Леший

                ЗАПИСКИ ПАВЛА КОЛОБКОВА


                ЛЕШИЙ

                рассказ


   Говорят, в лесу на 30-м километре завёлся леший. Странное существо, до самых глаз обросшее густой бородой, в длинных до плеч, спутанных волосах, совершенно голое, облепленное приставшими намертво к телу сухими листами и травами,  сверкая чёрными, горящими безумным огнём, угольями глаз на опухшем от комариных укусов лице, вылазит то из непролазных зарослей кустов, то из-под хаоса бурелома и, протяжно, нечленораздельно укая и пританцовывая, выделывая дикие, отталкивающие телодвижения, пугает грибников и граждан отдыхающих. Это студент 4-го курса Степан Иванов мечется от дерева к дереву, пряча за обросшими мхом стволами их своё убогое тощее тело, напитанное земляными червями и жабами, гнилой болотной водой. У него кто-то лукавый то ли по злой воле своей, то ли ради насмешки, то ли ещё по какой-либо причине похитил одежду, когда он, успешно преодолев вузовскую весеннюю сессию, сдав все экзамены на "отлично" отправился к лесному пруду, чтобы омыть в его прохладных водах уставшую, измученную зубрёжками и ночными бдениями свою неординарную, по его собственному мнению, сущность.
   Прекрасная природа открывалась взору. Ярко светило солнце на бескрайнем и голубом небосклоне, рассыпая вокруг ажурные ленты и пёстрые ожерелья; заливались трелями птички; веял тёплый, мягкий ветерок, колыша лесную растительность; деревья над головой, на самом верху тревожно шумели: шу-шу, рождая в душе чувство непокоя и трепета.
   Иванов, раздевшись наголо и ощущая в себе некую первобытные раскованность и свежесть, восторженно размахивая всем, чем можно было махать - руками, ногами, головой и ещё кое-чем, улюлюкая и повизгивая, помчался к воде и, оттолкнувшись от невысокого обрывца, погрузился в холодную, бодрящую пучину, подняв целую стену изумрудных брызг. Он кувыркался и, точно рыба, крутился в воде минут пятнадцать; насладившись водной стихией и своими неуёмными сноровкой и ловкостью, своей буйной, цветущей молодостью, обливая прибрежную траву льющимися с него струями, он гордо вышел из воды - Аполлон, Геркулес.
   Одежды на траве не оказалось... Он, весь дрожа, сел в холодную траву и затосковал. На мошонку ему забрался муравей и пребольно его ущипнул...
   Местные власти пытались изловить дикое существо при помощи замаскированных сетей и петель, но оно на удивление ловко обходило все расставленные ловушки. Тогда повсеместно были установлены видеокамеры и, благодаря наблюдению, точно обнаружено логово человека-зверя. Тут уж подоспели бывалые охотники и лесное чудище было, наконец, поймано.
   Лешего поместили в спецучреждение под неусыпное наблюдение военизированной охраны. Была установлена личность пойманного - Иванов Степан Авдотьевич, студент, отличник, и так далее.
   Его, предварительно усыпив (он яростно царапался и кусался при попытках членов комиссии приблизиться к нему), отмыли и постригли, облачили в трусы и майку армейского образца.
   Иванов решительно никого не узнавал - ни мать и отца своих, доводя их до слёз и нервических припадков, ни приятелей своих по студенческой скамье. Рычал и злобно ругался, а следователя из прокуратуры пытался укусить, когда тот по неосторожности слишком близко к нему приблизился.
   Он совершенно разучился говорить, мычал и бодался головой; тогда перед ним, заперев его одного в комнате, положили карандаш и лист бумаги, чтобы он письменно изложил суть вещей, жестами показав, что ему нужно делать. Он сломал, изгрыз чёрными гнилыми зубами карандаш и съел почти весь листок, быстро и стремительно изорвав тот на мелкие куски.
  В дело вступили новейшие достижения в медицине и технике. Из одной развитой европейской страны был приглашён профессор Ганц Фридрих Зюльденшпрехенмахер, который подключил к голове лежащего под воздействием сильнодействующего усыпляющего вещества Иванова свой волшебный прибор, наложив на черепную коробку студента эбонитовое кольцо, усеянное многочисленными датчиками. Когда таинственные загогулинки и закарлючки, запечатлённые на бумажной перфоленте, выскочившей из аппарата, были расшифрованы, вот какая картина открылась перед изумлёнными светилами мировой и отечественной психологии. "Я огляделся,- гласил текст,- мне некуда было бежать, они были повсюду, я был полностью окружён; мне не оставалось другого выхода, как только принять бой, неравный бой. Выживу ли я - это был большой вопрос. Я приготовил свой кольт 36-го калибра, плотно закрыл окна ставнями... Вокруг дома затаились люди шерифа, вооружённые винчестерами. Тогда я полетел туда, где меня никто не ждал - наверх, на крышу... Я бросил взгляд вниз, в окно салуна: негодяй Риччи сидел за столиком в баре и поглощал стопка за стопкой виски в компании какой-то весьма привлекательной молодой особы. Приглядевшись, я узнал её: это была Джулия, моя прекрасная, несравненная Джулия. Она предала меня..." Потом вдруг в аппарате зашипело, что-то неприятно блямкнуло, из щелей повалил едкий дымок, и на датчике появилась строчка связи с одной известной голливудской кинокомпанией. Весьма смущённый профессор Зюльденшпрехенмахер был отправлен восвояси. Студен Иванов от непосильной электрической нагрузки на мозг потерял рассудок и вскоре впал в глубокую кому.
   Спустя полгода Иванов, снова обросший рыжей клокастой бородой, очнулся и заговорил на странном, незнакомом языке, похожем на гортанный птичий клекот. Он упоенно, закатив глаза под лоб, размахивая кистями рук, говорил часами с редкими перерывами на приём пищи и отправление естественных человеческих надобностей. Один сгорбленный старичок с палочкой, корифей лингвистических наук, прибывший спецрейсом из Москвы, определил язык, как мёртвый древнесибирский, давно канувший в небытие вместе с народом на нём говорившим, и с трудом смог идентифицировать лишь несколько фраз, вот они: "трясётся и горит земля", "плачет небо" и "море идёт", и ещё одна, смутившая всех присутствующих: "провалитесь вы все в тартарары"; затем старичок отложил в сторону свою бамбуковую палочку с изящно изогнутым носом, сел на стул и радостно заплакал.
   Иванов бодрствовал несколько суток, затем внезапно замолчал, повалился на бок и снова впал в тревожное беспамятство.
   Рано утром медработники, отперев дверь, позванивая шприцами и никелированными ванночками, явились для проведения назначенных процедур - комната, в которую под строгим надзором был помещён студент, оказалась пуста; в распахнутое настежь окно влетал ветер, колыша лёгкую прозрачную шторку. На прикроватной тумбочке из ошмёток разорванных больничных бахил было выложено послание, которое гласило: "Ухожу обратно в лес, к моей Аньке." Тут все вспомнили, что года два тому назад бесследно исчезла некто Анна Чумаченко, женщина сорока двух лет, склонная к злоупотреблению спиртными напитками, без определённого места жительства; поиски пропавшей оказались безрезультатными.
   Какой-то нерадивый, заплутавший в лесной чаще грибник у заросшего лесного пруда увидел странную, пугающую картину. Грудастая русалка с чешуйчатым, сверкающим на солнце хвостом, с длинными зелёными волосами и леший, похожий на обросший мхом пенёк, плескались в чёрных бездонных водах, густо поросших кувшинками и тихо посвистывающей на ветру болотной осокою, громко и весело перекрикивались, разгоняя звонкое эхо над водой. Перекрестившись, бросив корзинку с собранным урожаем, грибник стремительно покинул гиблое место.


   1989


Заставка из И-нета.