Ворон

Осень в этом году была тихой. Не дождливой, не ветреной — просто тихой, с прозрачным воздухом и листьями, которые медленно падали на воду. Мы стояли на берегу — я и Кайус. Говорили о чём-то неважном: о парах, о рисунках, о том, что скоро зима. Я смотрел на воду, на противоположный берег, на небо, которое уже начинало сереть.
А потом он прилетел.
Ворон опустился мне на руку — тяжело, неловко, будто устал. Чёрный, с блестящими перьями, с глазами, которые смотрели на меня внимательно и спокойно. Я замер. Кайус тоже.
— Он не боится, — сказал я тихо.
— Он тебя выбрал, — ответил Кайус.
Я погладил его по спинке — осторожно, кончиками пальцев. Перья были гладкими, тёплыми. Ворон сидел на моей руке и не улетал. Он смотрел на меня, и я смотрел на него. И в этом взгляде было что-то, чего я не мог объяснить.
А потом он улетел.
Взмахнул крыльями и поднялся в воздух — тяжело, будто не хотел. Полетел над водой, низко, почти касаясь волн. И вдруг — упал. Волна накрыла его, закрутила, и я увидел, как чёрное тело исчезло в воде.
— Кай, — сказал я. — Он упал.
— Я видел.
Мы стояли и смотрели. Волны выносили его на берег — медленно, будто нехотя. Когда он оказался на песке, я подошёл. Ворон лежал на боку, крылья раскинуты, глаза закрыты. Он не дышал.
Я сел на корточки и смотрел на него. Кайус стоял рядом и молчал.
— Он умер, — сказал я.
— Да.
— Почему?
— Не знаю. Может, устал. Может, время пришло.
Я протянул руку и коснулся его пера. Оно было мокрым и холодным. Я не плакал. Я просто смотрел на него и думал о том, что он выбрал меня. Что он прилетел ко мне. Что он умер у моих ног.
— Он был красивый, — сказал Кайус.
— Да.
— Ты его не забудешь?
— Нет.
Я встал. Мы пошли домой — по осеннему берегу, по листьям, которые шуршали под ногами. Я молчал. Кайус держал меня за руку и тоже молчал.
Дома я сел за стол и открыл дневник. Написал:
«Сегодня ко мне прилетел ворон. Он сидел на моей руке, и я гладил его по спинке. А потом он улетел и умер в волне. Я не знаю, что это значит. Может, ничего. Может, всё. Но я запомню его. Чёрного, с блестящими глазами. Который выбрал меня.»
Я закрыл дневник и повернулся к Кайусу. Он стоял в дверях и смотрел на меня.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответил я. — Просто думаю.
— О чём?
— О том, что всё заканчивается. Даже вороны. Даже мы.
Кайус подошёл и обнял меня.
— Мы — не заканчиваемся, — сказал он. — Мы — продолжаемся.
Я уткнулся носом в его плечо и закрыл глаза. За окном шумел ветер, и где-то далеко, на берегу, лежал мёртвый ворон. А я был здесь. С ним. Живой.
И это было — всё, что имело значение.