Глава 25 Часть первая

Глава 25
Часть первая. Перевозчик.

 Вопреки первоначальному плану — выехать сразу же после поездки в Отрадное, чтобы отделаться от возможного «хвоста» — решил не торопиться и отдохнуть перед поездкой. Вернулся в свою комнату в доме Анны Михайловны. Она обрадовалась, не ожидала увидеть меня раньше понедельника. Накормила сытным ужином, рассказала, что убралась в комнате, поменяла постельное бельё. Анна Михайловна то и дело поглядывала на мой безымянный палец правой руки, но я сделал вид, что не замечаю и лишь сказал: «Спасибо за заботу».
 
В ночь на 20 января снова не спалось, уснул только под утро. Лежал, глядя в потолок и вслушиваясь в каждый ночной шорох. В голове крутились мысли одна мрачнее другой. Почему Вельский запретил открывать? Что в багажнике? Что будет, если меня остановят? А что, если я не справлюсь?
Проснулся поздно. Я не стал завтракать, выпил только чашку растворимого кофе. Вышел из дома с сумкой в которой лежали смена белья, печенье и термос с чаем, одолженный у Анны Михайловны. Она напоследок сунула в руки свёрток с бутербродами, сказав заботливо: «Поешь в дороге». Я поблагодарил и пошёл к машине. Безветренное утро с мягкой зимней свежестью, небо — сплошь тёмно-серое и однообразное, такое, что мне подумалось: полноценный день наступит гораздо позже обычного.

«Шестёрка» стояла во дворе, припорошенная снегом. Я смахнул его ладонью с лобового стекла, сел за руль, повернул ключ. Привычно завёлся и заурчал двигатель. Дав ему прогреться, я осторожно вывел машину со двора и направился к выезду из города. Весь путь по моим прикидкам займёт часов десять, может больше. Домой планировал вернуться автобусом или поездом, в зависимости от обстоятельств.
С самого начала поездки меня не покидало неприятное ощущение, что за мной следят, хотя никаких особых оснований для этого вроде бы не было. Правда пока выезжал из города пару раз попалась одна и та же машина. Возможно, показалось… Мало ли похожих автомобилей ездит по городу? Жаль не рассмотрел номер.
 Решил поменьше думать об этом, но получалось плохо — чувство слежки не проходило, ещё и ночные вопросы вернулись… И чем дальше я отъезжал, тем тревожнее становилось на душе. Я пытался убедить себя, что содержимое багажника — не моё дело, мне поручили перегнать автомобиль — всё остальное меня не касается…
 
Дорога вела на северо-восток. Зима в этом году выдалась снежная, и нечищеные обочины были завалены сугробами. Старая «шестёрка» шла вполне прилично, но временами, откуда-то из-под капота, доносился дребезжащий звук, которого раньше не было. «Надо бы глянуть при первой же остановке», — подумал я, прикидывая возможную причину.
Я ехал не быстро, стараясь держаться ближе к краю, чтобы не создавать помех. По привычке пристегнул ремень безопасности, хотя в то время гаишники ещё не обращали на это внимание. Просто хотел, чтобы всё выглядело правильно.
Первые километров тридцать, я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Машины появлялись и исчезали — грузовики, легковушки, рейсовый автобус, обогнавший меня перед подъёмом. Ничего подозрительного. Но я всё равно напрягался каждый раз, когда сзади задерживалась какая-нибудь машина. Особенно если это была «Волга» или новая «Лада» тёмного цвета. Вельский вполне мог послать кого-то проверить, как я еду, и не сверну ли куда-нибудь, чтобы проверить содержимое багажника.
Впрочем, он знал, что я не открою. Знал, что не посмею. И это было самое унизительное — не угроза, а то, что он был уверен во мне. Я сжал руль крепче и заставил себя смотреть на дорогу.
После полудня начал уставать. Однообразие пейзажа убаюкивало, глаза слипались, и я несколько раз поймал себя на том, что не помню, как проехал последние километры.
 
Впереди показался пост ГАИ. Сонливость слетела сразу. Рядом с будкой стояла милицейская машина, а чуть поодаль дежурил инспектор в тулупе.  Я сбросил скорость, сердце забилось чаще. Сказал себе: «Спокойно. Всё нормально. Ты просто водитель. Ты ничего не нарушил».
 Милиционер поднял жезл и показал знак: «К обочине!»
 Я свернул и остановился, но машину не заглушил. Опустил стекло.
Инспектор — молодой парень с красными от мороза щеками — подошёл к водительской дверце, предварительно взглянув на талон техосмотра на лобовом стекле.
— Старший сержант Доронин. Предъявите документы, пожалуйста, — голос прозвучал буднично, без интереса.
Я протянул права и техпаспорт. Он взял, посмотрел, потом поднял глаза на меня.
— Куда едете?
— В К….ч, — ответил я. — По делам.
Он кивнул, ещё раз посмотрел документы, потом отошёл к милицейской машине. Я запаниковал. «Ну, вот и всё. Сейчас пробьёт номера по базе, выяснит, что машина в розыске и мне конец», — вихрем пронеслось в моей голове. Я еле сдержался, чтобы не рвануть с места и не попытаться скрыться. Руки била дрожь, страх сжимал грудь.
Через несколько минут он вернулся и протянул документы обратно.
— Ладно, всё в порядке. — И тут же, словно вспомнив о чём-то, добавил, — У меня к вам, товарищ Егоров, просьба одна будет.
— Какая? — облегчённо выдохнул я, забирая права и техпаспорт.
Он показал на двух человек с большими дорожными сумками, стоявших у автобуса со снятым колесом, метрах в пятнадцати от поста.
— Подвезите пару товарищей до города. Вам ведь туда же? Всех пассажиров отправили с попутками, только эти остались.
Я глянул на мужчин, потом на инспектора.
— Не получится. У меня багажник занят, вещи лежат. Места нет.
Инспектор обошёл машину и остановился у багажника. Осмотрел его, словно пытался определить на глаз, сколько там свободного пространства, потом повернулся ко мне.
— Да что-то не похоже, чтобы он у вас был забит до отказа.
Я промолчал, холодея от плохого предчувствия.
Инспектор ещё раз окинул взглядом «Жигули», задержал глаза на салоне, затем снова посмотрел на меня.
— А знак аварийной остановки у вас есть?
У меня неприятно ёкнуло внутри.
— Есть.
— Покажите.
Если он в машине, то, скорее всего, лежит в багажнике — как обычно. Несколько секунд я смотрел на него, пытаясь придумать, что ответить. Но ничего правдоподобного в голову не приходило. Отказаться показать знак означало вызвать подозрение. А открыть багажник я не мог, к тому же, понятия не имел — есть ли он у меня вообще?
— Сейчас, — сказал я.
Вышел из машины и подошёл к багажнику. Милиционер стоял рядом, наблюдая за мной. Я встал так, чтобы ему не было видно личинку замка. Достал ключ и вставил его в замок. На мгновение задержал руку, а затем с силой на него нажал: туда и обратно. Раздался сухой металлический хруст. Ключ сломался.
Я посмотрел на обломок в пальцах, словно не мог поверить собственным глазам. Излом был у самого основания.
— Вот чёрт! Ну надо же…
Я дёрнул крышку багажника. Она не поддалась.
— Что там у вас? — спросил инспектор.
— Да вот, ключ сломался. Замок, наверное, замёрз.
Я ещё раз потянул крышку, изобразив досаду.
Инспектор нахмурился.
— И как теперь быть?
— Не знаю. В ремонт надо. А сейчас никак не открыть.
Он посмотрел на багажник, потом на двух мужчин, терпеливо ждавших у автобуса, помолчал, почесал щёку и наконец махнул рукой.
— Ладно. А если вещи в салон поставить? Возьмёте пассажиров? Как-нибудь разместитесь.
— Хорошо, — быстро ответил я. — Если им тесно не будет.
Сержант махнул рукой и мужчины пошли к машине, таща сумки.  Погрузив их в салон, разместились сами. Один сел рядом со мной, другой устроился сзади. Внутри сразу стало тесно.
— До города? — спросил я.
— До города, — ответил сидевший рядом.
Инспектор похлопал ладонью по крыше:
— Счастливого пути. И замок почините.
— Обязательно.
Я выехал на дорогу, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Мне казалось, что милиционер всё ещё наблюдает за мной. Только отъехав на приличное расстояние, я позволил себе выдохнуть. Багажник остался закрытым, и у меня теперь не было ключа, которым его можно было бы открыть…