Бабочка судьбы

Сегодня мне пытались сосватать наложницу. Не в прямом смысле этого слова, но всё же…

Дорога петляла и красовалась клубами пыли от проходящих грузовиков. Солнце шалило, стараясь поймать мои глаза в свой прицел, но я прятался от этого хулиганства за стёклами солнечных очков и продолжал свой путь.

Степь цвела и дарила буйство красок. А запах! Густой, яркий аромат тысячи оттенков степных цветов и трав. Вдыхая этот коктейль, можно было сойти с ума от невероятного букета. Наверное, так впадает в экстаз кот, учуявший валериану, или заядлый игрок, которому, наконец, улыбнулась удача.

Конечно, можно было найти более поэтичное сравнение, но мне было лень.

Подъём в пять утра, быстрый завтрак и бесконечный ремонт дороги с вереницами грузовиков не способствовали хорошему настроению и бурлению жизненных сил.

Я возвращался домой из командировки. Такое простое слово «дом», но сколько в нём всего спрятано. Любовь, смех, слёзы, ссоры, примирения. И всё это он.

Я всегда любил возвращаться домой. Это лучшее место на земле. Иногда мне казалось, что даже если меня занесёт в Рай, что сомнительно, то даже оттуда я сбегу, чтобы вновь ощутить все эмоции, связанные с этим местом.

Мне предстоял ещё долгий путь. Бросив взгляд на часы, я вздохнул. Три часа в дороге, а усталость уже постучалась в мои пенаты. Я устал обгонять грузовики, устал тащиться в хвосте паровозика из машин, устал от бесконечных камер контроля скорости. А мне ещё крутить баранку часов десять. Беда…

Путешествия на машине всегда радовали меня, но вот узкие дороги с плотным трафиком быстро выматывали. Как и сейчас.

Неожиданно тёмный блик ослепил меня. Я сбросил скорость, пытаясь понять, что это было. Ощущение было таким, словно мне в лицо ударило что-то тёмное и в то же время яркое. И я на миг перестал видеть дорогу. Это было очень странное ощущение, скажу я вам.

Остановившись на обочине, я попытался прийти в себя.

На коже ощущалась какая-то противная липкость. Достав из багажника бутылку с водой, я умылся, но это не помогло. Казалось, даже солнце стало светить неуверенно.

Усевшись и захлопнув дверцу машины, я ощутил стремительно приближающуюся опасность. Это был один из тех моментов, когда всё естество вопило и требовало действий.

«Езжай», — произнёс тихий, но внятный голос внутри меня.

Это было так удивительно, что я подчинился без возражений.

«Вот голосов мне только и не хватало», — мысленно произнёс я, выруливая на трассу.

Этот голос мне был смутно знаком. Вспомнился случай из детства, когда я чуть не попал под машину по шалости. Мне тогда было лет шесть. Но при чём тут голос?
Я попытался напрячь память и вспомнил.

Когда я со всех ног перебегал улицу с зажатой в руке монеткой в 10 копеек, направляясь к ларьку с мороженым, кто-то крикнул: «Стой». Это была не просьба, а приказ. Я встал как вкопанный. В ту же секунду из-за трамвая выскочил старый «Москвич» и со свистом проскочил мимо меня.

Тогда я не придал этому никакого значения, но сейчас, вспоминая этот случай, произошедший в прошлом веке, я осознал, что это был именно тот голос. Женский голос, а может, и девичий.

Что-то глухо стукнуло по лобовому стеклу, и от неожиданности я вздрогнул. По центру стекла красовалась плюха грязно-жёлтого цвета. А я ведь совсем недавно отмыл его от мошкары.

Дворники, скрипнув с досады, стали растирать плюху по стеклу. Плюха сопротивлялась и никак не хотела исчезать, но, в конце концов, сдалась, оставив еле заметный след.

Навстречу, не соблюдая никаких правил, пронеслась фура на китайских номерах, обгоняя машины через двойную сплошную. В рации кто-то смачно выругался.
В дальних поездках рация тебе и помощник, и развлечение. Кто-то предупредит об аварии впереди, а кто-то будет травить анекдоты. Но в этот раз в эфире была отвратительная тишина. Проскакивали только щелчки помех.

Выбросив из головы мысли о странном голосе, я вспомнил утро и помрачнел. На душе стало противно и гадко.

Городок, в котором мне довелось побывать в этот раз, был небольшой, с парой крупных заводов, обеспечивающих благосостояние жителей городка. Сам по себе он представлял унылое зрелище. Необустроенность и разруха кричали во весь голос. Город с таким промышленным потенциалом уж должен был себя облагородить, но не тут-то было.

Гостиница, приютившая меня, была не фонтан, но вполне чистенькая. Этого было достаточно для непритязательной ночёвки.

Утром, позавтракав и закинув дорожный рюкзак в машину, я пошёл сдавать ключ от номера. За стойкой меня встретила женщина средних лет с зеленоватыми глазами. Было в этих глазах ощущение странной глубины, но в то же время и печали. Такие глаза должны быть у ведьмы, разочаровавшейся в целом мире.

— Ну, вот наконец-то и вы, — произнесла она низким голосом.

Если бы женщина добавила к этой фразе улыбку, то слова прозвучали бы по-другому. А так получалось, что я в чём-то провинился и теперь явился каяться.

— И вам доброго утречка, — я попытался отшутиться, опуская ключ от номера на стойку.

— Вы ведь сразу домой возвращаетесь?

— Вроде да, а у вас есть другие предложения?

Я всё ещё пытался шутить, но тревожный колокольчик уже начинал потихоньку звонить в моей голове.

Разговор приобретал нестандартный и неожиданный характер. Я присмотрелся к ауре женщины и насторожился. Нет, я не увидел там ничего ужасного, обычная аура человека, свыкшегося со своей судьбой, но было там одно пятнышко необычной формы и расцветки. Такое тёмное облачко с фиолетовым отливом. Так бывает, когда рядом не очень хороший человек, готовый на любую подлость для достижения своей цели.
Такие метки есть у многих. Да, люди не ангелы, но вот такое бурление внутри облачка встречается нечасто.

— У моей дочки в вашем городе есть срочные дела. Может, вы возьмёте её с собой?

— Эм…

Я не нашёлся, что сразу ответить, но тревожный звон стал заметно громче.

— Она и за бензин вам половину заплатит, — напирала женщина.

— Я уезжаю прямо сейчас, — наконец выпалил я.

— Да вы не волнуйтесь, она быстро соберётся. Она у меня хозяйственная и скромная.
И тут до меня дошло.

— Вы что, мне её сватаете?

— А почему бы и нет?

Без сомнения, жизнь в этом городке немного отдаёт безнадёгой, но вот так просто отдать свою дочь совершенно незнакомому человеку. Это выше моего понимания.

— Возможно, вы просто не заметили кольца на моём пальце?

Я поднял руку и продемонстрировал обручальное кольцо на руке.

— Заметила, — ответила она просто. — Но всякое бывает. Если возьмёте её с собой — не пожалеете.

У меня мысленно отвисла челюсть. В жизни всякое бывало, но вот такое… Хотя и ещё чудней вещи случаются.

Сзади раздался шорох, и я обернулся. На пороге стояла девушка, одетая в обтягивающие джинсы и светлую рубашку навыпуск. Привлекали внимание очень длинные пальцы. Я такие видел только у девушек в Иране, однажды в одиночку путешествуя по этой стране. В остальном обычная девушка. Никакого яркого макияжа. Но вот взгляд… колючий, неприятный, оценивающий.

Я пригляделся, и неприятный комок стал подкатывать к горлу. Её аура клубилась, перемешивая цвета и всполохи. Это было плохо. Очень плохо. Это был человек на грани отчаяния. Человек, способный убить и никогда не пожалеть об этом.

Сочетание образа скромной девушки и внутреннего зла было самым ярким, что я встречал. Бесконечная злоба и жестокость под маской невинности.

— А вот и моя Ирмочка, — произнесла женщина за стойкой. — Познакомьтесь.

— Здравствуйте, — сказала девушка, подходя ближе. — Это я с вами поеду?
Голос был нежный, певучий.

Я в очередной раз изумился, насколько может быть обманчива внешность и голос.
Она подошла вплотную и, подняв на меня нежный взгляд, чуть наклонила голову. Девичьи груди нацелились на меня, как береговая батарея на проходящий корабль. Ни дать ни взять образцовая невеста на выданье. Но вот аура…

Меня загоняли, как кабана на охоте. Как глупого гуся на праздничный ужин.

— Мадам, мисс, прошу простить меня, но мне пора в дорогу, — почти прошептал я, аккуратно выкручиваясь из тисков, в которые меня хотели зажать.

Пора было делать ноги.

— А как же я?

Она всё ещё пыталась изображать пай-девочку, но с каждой секундой ей это давалось всё сложней.

— Я вынужден отказаться от вашего предложения, — выпалил я, разворачиваясь к двери. — Всего доброго.

В одно мгновение девушка преобразилась, превратившись в исчадие ада. Черты её лица исказились до неузнаваемости. Казалось, ещё секунда — и над её плечами поднимутся чёрные крылья, как у падшего ангела.

— Ты ещё пожалеешь, — зло прошипела она.

Именно прошипела, а не произнесла.

Её аура полыхнула фиолетовым и стала стремительно расширяться, заполняя помещение.

Это было страшно. Я не трус и не псих, но этот всплеск негативной энергии мог испугать кого угодно.

Опомнился я только в машине, уносящей меня из города.

Образ этой мегеры ещё немного повисел перед мысленным взором и стал тускнеть, вытесняемый дорогой. Не жить же мне теперь с этим образом зла. Чем быстрей от таких воспоминаний избавиться, тем лучше для кармы.

Степь перемежалась с холмами, что само по себе красивое зрелище. Какая-то хищная птица кружила в вышине над дорогой, высматривая добычу. Степные птички выскакивали на асфальт и, схватив сбитых машинами насекомых, стремительно уносились прочь.

Усталость накатывала волнами, и стало клонить в сон.

«Что за чёрт?» — пришла полусонная мысль.

Четыре часа за рулём, и уже так хочется спать? Это было совершенно не похоже на меня.

Я решил выпить кофе и освежиться, зарулив на заправку.

Местная собака шарахнулась от меня, как от чумного, когда я вышел из машины.
Отбежав, она спряталась за угол сарайчика и стала за мной оттуда наблюдать. Такое поведение говорило о страхе. Что было уж совсем необычно. Я люблю собак, и они меня уважают. Даже незнакомые псины всегда ко мне относились благосклонно и с удовольствием принимали знаки внимания. А тут такое…

Кофе был средней паршивости, и я не испытал никакого удовольствия, но всё же взбодрился.

Рядом с заправкой притулилась довольно милая кафешка, где толпились грузовики. Явный признак того, что тут будет вкусно, недорого и без риска отравиться. Сбоку от входа горделиво возвышалась мангальная будка, из трубы которой шёл ароматный дым. Там явно готовили вкусный шашлык. Дверь приоткрылась, и оттуда вышел, держа в руках шампуры с готовым шашлыком, мангальщик, весьма довольный собой, и направился ко входу в кафе. Шашлык выглядел очень аппетитно.

Войдя в кафе, я сразу оценил уют этого места. Всё было чистенько, пахло готовой едой, а не хлоркой и грязными тряпками. Текли неспешные разговоры, тихо мурлыкала музыка. Это место разительно отличалось от сетевых придорожных заведений, никогда не вызывавших у меня восторга.

Обозрев помещение, я двинулся в дальний угол, где виднелся свободный столик. На стуле рядом мирно спала кошка, но стоило мне приблизиться, как шерсть на её загривке встала дыбом, а сама она, зашипев, в два прыжка скрылась из виду.
Кажется, я становился антигероем у животных… К чему бы это?

Шашлык с салатом были изумительными. Пусть это и была свинина, но свинина от правильной вкусной свиньи, да ещё и мастерски приготовленная — мягкая, сочная и с золотистой корочкой.

Я откусил кусочек, и мой рот наполнился ароматным соком.

Моментально проглотив почти весь шашлык, я горестно созерцал последний кусочек, вальяжно расположившийся рядом с остатками салата из свежих помидоров с зеленью.
Но сколько я ни старался размножить его усилием воли, ничего не получалось. С сожалением доев шашлык, я отвалился от стола.

Вот теперь можно было рулить дальше.

Совершив напоследок заход в туалет и взглянув на себя в зеркало, я сразу вспотел. Вокруг моей ауры роились обрывки чёрной мглы. Ударяясь об неё, они отскакивали, как резиновые мячики, но не прекращали попыток внедрения.

Так вот откуда эта усталость! И это угнетённое состояние. Эта «мечта поэта» ухитрилась зацепить меня своей злобой.

— Да чтоб тебя! — в сердцах произнёс я и тут же осёкся.

Сейчас вокруг меня роилось и так много нехорошего, а своим негативом я только усугублял ситуацию. Что же мне делать?

Всякая чистка ауры — полный бред. В такое только простаки и верят. Почистить ауру, если кто и может, то только ты сам — со временем и соблюдая определённые правила.

Поплевав через левое плечо — ну так, на всякий случай, — я продолжил путь.

То мелькали, то медленно тащились деревушки. Изредка попадались на обочинах продавцы разной прошлогодней снеди.

Интересно было наблюдать за собаками вдоль дороги. Собаки делились на три подвида — дурынды, деловые и наблюдатели. Дурынды шарились без всякой определённой цели, зачастую рискуя попасть под колёса. На мордах у них была написана полная безбашенность.

Деловые же не слонялись без толку, а целеустремлённо куда-то бежали. Явно по делам, но при этом не пренебрегали безопасностью, а старались держаться как можно дальше от проезжей части.

И наконец, наблюдатели. Это своего рода сословие собак-философов. Они сидели и смотрели, как китайские мудрецы на реку. Только для этих собак рекой была дорога. Машины текли по ней, а наблюдатели, сидя в сторонке, степенно размышляли о смысле жизни и скоротечности времени, а возможно, о вкусной косточке, перепавшей по случаю.

Машина бежала легко и бодро. Несмотря на ямы и грязь, ей поездка нравилась. Не все люди склонны одушевлять предметы, но, что бы ни говорили скептики, невозможно отрицать, что мы отдаём часть души тем предметам, к которым многократно прикасаемся, тем самым одушевляя их. Со временем эта связь становится настолько прочной, что ты начинаешь чувствовать настроение этой уже не совсем вещи. Так было и с моей машиной, с которой мы совершали невероятные путешествия и разделяли тяготы дорог и радости приключений. Я всегда чувствовал её настроение.

Внезапно за поворотом на одинокой пустой остановке я заметил голосующую девушку. Уже проскочив метров сто, я почувствовал непреодолимое желание её подвезти. Обычно я так не делаю, поэтому сам удивился такому порыву. Как будто бы мне просто сказали: «Ты должен её подвезти, и любые возражения не принимаются».

Сдав задом по обочине, я подъехал к остановке. На вид девушке было чуть больше двадцати. Не красавица. Одета в рабочую одежду. Только на рукаве была вышита замысловатая, как живая, бабочка. По лицу и рукам сразу видно, что не офисный работник. Чуть в стороне стояла большая спортивная сумка.

— Вам куда надо?

Спросил, а сам удивился, почему я к ней обратился на «вы». Позже, когда я об этом размышлял, так и не смог найти ответа. Но тогда мне даже в голову не пришло назвать её на «ты».

Название населённого пункта мне, естественно, ни о чём не говорило. Главное, что я уяснил, — нам по дороге.

Бросив на заднее сиденье сумку, она устроилась рядом со мной спереди. Никаких вопросов про плату за проезд. Словно всё так и должно быть.
Всю дорогу мы молчали. Уж не знаю почему. Только один раз она спросила, откуда я, и, узнав, произнесла: «Ого». Но в этом «ого» не было удивления, а только констатация факта.

Меньше чем через час мы домчали до пункта её назначения — небольшой деревушки между холмами.

— Удачи вам! — произнесла она, выходя из машины.

И опять голос показался мне знакомым. Только сейчас он был умиротворяющим, а не приказным.

Я почувствовал, как нежное тепло начало укутывать меня. Подняв на неё глаза, я застыл. Её аура была как горный хрусталь — прозрачная, сверкающая так, что было больно смотреть. Всполохи тянулись ко мне и окатывали с ног до головы своим сиянием.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в этих глазах я увидел переливающуюся бесконечность.

Девушка закрыла дверь, и видение исчезло. Такой хрустальной ауры я не видел ни разу, да, наверное, уже и не увижу больше никогда. Такой ауры просто не может быть у человека с его страстями и пороками! И этот взгляд…

Перейдя дорогу и напоследок помахав мне рукой, она скрылась среди деревенских домов.

Ощущая, что потерял что-то очень ценное, я тронулся в путь.

Я прислушался к себе. Да нет, ничего я не потерял. Эта переливающаяся бесконечность продолжала жить во мне. Пусть и не такая яркая, но неугасающая.
В самом деле, не бежать же за этой девушкой, вытаращив глаза и пугая жителей деревни. Такие удивительные встречи если и случаются, то должны заканчиваться именно так — быстрым расставанием. Чудеса не любят продолжений. Это лишь яркий миг.

Пейзаж за окном постепенно менялся и становился более лесистым.

Тем временем по всему телу продолжало разливаться что-то хорошее и доброе. Не знаю, как назвать это ощущение. Наверное, самое близкое слово — благость.

Я мысленно произнёс это слово и сам удивился. Откуда оно взялось? Из каких кладовых памяти выплыло? Уж точно оно не входило в мой повседневный лексикон.
Когда в следующий раз я остановился на заправке и оглядел себя в зеркало, то уже не обнаружил никакой чёрной мглы около своей ауры. Она просто сгинула в небытие. Сгорела в хрустальном пламени.

Кто была эта девушка? Мой ангел-хранитель?

Боюсь, что уже никогда этого не узнаю.

КОНЕЦ

Балаково — Саратов — Москва 2026 год