Красная кнопка

Красная кнопка
В Ленокс госпитале в Манхеттене
-------------------------------------------------
После операции меня положили выздоравливать в одну палату со шварцем лет пятидесяти. Не знаю, выздоравливал он или наоборот, умирал. Несчастный был парализован наполовину, от пояса на  всю нижнюю часть своего тела. Раз в день приходила санитарка и ловко мыла его, меняла памперсы, постель. Заметив мое любопытство, она занавеску с одной стороны не задергивала и я, как на сцене с белым задником,  смотрел, не отворачивался.  На его половине,  подвешенный на кронштейнах на стене, всегда с громким звуком, работал телевизор. По телевизору крутили только черные программы, составленные так,  как будто белых в Америке вообще никогда не было.  Шоу, сериалы, рекламу, новости. 
В Ленокс госпитале в Манхеттене в палатах на двух человек стояли телевизоры с набором в десять  каналов.  Два из них были чисто черные.
Слышал ли он и понимал ли, что говорят по телевизору? Вряд ли, потому что лежал в полукоме, но если переключали канал, с черного на белый,  начинал беспокоиться, мычал и пытался свалиться с кровати.
У меня тоже был свой телевизор, но я его не включал.
    Во второй половине дня к моему соседу начинался поток посетителей. Вначале были племянники, они возвращались из школы и заходили проведать парализованного дядюшку. Они кормили его и вместе с ним съедали больничный завтрак и обед, которые собирались у него на тумбочке. Он не смог без посторонней помощи есть.
Я лежал после операции под кайфом, ко мне был подключен аппарат, который этот кайф мог возобновлять, достаточно было нажать красную кнопку под рукой. Копьютер рассчитывал дозу и давал столько сколько можно, исходя из общей дозы и времени. Я понимал, что эту кнопку скоро отключат и нужно будет как-то жить без кайфа,  тренировал себя. С утра я не трогал кнопку уже часов шесть, было больно, я терпел, дошел до самого предела, уже готов был нажать, как вдруг отодвинулась штора, условно отделяющая мою половину от половины моего соседа и просунулась физиономия , уже вполне физически взрослой , в Африке у таких по два ребенка, школьницы. Она разглядывала меня с ленивым любопытством, как будто смотрела мультик и одновременно лизала огромный, в размер мужского члена, фиолетовый лолипап на моторчике, с лампочкой внутри.  Нет, подумал я, действительность в американском госпитале интереснее любого наркотического сна и с кнопкой погодил. 
     К вечеру собралась вся семья. Они ссорились, шумели и те, кто хотел смотреть шоу, включали телевизор громче. Я свободно лежал без кнопки уже восемь часов и решил подвергнуть себя новому испытанию. Отлить не в утку, а как встать, как нормальный нормальный мужик и на своих ногах, без опоры и колесиков сходит реструм. Я достаточно быстро разобрался с электронной частью,  отключил все,  взял с собой только треногу с капельницами.
   Нет, черт побери, я все же выздоравливал. В реструме мне сопутствовала удача. Были опасения, что после операции мня перекроет, а здесь сходу все получилось, и уже на обратном пути, вдохновленный жизненным успехом, я подумал, вот если бы они понимали по русски, что бы я  им, ****ь,  сказал. 
 Занавеска со стороны шварца была отодвинута.  Громко работал телевизор. 
 Все они - семь человек, взрослые и дети,  и даже один маленький ребёнок, лежали в широкой ортопедической постели , вместе с их несчастным дядей по середине. Меня они даже не заметили, потому, что с упоением смотрели шоу какого-то чёрного комика.
Я быстрым шагом, как только позволяла тренога с капельницами,  пошел в свой отсек, подключил разъемы. Прибор меня увидел, оживилися, начал рисовать кардиограмму,  осциллограф угадал и изобразил в графиках тайную мысль.  Я лег в постель и несколько раз нажал красную кнопку...