Черкас Александров казачий атаман

Черкас Александров (Иван Александров сын Корсак): атаман Ермакова похода и строитель Сибири
Черкас Александров — казачий атаман, один из ближайших сподвижников Ермака Тимофеевича, участник похода на Сибирское ханство, а затем сорокалетний «государев» служилый человек, стоявший у истоков нескольких сибирских городов. В христианском крещении он носил имя Иван Александров [2][3].

Происхождение и прозвища
В летописях и документах атаман фигурирует как «Черкас Александров», реже — «Иван Александров сын, а прозвище Черкас» [2]. Прозвище «Черкас» указывало на выходца из черкас — так на Руси называли днепровских и запорожских казаков; вместе с тем существовало и второе прозвище — Корсак (Корсок), по которому исследователи допускали происхождение либо из полоцкой шляхты, либо с западнорусских земель, из среды выходцев из Литвы [2][3]. Точного ответа на вопрос о родине атамана источники не дают: обе версии опираются на обычай именовать «черкасами» служилых людей «литовского» и украинного происхождения в целом. Среди ермаковских казаков «черкасы» отмечаются и в других случаях — среди сподвижников Ермака числились выходцы с малороссийских земель, из литовских людей и даже венгры [1][3].

Поход Ермака и посольство в Москву
В войске Ермака Черкас Александров состоял среди людей «старой сотни» [6]. После взятия Искера (Кашлыка) осенью 1582 года Ермак отправил в столицу казачье посольство в 25 человек с «сеунчем» — вестью о победе над Кучумом — и ясаком. По традиционному взгляду посольство возглавлял Иван Кольцо, однако Р. Г. Скрынников обосновал иную версию: главой станицы был именно Черкас Александров [2][4]. Казаки добрались до Москвы летом 1583 года; царь Фёдор Иванович пожаловал их «деньгами и кормом и выходными сукнами», а пленённого татарского воеводу Маметкула удостоил торжественной встречи [1][2].

В Москве Черкас провёл почти три года, с лета 1583-го до весны 1586-го, пока формировалась новая экспедиция в Сибирь. Покидая столицу, он сделал вклад в 80 соболей на помин своих родителей в Чудов монастырь; в приходо-расходной книге обители за 1585/86 год вкладчики записаны как «сибирские атаманы» — «Иван Александров сын, а прозвище Черкас» и Савва Сазонов сын Болдырь [2][5]. Запись эта, введённая в оборот благодаря публикации приходных книг Чудова монастыря, стала важнейшим источником о христианском имени атамана [2].

Строительство Тюмени, Тары, Нарыма
В 1586 году Черкас Александров вернулся в Сибирь в отряде воевод Василия Сукина и Ивана Мясного с письменным головой Даниилом Чулковым и вместе с другими ермаковскими казаками ставил первый сибирский город — Тюмень, основанную на месте столицы Чимги-Туры [1][3].

В 1594 году в составе большой экспедиции (около 1500 человек) под началом воеводы князя Андрея Елецкого, направленной к строящемуся Тарскому городку, он вёл с собой сотню тобольских служилых татар: в наказе воеводе предписывалось взять в отряд «литву, черкас и казаков добрых конных» и татар «с атаманом Черкасом Александровым» [4][5]. Осенью 1595 года атаман с татарским отрядом прибыл в Берёзов и снял полугодовую осаду города, учинённую восставшими остяками и самоедами [1][2].

В 1596–1597 годах, в составе сводного отряда служилых людей Тобольска, Берёзова и Сургута под руководством сургутского атамана Тугарина Фёдорова, Черкас Александров участвовал в постановке Нарымского острога на Оби — опорного пункта Нарымско-Кетской волости, откуда затем двинулось освоение Кетского волока и пути в Мангазею [1][2].

Разгром Кучума и служба головой татар
Летом 1598 года атаман принял участие в окончательном разгроме хана Кучума. В походе воеводы Андрея Воейкова он, вместе с сыном боярским Иваном Беклемишевым и конными казаками, вёл поиск скрывшегося хана: с помощью «языков» — проводников из ясачных волостей — отряд обнаружил его ставки, и 20 августа Черкас с людьми участвовал в решающем сражении на реке Ирмени [1][2].

С конца 1590-х годов он значится головой тобольских юртовских служилых татар — с самым высоким среди начальных людей Сибири жалованием: 30 рублей деньгами и по 30 четей ржи и овса [2]. Назначению способствовали знание татарского языка и опыт общения с коренными народами. В отличие от прочих начальных людей гарнизона Черкас обладал большей самостоятельностью: имел собственный аппарат управления — татарскую съезжую избу с подьячими, толмачами и приставами; через него шли жалобы татар, ясачных людей и бухарцев на воеводскую администрацию, что не раз приводило к конфликтам с воеводами — в 1600 году атаман бил челом государю на нового голову, воеводу и толмача, чинивших, по его словам, «насильство великое» служилым татарам [2][4].

Первопечатник сибирской истории
Ещё одна ипостась Черкаса Александрова — летописная. Е. К. Ромодановская выдвинула гипотезу, что именно он был автором казачьего «Написания, како приидоша в Сибирь» — рассказа ермаковцев, переданного первому тобольскому архиепископу Киприану около 1622 года и лёгшего в основу Синодика поминовения «погибших за православие» казаков [4][6]. А. Т. Шашков подтвердил и уточнил эту гипотезу, показав, что Погодинский летописец восходит к «Повести летописной», составленной около 1601 года головой тобольских татар Черкасом Александровым [4][6]. Если гипотеза верна, очевидец «сибирского взятия» оказался и его первым историографом — основоположником сибирского летописания.

Последние годы и потомки
Последние достоверные документальные упоминания атамана относятся к первой четверти XVII века; в окладных книгах Тобольска 1626/27 года его имя уже не встречается, и к этому времени он, по всей видимости, умер [1][2]. Долгую службу продолжили его сыновья Дмитрий, Афанасий и Борис Черкасовы, поверстанные в дети боярские: Дмитрий в 1622–1623 годах возглавлял посольство к калмыцким тайшам, а в 1626 году с атаманом Грозой Ивановым руководил большой солеварной экспедицией на Ямыш-озеро; Афанасий служил атаманом новокрещёных татар; Борис был приказчиком верхотурских пашенных слобод [1][2]. Потомки атамана до 1660-х годов упоминаются среди тобольских детей боярских, а внук его заявлял о втором прозвище деда — Корсок [2][5].

Судьба Черкаса Александрова — характерный пример интеграции вольного казачьего атамана в состав «государева» войска: из ермаковца-«черкаса» он превратился в основоположника потомственной служилой фамилии, через которую ермакова традиция и память о «сибирском взятии» перешли к следующему поколению сибирских служилых людей [1][2].

Литература
Каменецкий И. В. Сподвижники Ермака и их потомки на «государевой» службе в Сибири в XVII в. // Bylye Gody. — 2021. — Т. 59, вып. 1. — С. 25–35.
Скрынников Р. Г. Сибирская экспедиция Ермака. — Новосибирск: Наука, 1982. — 384 с.
Ромодановская Е. К. Сибирские летописи. — СПб.: Наука, 1993. — (Литературные памятники).
Шашков А. Т. Сибирские летописи о походе Ермака и авторство казачьего «Написания» // Русская филология: сб. научных работ. — Тарту, 1984.
Пузанов В. Д. Тарская экспедиция 1594 года и служба атамана Черкаса Александрова // Древняя Русь. Во времени. В личностях. В идеях. — Вып. 4. — СПб., 2021.
Никитин А. А. Вклады ермаковцев в Чудов монастырь (по приходо-расходным книгам 1585/86 г.) // Древняя Русь. Во времени. В личностях. В идеях. — СПб., 2001.
Сербина А. М. Черкас Александров как основоположник сибирского летописания // Русская речь. — М., 1984. — Вып. 5.
Байкалов И. А. Атаманы — сподвижники Ермака в походе за «Камень» // Военно-исторический журнал. — 2011. — № 1. — С. 30–35.