В гардеробе

В том году в нашем институте прошла одна реформа. Хорошо, не реформа, но как по-другому назвать не знаю. В общем, исчезли все гардеробщицы: и баба Маша, и тётя Глаша. Теперь студенты сами вешают одежду на крючки и сами её снимают.

С одной стороны, вроде бы хорошо. Всегда есть доступ к пальто или куртке, никто не ругает, что до восьми вечера не успел забрать вещи, и потом таскать их с собой по аудиториям не надо. Со всех сторон превосходно. Но, как у любой монеты, есть и обратная сторона... Потусторонняя, скажем. Сначала я, а потом мои одногруппники стали замечать, что пропадают шапки: сначала те, что со стразами, потом вязаные экземпляры, а в конце – все подряд. Посмотрели мы, что творится, и давай их с собой носить в сумках и пакетах. Согласитесь, что без шапки, особенно в Сибири, приходится не сладко.

Потом стало пропадать содержимое карманов. Обычно возле гардеробов всегда пишут, что за оставленные вещи никто ответственности не несёт; теперь-то уж точно никто не несёт, потому что и спросить не с кого. Раз сами в кармане оставили – сами и виноваты. Был у меня случай: два рубля сдачи осталось, так они в тот же вечер и исчезли, в который попали мне в карман. А у кого-то исчезли наушники и перчатки. Исчезнуть могло всё, что угодно. Даже футляр для очков, если он по какой-либо причине оказался в кармане дублёнки. Были и те, кто остался без ключей от дома. А если они жили одни, то и дверь было открыть, конечно, некому. Так что подружились мы с одногруппниками быстро: каждую неделю ходили друг к другу в гости. И никто никогда не отказывал: все понимали, что сегодня приютишь ты, а завтра приютят и тебя.

Но самое ужасное началось зимой, когда стали пропадать утеплённые куртки и пуховики, шубы, всё, что может согреть человека в суровые сорокаградусные морозы и в обычные морозы тоже. Если ещё можно было как-то обойтись без варежек, то уж без верхней одежды можно просто перестать быть. У нас занятия шли допоздна. Выходим из аудитории и дружно шагаем в гардероб. Обычно пятнадцать человек. По идее должно висеть пятнадцать пуховиков. А их всего тринадцать. Все разбирают одежду, нечего надеть мне и моей соседке по парте. Мы стоим и не знаем, что делать. Одолжить не у кого. Купить? У кого в пятницу в десятом часу вечера я куплю пуховик? Какой курьер привезёт мне это? И привезёт ли? Сомневаюсь. Да ещё моего размера. Ладно, любого размера от сорок восьмого до пятьдесят четвёртого. В общем, ситуация неприятная со всех сторон.

И решили мы дежурить. Вспомнились дни нашей юности, как дежурили в школьных гардеробах, принимали одежду и выдавали номерки. В институтском гардеробе номерков нет, но лучше что-то, чем вообще ничего. Занятия начинаются с восемнадцати часов. Вот проходит десять минут, и кто-то просит разрешение, чтобы выйти. Дежурство состояло в том, чтоб подойти к гардеробу, посмотреть нет ли кого-то подозрительного вокруг. Иногда обходили ряды с одеждой, надеясь, что заветная куртка на месте. Вроде никого. Можно передавать эстафету. Через десять минут выходит кто-то другой. И так на протяжении нескольких часов. Сама слушаю лекцию, а сама думаю, пойду ли сегодня домой и в чем пойду. А преподавателю не нравится, что вечное брожение, что с мысли сбивают, а вот если бы знала она, что мы о базовых потребностях переживаем, что кто-то из нас сегодня в одном свитере уйдёт, то хотя бы разрешила выходить, кому и когда угодно. Время идёт, а у нас новые причины, чтобы выйти: кому-то звонит начальство, у кого-то заболела кошка, в чьём-то доме пожар... Жаль, что наши хождения (можно сказать, что по мукам) не дали никакого результата, даже, наоборот, разозлили того, кто любил уходить в чужой одежде. Теперь всё сразу стало пропадать. И за раз уже не одна-две, а сразу пять-шесть вещей.

И к охране мы обращались. По камерам видеонаблюдения видны бесконечные ряды крючков с тёмной (чёрной, синей, серой) верхней одеждой и никого подозрительного. Даже не разглядишь толком, где и чьё. В общем, ничего это не дало. Только предложили нам, чтоб принесли запасную одежду. Но и это не спасло: через несколько пятниц и суббот от секретного резерва ничего не осталось.

Тогда мы вот что придумали. Распечатали на белом листе формата А4 объявление: «Чистосердечное признание смягчает наказание!» – и повесили возле гардероба. И что вы думаете? Ситуация резко изменилась. Если раньше мне и уйти не в чем, то теперь какая-никакая курточка, а висит! Да, у меня был пуховик за десять тысяч рублей, зато я точно уйду домой. И размеры оставались подходящие. Если взяли шубу пятидесятого размера, то и дублёнку пятидесятого размера оставили, а если сорок шестого размера взяли, то сорок шестой размер и оставят или хотя бы сорок восьмой размер. Всё-таки приятно, когда о тебе так заботятся! Всё же лучше, чем просто в брюках и в пиджаке идти навстречу пневмонии.

Нужно сказать, что ребята у нас начитанные. Кто-то вспомнил Акакия Акакиевича и пошутил, что, дескать, отчислили студента, так он из зависти и берёт у нас всё, что заблагорассудится. Интересная версия. Других-то у нас нет.

Но дело мы всё-таки закрыли за отсутствием субъекта правонарушения.

Разумеется, весной стало легче, а к лету и куртки кончились, и необходимость их надевать исчезла.

А этой осенью в гардероб вернулись знакомые гардеробщицы. И потекла наша студенческая жизнь по-старому. И, честно говоря, стало как-то скучно что ли.

Иногда мы с ребятами вспоминаем то время. И нам уже неважно, кто виноват и что делать. Нам только любопытно, сносил ли всю одежду тот, кто её взял? Или он состоит из такой материи, которая не нуждается в одежде даже в сибирские морозы? В конце концов, всё может быть...

05.10.2026