Не знаем куда, но идём туда

 
Неврушка сидела за столом и смотрела в окно. Не в экран телефона и не в планшет, а просто в окно. За окном не было ничего интересного. Зима в этом году так и не наступила и, хотя февраль почти кончился и март уже стучался в дверь, про снег приходилось только мечтать.

– Что ты там увидела, ничего интересного там нет, лучше ешь скорее, завтрак остынет – услышала Неврушка бабушкин голос.

Сегодня на завтрак была яичница со вчерашней котлетой и вчерашним винегретом. За окном действительно не было ничего интересного: берёза, дорожка из мелкого гравия, калитка, дальний лес, за лесом Ока. Только Ока внизу, под высоким берегом, и её не видно.

– Что ты всё без хлеба, да без хлеба? Тебе какого? - спросила бабушка.

– Спасибо, никакого, – Неврушка взглянула на бабушку и снова уставилась в окно.

– Совсем никакого?

– Совсем.

– Ну, смотри, если захочешь, хлеб в хлебнице.

Бабушка неодобрительно покачала головой и вышла во двор.

– Инересно, как выглядит никакой хлеб? - задумчиво пробормотала Неврушка, оставшись одна.

– Как, как, да никак, просто пустота, без вкуса и без запаха! - пробурчал голос Барабашки. Барабашку никто не мог увидеть, а слышала пока одна Неврушка, и то когда надевала гривну, так что она и взаправду была одна. Или почти взаправду. Судя по голосу, Барабашка пристроился рядом с Неврушкой, тоже смотрел в окно и тоже не видел там ничего интересного.

– Просто пустота, говоришь? Ну тогда расскажи, на что эта просто пустота похожа? – попросила Неврушка.

– На что же она может быть похожа, когда её нет? – удивился Барабашка.

– Как может то, чего нет, хоть как-то выглядеть? – не унималась Неврушка.

– Невруша, ты о чём?

– О том, с чего мы начали, как может выглядеть никакой хлеб.

– Как не знаю что.

– Барабашка, ты ещё скажи, что надо отправиться туда, не знаю куда, чтобы посмотреть на это то, не знаю что?

– И скажу.

– И пойдёшь?

– И пойду.

– Тогда я с тобой, - решительно сказала Неврушка. - Когда идём? К ужину вернёмся? Что возьмём с собой? Я пошла собираться! - Неврушка вскочила со стула и убежала к себе в комнату, не ожидая ответов на свои вопросы. Рюкзачок, компас, телефон, бутерброд с котлетой на перекус, бутылка с водой на попить. Всё, можно в путь. Бутерброд лучше было бы с сыром или с колбасой, а ещё лучше с тем и другим, но котлета сильнее пахнет, а Барабашка может подкрепляться только запахом, так что сегодня пусть будет котлета, благородно решила Неврушка.

 

– Куда пойдём? - спросила Неврушка, доставая компас.

– На юг, - ответил Барабашка.

– Почему на юг?

– Не знаю.

– Тогда почему туда?

– Неврушка, ты что, забыла, что мы идём туда, не знаю куда? Значит, раз мы не знаем, почему на юг, то нам как раз туда и надо. Пошли, а то к ужину не вернёмся!

И они бодро зашагали в сторону, прямо противоположную той, в которую показывала стрелка компаса. На ходу Неврушка думала, как хорошо, что они пошли на юг, потому что назад они будут идти на север, прямо туда, куда показывает компас. А ещё она никак не могла решить, если они знают, куда идут, только не знают, почему именно туда, попадут они туда, не знаю куда или нет?

Они шагали довольно долго никуда не сворачивая. Зима в этом году выдалась совсем бесснежная, поэтому шагалось легко. Сначала шли знакомые места, потом не очень знакомые и, наконец, Неврушка перестала узнавать тропки, по которым они брели и овраги, через которые перебирались. Лес становился всё гуще и, казалось, не собирался кончаться. Всё чаще то Неврушка, то Барабашка восклицали: “Ой, смотри, что там?” и всё чаще в ответ звучало “Не знаю”. Наконец они вышли на полянку около небольшого ручья и Неврушка спросила:

– Слушай, Барабашка, неужели целая страна не знаю куда может прятаться в таком густом лесу? Может, мы не туда идём?

– А кто тебе сказал, что то место, куда мы идём, это целая страна? - ответил Барабашка.

– Ну как же, это… И правда, почему страна? - задумалась Неврушка.

– Как ты думаешь, куда мы дошли? - спросил Барабашка.

– Не знаю, на какую-то полянку, - ответила Неврушка.

– А что там за ручей?

– Барабашка, да откуда мне знать, симпатичный ручеёк, давай устроим здесь привал.

– Вот видишь, Неврушка, раз вокруг одни не знаю, то дойти мы, может, и не дошли, но идём туда, куда надо.

– И правда! Барабашка, какой ты умница, я бы сама никогда не додумалась!

Барабашка засмущался так, что даже синички перестали щебетать, чтобы не мешать ему смущаться. Вдруг Неврушка громко зашептала:

– Смотри, Барабашка, там земля шевелится! Может, это гриб вылезает?

– Да рановато грибам зимой-то.

– Тогда крот.

– Что кроту делать в такой чащерёбе, здесь ни одного червяка в земле не прячется. Да и какая тут земля, еловые иголки пополам с песком, весь исколешься и ни за что в жизни больше под землю не полезешь.

– Тогда кто это?

– Слушай, Неврушка, не кричи на весь лес. Вон за деревом пенёк, сядь на него и посиди немного спокойно, а я подойду поближе и посмотрю, кто это. Только сама не подходи, пока я тебя не позову, обещаешь?

– Угу, всегда отойди да отойди, а мне, может быть, тоже интересно, – недовольно буркнула Неврушка, но всё-таки отошла и присела на пенёк так, чтобы из-за еловых лап ей был виден растущий холмик. Ее так и подмывало подбежать, но она чувствовала, что Барабашка прав. Одно дело встретиться с неизведанным когда ты невидимка, и совсем другое – если ты милая девочка, на которую все так и норовят поглазеть. А зачем?

 Неврушка хорошо помнила, что Пятачка, того самого, который ловил Слонопотама, в похожих случаях живо интересовали всего два вопроса: “Любит ли Слонопотам маленьких поросят? А если да, то как он их любит?”.

Из-под земли показалась шапка, похожая на шляпку гриба-боровика.

– Я же говорила, что гриб!, - подумала Неврушка.

Потом из-под шапки сверкнули два глаза, показалась взлохмаченная окладистая борода, и вот уже на полянке стоит добродушный старичок-лесовик и, щурясь на солнце, осматривается по сторонам. Вдруг он взмахнул руками, обнял пустоту и радостно воскликнул:

– Барабаша! Откуда? Какими судьбами!

– Старина! Что так рано проснулся, тебе спать положено до шестого апреля, а до него ещё о-го-го сколько! – раздался голос Барабашки.

Дальше пошла такая скороговорка, прерываемая радостными восклицаниями, что Неврушка ничего не могла разобрать. Было забавно смотреть, как старичок обнимается с пустотой, хлопает её по невидимым плечам и по спине, сам приседает, как будто его хлопнули в ответ и с любопытством рассматривает детали невидимой одежды. Видно, что он встретил старого знакомого и очень рад этой встрече.

 

– Неврушка, иди сюда, что ты там в чащёбе отсиживаешься, - позвал Барабашка.

– Сам сказал сиди и не двигайся, - хотела было обидеться Неврушка, но вовремя сообразила, что если будет дуться, то так и не узнает, с кем там встретился Барабашка.

– Знакомься, это старина Лесовик, он же дед Леший. Никак не пойму, что его угораздило проснуться на месяц раньше срока, - представил Барабашка своего знакомого. - Знакомься, дед, это Неврушка, ты в своей глуши должно быть уже позабыл, на кого похожи хорошенькие девочки.

– Да уж точно не на тебя, балабол, как был ты пустомелей-болтуном, так им и остался. Да девочек у меня в лесу поболе будет, чем на твоём чердаке. Неврушка, скажи, много девочек ты видишь у себя дома на чердаке? - обратился Леший к своей новой знакомой.

– Нет, только сестричку, когда мы играем в прятки. Только это нечестно, потому что мы всегда договариваемся, чтобы на чердаке не прятаться, а она всё лазает туда да лазает. - Неврушка обрадовалась, что может кому-то пожаловаться на младшенькую, а то как только попробуешь сказать, что это нечестно, как все начинают кричать: “Она же маленькая, ты что, не можешь ей уступить?”. А чего тут уступать, мы же договорились не лазать на чердак.

– Я так и знал, - довольно улыбнулся Леший

– Зато Неврушку я вижу каждый день, - запальчиво сказал Барабашка.

– А я не каждый день, зато разных! А ты, Неврушенька, не обижайся, не бывает одинаковых девочек, все они в чём-то, да разные и ты одна не можешь заменить их всех. Это как с шоколадкой или мороженым, и то, и другое здорово, но без каши, котлеты и картошки долго не протянешь, – прибавил Лесовик заметив, что Неврушка надула губы и стала сосредоточенно ковырять прутиком землю.

Неврушка сразу оттаяла и поспешила спросить про то, что её больше всего поразило:

– Деда Леший, а ты что, видишь Барабашку?

– Конечно, вижу. Вон он, разглядывает моё зимовье – я там зиму зимую, на лето-то у меня настоящая избушка припасена. Интересно, что он там нашёл?

– А почему я его не вижу?

– А тебе и не положено, ты не из наших, не из порубежников.

– Кого, кого?

– Порубежников, тех, кто живёт между вашим миром людей и сказочным миром. Мы вроде бы есть и вроде как нет. Как радуга в фонтане, смотришь – вот она, а подойдешь поближе, чтобы получше рассмотреть, и нет ничего!

– А ты?

– Что я?

– Почему я тебя вижу?

– А как же, я вроде как переговорщик. Как без таких, как я, наши миры могли бы узнать друг о друге?

– А-а. А как же, например, Водяной или Змей Горыныч?

– Эти не из порубежья, они из сказки и показываются, если только сами того захотят. Вспомни, в какую даль приходится ехать добрым молодцам, чтобы повидаться с Горынычем. Слушай, что-то мы с тобой заболтались, а Барабашка того гляди разгромит всё моё зимнее убежище. Слышишь, какой тарарам он там поднял?

Из-под земли доносились негодующие возгласы Барабашки и время от времени вылетали разные предметы.

– Ну ты и барахольщик, а ещё Лесовиком зовёшься! Всё захламил!

– Я не барахольщик, я – коллекционер! - попытался гордо возразить Леший.

– Хлам,что ли, коллекционируешь?

– Это не хлам, а экспонаты! Редкие, между прочим! - Леший даже задохнулся от возмущения.

– К лешему таких коллекционеров! Вот что это? Какая-то обкусанная со всех сторон каменюга, ты что, с камнеедами связался?

– Никакая это не каменюга, это аммонит, раковина такая окаменевшая, только она со всех сторон обкололась и теперь на раковину совсем не похожа. Но она была раковиной!

– Конечно была, примерно сто миллионов лет назад. И зачем она тебе теперь?

– Теперь это ловилка для бумаг. Чтобы ветер не сдувал их на пол.

– А чем-нибудь другим ловить нельзя?

– Можно, но когда бумаги ловит то, что плавало в море в те времена, когда ещё ни один динозавр не вылупился из яйца, бумаги ведут себя куда как спокойнее.

– А это что за треугольная пила? - не унимался Барабашка.

– Сам ты пила, это зуб мегалодона, самой большой акулы, которая когда-либо плавала в морях! Очень полезная вещь. Видишь, я хотел сделать из него табуретку, даже дырки для ножек проковырял!

Леший подхватил вылетевший из-под земли треугольный камень с острыми зазубринами по краям и тремя небольшими углублениями. Неврушка с тревогой посмотрела на него.

– Деда, ты что, правда хочешь, чтобы на ЭТОМ сидели? Да тут вмиг весь обдерёшься!

– Ну и что, зато как приятно сидеть, когда под тобой зуб самой большой акулы на Земле! Жаль, что они все вымерли. А чтобы не ободраться, можно что-нибудь подстелить и не ёрзать попой по табуретке.

Каждая вещь, которую Барабашка выбрасывал из зимовья, что-нибудь напоминала Лешему и поэтому была ему особенно дорогА.

Из-под земли вылетали какие-то булыжники, которые Леший называл окаменелостями; панцири варёных раков – раки были такими вкусными! За раками - давным-давно засохшие венки, такие красивые, когда их только-только сплели; за венками ножки от стульев, на которых когда-то было так здорово качаться и даже шкворень от тракторной тележки.

– Ну а шкворень-то о чём тебе напоминает? - не сдержался Барабашка.

– О полной тележке сена, которого косулям хватило на всю долгую зиму. Той зимой навалило столько снега, что если бы не эта тележка, косулям было бы совсем нечего есть.

Леший ласково погладил железный шкворень и аккуратно положил его на землю.

Каждая вещь была дорога Лешему, он подбирал все эти подчас бесформенные обломки и про каждый из них готов был рассказывать бесконечные истории.

 

Наконец на свет божий в облаке пыли появилось что-то вроде кувшина, закутанного в истлевшие тряпки и обмотанного просмолёнными верёвками. Это что-то качаясь и то и дело норовя упасть на землю, поплыло по воздуху к куче хлама. Леший бросился навстречу с криками “Осторожней! Не урони!”, оттолкнул невидимого Барабашку и осторожно положил штуковину на самый верх кучи.

– Что это? - раздался голос Барабашки, - с чего ты так носишься с этой рухлядью?

– Говорят тебе, осторожней! - Леший аж затрясся от волнения.

– Да что эта за штука такая, чтобы так из-за неё переживать? - удивился Барабашка.

– Сам не знаю, - ответил Леший, - досталась мне от одного проезжего джинна. Смешной такой, искал в наших краях пустыню, чтобы можно было понадёжнее спрятать эту штуковину в песке. Попросил меня покараулить её, пока он подыщет подходящее место, да так и сгинул. А годов-то уж немало прошло, помнится, тогда здесь ещё и леса-то толком не было, так, махонькая опушка на краю болотины. Да ты приложи к ней ухо, послушай!

Кувшин качнулся и повис в воздухе – видно, Барабашка приложил его к уху, – и тут же раздался его удивлённый голос:

– Да там кто-то живёт! Послушай, Неврушка, о чём они там говорят, я что-то не пойму.

Неврушка взяла кувшин и послушала. Там, внутри, действительно как будто кто-то разговаривал, только говорящие сидели на берегу моря так далеко, что за шумом прибоя ничего нельзя было разобрать.

– Ну, что вы там слышите? - спросил Леший.

– Двое переговариваются на берегу моря, - сказала Неврушка, - только ничего не разобрать.

– Ты что? Это же дождь барабанит по крыше, а на соседнем чердаке кто-то тихо творит заклинания, – возразил Барабашка.

– А вы послушайте ещё раз, - предложил Леший.

– Это журчит ручей и кто-то аукается, только очень далеко, - удивлённо сказала Неврушка и передала странную вещь Барабашке.

– Да это кто-то стучит морзянкой! Ишь ты, не думал, что когда-нибудь снова услышу точки да тире в эфире, я думал, морзянкой больше никто не пользуется, - удивился Барабашка. - Он всегда так, каждый раз по-разному?

– Ну да, - сказал Леший. – Иногда кажется, вот сейчас получше прислушаюсь, и всё на свете пойму. А иной раз слышится вроде как далёкая музыка, да такая, что готов идти за нею на край света.

– Слушай, Лешенька, - воскликнул Барабашка, – это же то самое не знаю что! Это за ним мы отправились в поход! Отдай его нам, я спрячу его на чердаке, там сухо и тепло, и никто его не найдёт, а если он тебе понадобится, приходи, послушаем вместе.

– Да нет, лучше ты приходи, слушать можно и здесь, на лужайке.

– А зимой? А если гроза?

Леший немного подумал и решил, что Барабашка, пожалуй, прав. Кроме того, Неврушка так жалобно на него смотрела, и так она, Неврушка, ему нравилась, что Леший тяжело вздохнул один раз, подумал, на всякий случай вздохнул ещё раз и сказал:

– Берите. Только ты, девонька, присмотри за этим балаболом, а то он засунет бесценную вещь в самый дальний угол на своём чердаке, забудет, куда засунул, и придётся нам с тобой слушать истории о том, как он так хорошо спрятал эту штуку, что и сам найти её не может.

 

Неврушка осторожно положила неизвестную вещь в рюкзак, расцеловала деда Лешего и обернулась туда, откуда доносилось довольное сопение Барабашки.

– Ну вот, то, не знаю что у нас теперь есть, пора домой, а то к ужину опоздаем, - бодро проговорил Барабашка.

– Барабашка, а разве мы пришли туда, не знаю куда? - с тревогой спросила Неврушка, которая во все игры старалась играть честно, ну если только не начинала безнадёжно проигрывать. И она отлично помнила, что утром они с Барабашкой отправились неизвестно куда, а оставлять дело недоделанным, особенно когда до ужина ещё далеко, Неврушка не привыкла.

– А где ты сейчас стоишь? - поинтересовался Барабашка.

– Как где, ты что, не видишь - в лесу.

– Ага, а лес растёт на Земле, которая не то стоит на трёх китах, не то крутится вокруг Солнца. А где, в каком лесу?

– В каком не знаю, я стою у ручья.

– Мы перешли через двадцать, нет, тридцать, нет, ещё больше ручьёв, у которого из них мы стоим?

– Не знаю, - смутилась Неврушка, - у ручья, заросшего кустами.

– И что же это за кусты?

– Не знаю, они ещё без листьев. Ну чего ты привязался, что да что!

– А с листьями ты бы их сразу узнала! - съехидничал Барабашка.

–Наверное, нет, не знаю – ещё больше смутилась Неврушка.

– Ну вот видишь, как здорово, что ничего-то ты не знаешь! Значит, мы пришли туда, куда нужно - туда, не знаю куда! Пошли, а то ужин на нас обидится.

Неврушка подумала, что до ужина не так-то уж далеко и первый раз в жизни почувствовала, как это здорово – ничего не знать, особенно о том, что сегодня будет на ужин. Уж очень Неврушка любила сюрпризы, особенно приятные!

Подарок джинна поселился на чердаке, под самой крышей, и все, кто заглядывал на чердак, принимали его за осиное гнездо, а поэтому старались держаться подальше.

А Неврушка с Барабашкой любили иной раз вечерком забраться на чердак, позвать Лешего, и все вместе слушать неведомые звуки из неведомой штуковины.