Войной рождённые герои. Часть вторая. Глава вторая

Глава вторая
24 февраля, в четверг, Костя, как всегда, с опозданием при-
шёл на работу. Его прямой начальник, пожилой еврей, по-
смотрев поверх сползших на нос очков на недисциплинирован-

ного сотрудника, которого ему «навязали» сверху, недовольно
пробурчал:
— Константин Владимирович, у вас опоздание на работу уже
в систему вошло. Предупреждаю, если вы и дальше будете нару-
шать трудовую дисциплину, я буду вынужден написать доклад-
ную записку начальнику главка. Пусть он думает, как вас к по-
рядку призвать.
— Извините, Михаил Савельевич, но сейчас в Москве на доро-
гах такие огромные пробки. Никак не могу уложиться в планиру-
емое на поездку время.
— А вы на общественном транспорте ездить не пробовали?
Сейчас это надёжное и безопасное средство передвижения.
Ваше объяснение всерьёз я не принимаю. Исправляйтесь.
— Понял. Буду исправляться. Разрешите приступить к испол-
нению служебных обязанностей, — с иронией в голосе произнёс
Костя и направился к своему рабочему столу, на котором стоп-
ками лежали папки с не разобранными документами.
Неожиданно в комнату ворвался заместитель начальника
главка и с порога громко выкрикнул:
— Слышали, Россия начала специальную военную операцию
на Украине. Наши войска уже заняли много стратегически важ-
ных объектов, в том числе и в окрестностях Киева.
Сотрудники оторвали взоры от документов и повернули голо-
вы в сторону большого начальника.
— Это война! Третья мировая война! — обречённо произнёс
Михаил Савельевич.
— Не война, а специальная военная операция по демилита-
ризации и денацификации Западной Украины, — поправил за-
меститель начальника главка.
— Это она сейчас так называется. А пройдёт время, и огра-
ниченная операция разгорится до масштабов мировой войны.
США и западные страны всё сделают, чтобы Украина не прои-
грала эту войну. Для этого у них есть и деньги, и оружие, и же-
лание. Мировая война в первую очередь нужна им, а Украина
послужила фитилём для её начала, — держался своего мнения
Михаил Савельевич.
Рабочее настроение у сотрудников переросло в тревожное
ожидание. Несколько человек с головой «залезли» в экраны
компьютеров и стали наперебой комментировать прочитанные
последние известия в интернете.
— Всё, коллеги! Пришёл конец беззаботной жизни. Теперь
и нас поставят в условия военного положения, — произнёс са-
мый молодой сотрудник Алексей Зимин.
— Ты в армии служил? — поинтересовался Константин.
— Нет. Я в институте учился. А что?
— Теперь придётся послужить.
— Нет, Костя, война не моя стихия. Я скорее за бугор уеду, чем
военный бушлат надену.
— А как же Родина-мать, которая тебя вырастила, выучила
и на тёплое хлебное место определила? — с сарказмом в голосе
спросил Константин.
— Родину-мать должны защищать такие, как ты. У тебя выс-
шее военное образование, ты офицер, юрист, а на любой войне
много предателей и дезертиров. Да и в заградительные отряды
верные Отечеству офицеры нужны, — в таком же тоне ответил
Косте Алексей Зимин.
— А что, я, наверное, воспользуюсь твоей подсказкой и стану
в общий строй с доблестными бойцами российской армии. На-
доела мне тухлая жизнь мирного времени. Да и вы меня не ра-
дуете. Стучите и стучите по клавишам компьютеров, словно вся
ценность человеческого счастья состоит в этом.
— Да брось ты героя из себя корчить. А кто же тогда по злач-
ным местам Москвы будет бегать? Богемная жизнь в столице —
это тебе не блиндаж сырой, с кишащими мышами. Да и дед тебе
хода не даст. Он даже до военкомата тебя не допустит, — ёрни-
чал Алексей.
По кабинету пробежал ехидный смешок сотрудников. Костя
вызывающе посмотрел на коллег и решительно предложил:
— С кем спорим, что уйду на фронт?
Желающих не оказалось.
— Боитесь, что нищими останетесь? Болтать языками все го-
разды, а как до дела дошло, сразу в кусты. Вот ты, Зимин, пер-
вым начал меня подначивать. Давай с тобой и заключим пари.
Если я проиграю, отдаю тебе свой «Лэнд Крузер», если ты, то пе-
репишешь на меня свою двушку в Черёмушках. Готов?

Пыл у коллег вмиг погас, а Алексей даже в лице изменился.
— Что приуныли? Вы думали, на пузырь коньяка соглашусь?
Я вам и без спора при расставании каждому по бутылке на па-
мять подарю.
В течение дня Костя созвонился с «закадычными» друзьями
и после работы отправился к ним на встречу.
В высотке на Котельнической набережной, в огромной квар-
тире с непомерно высокими потолками, собралось человек пят-
надцать представителей столичной элитной богемы. При виде
Кости неприлично декольтированная молодая особа ласково,
расплываясь в улыбке, защебетала:
— Посмотрите, кто к нам пришёл! Хранитель семейного оча-
га и ударник коммунистического, вернее, капиталистического
труда. Проходите, Константин Владимирович, не стесняйтесь.
Будьте как дома.
Поцеловав «красотку», а по совместительству хозяйку квар-
тиры в ярко накрашенные губы, Костя обошёл остальных при-
сутствующих, поздоровавшись с парнями за руку, а с дамами
тёплыми словами любезности и обниманием.
Вечер был в разгаре, когда Борис, сын очень богатых родите-
лей, завёл разговор о начале специальной военной операции
на Украине:
— Зачем Россия влезла в эту мышиную возню? Что, больше
никаких у неё проблем нет, кроме как помогать одним хохлам
уничтожать других хохлов. Куда ни глянь, сплошные проколы.
В Москве голимая «чернота» по улицам ночью бродит. А они
нам нужны? Президент вообще мышей не ловит. Обзавёлся
любимчиками и работает на них, чтобы у власти остаться. Нет,
ребята, я не собираюсь сидеть и ждать, когда над головой за-
свистят осколки и пули. Завтра же уговорю родителей свалить
из этой страны. Благо, что у нас есть куда смыться.
— Я тоже не буду испытывать судьбу. Если главнокомандую-
щий объявит всеобщую мобилизацию, то в первом наборе в ар-
мию загремлю. Я же офицер запаса, — поддержал Бориса Миха-
ил — отпрыск знатного рода народных артистов России.
— Мальчики, вы разбежитесь, а мы что без вас будем делать?
С кем кайфовать прикажете, — собрав надутые губы в трубочку,
простонала Майя — дочь одного из членов Правительства Рос-
сии.
— Тебе то что переживать? Посадит тебя папаша в самолёт
и отвезёт в Израиль. У тебя же гражданство этой страны в су-
мочке лежит.
— Не хочу в Израиль. Там тоже стреляют. Я лучше в Таи-
ланд смоюсь. Есть к кому и на что.
Костя сидел во главе стола, небольшими глотками попивал
дорогой коньяк и не вмешивался в разговор нахохлившихся,
как куры, девиц. Заметив его благодушие, хозяйка квартиры —
Мила, лукаво подмигнула и громко произнесла:
— Вы только полюбуйтесь, что сделала семейная жизнь с на-
шим Костяном? Не парень, а паечка. Сидит потихонечку, на нас
осуждающе поглядывает, а сам не сказал ещё ни слова. Непоря-
док это. Стало быть, не уважает он нас.
— Люблю, и уважаю, и даже не знаю, как жить буду без вас, —
успокоил Костя.
— Ты тоже рвануть из страны хочешь? — спросил Борис.
— Нет, я за нашу страну воевать пойду. Хочется себя испытать
и адреналином до изжоги нахлебаться.
За столом наступила полная тишина. Даже те, кто не дожевал
деликатес, перестали чавкать и устремили взоры на своего то-
варища.
Первой отошла от оцепенения Мила:
— Ты сейчас пошутил или правду сказал?
— Правду и только правду, сударыня. Я вам как военный про-
курор говорю. Надоела мне эта светская жизнь и сплошная го-
ворильня. Острых ощущений захотелось.
— А если убьют? — вскрикнула Майя.
— Значит, судьба такая. Будет причина помянуть меня доро-
гим коньяком, — улыбнулся Костя.
— Дурак! От тебя, Костян, я не ожидала такого поступка. За
кого ты собираешься воевать? За президента-переростка? За
быдло, называемое народом? Что у тебя общего с ними? — аж
взвизгнула дочь заместителя мэра Москвы — Лара.
— За себя пойду воевать. За Москву. За Арбат. За мир во всём
мире, — подлил масла в огонь Костя.

— Люди, да он же смеётся над нами. Ни на какую Костян во-
йну не пойдёт. Он первый окажется за пределами Рашки. Ему
нравится дразнить нас, — сделала вывод Мила, и все дружно
засмеялись.
Продолжать шокировать «честную» публику Костя не стал, зато
стал чаще поднимать бокал с коньяком и опрокидывать его в ши-
роко открытый рот. К двенадцати часам ночи он был настолько
пьян, что только с помощью Милы смог перебираться в гостевую
комнату и, не раздеваясь, упасть на широкий кожаный диван.
Утро оказалось тяжёлым. Голова болела так, что даже не хоте-
лось открывать глаза. С трудом повернув голову вправо, он заме-
тил лежащую рядом Милу. «Вот балбес! Ты что наделал! Теперь
Верка точно навсегда сбежит», — пронеслось в голове Кости.
Мила словно ждала озарения в его голове.
— Проснулся, алкаш? Как же ты сильно накачал себя. При-
шлось всю ночь стеречь тебя, чтобы концы от разрыва печени
не отдал, — издевательским тоном произнесла она.
— Слушай, мне же на работу надо. И так уже начальник
за регулярные опоздания последнее предупреждение сделал.
Да и жена наверняка снова перебралась к родителям. В общем,
одни моральные издержки у меня с вашей пьянкой.
— Кто тебя заставлял пить столько коньяку? Поэтому не ной,
а думай, как голову лечить, — довольным тоном прощебетала
хозяйка квартиры, с которой у Кости уже давно были «тесные»
отношения.
— Что здесь особо думать? Принеси мне в постель граммов
двести водки, стакан и хвост селёдки, — обречённым голосом
попросил Костя.
В этот день и два последующие домой и на работу он не попал.
Пил, спал, просыпался, чтобы принять очередную дозу спиртно-
го, и вновь засыпал.
В воскресение утром Костя категорически отказался от спирт-
ного, съел через силу десяток сваренных Милой пельменей и стал
приводить себя в чувство. О последствиях своего запоя он не ду-
мал, так как понимал их глубину неотвратимого наказания.
К вечеру воскресения здоровье стало входить в «относитель-
ную» норму. Это радовало Костю и одновременно пугало. Трез-
вое сознание стало давить на душевное состояние. Мила была
постоянно рядом и делала всё, чтобы помочь ему физически
и морально окрепнуть.
Лёжа рядом в кровати, она спросила:
— Ты серьёзно собрался на войну?
— А какой у меня сейчас выход? Только на войну, — шуткой
ответил он.
— Не верю я тебе. Такие, как ты, уже толпами рванули кто куда.
По телевизору показывали. На границе с Казахстаном и Грузией
вереницы беженцев стоят. Кого только там нет.
— Ты тоже уезжать будешь?
— Пока не знаю. Смысла в этом не вижу. Время покажет, что
дальше делать. В Испании у родителей есть особняк, в котором
и мне места хватит.
Утром в понедельник Костя первым делом заехал к себе на квар-
тиру. Как он и предполагал, Веры в ней не было, а с ней и её боль-
шого чемодана с вещами. «Всё. Конец нашим семейным отноше-
ниям. Но ничего не поделаешь — сам виноват. Теперь у меня есть
возможность без лишних слов и воплей уйти на СВО».
Он разыскал паспорт, военный билет, диплом об окончании
университета, метрики и направился в окружной военкомат. Из-
учив документы, армейский подполковник произвёл в военном
билете запись, поставил штамп и коротко скомандовал:
— Принесёшь заключение медкомиссии и будешь направлен
к месту службы.
Закончив все процедуры по оформлению призыва на воин-
скую службу и получив на руки повестку, Костя отправился в Ми-
нистерство сельского хозяйства, чтобы оповестить своё руко-
водство об уходе на СВО.
Выслушав неожиданную новость, Михаил Савельевич даже
забыл, что Кости на работе не было два дня. Он без особого со-
жаления подписал ему обходной лист, скупо похвалил за при-
нятое правильное решение и сухо попрощался. Не выказали
особого восторга от решения Кости и сотрудники отдела. Для
них он был избалованный судьбой ребёнок, совершающий оче-
редной необдуманный поступок.
Из министерства Костя вновь поехал к Миле. До отправки
на фронт оставалось двое суток. Девушка до последнего счи-

тала, что всё, о чём говорил этот баловень судьбы, — шутка.
И только после того, как он показал ей повестку, поняла серьёз-
ность Костиных намерений.
Вечер и ночь перед уходом на СВО Костя провёл в своей квар-
тире. Сложив в туристический рюкзак необходимые, как счи-
тал, вещи, он пожарил яичницу на сале, налил в стакан двести
граммов водки, встал во весь рост и громко произнёс: «С богом,
лейтенант юстиции Малиевский! Удачи тебе». Выпив до дна, по-
ставил стакан на стол, сел на стул и стал медленно закусывать.
В девять часов утра следующего дня в составе взвода таких же
призывников-резервистов Костя прибыл на Киевский вокзал,
откуда их отправили на военный полигон, находящийся в под-
московном городе Наро-Фоминске.