа как-то гармонично вписалась во все мои «круги». Даже моя «химмашевская банда» в конце концов оценила ее по достоинству, как, впрочем, и она их. Сначала, чисто внешне -  не впечатлила «Ну, Шурка, у тебя все девочки на любителя!», а потом – зауважали. На, а уж мои мальчишки в школе – прониклись симпатией безоговорочно и бесповоротно, тем более, как я сказал, одноклассницы у нее были уж очень хороши,  очень было приятно нам всем вместе общаться  А потом –зима. Новогодние вечера. Наши песни. Танцы в полутемном зале под  рвущую душу мелодию. Для меня нет тебя прекрасней… 
Огромные сугробы, синие от  света фонарей и волшебный зимний лес, он-то совсем рядышком, вон, за окнами. А звенящая музыка на катке  - «Эти глаза напротив чайного цве-е-та…» Я катался  плохо, еле-еле, а она каталась здорово, легко скользила, какие-то даже штучки чертила на льду. Ну, и последний ряд в кино, что там не экране – какая разница. Да. «Сезон прошел, прошел другой, звенит бубенчик капелькой…». Весна.
ВЕСЕННИЕ ПЕСНИ. АКВАРЕЛЬ.
 "Звенит капель целый день с утра и влюбляться давно пора..." самозабвенно выводил Жан Татлян и ему подпевала вся страна и, конечно, соглашалась -  давно, давно пора!
Это был именно такой день.  Прозрачные капли сыпались со школьной крыши, с деревьев, что росли, вот, прямо у окон, выстукивали сотнями маленьких барабанов свой звенящий танец и вся школа звенела в такт. Полуденное солнце  шпарило сквозь просторные  окна класса, дробилось в вымытых стеклах, рассыпалось солнечными зайчиками. Можно было поймать этого зайчика на блестящий циферблат моих  часов "Луч" и отослать его на соседний ряд, тихонько подвести  к тонкому девичьему лицу в очках в изящной оправе. Ольга, не глядя, отмахнулась, подняла глаза, улыбнулась прошептала - Сашка, перестань! Ну, перестань же!
Я улыбнулся ей в ответ и подумал, какая же, всё-таки, девочка, эх! Но это так, на минутку.
 - Слышь, Рыжий - сзади хлопнули по плечу,-  слышь... - громко шептал Седой,  - в "Огоньке"  вчера завоз новых пластинок был, есть "Песняры", большая пластинка. Надо срочно брать, разметут всё в два счета.
- Так давай сейчас на  перемене сбегаем. Деньги-то есть?
- Ну, наскребем втроем. Серый, Серый, слушай...
- Гозман, Соколов, разговоры! Ларченко, не крутись! Звонка не можете дождаться, музыканты? - звонкий голос Антонины Андреевны прервал нашу беседу.
Собрали мы с горем попола втроем полтора рубля, мало, эх, мало... пластинка в лощеном конверте стоит два рубля, пятнадцать копеек. Выручил Витя Ляшко - дал взаймы рубль. Вообще-то, каждый хотел бы получить такую пластиночку в единоличное пользование, но сегодня денег не было, а завтра, скорее всего,  пластинки раскупят.
Прозвенел звонок и я ломанулся по коридору в другое крыло, к кабинету химии,  у Наташи, как раз следующим уроком была химия.
- Наташ, быстро... деньги... бегу в "Огонек", большая пластинка "Песняров", ты же будешь брать?
Зеленая трешка в руке, у девочек всегда деньги есть, и я полетел. На улицу я выскочил не одеваясь,  что тут бежать-то, сорок метров. "Огонек", магазин, где продавались  всякие, как тогда говорили,  "культтовары", был прямо через дорогу, напротив нашей школы. Чудесные, однако, названия были у магазинов в соцгороде: "Огонек",  рядом "Юность", чуть в сторону - "Весна",  дальше по улице -"Дружба",  кафе "Снежинка", кинотеатр "Спутник"... В общем, романтика шестидесятых. Но я отвлекся.
Запыхавшись, взлетел на второй этаж, подлетел к прилавку, пробормотал
 - "Песняры", две.
 - А вот, последняя осталась, разобрали все."- с сожалением глядя на меня, ответила продавщица.
- Ну, давайте. - грустить было некогда, нужно было бежать на урок.
- Пацаны, давайте Наташе пластинку отдадим!
- Да ты чё, Рыжий? А мы как же? Ладно, слушать, а с чего песни будем снимать?
- Да возьму я у нее,  всё путем будет, и песни снимем, и наслушаемся, всё равно же вместе будем слушать! Лады?
-Эх, ты, рыжий печального образа. Ну, лады!
К концу уроков,  в классе стало даже  жарко, как  будто на дворе стоял не апрель, а уже июнь. А ведь ночью  хорошо  подмораживало и мама даже ухитрилась навязать мне  зимнюю шапку, которую сейчас пришло сунуть в папку. Солнце слепило мои близорукие глаза,  со всех крыш, деревьев летели вниз крупные капли, разбивались на черном асфальте или плюхали, увязали в полурастявших почерневших сугробах. Из-под  сугробов вытекали серые ручьи, которые переливались на солнце, громко ворчали и  проливались в решетки на дороге.  Наташа шла чуть впереди, весело помахивая новой пластинкой, я за ней, неся, как и положено, свою папку и ее портфельчик. Потом мы ехали в автобусе, ели мороженое в вафельных стаканчиках и Наташа, давясь от внутреннего смеха, показывала на лысину сидящего перед нами гражданина и шептала - "а, вот если его сейчас по лысине мороженым..."
А потом мы опять шли по мокрой солнечной улице. Я шел за ней, улыбаясь  и радуясь всему, что только было со мной сейчас. Наташе, солнцу, капели, весне.
"Знать пришла она, первая весна, лучшая весна, что зовут любовью..." - пела Аида Ведищева.

Эта весна пролетела. И все ближе, ближе  последний звонок, и экзамены, и выпускной. Наташа заканчивала школу, и  уезжала в далекий торжественный Ленинград  поступать в институт. Её отъезд, как ни странно, отчасти  смягчал горечь разлуки с друзьями, с любимой школой, с городом, который, несмотря на всю свою провинциальность и брутальность, был, да и остался для меня «лучшим городом Земли». А Наташа собралась в Ленинградский технологический, на «что-то химическое», я как-то не очень вникал. В их классе многие выпускники пошли по этой стезе: кто в Менделеевский, кто на химфак МГУ, куда-то еще, не помню… Отзвенел «Последний звонок»,  мы с мальчишками и всем нашим классом организовали вечер «Последнего звонка», написали сценарий, украсили зал и «весь вечер на манеже», пели, пели…
А потом готовились к выпускным экзаменам. Готовились мы с ней вместе, ну, я как бы составлял компанию. И дома, и на их маленькой дачке, прямо у самого Черемшана. На лодочках катались. Была там у нас на пляже лодочная станция. Дурачились, плескались, гуляли, целовались, как-то уже ...нет-нет, и занимались тоже. В общем, всё обошлось без последствий. И на экзаменах были отличные оценки.  И был какой-то очень буйный выпускной,  и я был пьян, и даже с кем-то чуть не  подрался, и только тогда я вдруг понял, что мы расстаемся. И был наш последний вечер, и было нам удивительно хорошо, и нежно, и звездно…  и я совершенно поверил, что вот так и будет всегда. Во всем была любовь.  А потом она уехала.   А через  две недели уехали мы. Только  песня осталась на  пластинке, купленной тогда в  "Огоньке" -"Мне не забыцца песні той даўняе вясны..."
Дымилось жаркое лето 1972-года - самое жаркое лето столетья. Моя сестра говорит,что до сих пор не понимает, как мы всё это пережили. Пережили. Но это уже совсем другая история. А моя love story закончилась где-то к декабрю того же года. Сначала "письма в сотни умных и нежных слов", потом только умных, но уже прохладных и… "дальше тишина". Главный  и любимый драматург - Шекспир, лучше его не скажешь. Дальше -тишина. Всё, что слышалось, это только казалось. На самом деле -тишина. И только прекрасный голос выводит - "Жил-был я ..."
Вот  мы и ушли из моей самой лучшей школы.Моя  спутница молчит, о чем-то думает.А может быть, прислушивается к моему молчанию, пытается услышать отзвуки наших с мальчишками песен, которые еще живут в этих стенах, звонких и веселых  апрельских разговоров, легких шагов. Вот только она, пожалуй, и может услышать, иначе всё это очень странно, иначе всё это неправильно.
СОЦГОРОД.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ 8
СОЦГОРОД. 
 
 "Спутник"
 Что же, не будем  грустить о тех картинках, которые  уже слились в моем калейдоскопе. Там остались школьные гулкие веселые коридоры, и острые взгляды в спину, и зимние пейзажи с белым светом огромных фонарей на катке и фигуркой в белой шапочке, ловко скользящей по льду, и  дорожка меж высоких сугробов - это мы пошли в школу пешком. И весна в звонких апрельских ручьях, прогулках за березовым соком и  чудесные песняровские голоса. И летняя жара с гладкой водой Черемшана, зкзаменционной суетой и выпускной ночью. Но -это все красивый орнамент. яркие кадрики. Дальше, как я уже говорил - тишина. Неправда, что Надежда умирает из трёх сестер последней  - сначала уходит Вера. Потом - Надежда. Последней уходит Любовь. Это, если повезет. Вот, некоторым, я знаю немало таких, не повезло. А, может быть, наоборот, повезло? А в этот день, с утра был еще стадион, но о нем мы уже говорили. А потом кинотеатр "Спутник".  Хороший был кинотеатр, мирный. Но любил я всё-таки больше наш старый "МИР". Хотя и сюда ходил немало. "Щит и меч", "Марыся и Наполеон", "Красная площадь", ах, "Городской романс" и много-много других фильмов. Ходили и с мальчишками и с Ольгой. И один ходил частенько. Осталась у меня эта привычка до самых последних дней существования кинотеатров. Ну, "ненормальный, что возьмешь?". Вот и с Вами мы пришли, но... " в кино мы не попали,билетов не достали..." и мороженое тоже не ели, не было там эскимо. Мы просто  сидели на довольно уютных диванчиках и, как тогда,на вокзале, говорили, говорили... совершенно обо всем,теперь у нас был такой "кинотеатр на двоих". А может просто в школе намолчались, замерзли, застыли. Где-то там паровоз разводил пары, но "завтра будет завтра", а пока был вечер сегодня и вот с его завершением вдруг возникли какие-то странные вопросы. Тут еще позвонили из ближнего зарубежья, оказывается, грядет эпидемия какого-то страшного гриппа, нужно срочно, прямо сейчас, купить кучу  волшебного лекарства, которого там, на Украине, уже и нет. Ну, тоже занятие.Пошли под снегопадом туда, потом сюда,потом опять туда, купили, однако на все деньги. Здоровье превыше всего. Особенно,если иммунитет подкачал.А потом  собрались ехать к Вовке. Чай там попить, песни попеть, то-се…
"...знал еще с утра,но всё как-то не говорил,то ли  заранее предчувствуя  все те прелести, котрые могут воспоследовать (и воспоследовали, как оказалось) в ответ на это совершенно невинное заявление. Ну подумаешь,час или там, да еще наедине,наконец-то в теплом и более-менее уютном месте! А что, тихо-мирно пьем чай, песенки поем,  а потом потихоньку расходимся вместе с хозяевами. И в чем, спрашивается, вопрос? Вот ведь бред какой! Ну, бред же! Ладно, поехали. Нюансы, нюансы...и все не в нашу пользу. Ладно, Бармалей, он и есть Бармалей, это некоторые еще с пятого класса узнали. Приехали,всё по программе, чай - кофе,потанцуем. Вовка на работу во вторую, Наташка должна идти тоже...проводить занятия по фитнесу.
-Да вы что? -захлопотала Наташа -оставайтесь, я скоро приду, вы посидите пока, куда идти -то?
Вопрос был конечно совершенно законный, куда в этакое время идти и вообще,всё это выглядело, наверное,смешно...ну, дети и всё тут! А Дюймовочка выглядела совершенно несчастный, потому не мог я на всё это смотреть спокойно. Эх, семь бед -один ответ! Об мою голову...
- Всё,  уходим! Уходим,уходим! Пойдем погуляем, зайдем куда-нибудь. В кафе зайдем, в "Снежинку", или что там сейчас есть, посидим, а то и не зашли никуда ни разу. Пойдем-пойдем!
 Спутница моя  сразу же рассердилась
- Что это ты за демонстрацию устроил? Можно же было как-то иначе...
Ах, не подумайте плохого, леди. Наверное, и нельзя было. Но этого я не сказал, понурил только буйную голову, мол, я же хотел как лучше, я всегда стараюсь как лучше. Последний мелекесский вечер, последний мелекесский вечер. Почему-то тогда мне он показался очень похожим на первый вечер...такой же сумбур чувств, иных, но очень сходных и снова  недоумение,  но уже с горечью, как же так, последний, не может быть... Мы шли по заснеженному соцгороду и мне казалось опять и опять, что так и должно быть,что вот так я и ходил тогда, много-много лет тому назад, а потом я уехал, но быстро вернулся и остался, и был тут всегда. Всё как в первый вечер. Краешек сознания, тот,  у кого всегда саркастическая усмешка и выгоревшие гримасы закрылся  занавеской из темно-синего бархата на котором нашиты серебряные звезды.Мы шли по проспекту Ленина, главной улице соцгрода. И, как это ни странно, а, может быть, как раз совсем и не странно, я видел себя 15-летнего, в  но грустном одиночестве, идущего по этой улице из того самого "Спутника".
Городской романс,  линогравюра
"...снег с дождем,но когда я вышел из кинотеатра шел уже просто снег, и был он густой,крупный какой-то и мокрый.Ну,моей рыжей голове было не привыкать,я поплотнее завернул шарф,поднял ворот своей зеленой курточки(зимой и летом -одним цветом!) и поплелся по проспекту.На ближайшую остановку не пошел, хотелось вот так,идти под снегом,пусть заметает...хотелось грустить,думать про фильм,который только что посмотрел ,заглянуть туда,за надпись "Конец фильма", может  быть,там и мелькнет где-то белое свадебное платье. И было "грустно и светло...", ах,какой фильм,как же всё-таки бывает в жизни, и как бываем мы,мужчины(!) глупы и торопливы и как же мы не умеем понять. Я шел и шел под этим мокрым снегом,то появляесь в мутном свете фонарей,то вновь проваливаясь в темноту и  комок подступал к горлу и всё думал, а вот,если бы я? Как бы я спел этот "Городской романс"? Нет,всё было бы совсем иначе,совсем...я свернул на узенькую тропинку между двумя прозрачными детсадовскими заборами,собираясь выйти на  улицу Терешковой,а там к "Строителю" и уже на автобус. На низенькой массивной скамье,изготовленной из половинки массивного бревна сидела обнявшись парочка, парень лет 20-ти, с очень короткой стрижкой,в расстегнутой куртке,изрядно выпивший,это было слышно по тому,как он пытался особенно четко выговаривать слова,а у него не очень получалось, и девушка,а болоньевом пальто,капюшон откинут, светлые волосы на плечах,говорила что-то быстро-быстро. Парень окликнул меня,когда я поравнялся  со скамейкой, попросил "огоньку". Когда я подошел к нему,предложил выпить водки, бутылка стояла тут же на скамейке,тут же на уже намокшей коричневой бумаге лежали два плавленых сырка,один был надкушен,хотя и не развернут,  неровно отломанная четвертинка кругляша детской колбасы и  городская булка. Стакана не было.Давай из горла-предложил парень- нету стакана-то... Я глотнул из горла довольно протвную на вкус водку, ударило сразу в нос,пожевал булки. Закурили.Оказалось,что парень только что вернулся из заключения, а вот девушка переехала в соцгород и и вообще, он сомневается...Тут девушка опять что-то затараторила, невнятно,но убедительно.А я,весь в раздерганных чудесным фильмом чуйствах, попытался  тоже что-то сказать в её защиту.Но парень этот,а звали его, между прочим, Саня, вдруг разозлился, начал материться и попытался ударить меня лбом в лицо. Я отшатнулся, вскочил со скамейки и совершенно автоматически, потому что личность моя продолжала пребывать в том апрельском черно-белом городе, где бродили герои Киндинова и Маши Соломиной, оторвал от  детсадовского заборчика штакетину ,намереваясь  садануть этого молодца  по буйной бритой голове.Тут уже эта самая девушка,звали ее Марина,  кинулась на его защиту, потому как встать он со скамейки самостоятельно не смог. Бросил я этот дрын и удалилися быстрыми шагами, прошёл через знакомый двор... как-то быстро успокоился и вновь поплелся, ворот поднят, руки в карманах, ссутулившись и грустно улыбаясь.Всё-таки хорошо ходить в кино одному,особенно когда вот так - один шаг,один вздох и ты уже ТАМ."
Мы наконец нашли какое-то непонятное заведение -кафе не кафе, клуб не клуб...но там было тепло, светло,были столики и соответственно, стульчики.Наверное,здесь мы уже начали прощаться,замаячил уже вдалеке зеленый поезд, за ним другой, третий...полным-полно поездов. Нет-нет,не то,чтобы мы начали подводить итоги этих чудесных и странных дней, нет! Просто  до этого мы всё время говорили о прошлом, о нас в прошлом,о том,что нас окружало в эти и в те дни. Вот, только что, вообще,  обсуждали весьма сомнительные вещи, а  это непросто,  тем более таким  чистым и непорочным, хотя и очень взрослым  созданиям. А тут... Тут мы стали говорить о будущем вообще, вот, а что же будет дальше в этой жизни.  Этакая попытка включить мозги, как оказалась, совершенно напрасная.Мозги не включились, отказывали. То ли наступило запредельное торможение, есть такое явление в физиологии ЦНС,то ли просто не хотели, не наше, мол, это дело. А потом  мы опять пришли под уже ставшую родной арку и закрылась тяжелая железная дверь. Я перешел улицу,сел в такси и поехал к Давыдикам.
 КНИГИ. ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.
 Взялся было перечитывать Хэмингуея. Всё-таки,когда-то я, как  и еще множество  моих ровесников. которые  от великой наглости  вообразили себе литераторами, считал его своим учителем. И сочинять старался "под Хэма" короткие  сухие  фразы, никаких лирических отступлений, никакого юмора, четкая последовательность изложения и т.д. Но потом склонность к русскому надрыву и фиглярству  возобладала.
И любимейшие с детства Гоголь и Пушкин, а потом Толстой и Достоевский, и,конечно, Стругацкие. Булгаков...куда уж тут! Но вот решил перечитать,может быть, как-то по новому услышится, соберется в картиночки. Нет,нет,-то ли с сожалением, то ли с радостью, говорю я себе, как-то не хочется,не ложится. Вот, Гекльберри Финна перечитаю я с  наслаждением.А знаешь, дорогой мой читатель, я вдруг подумал, что когда я вспоминаю самые счастливые мгновения  своей юности, я вспоминаю не лирические встречи чудесными летними вечерами, глаза, губы и всё такое...а то, как я открываю КНИГУ, страницы нежны и шелковисты , ах! секунда и я уйду туда, туда.   У меня в  довольно раннем детстве, лет этак в десять, была серия любимых книг, три их тогда было, брал я их в библиотеке, такое полунаучно-фантастическое, полунаучно -популярное. Что-то о трех мальчиках  ,одной девочке и дедушке-профессоре, которые играют в игру,будто бы,они инопланетяне, летят с погибшей планеты не звездолете к Земле, затем высаживаются, путешествуют и т.д. При этом , между делом подается масса интереснейших сведений по астрономии, о Земле, об Океане, об...ну, у меня было всего три книги, однако всего их было пять, еще и о животных, а последняя - историческая, что-то там было с машиной времени.Самое интересное,что вот эту последнюю я в 1977-м году встретил в магазине "Букинист" в Луцке, купил ее и забыл в кафе на столике.Так вот, я не помнил ни авторов,ни названия, спрашивал у знакомых книжников, никто ничего. А сегодня вдруг мне ясно так вспомнилось - "звездолет "Луч". Я набрал в Гугле эти два слова и нашел эти книги, даже  с обложками. Свирин и Ляшенко,"Книга знаний" в пяти книжках, 1962-1970гг. Вот и думаю теперь, скачать их или успокоиться. Эх, купить бы их где-нибудь, да это вряд ли. Знаешь, любимую в детстве и пропавшую потом книгу, а таких у меня немало, к сожалению,  хочется "восстанавливать"  именно в том виде, в том издании, в каком ты впервые с ней познакомился. Открыл переплет ,прочитал первую страницу... вот тогда ты на миг унесешься туда, куда можно вернуться только во сне.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
СИРЕНЕВЫЙ ТУМАН
Никак не могу перейти к рассказу об этом самом дне отъезда и обо всем, что тогда происходило. Что-то не пускает, держит руку с пером, не дает поставить точку. Собственно,  не точку, но даже многоточие и то не получается. Я пытаюсь ,как обычно, погрузится в этот день, но меня словно выталкивает оттуда и я  вынужден смотреть как бы со стороны, словно  на экран, где показывают старое забытое кино.
Но всё-таки я попробую. Может быть, это просто нынешняя жара не пускает в холодный ноябрьский день, в странное утро, 3-е ноября, день, который, как поется в  одной хорошей песне для очень хорошего человека, «не на праздник похож»,  когда я никак, ну никак не мог понять, "и вообще, почему я должен уезжать, ведь мой поезд уходит...» Да никуда он не уходит!  А Наталья уже хлопотала ,собирала меня,готовила в дорогу всякое неправильное питание, жарила куриные крылышки, варила яйца, картошку,что-то еще стряпала.
 МАГАЗИНЫ И ТРЯПКИ, ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Я окунался и в наш "  День отьезда" и в старый Мелекесс. Знаешь, а вот про Рынок или по мелекесский, "Базар" у меня нет почти никаких картинок.Ну вот, почти совсем. Как-то так получилось, что в те самые нежные годы,  когда мы жили в центре, мама  ходила на Базар одна. Ходила, безусловно. За мясом,за молоком, за прочими продуктами и, конечно, за всякими овощами и фруктами. Я хорошо помню как она проходила "с базара", разгружалась, выкладывала эти самые продукты, я ей пытался  помогать, это туда,это сюда. Но вот, чтобы мы, дети туда ходили...  Хотя, помню ,пожалуй как Ленке купили велосипед  "Школьник" и именно там, на базаре,как раз в том самом длинном деревянном павильоне, о котором ты вспоминала. Да-да,это совершенно точно! И вспоминаются еще какие-то... пуховые, наверно, платки... кажется, мы бабушке покупали в подарок. Ну, вот,и всё пожалуй. А когда мы переехали на Химмаш, тогда и вовсе не было причин там появляться. Покупка продуктов переместилась в близлежащие магазины, особенно, когда "Мечту"открыли. А всякие "промтовары"  тоже покупались, видимо, в магазинах, уже и в соцгородских, ну об этом мы немножко говорили. Хотя, возможно, мама и продолжала туда иногда ездить, всё-таки что-то там покупала. Вообще, оглядываясь туда, в наше детство, юность, удивляешься и улыбаешься. Настолько мало нас, ну, меня во всяком случае, волновал вопрос о приобретении той или иной вещи. Это, наверное, тоже немаловажный кусочек той самой беззаботности, которая во многом составляла счастье того времени. Мама знает, она всё сделает. Что нужно - купит, а не купит…что, конечно, бывало гораздо чаще… так сошьет. А вот книги. А тут - папа купит, и то, что хочется мне, и еще много-много. И мы рады тому, что есть, а больше-то и не нужно. Бывали, конечно, исключения.  Вот, гитара, например. Хотя и в этом случае, когда я оставался по той или иной причине без гитары, мама изо всех сил старалась,что как можно быстрее эту брешь заполнить и  оный музыкальный инструмент  мне предоставить. Ну, как я говорил, по магазинам некотрым я и тогда любил ходить. В книжном мог застрять и забыть о времени, просто, начать читать и  "зачитаться". И про охотничий я рассказывал, очень мне нравилось смотреть на все эти ружья, охотничьи ножи, снаряжение, и книги об охоте очень мне нравились, одна из самых любимых книг моего детства- "Рассказы охотника" Ивана Арамилева.Чудесная книга, умная и добрая и в тоже время очень "основательно- познавательная". Я оттуда, наверное, впервые узнал и про охотничьих собак, и про разные виды охоты...в тайге, в степи, в нашем среднерусском лесу, на птицу, на соболя, на  уссурийского тигра и еще, и еще. Сейчас эта книга у меня дома и я нет-нет, да и перечитываю некоторые рассказы. И вспоминаю. А еще мне всегда нравились часовые магазины и отделы часов  во всяких культтоварах.  У меня и сейчас осталась эта слабость, если я один и иду мимо такого магазина, обязательно зайду. Когда-то еще в юности, прочитал в каком-то журнале, что часы для мужчины и очки, если очкарик, являются единственным  возможным украшением и основным показателем вкуса. Запомнилось. И помню все свои часы,от самых первых, которые мне подарили на шестнадцатилетие и до...вот, думаю, может быть, мне и на этот день рождения кто-нибудь часы подарит. У меня, правда, есть их немного,три экземпляра. Хочется еще, уже года три новых не было. Ну, бзик, манечка... Что поделаешь! Что-то подобное было с джинсами. Я тогда в юности пал жертвой джинсовой лихорадки. И сам  немного фарцевал, правда, плохо получалось, не умею я продавать. И хотя был я тогда в самой  гуще джинсомании, но как-то отвращения к этому предмету не возымел. Напротив, я  абсолютно согласен с мнением одного знаменитого писателя, который сказал: "Джинсы-это тот предмет, которым американцы перед Богом оправдаются за атомную бомбу и гамбургеры". В общем, жизнь без этих синих штанов была не мила. А стоили они тогда... даже вспоминать страшно, предмет культа,что поделаешь! И вот, когда уже в наше время этот самый предмет стал совершенно доступен -  " уж мы их  душили ,душили, душили, душили... "  Голод этот утолить оказалось делом непростым и сейчас я мимо  хорошего магазина, где продают “джинсу”, особенно старых фирм, спокойно не пройду... зайду, посмотрю, потрогаю, поговорю с продавцами,обязательно "поучу их уму-разуму" по принципу: "Вы, нынешние, ну-тка!" И сам понимаю, что смешно и, порой, нелепо, но удержаться не могу,отравлен на всю оставшуюся. С удовольствием наблюдаю и вокруг себя,и на улицах,и в магазинах и на ТВ, таких же больных, их сразу хорошо видно. Самые известные - это, конечно,музыканты и телевизионщики, разные там  Макаревичи и иже с ними, Бутусов, Сукачев, Дибров, другие... кто-то хипповал ,кто-то фарцевал,  кто-то просто так.Вот видишь, мой читатель к ранее заявленным моим большим слабостям присоединились и еще маленькие, такие "вещные". А чего это я вдруг обо всём об этом? А, это же речь была про наш мелекесский базар. Эк,куда меня занесло! Ну, ничего, это же всё равно я, это все равно про меня.
ДЕНЬ ОТЪЕЗДА
Отсюда уже можно попасть в холодный ноябрь, вот протянул руку...и сам  следом...я уже на берегу Черемшана, застывшего, совсем сонного в этом холоде,ужасно обмелевшего ,оставившего по берегам широкую в несколько метров полосу застывшей на морозе грязи.Ну, если на мост ГАУ не попал, так хоть отсюда сфотографирую любимую речку. Грустная получилась фотка,не к лицу Черемшану поздняя осень.А я всё бродил по берегу, ноги немного вязли в этом замерзшем месиве, всё присматривался, пожимал плечами и казалось мне, что не уезжаю я сегодня, а только вот приехал, вот я с поезда сразу к Вовке и только сегодня начнётся мое путешествие в детство и юность, и вот сейчас приедет моя спутница и мы вместе с ней пойдем в нашу школу. И странным образом все эти сумасшедшие мысли прекрасно сочетались с прошедшей неделей, словно всё должно было повториться, но мы-то уже всё будем знать с самого начала.
ЛЕТО, ЛЕНЬ,ЧАПЛЫГИН И КНИГИ.  ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Вот, про известную болезнь русской интеллигенции. Это лень. Не только и не столько хандра, это еще и апатия,бездействие. Это не та благодушная лень, которая доставляет порой истинное наслаждение,  то,что называется "кэйф" по турецки, то, что в южных странах называют"сиеста", итальянцы -"дольче фарниенте" -прекрасное ничегонеделание, когда единственным возможным делом в это время считается любовь... и то,слишком жарко. Нет, наша лень,она всегда с оттенком самобичевания, приправленная благими намерениями (а вот я сейчас!), которыми известно куда вымощена дорога. Я-то,конечно, как человек бесконечно ленивый, пытаюсь подходить к этому явления с позиций какого-нибудь итальянца или мавра, старинного иудея, в конце концов. Так нет же! Так и лезут из-под бархатного берета уши этой самой русской интеллигенции. Уж мы их и перстом, и пестом...никак! Но я стараюсь. Однако летний полдень - по своему для меня прелестен. Помнишь, читатель, как я это рисую в своей песне про чаплыгинское лето - на окнах закрыты ставни, но сквозь щелки в сумрак комнаты вонзаются тоненькие лучики, а в них переливаются пылинки. И обязательно жужжит муха.Но не противно,а как-то очень уютно.Я лежу на огромной, как мне казалось, кровати с панцирной сеткой, большими блестящими шарами на грядушках и,конечно, не сплю, смотрю на  черную тарелку репродуктора... да-да, у бабушки был именно такой репродуктор.Потом я встаю, отодвигаю шелковые китайские шторы с выбитыми маленькими фигурками, было очень интересно их рассматривать, и выхожу из маленькой спальни в зал, в царство белых слонов, которыми мне тогда казались стулья и кресла в накрахмаленных чехлах. Никого нет. Бабушка,конечно,как всегда, в саду, а мама, наверное, ушла "в город". А где же Ленка? Ленка с папой должны приехать через несколько дней. Вот и еще одна давняя мысль - про то,что были мы в детстве. мягко говоря, не очень богаты и как это отразилось на нас потом. Да, у нас мама считала каждую копейку и экономила на всем. Знаешь, папа  у нас был человеком, скажем так, широким, постоянно ездил  во всякие командировки, на разные конференции, семинары, даже, конгрессы.  В Москву особенно часто. И мы, порой, жили на одну мамину зарплату. Так вот, что интересно, сестра моя в этом смысле очень похожа на отца, транжира фантастическая.А  у меня, после моих самостоятельных студенческих лет, не всегда, прямо скажем, жирных, стали проявлятся как раз мамины черточки -эти самые экономические. И порой мое "хочу" вдруг и сейчас прерывается строгим "нельзя", прилетевшим из детства. Правда, сейчас совсем другие резоны, типа, а как же дети, один сын, другой... Да и зачем тебе, думаешь, старый ты мальчик, всё это, все эти игрушки? Наверно, неслучайно, мои самые любимые игрушки в раннем детстве, когда я еще не читал - это всё равно те же книжки  с картинками, журналы, всякие альбомы. А этого всегда было очень много. Почему-то мне вдруг представилось - нам лет по восемь - девять, мы с тобой сидим на полу в нашей старой квартире возде горы журналов и о о чем-то увлеченно болтаем, обсуждаем , например, вот эту новую красивую книжку, "Три толстяка"  и вдруг из репродуктора ласковый, чуть-чуть дребезжащий голос  Николая Литвинова:  "Здравствуй, дружок!". Всё это было. А как бы хотелось... Защемило сердце, и не отпускает. Вообще не отпускает никогда. Лето, лето...но почти всегда Чаплыгин. Варенье варили в Чаплыгине-сначала клубничное, потом крыжовенное, сливовое, конечно же,малиновое-от всех болезней, с тех пор я его терпеть не могу... вишневое, яблочное, черную смородину перекручивали с сахаром.А еще яблоки резали и низали на ниточки, сушили, а из вишен нужно было булавкой вынимать косточки, со смородины обрезали хвостики и с крыжовником тоже что-то делали, уж и не помню, что. Лето,лето... а пенка с клубничного варенья на белом пышном ноздреватом хлебе, который и сам по себе был необыкновенно вкусен - это просто самая ароматная и вкусная сказка  на свете. А наш Черемшан - это, пожалуй, главное летнее мелекесское  воспоминание. Мы в детстве ездили вверх по Черемшану, на лодке с какими-то родительскими друзьями, Гусевы их фамилия, нечасто, несколько раз, но запомнил всё-всё, особенно вкус чая с лесными травами и ягодами. А потом,я же рассказывал, ездили мы на Черемшан со своими мальчишками-химмашевцами. Вот тогда - костер почти у самой воды, грустная гитара в ночи выпевает песню про любовь,в стаканах темнеет что-то крепленое, портвейн или просто "Волжское крепкое", водку мы тогда всё-таки почти не пили, светлячками огоньки папирос и разговоры,разговоры. Это мой Черемшан, моё мелекесское лето. А еще, конечно, тот самый знаменитый турслет с несостоявшейся  игрой "в бутылочку" и  китайской тушенкой "Великая стена". Странно, хотя нет, давно пора привыкнуть... я сам вот, буквально сегодня утром вспоминал ту самую турслетовскую тропинку и вот, именно так - узловатые голые корни через вытоптанную среди маленьких каких-то серовато-зеленых кустиков, соснового подлеска, тропинку.  А высоко, там на самом верху, сквозь густые кроны огромных, как  тогда казалось,  сосен бьет нестерпимо яркое солнце. У меня есть одна  старая фотография, года 1970-го, солнце через сосновую крону...на нашей Горке.наверное, где-то неподалеку от того магазина в который тебя  посылали, отрывая от самого лучшего в мире занятия, чтения хорошей книги. Мне в этом  отношении было гораздо легче, потому что "Мечта" была  в соседнем доме и я ходил за хлебом, молоком и прочим, даже не выпуская книги из рук. А знаешь, у меня и сейчас так случается, ну, это, если книжка уж очень интересная. Захожу в супермаркет, возьму там чего-нибудь,а потом пока в кассу стоишь, можно страничку и прочитать, это не считая того,что по дороге. Некоторые  мои близкие считают,что это я "воображаю", как мы говорили в детстве, а мне так легче… надежней, что ли, "с книжкой под мышкой". А дальние магазины, когда ноги в  каком-то подобии сандалий, называлось это-"плетенки",  утопают по самую щиколотку в пушистой теплой пыли-это для меня, конечно, Чаплыгин, там, ,кажется вообще, не было асфальта, а главная улица была замощена древним булыжником, поэтому и в песне  "дорога в пушистой пыли”. А  магазины были- " в городе", то есть в центре, до которого ходу было от силы, минут десять, ну, пятнадцать. Там,на этой самой главной улице были все магазины вперемешку, гастроном, мебельный, отдельно -хлебный, промтоварный и между прочим, два книжных. Причем,в силу глухой провинциальности, в этих книжных можно было купить очень хорошие книги, вон у меня и сейчас на полке стоит "Сорок пять" - любимая после "Трех мушкетеров" книга Дюма, серия библиотека приключений и научной фантастики", так называемая "Рамка".Очень хорошо помню,как я ее купил,как увидел ее, по обыкновению, зачитался, магазин был "самообслуживание", а потом опомнился и побежал за деньгами, еще бы, целых - 1 руб.18 коп! Нет,обязательно попробую пробиться на машине в Чаплыгин этим летом, туда нужно приезжать всё-таки, летом. А читаю сейчас я гораздо меньше, но читаю, не могу не читать. У братьев Стругацких есть роман  "Гадкие лебеди", одна из лучших у них вещей, там есть персонажи, которые без чтения чахнут и гибнут,как без пищи и воды. Не до такой, конечно,степени, но всё же, всё же...
Дома, в смысле, в Мелекессе, мне читать никто особенно не мешал, да и что там было делать.Ну,в магазин. Уже говорил, "Мечта" рядом.Ну, посуду помыть-опять же вода, горячая, холодная. Ну, раз в неделю уборка,это все вместе,то есть мама, Ленка и я,у каждого свой участок работы.Было,конечно,одно занятие,которое я  делал один, никого не подпускал, это с самого  детства, ну, класса с третьего - четвертого, с тех пор как переехали на новую квартиру. Два раза в года наша библиотека "приводилась в порядок". Это значит,что все книги нужно было вынуть из полок стеллажей и шкафов, пропылесосить,  выбить, и поставить их так как они должны стоять.Только я один и знал, где у нас стоит какая книга. Обычно это дело затягивалось на весь день. Ну, же не мог вот так просто механически брать и ставить книги. Мне нужно было обязательно в какую-нибудь заглянуть, а где заглянул, там и утонул. В общем, занятие было чрезвычайно приятное и очень не быстрое. А вот у бабушки, как я уже рассказывал, приходилось всё делать и в саду, и в огороде. Бабушка, Царство ей Небесное, очень любила вспоминать как  мы с ней картошку сажали. Да. Но самое,что вспоминается изо всех этих обязанностей-вода из колонки , сотни и сотни ведер. Колонка недалеко, на углу, струйка неторопливо льется... Сначала, по младости, два бидона, потом синее эмалированное ведро, пока только одно, потом уже два...поливаем, поливаем.
ПОЕЗД. МОСКВА
"...где же там наша славная и совсем не холодная  мелекесская осень, где тот  перрон о котором в самом начале шла речь, где тот вагон с улыбчивой и понятливой проводницей? Да-да, бывает так, когда всё получается, даже, если что-то и не получается.Вот так и с вагоном, и с местом...и вправду, одно место было пустое, но вот ворвалась на него чуть-чуть сумасшедшая тетка с массой баулов и безудержно болтливая и вот уже,кажется, что... Но за нами такой хороший присмотр... И человек выходит, и место освобождается, а тот, что приходит с удивлением и радостью бредет в другое купе, где ему предложили, ах, нижняя полку. За окном темно. Ну совсем темно,лишь изредка пролетают огоньки каких-то фонариков, полет сквозь ночь. Вот,на самолете,кстати, совсем не ощущаешь этого полета,слишком всё нереально.А когда мчишься сквозь темноту на поезде,то чуть-чуть воображения,и вот ты уже летишь на туманных черных крыльях  низко над уснувшей землей. И еще один поздний ужин в купе...ровно неделя прошла с того,первого. Ненавистное неправильное жареное мясо и чай с сыром и джельками. Пора на покой. Но покой, вот уж воистину, нам только снился. 
 Однако, чтобы спокойному сну ничего не мешало как-то вдруг захотелось закрыть штору,сначала не полностью,а потом до самого столика...И кто там еще что-то говорит про шалаш? Ответственно заявляю... душа не имеет объема...даже на самой маленькой площади находится место. И опять вдруг, только уже не вслух,"Это ты?" И не вижу, но чувствую улыбку, немножко усталую, немножко довольную, а сквозь улыбку и темноту, тихо, еле слышно, какие-то странные, давно забытые  слова.  Последний раз я слышал такие слова от своей бабушки, лет, этак, сорок тому, уж и не помню по какому поводу...и вот! Здорово-то как! Но всё-таки мальчикам и, в особенности, девочкам, нужно баиньки...где там наше седьмое небо?
А утром на нас неудержимо, как  снежная вьюга в степи накатывалась Москва. Холодная, безумная, но не чужая, Москва приняла нас в свои колючие объятия. И холодно,и ветер,и сумерки в глазах...  Эх, не  встретила нас Москва колокольным звоном и никто не сказал нам, как бывало  в старые времена: "Наш поезд прибывает в столицу нашей Родины - город Москва!"

 МОСКВА
    карусель

"... встречает нас Казанский вокзал.Вообще,вся история этого дня -это  история геометрическая. Треугольник вокзалов:Казанский, Ярославский, Курский. биссектрисы и медианы подземных переходов, радиусы  разноцветных линий в окружности самого лучшего в мире Московского метрополитена. Никогда не любил черчение, никогда у меня не получались прямые и параллельные, никогда не получалось четко и ровно провести линию...ну, не дано. Всегда-что-нибудь не так,с наклоном не в ту сторону, с ненужными и неправильными   деталями, какими-то странными  вариантами. Нет-нет, мне бы акварельку, нежную такую, в пастельных тонах. Но та продутая насквозь стылым ветром, серая с проседью Москва никак не способствовала акварельным   лирическим настроениям и вместо неспешной прогулки ( хотя бы и под зонтиком), с быстрыми взглядами  друг на друга, с улыбчивами умолчаниями, с неторопливым журчанием разговора обо всем.... Но нет, мы неслись по улицам  неприветливой столицы  даже не оглядываясь на нее. Но всё-таки, сначала -Казанский. Самый первый мой вокзал, ворота Москвы, дверь в лето. Снова и снова мы едем из Мелекесса в Чаплыгин, но всегда, сначала-Казанский вокзал. "Граждане пассажиры! Наш поезд прибывает в столицу нашей Родины-город Москва!" Наверное, поэтому в моих детских воспоминаниях, половина Москвы-это Казанский вокзал, огромный, самый большой в Москве,работы знаменитого архитектора Щусева,с его  необъятными залами, буфетами,камерами хранения и прежде всего, огромными, длиной в целый день, очередями за билетами. Именно тогда,у меня появилось ощущение,что вокзал-это еще и Дом,что там можно есть, спать, жить... и люди там хорошие, добрые, особенные. Может быть,именно там я учился всматриваться в картины и пытаться понять ту жизнь,которой живут персонажи на этих гигантских полотнах, изображающих  эпизоды мирных послевоенных дней, войти в эту жизнь. Когда тебе лет восемь, а ты смотришь часами на какую-нибудь картину, то не очень трудно  поселится в ней на  какое-то время.
Растерянность этого прощального дня маскировалась под деловитость. Как же, нужно было отвезти вещи на вокзал, затем отыскать  театр "Ленком", запомнить туда дорогу, может быть, еще получится куда-нибудь сходить. И всё время была как соринка в глазу какая-то  несообразность, ведь это же ты должна уезжать первой.  Да, это было бы правильно,это было бы красиво. Однако, у нас, конечно, всё еще красивее, хотя и  совсем неправильно, что уж тут поделаешь. И вдруг я вспомнил, что почти всегда в моей железнодорожной жизни, провожали  меня. Сам-то я провожал лишь однажды, всё тогда же, летом 1972-го. А до этого и потом -только меня.

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД. ОКОНЧАНИЕ.
ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
А сегодня у нас первое сентября. Мы не раз вспоминали этот день и в 1963-м, и в 1967-м,и в 1970-м, и в 1972-м годах. Мы всё время возвращаемся в этот день, в день, когда всё только начинается. Наверное,потому что мы вдруг поняли,что четыре года  порой тянуться куда дольше, чем сорок лет,  а два километра бывает куда труднее пройти, чем проехать пять тысяч. Возле моего дома есть школа. Каждый год я вижу этот белобантовый-розовобукетный разлив и слышу гомон детворы на первой линейке... и как глупо, ведь даже младший мой сын давно простился со школой ...но я вижу себя в серой гимнастерке с медными пуговицами и фуражке с лаковым козырьком, в правой руке букет астр,а левая крепко сжимает маленькую ручку светленькой девочки, удивленно глядящей на мир голубыми глазами. Вспомнилось первое сентября в пятом классе, день нашего с тобой знакомства, которое я, честно говоря, не помню.А вот,Сашку Егорова, как раз помню, пионерский галстук на боку, какая-то зелененькая вместо белой рубашечка, стрижка под полубокс и шмыгающий нос. И глаза ... туда-сюда,туда-сюда...ни секунды покоя.А на клумбах петунии, петунии, всё такое розово-лиловое, а поверху белые фартуки,а еще выше -белые банты. Но очень я помню, как впервые обратил на тебя внимание,это было, наверное,к концу сентября. Мне при моем, прямо скажем, не очень ровном характере, было удивительно спокойно на тебе смотреть.
ВЕЧЕРНЯЯ ТРОПИНКА. АКВАРЕЛЬ
"Тиха украинская ночь... не зашелохнет.не прогремит..."Добавлю от себя, не только тиха, но и жарка,словно где-нибудь в Алжире, хоть не дует "знойный сирокко" и то спасибо. Зато цикады стрекочут оглушительно и как-то уж очень экзотично, опять же навевая мысли  о какой-нибудь саванне, так и ждёшь глухого мощного рычания льва, вышедшего на ночную охоту и повизгивания гиен, которые крадуться следом за царем зверей.Но нет! В нашей выжженной солнцем степи можно встретить зайца, лису, кабана где-нибудь в чаще, даже косулю, фазанов сколько угодно, но львов и тигров, жирафов и слонов,к сожалению, не наблюдается... а крокодилы только в человеческом образе. Ну этих-то, я думаю, везде хватает.
И вот,обходя окрестности нашей Николаевки, иду я по по тропинке среди уже высохшей полыни, вдыхаю этот терпкий запах полной грудью и голову туманит как от крепкого табака и опять вспоминается август того самого 1972-го,когда я впервые услышал это неумолчное ночное  пение на разные тона: вот-треск высокий-высокий, как будто звенит чистым серебром  ложечка в хрустальном стакане,а вот - как басовая струна у гитары, почти жужжание,а вот - как будто друг об друга труться две сухие бамбуковые палочки...и еще много-много разных песенок,целый оркестр. Вот так, в первый свой славянский  вечер я вышел немного прогуляться и на меня обрушились эти звуки... и небо было таким черным-черным,с тусклыми гвоздиками звезд, и был я совсем один под этим звездным небом и думал только о том,что вот, поработаю пару недель и вернусь хоть на три дня к себе, в Мелекесс..."
Москва. Полоса отчуждения
Тогда, неделю тому назад, Казанский встретил нас весело и приветливо, как давних, сто лет не виденных друзей и хотя был он по-прежнему шумным и огромным, и всё равно,беспорядочным и не очень уютным, но... в этой суете,в этом неумолчном гомоне была какая-то прелесть,какая-то улыбка,то ли от наших улыбок, то ли оттого,что и вправду соскучился о нас этот, когда-то самый-самый родной Вокзал. И принял,и не обидел,и на поезд проводил. А сейчас, Вокзал отвернулся от нас,что ли, будто что-то сделали мы неправильно, обманули его ожидания. Но в гулких залах было холодно, и какие-то странные желтые люди в в масках, как персонажи какого-то неприятного фильма целыми толпами бродили по  бесконечным. коридорам. Ах, трянуть головой, улыбнуться...всё будет хорошо. Вот, сдали вещи в камеру хранения -тоже непростое место.Что интересно,в Москве исчезли,уже давно исчезли автоматические камеры хранения. Вот,в Киеве сохранились, там же где и были, пожалуй и в таком же количестве.А в Москве нет, исчезли. Видно,были как-то неудобны какой-нибудь вокзальской мафии .Сейчас многое принято объяснять этой причиной и, что самое противное, зачастую так оно и есть. А я хорошо помню как эти камеры только появились. Как сначала народ с сомнением относился к ним, не доверял. Потом правда, распробовали, уж очень это, на самом деле, удобно было. Да что там, я помню передвижные камеры хранения, чудесная была штука, приезжаешь на Курский, к примеру, сдаешь вещи в эту самую “передвижку”, а получаешь вечером на Ярославском. Да.
А в конце 70-х и в первой половине 80-х, стояли в эти камеры огромные многочасовые очереди. Как раз тогда ездили в Москву все кому не лень за покупками, причем самыми разнообразными. Жили где придется, даже на вокзале а все покупки свозили в эти камеры, занимали по несколько  камер...и вперед, на штурм московских магазинов.Ну, а потом,  уж точно не помню, то ли в конце 80-х, то ли в начале 90-х, их просто упразднили. Приезжаю я как-то, ан глядь, а нету. Да. А в этот раз  были всё-таки у нас на этот день культурные планы, ну вот, хотя бы в Третьяковку сходить, посмотреть на милого моего  Левитана, но нет, время в этот раз упорно не хотело растягиваться, а неслось с какой-то быстротой, вот, прямо, в нехорошем смысле этого выражения, "по московски". Вышли мы на ветерок и  поехали искать  любимый театр. Да-да, это было бы смешно, искать, хотя и я бывал там неоднократно. Топографический кретинизм-что поделаешь! Мы понеслись. И кажется сейчас, что за всей этой суетой, спешкой пытались мы как-то забыть, затолкать куда-то далеко то, что не понималось, то, что было совершенно неправильно..."
"...через центр Москвы. Замечательный наш театр, куда собралась наша барышня жил в не менее замечательном месте - одесную от самого известного московского памятника - Александру Сергеевичу, дорогому нашему и любимому. Почему-то сейчас вспоминается,что путь туда всё время шел мимо каких-то милицейских кордонов. Ах да! Это же был праздничный день - что-то такое, вроде дня Единства России.Вот по этому поводу,видимо и стояли  эти молодцы, кто в серых бушлатах, кто в камуфляже с красным от студеного ветра рожами, и абсолютно бессмысленными скучными глазами.
А толпа ЛДПР-овцев, вот только жаль,что без Владимира Вольфовича,  что-то там демонстрировала, скорее всего безграничную любовь к Родине.Но вот преодолев все препоны, мы возле Ленкома. Маленькое уютное здание.Да уж,  не Большой.И даже не Малый. Да их большинство в Москве, таких театров.Та же Таганка, Моссовет,на Малой Бронной...Хотя и вправду,с юных лет и для меня Театр-огромный роскошный, пусть даже немного помпезный зал со всеми вытекающими. Ну,пусть не Большой,не грандиозный Театр Советской армии,не новый  холодный МХАТ... А вот самый любимый-Вахтанговский.Так  уже получилось,что там я бывал в свои золотые дни чаще всего, и на проходных спектаклях,и на самых-самых:"Принцесса Турандот", "На всякого мудреца довольно простоты", "Ричард третий"...там у меня и вправду возникало ощущение, что я пришел в теплый уютный Дом, где меня ждут добрые друзья. Но вот, маршрут составлен и мы несемся обратно, в смысле, на Ярославский. Так и хочется сказать, домой . Да, Ярославский для меня-это совершенно отдельная песня. Песня и грустная,и смешная. Был он всегда провинциальный,степенный какой-то, всё-таки-север... и в то же время сермяжный, совсем без надрыва.Даже суета там (ну,какой же вокзал без суеты!?) была какая-то мирная ,неспешная,без шума и гама. Да что там,располагал, конечно, вокзал, очень даже располагал.И нам,бедным студиозусам,был там порой готов "и стол,и дом", коротали мы порой там ночи "до первого утреннего". И никто нас оттуда не гнал,и можно было там,в буфетике (да-да,на том же самом месте) за двадцать копеек сьесть полную тарелку борща или полевого супчика. Еще и чаю выпить. Был он тогда уже старым,неказистым, по сравнению с соседними Казанским,Ленинградским, убогим, что ли. Но это тот самый вокзал, про который я писал:
"На вокзале-всегда гость прошеный,на вокзале всегда чаша полная." В последний раз я заново открыл этот вокзал в 2008 году, когда приезжал на 30-летие выпуска в Университете. Я приехал в Москву 1-го мая.Вот уж  был воистину,майский день-именины сердца.Яркое солнце,ласковый ветерок, свежая, только-только, зелень...чистота,как будто всю Москву вымыли с мылом и пустые улицы,словно специально для меня все москвичи выехали в этот день в ближнее подмосковье,на дачи и садовые участки,в конце концов,просто на природу-водки выпить.Я доехал до "Чистых прудов", гулял по бульварам, пил на свежевыкрашенной желто-красной скамеечке кефир, кормил на прудах уток булкой  а оттуда пошел пешком по какой-то пустынной улице, чисто интуитивно вышел в самый центр ,на Старую площадь, где тоже не был давным-давно. Когда-то,всё в те же студенческие годы,мы там частенько захаживали в шашлычную "Кавказ", пили там грузинское вино,иногда коньяк и ели ...нет, не шашлык, там замечательно готовили цыплят-табака. Да.А сейчас на том месте высится сверкающий темно-синим  стеклом какой-то полунебоскреб, то ли банк,то ли что еще. Со Старой площади я прошел переулками на площадь Красную, где как раз только что закончилась демонстрация трудящихся и запоздалые коммунисты спешно убирали  какие-то переносные барьеры в красно-белую полосочку. Но и там было пусто.Я прошел по площади,поклонился на все стороны, и  разноцветным пряникам Василия Блаженного и золоту Казанского собора и любимой своей  Иверской часовенке. И пошел,и пошел по Горького,простите,по Тверской...как раз туда, к Александру Сергеевичу. Поздоровался, постоял немного...что ж, пора потихоньку двигаться в сторону Ярославля,пора. Вот и привычный  вагон метро. Ах,метро, это совсем отдельный рассказ с мистикой и приключениями, вот и доехали. Станция метро "Комсомольская" кольцевая. Как мне казалось в детстве - самая красивая станция московского метро. Это, наверное, из-за тех самых знаменитых  коринских мозаик, что весьма неудобно для обозрения расположены на потолке, безумно высоком. В детстве я один раз чуть не упал с эскалатора,когда я  задрав голову рассматривал картины знаменитых побед русского оружия.Мама подхватила. Вот и вокзал.И тоже, какой-то необыкновенно чистый,тихий,пустой и удивительно уютный.И сразу-даже горячо стало, -часовня, зашел, ай, как хорошо! А рядом-глазам не поверил,увидев надпись- БУФЕТ. И вправду - буфет, самый настоящий.Девочки в кружевных наколках, блестящие полозья, пластмассовые подносы. И супчик,и картошечка-пюре с котлеткой, и компот из сухофруктов. Да нет! Не бывает так, чтобы в один день и так вот сразу! Тут кто-то невесомый улыбнулся мне из-за правого плеча и повеяло теплом, нежностью, светом. Я обернулся, заметил только отблеск белого мягкого крыла. И в этот раз Ярославский нас не подвел. И приютил,и обогрел,заставил сначала  расстегнуться,а потом и вовсе снять теплые одежды.И накормил всё тем же супчиком,и успокоил немного...расстроенные и бедные наши головы.И нервический смех, дрожавший на наших губах потихоньку сменился теплой-теплой улыбкой и "боль,что скворчонком стучала в виске" постепенно начала стихать. И мы опять были словно на островке, среди странных людей, посетителей этого буфета, как будто мы отгородились ото всех невидимой стеной и никого для нас нет,и нас ни для кого нет...А всё-таки струнки натягивались, натягивались, какой-то мастер торопливо накладывал последние штрихи в эту осеннюю акварель,словно боялся опоздать,не закончить,но нужно было подуть на картинку перевернуть страничку, потому что вот-вот должна была начаться новая, пока еще  чистая, Кто знает,что на ней будет нарисовано... Вот-вот,сейчас мы  проехали  всего один перегон по кольцевой,от Комсомольской до Курской..."
"...никогда я его не любил. Старый вокзал я не застал, хотя он и присутствует в общей композиции,как раз та часть, где мы потом сидели в самый последний перед моим отъездом,час. Ну, а к  этому "стеклу и бетону" я как-то с самого детства относился  подозрительно, всегда мне в таких зданиях неуютно,холодно...в общем, не чувствуешь,себя как дома. Однако,стерпится-слюбится. Поездил -поездил лет пятнадцать,а потом как-то и привык.Выучил каждый закуточек на этом вокзале. Кстати, когда-то ,на заре его юности, на этом вокзале были даже душевые и какие-то еще признаки цивилизации, которых и в помине не было на других вокзалах.Ну, потом как всегда и как везде. И чудесные сосиски,которыми кормили в буфете в торце на первом этаже сменились кусками жареной останкинской колбасы, какао - какой-то бурдой под название "напиток", а нежные ромовые бабы - так называемыми "кольцами"-песочными коржиками в сахарной пудре. В самом начале, в 70-х, вокзал был высоким, просторным как стадион, гулким и скучным.Потом , в недоброй памяти, начале 90-х,там  как поганки после дождя выросли какие-то киосочки, магазинчики, негде было яблоку упасть. Но всё проходит и эти времянки исчезли,сейчас всё вроде бы устоялось, остались магазинчики "В дорогу", киоски с прессой, немного книг, немного дисков-всё это теперь от солидных фирм и,может быть, надолго. Хотя,кто знает... Вот на этот вокзал мы и приехали.Что интересно,с Курским вокзалом у меня не связано абсолютно никаких... ну, почти, романтических историй. А вот, всё когда-то бывает в первый раз. Последний рубеж,последний час, последний разговор. Такой уже,немножко бессвязный, хотя и очень теплый...почти бессодержательный.И не то,чтобы закончились умные мысли и слова. Что-то перемешивалось, переплеталось уже без слов, взгляды, улыбки,какие-то жесты, правда,тут в какой-то момент как визг гармошки врезался  разговор двух молодых людей, судя по всему, демобилизованных, который протекал исключительно в самых сочных русских выражениях. Я и сам когда-то был не дурак завернуть фиоритуру да так, чтобы и уши завяли, но исключительно в мужском сообществе да и товарищи мои придерживались таких же правил. Можно сказать, с самого детства-мы же из Мелкесса! Потом -то я вообще, оставил подобную манеру общаться, нехорошо это, неправильно. И совсем уж не терплю, когда  в присутствии дам слышится подобный разговор. Пару раз, а может и более ,когда помоложе был, даже до драки доходило. Ну и сейчас не сдержался, высказался весьма резко. Но был услышан и молодые люди приутихли. Вот и еще мы посидели в  теплом зальчике. Курский, Курский... Провожал меня оттуда  в незапамятные времена Костя, бежал за вагоном,в зелененьких таких самопальных  джинсиках, расклешенных. Улыбался и пальцы делал так, буквой "V". Ах,  нет, вру, это он меня с Ярославского провожал. Кто же еще? Да, пожалуй и всё. Хотя нет, было, мальчишки провожали, это было. А вот так,чтобы девушка... В первый раз. И опять вру. Было, что и девушка. Но это была,скорее, смешная история. А сейчас… Да-да, неправильно это, неправильно! Холодный перрон, ветер, снег срывается и…
" Всё-всё, пошёл я, пошёл..."
-.Ну, заходите уже ,молодой человек! Отправляемся!
Поплыл перрон, всё быстрее.  Потянулись в холодном тумане, в багровом закатном свете какие-то строения без окон, трубы, трубы... Монастырь, а в вагонное стекло уже крупными хлопьями лепил снег и какие-то странные  строчки складывались и не складывались:
"Кто-то Пушкина читает,
За окошком снег кружит
Как беззвучно пролетает
Наша маленькая жизнь…
ЭПИЛОГ
Письмо в 1969-й, год, тушью
Почему-то сейчас ,когда я валялся на песочке и прищурившись пытался рассмотреть злополучную Тузлу, перед моими прикрытыми глазами возникало то ,совсем другое море,с высокими-высокими,как мне казалось,волнами,зелеными и белыми гребешками.И пляж,шумный,какой-то разноцветный...гладкая крупная галька,желтые и зеленые топчаны,смуглые тела,веселые лица. Сразу за пляжем-развесистые пальмы,магнолии с твердыми блестящими листьями,чудесный парк,как из арабской сказки и такие же дворцы-корпуса санатория. Да,собственно,ты куда лучше меня представляешь картинки Большого Сочи...мы были в Лазаревском. Я там с тех пор и не был,всё собирался еще в советское время,всё не получалось,что-то мешало Ну,а потом и вовсе никак.Но то лето,то море после пятого класса запомнилось,да что я,живет в душе моей и согревает мою душу иногда. И казалось мне, когда я сидел на пляже и читал замечательную книгу "Капитан -Сорви Голова",что где-то рядом,на соседнем топчане сидит маленькая девочка с соломенными волосами и тоже читает какую-то потрепанную книжку,время от времени исподлобья поглядывая на меня.И я поднимал свои глаза от страницы,оглядывался и, как-то совсем по взрослому качал головой,мол,Санька ты, Санька...а потом в вечернем парке,когда сестра моя, ах, мы уже взрослые,шла на танцы, я поджидал ее за оградой,а раз даже топтался на танцплощадке. И я бесцельно бродил по освещенным аллеям и рассматривал сидящих на скамейках-а может быть,здесь? Нет-нет,это,конечно, больше была игра и я это понимал, но...так хотелось,а вдруг? Это волшебное - "вдруг!"
День тянулся долго,мы катались на катере,плавали на "Метеоре" в Сочи, там бродили по джунглям дендрария... засматривались на рыб в фонтанах, но, главное, море, пляж, какие-то взрослые приятели с которыми играли в "Кинга" и солидно  беседовали о кино - восхищались идущими в санаторном летнем кинотеатре  хорошими фильмами -"Хроника пикирующего бомбардировщика","Операция "Святой Януарий". А в местном городском широкоформатном "Дельфине"  шел давно ожидаемый фильм "Фантомас против Скотланд-Ярда", и это тоже было очень здорово,вписывалось в картину летней каникулярной радости. И вино "Улыбка" и "Букет Абхазии" и красивый набор жестяночек краснодарского чая и еще какие-то сувенирчики , подставочки, рамочки с изображением цветка магнолии или дельфина или чайки над пенной волной. Мама в белой панаме- прямо из фильма про санаторную жизнь,загорелая,а глаза всё время какие-то грустные... А вот и поезд,зеленый-презеленый повез нас в Москву,этаких курортников, но Чаплыгин  и речка Ягодная Ряса приняли нас, совсем не обиделись.
А я побежал сразу к своему дорогому другу Косте,с которым мы переписывались весь год,побежал рассказывать ему не про красоты Кавказского побережья,не про зеленую морскую волну,а про свою одноклассницу,ту,что сидела на следующей парте, прямо за мной и никак не откликалась на мои неуклюжие ухаживания, а уж я бы... И,наверное, как раз  в один из этих дней  эта самая одноклассница шла в окружении подружек к старому зданию городского телеграфа, пригласить своего нахального поклонника на свой День рождения. Такое это было лето-1968-го года.
А потом прошло четыре года, целая жизнь, было двенадцать, а стало шестнадцать -совсем другая взрослая жизнь и наступило  горящее лето 72-го. Почему я  всё время возвращаюсь к этому лету,к этому году...который сломал,перевернул мне жизнь, украл у меня любимый город, любимую школу, любимых друзей, любимых? Я возвращаюсь и возвращаюсь в эту точку ,словно почтовый голубь, который не знает другого пути-только домой. Домой. Это,наверное,главное слово. Домой, всё просто.Там остался Дом.
Когда в конце августа мы с Ленкой приехали в Мелекесс,то уже ,вот как сейчас,чувствовалось дыхание осени, были холодные ночи,но дождей всё не было...и вот, как-то ночью пошел дождь,тихий,серебристый,какой-то весенний...а утро было совершенно прозрачное.Я выглянул в окно и увидел со своего 4-го этажа как на остановке  из автобуса,это бы старенький ЛИАЗ,вышел очень знакомый невысокого роста мужчина в шляпе,а за ним выпорхнула маленькая стройная девушка с неожиданно короткими(по плечи)темными волосами в брючном костюме.Девушка огляделась,коротко взглянула на мое окно,показалось,что она меня видит и "летящей походкой" зашагала вслед за своим чемоданом,который нес ее папа.Я рванулся в ванну,умываться,приводить себя в порядок, но Витька Рогачев,который ночевал у меня и,как оказалось,уже давно за мной наблюдал,поймал меня за штанину и сказал
- Ты чё? Дай девочке в себя прийти.и вообще,время-начало восьмого, для визитов рановато.
Быть в Мелекессе мне оставалось три дня.И три вечера.
И каждый вечер шел дождь.
«Дождь, дождь,серебристой сеткой... Дождь,дождь,дождь сентябрьский редкий.»
Это  нужно представить на мотив  знаменитой тогда композиции"Rain".Может быть,это мне только сейчас кажется,но ...но  было чувство,что она все это время уже где-то там...в другой жизни,что ли.Да нет,всё-таки,это я потом придумал. А потом дождливая голодная Москва,у нас с Ленкой абсолютно закончились деньги. Потом пьяная дорога до Славянска с какими-то бывшими урками,которые приняли меня за своего... И вот,линейка в новой  школе,знакомство с очередными одноклассниками и пустота,и слёзы.
Ах,а дождя что-то нет и нет.И спина болит всё сильнее,и душно, и трудно дышать. А тогда в 72-ом я вечером уходил гулять, один,любил пройти мимо парка, мимо открытого кинотеатра, прислушиваясь к звукам фильма и определяя на слух ,стоит ли идти...а потом я шёл на волшебный  фильм Эмиля Лотяну "Лаутары", вслушивался в рвущую душу музыку, а после опять пустота и слёзы.Бездомный,одинокий - таким я себя видел тогда,наверное,таким я и был.
Где-то далеко -далеко,не просто за полторы тысячи километров,а за четыре года,невообразимая даль, целая жизнь... по песчаной дорожке,перешагивая,а иногда и перепрыгивая через корни деревьев, вытянувшихся  на самую дорожку,помахивая маленьким портфелем, шла маленькая,да нет!  миниатюрная девочка,голубоглазая,соломенные волосы и  почему-то одна.Так странно...Может быть, иногда, ну хотя бы во сне, в полудреме ей казалось,что рядом с ней тот самый с стеснительный хулиганистый очкарик, улыбается во весь рот и сердце у него еще совсем весеннее,зеленое,без следов гари того самого горящего лета 1972 -го  года.
Было нам тогда лет по двадцать
И какой-то счастливый поэт,
Не советовал возвращаться
В те места, где давно нас нет.

Но советам мудрым не веря
Душу стерши в чужих краях,
Мы в открытые ломимся двери,
Возвращаясь на круги  своя…