Дворец красоты. Глава 6

1.

 Дворец красоты (Beauty Palace)  – как гордо называла своё маленькое хозяйство владелица салона,  – располагался в обычном для Америки небольшом двухэтажном доме и ничем, кроме вывески не отличался от подобных ему соседских домов.  Его первый этаж был превращён в  парикмахерскую и состоял из двух больших комнат.

 В первой стояли несколько стульев для ожидающих своей очереди клиенток и небольшой стол с кассой и книгой записи клиентов на несколько месяцев вперёд. У окна, рядом с входной дверью, которую всегда держали на замке, приткнулся маленький столик для маникюра. Войти в это царство красоты можно было лишь  нажав на кнопку звонка. Увидев знакомое лицо клиентки, мы открывали  тяжёлую металлическую дверь. Ни в одном салоне я не видела, чтобы дверь открывалась по звонку. Позже я узнала: у Синди были свои причины для опасения нежелательных визитёров.

 Во второй комнате, с запасным выходом на противоположную улицу, стояли четыре кресла с большими зеркалами, подвешенными на стене. Около каждого находились невысокие чёрные тумбочки  на колёсиках: на их гладких поверхностях лежали фен и лак для волос. А в выдвижных ящиках хранились щётки для волос, бигуди  и другие необходимые для работы инструменты.

 У противоположной стены выстроились кресла с откидными спинками, придвинутые к  большим чёрным раковинам. Здесь клиенткам мыли голову перед стрижкой, смывали составы после окрашивания и лечения волос или тщательно промывали пряди после процедуры перманента.  На  полке, встроенной в стену, в ряд стоял набор различных шампуней и кондиционеров, а также дожидались своей очереди расчёски в колбах с Barbicide – дезинфицирующим раствором фиолетового цвета.

 Надо признаться, хозяйка салона попортила крови мне изрядно. Это была дама примерно одних со мной лет, но, на мой взгляд, выглядевшая старше и уж, конечно же, солиднее (хотя сама она вряд ли так считала). Высокая, в теле – я бы даже сказала, в пышном теле, – ярко-крашенная блондинка с красивыми зелёными глазами и точёным носиком на правильном овальном лице, она вбила себе в голову, что похожа на блистательную Мэрилин Монро, секс-символ середины прошлого века. Во всяком случае, так шушукались про неё клиенты и две парикмахерши, работавшие в салоне. Весомым аргументом в пользу предположений были громадные портреты знаменитой актрисы. На портретах Мэрилин Монро  была запечатлена в разных позах и нарядах. И все стены обеих комнат были ими увешаны.

 Яркая и представительная Синди несомненно обладала харизмой. Ей ничего не стоило очаровать любого человека по своему желанию. Мне тоже доводилось подпадать под её чары. Вот только характер у неё был, как у змеи – гадючий. Даже клиентки осторожно осведомлялись у нас, какое у хозяйки сегодня настроение. Если она была не в духе, все сидели тихо и не возникали с придирками по поводу "волосок туда, волосок сюда".

 «Don't start with me! I am from Sicily!»  – её любимая, часто звучащая сентенция в полушутку полусерьёз приблизительно означала: «Даже не начинай со мной! Я из Сицилии!» После этой фразы в салоне наступала тишина – все покорно замолкали. Никому не хотелось её раздражать.

 Её родня действительно была родом из Сицилии. И Синди любила между делом повспоминать своего отца, которого когда-то застрелили прямо в офисе его собственного бизнеса уже здесь. Меня потряс её рассказ. Воображение рисовало жуткую картину, словно сценку из заграничного фильма. Поэтому накрепко закрытая входная железная дверь уже не удивляла, а внушала чувство безопасности. И хотя городок был тихий, и улица спокойная, но мало ли что может случиться, особенно после пережитого на меня нападения в двух шагах от салона.

 Но и каменные стены не всегда гарантия безопасности. Беда может прийти с самой неожиданной стороны. Сицилийское наследство Синди однажды дало о себе знать следующим неприятным способом. Как-то раз мне позвонила незнакомая женщина и попросила приехать к ней домой, чтобы постричь, или сделать укладку – сейчас уже точно не помню. Собрав в кулак всё своё знание английского языка и подсознательно почувствовав подвох, я твёрдо ответила, что частной практикой на дому не занимаюсь, что было абсолютной правдой. И точно по наитию спросила, кто ей дал мой телефон и откуда она знает, кем я работаю. Не ответив, она тут же дала отбой. Я заподозрила, что это коварный замысел Синди. Накануне мы с ней о чём-то повздорили и она наверняка захотела меня наказать, надеясь, что обрадовавшись возможности подработать, я попаду к ней на крючок. Как же я оказалась права!
К счастью, я уже знала о суровых законах в нашем бизнесе: «левая» работа на дому у клиентов салона считается тягчайшим нарушением (подрывом бизнеса хозяйки) и карается изъятием лайсенса.

 С того дня прошло несколько дней. И вдруг я слышу, как Синди говорит нашим мастерам, уважительно указывая на меня: «Она умная».
 
 Я и бровью не повела, что поняла о чём речь, и что это вдруг – «она умная»! Теперь я точно знала, что это работа Синди и звонок от неизвестной мне дамы был её рук делом – хитрой проверкой на лояльность. Хозяйка устроила мне настоящую ловушку! При этом, не сдержалась и выдала себя. Но зачем тогда при мне сказала, что я умная?  Но и на этот вопрос нашёлся ответ: наверное хотела показать, что крепко держит меня в своих руках и не задумываясь накажет, если что-то придётся ей не по нраву.  Конечно, физически устранить меня она не могла. Но сделать так, чтобы я навсегда потеряла свою лицензию, заработанную тяжёлым трудом, а вместе с ней и работу – вполне!

 Рабочие дни потекли, как прежде. Вспышки гнева чередовались у неё с хорошим настроением, и тогда она с вульгарным чувством юмора забавляла свою клиентуру не совсем приличной фразой, со смехом называя себя «Синди-фак*н-рэлла»! Все дружно смеялись её шутке: уж очень не похожа она была на Золушку из сказки. Хотя, что и говорить, и с Мэрилин Монро сходства было не больше.

 Я не стала выяснять с ней отношения: деваться мне было некуда. Надо продолжать работу, пока не найду новую. А худой мир, как известно, лучше доброй ссоры. Имея за плечами высшее образование, богатый житейский опыт и просто далеко не глупая, я сумела предотвратить один её самый опасный трюк. И это был мой триумф. А Синди – пусть думает обо мне всё, что захочет.

2.

 Она не входила, а буквально врывалась в свою парикмахерскую. Энергия била через край! А за её спиной, как два крыла, вздымались фалды чёрной суконной накидки.
Не было у неё ни детей, ни мужа. Только мама, которая на манер королевы-матери входила в салон дочери, чтобы ей сделали причёску. И ещё свой бизнес, в котором она была полноправной хозяйкой. Зато любовников, как она хвасталась, было не счесть.

 В то время был у неё один израильтянин – здоровенный такой детина, на две головы выше меня, с громким голосом и большим золотым перстнем на мясистом мизинце. Никогда не забуду, как в день нашего знакомства он с высоты своего роста протянул свою ручищу, чуть не ткнув ею мне в лицо. Я наивно решила, что он здоровается со мной, и оторопела, услышав, что он велит сделать ему маникюр. Чем он занимался, я не знаю. Быдловатый такой субъект, но, как позже оказалось, неплохой в сущности парень. Мой муж хорошо сошёлся с  ним в редкие моменты праздничных застолий у Синди дома. И меня он оставил в покое: больше не просил сделать ему маникюр .

 С девушками, которые работали у неё, Ноэлл и Викки, Синди дружила: они часто вместе отмечали Рождество и другие праздники у неё дома. Так и я однажды оказалась дома у Синди. Немного подвыпив, она повела меня на второй этаж похвастаться красивой спальней, и я удивилась царившиму там беспорядку: разобранная постель, накиданные тут и там вещи. Спохватившись, Синди стала извиняться за царивший там разгром. А я про себя подивилась: такая аккуратистка в своём салоне, заставляющая меня прибирать и наводить порядок вокруг, у себя дома оказалась  неряхой!

 Ноэлл и Викки относились ко мне дружелюбно. Но по-настоящему сблизиться у нас не получалось. Слишком разные мы были. В этом маленьком бизнесе встретились два мира, две системы, два мировоззрения, не говоря уже о воспитании и образовании: у них – школьное, у меня – высшее, к тому же, музыкальное. Общих тем для разговора не было. Да и времени на пустые разговоры – тоже.
Вот только Синди  не упускала случая показать мне, кто тут хозяин, и без зазрения совести  пользовалась моим трудом, больше похожим на рабский. В то время, как остальные две бьютиши спокойно работали, занимаясь своими клиентами, Синди постоянно дёргала меня: «Помой волосы моей клиентке!». И мне приходилось оставлять на полпути свою клиентку, чтобы выполнить её приказ. Ослушаться я не смела. Где ещё я найду другое место –  новоиспечённая бьютиша с ограниченным запасом английского языка?

 Мои клиентки искренне жалели меня, но тоже не смели пикнуть. Так продолжалось больше четырёх лет, пока наконец я не собралась с духом начать поиски новой работы  и навсегда ушла от своей мучительницы.

 Думаю, что в глубине души Синди уважала меня. Она даже предсказывала, обращаясь к своим помощницам, что я стану очень хорошим мастером – лучше, чем они. И оказалась права! Через несколько лет после того, как я покинула её, в новом салоне я научилась выполнять такие сложные стрижки, окрашивание и мелирование, которые им и не снились. Я  искренне полюбила свою новую профессию, которая стала для меня и новым видом творчества. И всё же, я не раз вспоминала Синди много лет спустя.