Разговоры у костра

            Мы долго не встречались со Свежим Ветром. Я завяз в городе, а мой друг гулял по всей планете, и  лишь изредка навещал меня в каменных джунглях..Как и мне, джунгли эти  были ему не   по душе. Но я полюбил, женился, завёл семью, которая вышла теперь у меня на первый план. А это возможно было только в городе. Ветер с пониманием отнёсся к выбору моего пути.
            Я много работал, чтобы обеспечить семью материально, и вывести детей на верную дорогу.  Когда дети вошли в школьный возраст, я стал их брать с собой в лес и горы. Ветер, узнав об этом, полностью одобрил начинания мои. .
        .   Но вот дети выросли,  разъехались учиться, а я снова в одиночку стал ходить в лес. Жена моя была домоседка и любила более ждать меня, чем сопровождать в путешествиях по свету.
             Всё далее я уходил в горы и леса. И однажды, возле вечернего костра, Свежий Ветер прилетел ко мне, как к старому другу, поговорить по душам.
          «Я расскажу тебе про самые удивительные  путешествия, которые я знаю, – поведал мне Ветер, после обсуждения свежих новостей. –  Многим из этих историй я был очевидец, ещё более слышал от своих братьев и собратьев по природе..Может быть на героев этих походов  стоит ровняться, и тебе, подобно им прокладывать свою  тропу...Но начну я пожалуй с истории самой трагической и давней:.

                Судьба миссионера

              Эта история происходила в центре Азии, в стране Кашгария, более трёх веков назад, и я, как всегда, не вмешиваясь в деяния людей, был созерцателем и хронописцем.
             Молодой миссионер, пришедший в одиночку из Европы, был к тому же и поэт, обладая этим  магическим даром, как и романтическим воззрением на мир.. Веря безусловно во власть своего Бога,  во всё покоряющее его имя – Христа – он храбро  пересёк границу этой загадочной страны. Первый же воинский отряд, приняв его за лазутчика, схватил и повёз на дознание в столицу.
             Через два дня, всё выведав от  миссионера, его вывели на площадь перед дворцом.. На заднем плане монах увидел  Великого Царя, и его оцепеневшую стражу. А в центре  стоял  палач, с обнажённым мечом – к нему и вели миссионера-пилигрима. Однако, христианин  был по-прежнему храбр и непоколебим.
              Это был совсем молодой монах, с едва пробившейся бородкой, и полудетскими светлыми глазами.  Как поэт, он всё ещё был вне плоскости бытия, стоя перед толпой, с нетерпением ждущей небывалого зрелища в их царстве. Казалось, он сам создал эту феноменальную сцену, зная, что думают, что говорят им выписанные персонажи –  царь и он, казнимый. К этой сцене, «Смерть за Христа», он  прошёл пол мира, и теперь готовился в ней достойно отыграть.
            «Всё ли я сделал по Христу? Ведь внимал всегда Его слова!» – уходили от него последние мысли, и он был готов смиренно покинуть этот мир.
         А у царя Кашгарии была в голове своя идея: есть высший взлёт философии –  вершина из человеческих голов. Так из далёких времён лавры другого царя, Ассирии, беспокоили его. И увенчать эту вершину надо было красиво неверной головой.  «Что он такое, этот странник из далёкой и сумрачной Европы? – думал царь. – Чьи боги сильнее, и кто ничтожен из нас?»
         На мгновение миссионер остановил движение своё. Сомневающаяся мысль смутила его разум: верно ли он творит? Как поэт, он вспомнил ещё одно действие, которое ранее не предполагалось: вчера у царя было празднество, было торжество – и его, монаха, повели на это лицезреть. А попал он на сатанинский бал. Царь упивался сценой танца бакчи.
          О, как прекрасен был этот мальчик-бакчи! Ему постелили пёстрые ковры, и он ступил на них, ребёнок лет восьми. Тяжкий грех, невиданное святотатство свершалось через этого ребёнка, прямо на глазах миссионера! Заиграли рожки. и  трубы, забили  барабаны.  А бакчи метнул в сидящих вокруг, взгляд хищной рыси и блудницы одновременно – и начал танцевать. Красная рубаха до пят, словно пламя обвивала его тело. Какое свежее и молодое было это тело, какие искусные извивы в его танце, какие улыбки и, (только ему, Царю!) лукавый взгляд!
           А когда после танца бакчи шёл через толпу, она ревела от восторга, Десятки рук ловили его руки, его огненную рубашку и целовали их
          И ночью, когда властитель курил гашиш – как бы украдкой, во тьме, бакчи прокрался к нему в покои… И на это привели миссионера тоже тайно посмотреть....
           Однако, для завершения сцены был важен диалог.  И миссионер через переводчика  попросил последнее слова перед казнью.   
           «Где твои красавицы жёны, где наложницы бесподобные твои? – спросил Поэт Царя . – Разве не в женском образе всплеснулась от всей Вселенной красота!»
           «Женщина – это вещь, рабыня. А бакчи – это поэзия, цветок», – отвечал презренно Царь пришельцу.
          «Но разве не мерзка, не лжива такая красота!» – удивился в ответ Монах.
          «Кто ты – посланник дьявола? Ты явился из царства лживой красоты! – воскликнул Царь. – Тогда смотри, как истинно красиво я царствую в моей стране! Мой бакчи - отдохновение после воинских трудов. Всю жизнь я иду с войной куда-то. Ведь война – самое достойное занятие царей   Поистине, Война Царя –это поступь мудреца. И всё это – ради любви. А любовь – это бакчи для меня».
          Помолчав, царь добавил: «Знаешь, как красиво я разрушал города врагов и заваливал их телами. Ты ещё не  видал за городом моё гениальное прозрение: гора из отрубленных голов!»
           «Но тела без голов безгласны – им нечего сказать! – восклицал Поэт. – Это уродство из уродств»,
           «Ну почему же, тела врагов не угрожают мне – коль они мертвы, – философствовал Царь Кашгарии. – А головы без тел  вопиют безгласно о моей победе. Всё гармонично в моём царстве, а значит и красиво. Я ведь не просто Царь, а Царь-творец. Прекрасный бакчи возложит голову неверного на самый верх этой грандиозной пирамиды. Бакчи-танцор, самый прекрасный мальчик в моём царстве. Живая красота соизмерится с мёртвой красотой!»
            После этого миссионера поставили на ковёр крови – а он был в монашеских одеждах и из защиты у него в руке был только крест. Не думая более ни о чём, читал он последнюю  молитву. Палач виртуозно взмахнул мечом – и воздохнула сладострастно  в ответ ему толпа…
           Тут же из-за стражи, выбежал бакчи, и ещё тёплую голову с капающей кровью, взял за волосы и понёс под  эскортом воинов, к пирамиде, белеющей за оградой прославленного града.

                Научный поиск

             Слушая эту историю, я, как существо рефлекторное, мысленно восходил всё выше, Мне хотелось знать, что ищут существа, презирающие человека, так и возвышающие его.. Однако, в высших сферах я нашёл не только презренных и благих. Я увидел там души мужей благообразных, ищущих истины первозданные, основы из основ. 
              В следующую ночь я недолго дожидался Свежего Ветра. Едва зажглись звёзды, как  он явился, и не один. Я почувствовал гудяще-звонкий звук. «Я знаю, о чём думал ты. И привёл с собой Горного Ветра, одного из моих братьев.  У него есть история  для тебя», – пояснил  мне Свежий Ветер..
             Мы познакомились, и неожиданно, Горный Ветер меня  спросил: «Куда ты стремишься, человек?»
              «Как и все люди, я стремлюсь к вершинам. Но и земные вершины не являются для меня пределом», – отвечал я своему новому другу.
              «Выше горных вершин царство звёзд, там их законы. Всё ли ты подытожил на Земле?» – спросил меня Горный Ветер.
              «Я – созерцатель. Ищу картины, достойные самого восхищенного взора на Земле и во Вселенной»,  – ответствовал я Горному Ветру.
             Тогда Горный Ветер мне сказал: «Я видел такую картину у себя в горах : Человек, стоящий в высях горных и созерцающий мир вокруг себя. Этот гений был от рождения свободен от людей. И стал  идущим от людей.  Я же шёл вслед ему, и знал все таинства  его –  как он возрастал  в гениальности своей, Мелодия восхождения взвилась тогда в апофеозе – и дверь во Вселенную открылась для него.
             «О, ты самый великий старец гор!» – его догоняла моя мысль. –  Но кто узнает про откровения твои? Есть горный мир – он для возвышенных, и есть мир нижний, он для сходящих в обезличенные города».
               «Но что это за человек? – изумился я. – Неужели из смертных, приземлённых?»
              «Александр Гумбольт, учёный и путешественник – вот суть его, вот имя. Яапечатлел в себе его образ – ибо  был им безмерно восхищён. Живые и  юные, с голубизной глаза. То благородная, то саркастическая, то с хитрецой улыбка. Воистину, это было образ мудреца!
               По своей тропе он ходил походкой любопытствующего зверя.  Добыча знаний – вот была главная цель его Похода.
               И вот он одолел все свои вершины. А с ним завершалась его жизнь. 90 лет было позади, и  он готов был подвести с самим собой итоги.
                Он умирал долго. Сначала у него отказала левая часть  тела, и до предела ослабела плоть – но дух оставался на прежней высоте. Затем  мысль, оставив умирающее тело, готова была рвануться в небеса – И тогда мы предстали друг перед другом наяву.
             «Я восходил на вершину за вершиной, но сколько людей осталось позади! – исповедовался мне гений-друг, – И слышал ли  кто меня в небесной вышине?  И всё ли было сделано моим телом?  Обыкновенным, не выдающимся  телом, с небольшими руками и крупной головой..
              А мой первый шаг был с восклицанием: «Хочу  по-детски, безумно Землю созерцать!».И далее пошли шаги – в пространство: «Хочу увидеть великие творения природы», «Хочу физически миро ощущать!»
              Как было обуздать величественную красоту, царящую с конуса вулкана? Как воспринять грандиозность открывшихся миров над головой? Как  было мне всё это  поглотить?  Как всё  сохранить в самом себе?
             И если быть откровенным – перед душой, и перед телом – всегда одиночкой быть хотел. И когда восходил на Чимборасо, когда заглядывал в бездну Тенерифа, когда проносился по бурной Ориноко, когда нырял в кишащие жизнью и смертью джунгли. Будь то Бонплан моим спутником, или отряд  русских казаков – никто не мешал мне быть самим собой.
         .   Ты, Горный Ветер, был единственным одиночеством моим! Ты всегда дул мне в спину, помогал! Помнишь стаи фламинго, закрывшие небо надо мной, и их цвета – от белого, до малинового – вот было чудо из чудес!. – А помнишь пришедших праздновать полнолуние зверей? А помнишь  ревунов, неистовых обезьян, с их адскими концертами в джунглях по ночам!. Как передразнивали они весь мир – будто все звери вступили в смертный бой друг с другом. С замиранием слушали мы с Бонпланом то хрюканье свиней, то шипение змей, то рычание ягуаров. А ещё помнишь, как углублялись с казацким отрядом в  русские пустыни – до самого Китая. Странные это были люди – русские. Никогда не испытывали нужду в пространстве. И владели этим пространством испокон. Может быть Космос и начинался в этой огромнейшей стране!»
           И вот теперь он уносил всё это от людей.
          «А помнишь Гёте, его восхождение к своей вершине? «Восприятия – вот познание всех явлений». Но моё восприятие выливалось в научный эксперимент».

            «Там, на Вершине, вместе с Гумбольтом я почувствовал  первое дуновение Космоса –  он был в полной гармонии со мной! – открывался в свою очередь Горный Ветер мне . – В образе мага, я отделился от Вершины – и взлетел. Как пароль, я послал  вперёд его, Гумбольта, слова: «Увидеть – значит стать. Дойти – значит  объять – от туманностей в небесах, до  мхов на камне».
           «Последний герой литературной эпохи уходит от людей!» – меня догнали чьи-то возвышенные слоги.
             Я обратил свой взгляд в пространство между звёзд. Инстинктивно, я содрогнулся  перед бездной.
            Я, Горный Ветер, воззвал ко всем одиночкам всех пустынь: «Вам надо срочно найти  друг друга, полюбить!»
           Я, видел, как Мысль Гумбольдта, наконец, оттолкнулась от Земли. Навстречу ей шли Звуки Мира, за ними летели блуждающие мысли иных мудрецов с бесчисленных миров. Для мысли гения открывались  истины простые: пространство и время одна суть, одно истекает из другого и возвращается в начало.
          Человек прикоснулся к лунной плоти. Пустыни Марса оказались в песке  в камнях. На Венере горело оранжевое небо. На Юпитере бушевал вечный ураган. Вот что открывала его блуждающая мысль!
           Я понял: боги уже разгадали, кто пришёл».

                Добывший Истину

           Между тем сам я, не замечая времени, много дней находился в горах, облюбовав стоянку в тени деревьев, возле горного ручья. Я поставив палатку, верную спутницу во всех моих походах .. Возле неё  горел мой неугасимый костёр. Ночью я беседовал со Свежим Ветром, а днём делал вылазки в окрестные леса, либо  восходя на ближайшие вершины. Я играл в своих героев, размышляя о них, уподобляясь им.

И в следующую ночь я терпеливо дожидался  своего неугомонного друга. Как только небо потемнело, и высыпали первые звёзды, зашумели и закачались верхушки деревьев – Ветер  вновь примчался из-за три девять земель.. В этот раз мой друг принёс историю о путешествии, перевернувшим умозрение людей..
           «Мы были с ним одного духа, – начал повествовать Свежий Ветер. –  Молодой, дерзающий романтик. Ушедший за горизонт,  искать свою истину, и нашедший её для всего человечества. Молодой натуралист,  Чарлз Дарвин..
           Это был удивительный в своей оригинальности поход.  Казалось бы, какое значение  для науки имел военный корабль Её Величества, и один из членов его экипажа,  пошедший в экспедицию за свой счёт.
           Любопытство  всегда, было в основе всех походов и открытий. 
         . Мне хотелось не только сопровождать эту экспедицию, дуть в паруса корабля её корабля «Бигль», но и помогать, оберегать её главного героя.
            Вместе с Дарвиным я  осмыслял величайший феномен Вселенной –  зарождение жизни на Земле. Едва у юноши зародилась мысль о путешествии, как я был рядом. Я знал про эту мысль: «Всё начиналось с деяния великих, за которыми он шёл.  Джордж Гершель – астроном, проникший во  Вселенную взором,  и Александр Гумбольт, объявший Вселенную разумом своим. Я опирался на эти два столпа, они проложили для меня дорогу».
             Он явился в мир, который ждал его давно. 
             Я видел, с каким  благоговением  в первый раз вошёл в свой Храм.  Необычайная пышность растений, парадоксальная смесь звуков и безмолвия изумила романтика-натуралиста. Яркость цветов и зелени поразила воображение его.
             Да, основная цель экспедиции заключалась в  съёмке южно американских побережий. составление карт для Адмиралтейства. На долю Дарвина  выпадал сбор коллекций на суше, да кратковременные экспедиции в её глубь.

              Он шёл по тропе и созерцал. Он принимал этот мир в себя, пытаясь выявить его законы Камни, вода, снег, лёд. Это были не просто элементы Природы, составляющие её. Они давали эффект жизни на Земле.
               Патогония встречала его загадками на поверхности и под землёй. Древние кучи из камней – так индейцы оставляли метки когда-то, заявляя о себе. Огромные кости доисторических животных вымывались тропическими ливнями и представали его взору. Когда же жили эти гиганты, почему они ушли? А эти люди, живущие теперь в пампасах – гаучосы – вежливые и гостеприимные, но воинственные, дерущиеся при ссорах на ножах – кто они такие?. А на Огненной Земле , совершенно дикие люди, поедающие друг друга – кто они?.Почему они такие?  Как это было воспринять сердцем и охватить разумом, ввести в какую-то систему? Как было извлечь закон  жизни на Земле?
              А  фосфорирующее море, а вспышки в глубине его, а сплав по стремительной Санта-Крус, а неодушевлённые детища природы – громадные каменья, застывшие на склонах, белоснежные пики, взлетевшие в простор?  А непроходимые леса, с деревьями, воюющими друг с другом, но объединившиеся против человека? – Всё это встречало его то тайной, то любовью, то  враждой.
              Всё это была Жизнь, которую он пытался разгадать.

              Вот водяные смерчи, пресекавшие курс корабля, вот  голубые  ледники, спустившиеся к океану с  гор . Вулканы, извергающиеся на глазах, землетрясение, сбивающее с ног, и убивающие всё живое на поверхности земли. Вот наконец Южный Крест, раскинувшийся привольно в небесах. И всё это было для него!
              А когда пришли на Галапогосы, острова, затерянные  в океане,  ещё не знал, что здесь его поджидала Тайна Тайн. Но она открылась – ведь жаждающий её пришёл! На каждом острове обитали птицы, , ящеры,  черепахи – один и тот же, но изменённый вид. Вот где затаилась основа происхождение видов на Земле!.
               А в дальних глубях Тихого океана их ждало  райское Таити. Благодарнейшая из всех земель!  Пляжи, пальмы, вечное тепло – всё было изысканным и нежным. Казалось, только для человека был создан этот мир. Казалось, самые красивые люди на планете обитали здесь  Дарвин будто , воочию  увидел  Рай! И это тоже была Жизнь, ждущая его
              Разве не стоило идти за всем этим за тридевять. земель!»

                Землепроходец
   
            «Издревле меня интересовал вопрос, – рассказывал Свежий Ветер следующей ночью, – каков предел возможностей человека, на что способен он в наивысшем своём взлёте – в возможностях тела, стойкости духа, проницательности мысли. И именно среди путешествующих я чаще всего встречал таких  людей. Самым любимым таким образцом для меня был Николай Пржевальскй, покоритель глубин Азии, её пустынь и высочайших гор Земли.
           «Великий Землепроходец – такое имя у меня было для него. Так издавна на Руси называли людей, уходящих на восток. Много раз я встречал его то в испепеляющей пустыне Гоби, то в разряжённой атмосфере Тибетского плато, то в таёжных дебрях Уссурийского края. И всякий раз  восхищался телесной мощью и неутомимостью духа этого Землепроходца.
            Но были и минуты сомнения, порывы отчаяния, о которых знал только, я, незримый Ветер, И только я мог помочь ему, а порой и спасти экспедицию его. Во время своих странствий Пржевальский не потерял ни единого  человека из своего отряда!
             И когда Землепроходец возвращался домой, в Россию, его слова, его рассказы, были словно запечатлённые следы:. «Нельзя сказать, что я был изгой, отвергнутый людьми. Наградами и почестями я не был обделён.  Но какая корысть мне в этих титулах и орденах? В чинах, дошедших до генеральского, в почётных званиях и регалиях, в пожизненной пенсии от Академии наук? – ничто не прельщало меня среди людей. Цивилизация изначала не была близка моей натуре, город меня тяготил, обитатели его были чужды мне по духу. Я добровольно пошёл в бродяги. в,  искатели приключений. Меня звали изысканные чудеса природы, я жадждал наслаждаться ими.
             И вот мои мечты исходили в суровую явь. В уссурийских дебрях мы попадали в настоящую метель из гнуса, от которого некуда спастись. Однако, к  лючевое слово в этой тайге  было «первобытный». Дикая, не тронутая природа, дышала вокруг весенней, или летней  прелестью.
             А между тем я был в странническом состоянии, и мне казалось, лучшей жизни человеку не сыскать.
              И когда шли через Монголию в стране тангутов – то наглое любопытство туземцев тяготило нас более всего. Там даже вороны были под стать людям – таская из-под носа  провизию и до крови клюющие спины у верблюдов.
               Одолев пустыню, мы оказались у Великой стене Китая и долго шли вдоль неё, размышляя, зачем был затрачен этот колоссальный труд? Ни от каких набегов кочевников она китайское царство не уберегла.
            Жить среди свободолюбивых клчевниклв, быть им самому – стало смыслом моей жизни. И оказаться истинным зверем, существуя охотой на других зверей. Ибо только взяв добычу, можно было добывать в пустыне себе жизнь.
             Люди вышли из образа зверей, из их сути. Те, что живут в городах, в несвободе потеряли самих себя. Но и дикие люди, обитатели тайги, пустынь и гор,  не совсем владели истиной свободой. Удивительно, но именно их разум мешал обрести свободу духа для себя.
              Мы же, люди севера, явившиеся к ним, прослыли за непобедимых богатырей, колдунов, полубогов и святых – хубилганов. Даже когда нас шло всего четверо в пустыне, мы могли наслать бурю, буран, мороз, болезни – как и исцелять от болезней, как и укрощать любую из стихий..
             Толпы народа, прослышав о нас, стекались  на поклон, становясь на колени вдоль дороги, по которой шествовал наш караван.
             Зато какие тайны мира открывались нам! Только в страннической жизни мы могли познать такое!
             Наконец, мы вышли к мифическому озеру Лобнор. Оказалось, это озеро реально! Акватория его усыхала,. берега  заросли тростником, в котором на плотах жили неизвестные нам люди. Зато, какое обилие птиц увидали мы! Мы насладились самой великолепной охотой!

              В пустыне мы видели диких верблюдов – тымэ. А на тибетском нагорье диких яков, И ради шкуры для коллекции, и заодно мяса для еды, охотились на них.
              Раз в пустыне мы едва не погибли от жажды, не найдя колодца, а в Тибете, глядя с  высочайших вершин, чувствовали себя не просто покорителями, а хозяевами этих гор. Весь мир приходил в объятиях наши и мы сливались с ним!.
              Мы уподоблялись горному величию, превращаясь в гигантов и полубогов.
              Проникая всё далее в небесную страну, с мы встречали стада диких яков, куланов и антилоп, совершенно не боявшихся людей. И тогда слово «дикий» приобрело для нас новый смысл – мы становились  дикими, подобно им. Мы достигли первобытного рая, где человек и животное не знают зла и греха между ьсобой. 
             Иногда мне казалось,. я единый наследник великого Гумбольта, иду по его тропе. В знак почтения к этому титану духа, одну из тибетских гор я назвал  именем его. Я также  не забывал свою страну, пославшую меня в поход. Хребет Русский, гора Кремль, лишь малая часть названий, данных мной этим безымянным творениям природы.

             Люди Азии были не меньшей тайной и загадкой, чем её природа. Вблизи устья реки Шуй-го, мы набрели на пещеры Чан-ду-ан. Эти пещеры оказались населены идолами из глины, подобием людей.  А у идолов были ужасно зверские выражения лица.. Кто-то из них сидел на слоне, кто-то на черепахе, кто-то на баснословном звере В руках каждый идол держал, кто змею, кто меч. Но что это означало, мы не знали. В одной из пещер висел большой чугунный колокол, внутри которого находился особый барабан. И мы ходили из пещеры в пещеру, как зачарованные,  и рассматривали  эти чудеса.
               Люди в затерянной стране, Тибета  остались неразгаданные нами. Почему они отказались впустить нас в свою столицу Лхаса, так и не смогли нам объяснить. Возможно,  мы были с иным цветом кожи и разрезом глаз?
              Разбойничьи шайки не раз нападали на наш караван. И всегда, хоть и в малом количестве, мы отражали эти нападения.
               Всё оказалось подвластно русским – пустыни и вершины. Так мы дошли до Края Света, и заглянули за него. Однако, и там простиралась пустынная страна
               И вот, пройдя за 9 лет более 30 тысяч вёрст, лет мы вернулись в Россию. Мы вернулись свободными и дикими, хотя истосковались по своей стране
,
».

                Смертный триумф

           Сидя у костра в следующую ночь, я терпеливо дождался своего друга Ветра..И как только все звёзды собрались на небосклоне, Свежий Ветер явился и  хотел было рассказывать очередную историю о путешествии из серии самых знаменитых, однако я его упредил:
           «Есть истории, которые я хотел бы отыграть, – сказал я Свежему Ветру. – Я хотел бы  отыграть  истинно, до смерти. Одна из таких историй – экспедиция Роберта Скотта  в Антарктиде.Я много слышал о ней. История эта уже превралась героическую легенду.  Как взят был Южный Полюс и что это означало для людей. Сможешь ли ты сделать меня участником её?»
           «Мне легко это сделать, но тяжело и опасно для тебя», – ответил  Свежий Ветер.
            «Я тоже хочу дерзать! Только так мне будет понятна цена этих героев!» – воскликнул я.
           Свежий  Ветер, этот маг и волшебник, мог исполнять любые желания мои..Не тратя более слов,  он дыхнул на меня зефиром – и я обратился в прозрачное и  лёгкое существо. Настолько лёгкое, что вздохнув, глубоко, с восторгом  поднялся над  землёй!  Возносясь всё выше, к облакам я увидел вдали желанную страну. Её образ был – сплошь ослепительная белизна. Ветер схватил меня за руку – и мы помчались в самую загадочную страну Земли. Я вздохнул ещё раз – и время  помчалось  вспять. Мигом  мы очутились в Антарктиде  на сто с лишним лет назад. Затем Ветер  и удалился,  как я пожелал. Я оказался один на один с суровой природой Антарктиды. И я же был полностью свободен во всех желаниях своих.
.
           Тогда я воззвал словом– и передо мной встал зримый образ.: Это был  Роберт Скотт, Полярный Капитан. Он шёл на лыжах впереди отряда. Крепкое, мускулистое тело, плотно сжатые губы, и мягкий, спокойный взгляд. Вслед за ним шла его передовая четвёрка. Я увидел их меховую одежду, лёгкие сани, тянувшиеся на бечёвке. Они пробивались к Южному  Полюсу, своей мечте.
           Всё далее действие уходило в тайну, и эту тайну мне надо было отыграть. Я полетел невидимкой над людьми. Я чувствовал тепло их тел, я видел, как ветер сбивает их с ног, и лепит снегом лица.
           Затем я поднялся так высоко – что вся страна Антарктида оказалась в объятиях моего взора. Подо мной змеился Барьер – ледяной обрыв на сотни миль. Я видел,. как в гигантские трещины проваливались эти люди, а заструги их заводили в лабиринт. Я смотрел на эту страну глазами Скотта: как пришли они, а земля возмутилась неистовой пургой, и пошла на них снежными столбами .Как их шаги  глухими звуками, вязли в  белой тишине.

           Я знал заранее, что эта дорога в смерть. Но мне захотелось переиграть  историю и вывести этих людей в жизнь, на триумф.. Уж больно они были мне по духу!
           Я стал пробиваться через пургу и дикий холод  – сражаясь один за всех, и до конца. Наконец, в  последнем броске я рванулся на Полюс… но там уже развевался  норвежский флаг.
           О, люди пришли в начало всех своих начал, а там их встречала пустота! О, как тяжело им было в этой пустоте!
           Всё рухнуло – им некуда было далее идти. И только я один знал выход из этой пустоты. Они обмораживались – и я обмораживался вместе с ними. У них заканчивались  керосин и пища – и я шёл голодным, без тепла. Адская буря убивала их – а я захотел умереть прежде них, за них.
          Пришельцы в пустыню попали в абсолют. Время застыло в нуле, вокруг царило небытие. Вдруг мне открылся чей-то вой: «Люди были безумны – всегда, везде, во всём». И я не мог перекричать этот вой, слишком я слаб оказался в разумии своём.
          Люди проигрывали этот бой. Никто не вспыхнул звездой, никто не излился в свете, никто не осилил пустоту.
         Я видел  истину про первозданных: как прикоснулись люди к небесам и рухнули на ледяную планету, в Антимир. Здесь, в Антимире,  вставали ледяные монументы – и это было навечно, от богов.
         Я видел, как трое последних замерзали в брезентовой палатке. Они уходили в Смерть, а я по-прежнему был бессилен её переиграть. Не ведал я, как мне перекричать её неистовые звуки.
         Вдруг буря стихла, и я увидел явление Снежной Девы. Она появилась внезапно, в небесах. Всё блистало, сверкало в этой Деве. Её образ обрисовался белоснежными цветами. Платье лёгкое, из взбитого снега, а лицо чистейшей белизны. Что-то манящее скрывали её холодные покровы.
          Дева сошла ко мне – и мы стояли с ней лицом к лицу.  Я ждал от неё, то ли слов, то ли просто звуков. Мне хотелось, чтоб  Смерть обрушилась, а Жизнь восторжествовала для этих отчаянных людей!
          Мы созерцали друг друга, пытаясь друг друга объяснить. Наконец, я сказал Снежной Деве:
         «Люди пришли воспеть твою страну. Разве они за это достойны только смерти?»
        «Мир мой просторен и открыт для всех идущих, –  отвечала Снежная Дева. – А люди эти пришли ко мне на равных. На равных будет сражение и смерть».
         Вдруг, в пределе, исчерпывающим пустоту, появился идущий человек. Человек обернулся – себя вообразив. Так выбрал идущий свою смерть.
         «Боги знали давно, кто к ним придёт: кто-то раскроет всё вокруг, а кто-то не скажет ничего, – продолжала Снежная Дева. – Кто-то вспыхнет звездой, кого-то не будет  никогда, кто-то зван будет под солнце, а кто-то не избран никуда. Но никто не откроет тайну Смерти, никто не позволит из богов».
         Мне открывались последние  видения пустыни: кто-то звучал в пространстве музыкой, кто-то стал образом человека, а кто-то восторженной звездой. Закружило, заголосило, вознеслось.
         Я увидел, как души первопроходцев взвились, оставив замерзшие тела. А Снежная Дева уже протянула  руку им. 

                Печальный поиск

             Снова Ветер вернул меня в плотное тело, в наше время, и я очутился у своего костра. Он пылал также уютно и тепло, каким я его оставлял. Но мне было грустно, что я проиграл свой бой.
             Когда я, после антарктической стужи, согрелся у благодатного огня, у  меня снова возникли вопросы к другу:  «Ты, как Ветер, ходил  по свету, смотрел на всё с высоты. Много видел людей, много знаешь про людей.. Скажи, как уйти человеку от людей?  И куда уйти ему от людей?  И к кому уходить человеку от людей? Ведь к путешествующим чаще всего приходят подобные вопросы».
             Свежий Ветер витал де-то близко надо мной, Снова он послал свои слова: «Есть люди-гении, их души горят, как звёзды, и от того им тоскливо на Земле. Они покидают планету, и её людей, и бродят светилами  меж звёзд. Из Вселенной они посылают слова света, и ждут в ответ   от кого-то такие же светлые слова».
             «Но где мне найти таких людей, в каких частях Вселенной? – спросил я друга. – Пусто, порой, бывает на душе. Видел я не раз, как уходили в небо герои, а им вслед раздавался смех глупцов».
             «Мой старший брат – Звёздный  Ветер– встретил  однажды планету-астероид. Далеко от Земли, на маленькой планетке, жила одинокая душа. Она была, как малая звёздочка, и самая грустная, какую он встретил между звёзд. Вот история этой души, переданная мне Звёздным братом:
             «Долго странствуя между звёзд, созерцая, и размышляя, я услышал однажды чей-то крик. Так мог кричать только  пропащий человек. Помчавшись на крик, как на призыв, я увидал кувыркающийся астероид, и на нём мигающий призывом свет. Это был человек в образе звезды.             
             Магия моя тотчас раскрыла его сущность – кто он, и почему скорбит один в межзвездье. Раскрыла и имя его – оно  когда-то гремело на Земле – Антуан Экзюпери.  Человек этот искал Маленького Принца, сказочного героя, выцдуманного им.. Много дорог во Вселенной он прошёл, много планет, больших и малых увидал, но нигде не нашёл своё печальное дитя. То ли звёздные монстры подстерегли его, то ли  поглотили тёмные дали. Я предстал перед странником в человеческом образе, и спросил:
           «Г-н Экзюпери, я, как существо волшебное, знаю многое про вас. Однажды, случилась у вас история, похожая на сказку. Там, где  Вы в первый раз повстречали Маленького Принца. Расскажите мне об этом»
             Да, Маленький Принц –  плод моего воображения. К моему удивлению, он тотчас вошёл в реальность, и вскоре улетел на одну  из затерянных планет. На самую маленькую и печальную планету возле Солнца»,  – отвечал мне звёздный человек.
             «Сент-Экс, Вы – первый летавший философ и поэт…»
             «Ну что вы, у меня были обычные почтовые рейсы. И обычные переделки,  в которые я попадал, как и многие  из моих друзей. Предположим, у вашего самолёта отказал масляной насос, и вы приземлились где-то в Сахаре, на нехоженом никем плато. Но это страшно дикое и смертельное место. Какие чувства могут вас в нём посетить? Казалось бы, побыстрее починить  насос, пока тебя не убило выходящее в зенит солнце. Но перед тем, как взлететь, я уходил в небольшую экскурсию по дикому плато. Я с любопытством рассматривал эту девственную поверхность, куда так неожиданно попал. Вокруг меня лежало множество  оплавленных камней – метеоритов. На фоне плато они выделялись чёрным цветом.
              Вдруг (я знал, что это будет вдруг) я оглядывался и видел на расстоянии свой самолёт. Он казался мне очень маленьким среди большого пространства из камней. Но он был умно, красиво сделанной машиной. Благодаря ему, я попал сюда и уйду сейчас отсюда. Но если бы разбился мой самолёт, или, если бы я не смог починить насос, кем бы был, кем бы стал тогда этот друг? – грудой безобразных обломков, ладьёй Харона, доставившего меня в Аид! Так в путешествиях моих порой возникали картины, непостижимые для  разума моего».
            «Вы много писали о гибели друзей –  людей и самолётов».
            «Идя на высоту, ты, лётчик, испытываешь  двойное чувство. Когда  пробиваешься сквозь пространство, то должен вопреки всему прийти назад. Ради тех, кто для тебя дорог и любим. И в то же время, твой полёт, его первоначальный смысл в том, чтобы уйти от человека, забыться  от людей».
            «Однако все ваши рейсы были для людей. Они начинались и завершались над Планетой. И никуда вам от этой истины было не уйти. И сейчас, улетая за сотни, тысячи миль, астронавты благословляют только Землю».
              «Но я бы не назвал её лучшей из планет. Недаром, мой Маленький ринц улетел с неё.  И я, душой лётчика, ушёл вслед  моему печальному дитя…»
               «Вы не нашли для людей какие-то звёздные слова, или не слышали слов обратных, от людей?»
               «Я не услышал слов изначальных, от детей».
               «Но здесь, далеко от Земли, ваши мечты, наконец, сбылись?»
                «Моя мечта – мой милый Принц. Я так и не нашёл его средь звёзд».
               «Сможете вы раскрыть тайну  гибели своей? Много версий на этот счёт среди людей».
                «Скоротечный, почти мгновенный бой. Два «Фоке-Вульфа», вылетевшие из-под солнца. Кувыркающийся, разваливающийся самолёт. Вот и всё……»
                «Что бы сказали  Вы, Антуан Экзюпери, людям, идущим от Земли?»
                «Мы, первые прорвавшиеся в небеса, удивлялись, сколько вокруг открылось тайн. Это была картина  красоты совершенно новой, неземной.. Не было среди звёзд, выходивших к нам, бесцветных и безликих. Каждая в своём образе встречала нас. Лётчики первые  открыли эту красоту».

                Бездна для Триеста

              Когда Свежий Ветер прилетел в следующую ночь, то принёс  историю, не менее удивительную, чем прежде. Каждый раз, как удивительное открытия, я ждал его нового рассказа.
              В этот раз мой незримый друг сказал: «Эта история от батискафа. Сначала она была поведана моему собрату Океану, а тот передал её мне, узнав, что я собираю истории о путешественниках всех времён. Память моя записала её документально, и я привожу её тебе без изменений от первого лица:
               «Людям такого слова не сыскать. Знал это слово только я. И хотя  был бессловесный аппарат, слова рождались во мне, в моей сути, и оставались в ней, неведомые никому. Но умей я произносить их, они всё равно не воспринимались бы людьми.
              Плоть моя была рукотворна – замыслена разумом людей, произведена их руками. Имя Триест, города, где я родился, мне тоже дали люди. Это их право, хотя я чувствовал в себе иное имя. В том имени, недоступным для слуха и разумения людей, был зов бездны, хождения по краю, полное забвение ото всех и ото всего. В нём же проглядывалось бессветье, и ощущалась тяжесть неодолимая, и многое чего ещё, что таилось в металле моего тела, его изящной форме, для проникновения в самую глубокую впадину океана на Земле.            
               Да, это было погружение в бездну, хотя бездна в существе слова своего, подразумевала нечто существующее без дна. Однако, люди предполагали, что дно у этой бездны есть, и по идее. оно должно быть достижимо таким аппаратом, как я.
              Я же осознавал себя не просто сложнейшей машиной, оригинальной конструкцией, а живым существом. Эти люди не признавали ничего, выходящее за пределы их естества, и потому отказывали мне  в бытие. Потому и не слыхали моих слов.
             Но самое главное, то, что не знали люди: я пришёл с миром к Океану, не его врагом, а другом.  Много, очень много кораблей потопил великий Океан, услав их в свою бездну навсегда. А всё оттого, что приходили люди высокомерно, не спросясь. Я же не таил от него ничего, придя, как к всемогущему властелину. Я спросил разрешение на поход в его владения, в таинство его – и получил  положительный ответ. Океану стало любопытно увидеть, как будем мы вести себя, двое людей, и я, их аппарат, не побоявшись чудовищного давления на глубине.
             Итак,23 января 1960 года по летоисчислению людей, я пошёл на глубину. Моя цель была достичь дна Марианской впадины, самой глубокой её котловины Челленджер... Два отважных акванавта – американец Дон Уолш и француз Жак Пикар составляли мой малый экипаж. Они полностью доверились мне, фактически поставив свои жизни на кон. И я оценил это доверие, стараясь его оправдать. Вся операция  была тщательно продумана и отлажена инженерами и техниками, создателями моими.  Но на конечной стадии всё доверялось только мне.
              Не спеша, я пошёл вниз, свет всё менее проникал в толщу воды и вскоре наступила абсолютная мгла. Она царила здесь миллионы лет! Давление воды неуклонно возрастало. Шарообразная кабина, в которой находился мой экипаж  спокойно выдерживала чудовищное давление извне. Она была из высокопрочной стали, и благодаря своей шарообразности, равномерно воспринимала давление со всех сторон. Слабой стороной кабины оказался небольшой иллюминатор. Сделанный из органического стекла, он имел некоторую гибкость, но по расчётам должен был выдержать гигантское давление воды..
              Ещё не достигнув дна, экипаж заметил, как иллюминатор начал прогибаться внутрь. Главное было не паниковать! Дон и Жак полностью доверялись мне. А я молча восхищался мужеством моих акванавтов.
              Наконец мы достигли поверхности! Совершенно неведомый мир открылся нам. Луч прожектора выхватил что-то из вечной тьмы. Какое-то существо метнулось в нашем пронзающем тьму свете!  Что-то похожее на рыбу, плоское, как камбала.
             Вдруг в иллюминаторе раздался щелчок! Очевидно, начались разрушения пластика на молекулярном уровне. Мне захотелось кричать отчаянным храбрецам: Назад! Но они уже среагировали сами. Электромагниты мгновенно отключились, стальная дробь посыпалась вниз, и. обретя положительную плавучесть, я устремился вверх.
             Облако из фосфорирующего ила поднялось от просыпанной вниз дроби, и я величественно сквозь него прошёл.
              Время необыкновенно растянулось на моём обратном пути. Но я дошёл,  я вынырнул на поверхность недалеко от корабля сопровождения!  Я возвращал себя и свой экипаж людям, создателям своим. Отныне, вместе с двумя  героями я уходил в историю – навечно».

                Эпохальные слова

             И когда наступила самая красивая ночь моих исторических изысков,  Ночь Луны, то сама эта планета взошла на небосклоне и стала чародействовать, как много раз до этого в ситории своей...В этот раз её чародейство исходило Симфонией Луны. Серебристо-сумеречный свет её переходил в музыку. То истончёнными, то густыми аккордами, она проливалась  на моё место у костра.
            Свежий Ветер прилетел на зов Симфонии, чтобы мне всё разъяснить: «Эта Симфония  вышла к тебе,  рассказать о самом удивительном явлении в истории  своей – об экспедиции  Аполло-8, первом из межпланетных кораблей. Звуки лунной музыки я переведу тебе в человеческое слово».
             И я услышал историю о лунном путешествии людей:
            «Проплывая в небесах, Луна внимательно следила за подробностями этого небывалого проекта.  Ракето-носитель Сатурн-5, принявшая  корабль и его экипаж, оказалась хорошо прирученным существом. Она готова была безупречно  сыграть свою роль.
            Когда, по команде людей,  ракета ожила, мне показалось, Земля качнулась от её мощнейшего удара. Огонь пленил людей и стал их возносить. Они пошли вверх легко, будто воспаряя сами по себе. Так им открылась дорога в небеса. И астронавты  устремились в них, прочь из колыбели. 
            Я же, первой частью своей, Музыкой Огня, выдохнула, выйдя в свой  апофеоз – и вскоре мой экипаж оказался в космическом пространстве. Сделав ещё два витка, и проведя окончательный контроль,  третья ступень включилась вновь, и вывела корабль на лунную дорогу.
           Земля отпускала людей в полную свободу. Им показалось, планета улыбнулась на прощание – а это был её затейливый узор из облаков.
            Наступило безмолвие, и это тоже была Музыка моя – от пустоты. Она обещала астронавтам  прозрение, немыслимое  для людей. Тела их попали в иную реальность, иные законы принимали их,  они оказались невесомы.
           Фрэнк Борман, Джеймс Ловелл, Уильям Андерс – я уже знала их имена, провозгласив их  на всю Вселенную! 
          Я летела впереди корабля и уводила его в бездну, но возможно ли было выйти из бездны им обратно – никто пока не знал.  Земля стремительно уменьшалась на глазах. Впервые астронавты вышли в межпланетное пространство, и увидали со стороны свою обитель. То, что во веки веков представлялось запретным для людей — ибо никто ещё от планеты своей не уходил.
           Этот корабль был последним пределом человечества. Самые тёплые прикосновения ему  были от меня. А имя его, Аполло-8 звучало, как заклинание, оберегающее экипаж. Среда обитания астронавтов была ограничена объёмом Командного Отсека, а среда познания открылась  Бездной во Вселенной.
           Я оглашала свои слова на всю Вселенную: «Человек принял пространство и время на себя.  К нему пришла Глубина, пришёл Объём – разве в этом он не уподобился  бессмертным, разве Истина не раскрылась для него?»
          С этим  пошёл Человек в глубины  нести свои слова. Эти слова были «Я есть!», и «Почему?»
Бросал ли он вызов миру звёзд? Скорее,  хотел выпытать тайны у него. Устремляясь на Край, ему было важно распознать все сущности его».
           Вселенная молча приняла мои слова. И я не знала , чем ответит она на моём пути к Луне.
          Вскоре, с  появлением  Аполло-8 в пространстве, стали вырисовываться  некие словесные храмы. Те храмы были величественны, подобием блиставших звёзд,. Они открывали  землянам  Вселенную, великую страну.
      
          Луна вышла к астронавтам на третий день пути. Что это было за существо, куда они так безоглядно устремились? И почему их так влекло изведать этот мир? Ни единого звука не исходило от планеты – и в этом беззвучии Луна что-то таила про себя.
         Многое что она не знало про людей. И видно было, что ей хотелось всё про них узнать.  Я же, Симфония Луны, оповестили  экипаж: «У этой планеты есть женское начало. Оно уже знает о вас, идущих к ней».
         От этих звуков на астронавтов повеяло лунным волшебством.
         Вдруг что-то произошло у астронавтов в соотношении с Луной. Я продолжала ворожить: было тихо, как будто ещё не родился лунный мир, а уже началась моя торжественная партитура. Астронавты вошли в эти звуки ещё не произнесёнными, тайными словами. Прикосновение было совсем близко. Люди  почувствовали свою  обнажённость пред Луной.
           О, эти хитроумные странники-мужи! Как они затаились в этот миг!
           Затем температура в пространстве стала резко падать. Аполло-8 вошёл в тень Луны, астронавты почувствовали истинный  холод пустоты – он объял их корабль жёстко, стараясь оковать. Системы жизнеобеспечения заработали на полную мощность, не давая кораблю, замёрзнуть в вечном хладе. Между тем, над обратной стороной Луны, в точно заданное время, маршевый двигатель включился на торможение, и только когда он отработал, Аполло-8 вышел из омертвлявшей тени,.  И тотчас перед людьми объявилась Луна! Астронавты её увидали вдруг – довольно странная картина вышла к ним: по иллюминаторам будто что-то потекло. А это оказались кратеры, плывущие под ними!  Все трое кинулись к иллюминаторам – смотреть Луну!  Внизу проплывало нечто тайное. Оно было в следах загадочных метаморфоз. Будто лунные слова окаменели перед ними.

           О, что за история случилась, когда  люди оказались с Луной наедине!  Играя, в лунную игру, они преображались  в обитателей Луны..
           Вот они, магические мгновения игры «Касание Луны»: когда Аполло-8 подошёл к громадному каменному шару – чёрные моря, светлые  горы, россыпи кратеров облекали лунную поверхность. Доподлинно из людей никто не знал, когда и как всё это легло на лунный  лик. Да и представить никто не мог – реально ли всё это.
            Я их вела, зная все истины Луны. Корабль будто крался над планетой, а в иллюминаторах сменялись картины переворачивающегося гиганта.  В этом существе землянам всё представлялось безликим, безымянным – кратеры, трещины, валуны. Ничто и никогда здесь не было связано с людьми. Но они сюда пришли. И теперь сами спрашивали себя: «Что для нас эта планета? Для чего?»
          Никто из астронавтов не мог поверить в реальность таинства, проплывавшего  под нами. «Ты хоть представляешь, где ты есть?» – спрашивали  они друг у друга.
          Однако приходили и иные ощущения. Вглядываясь вниз, экипаж стал замечать, что картина Луны была отнюдь не мёртвой – проплывая, менялись ракурсы, а с ними  размеры и виды объектов на Луне. Менялась, с высотой солнца, освещённость, она  тоже добавляла свою динамику в картину. Всё это происходило буквально на глазах.
           Луна выходила из времён. Кто-то здесь был пленён  в безнадёжье,  кто-то сгинул навсегда, и кто-то восстал из небытия. На астронавтов дохнули четыре миллиарда лет.

           Здесь, на лунной орбите,  поступь корабля казалась величественней. А Луна отвечала молчанием и замирением на появление людей. И это что-то значило для них. Люди увидели то, что  им Луна-богиня решилась показать.  Но эта богиня знала, что они привезли нечто тайное с Земли. То, что для них являлось основой из основ. Оно состояло из музыки, слов и воображений.

            Вдруг, из-за Луны начала выходить голубая планета. Она словно рождалась из лунно-серого безмолвия. С изумлением астронавты узнали  свою Землю. Перед ними было два контрастно разных мира, живущий каждый по своим законам красоты. Один в черно-белых тонах, другой – в нежнейших цветах спектра и всех его  оттенков.
           Людям открывалась вселенская тайна от Творца: Луна был Первый Замысел Его, но Земля  пребывала в Его грёзах.

           И вот, преображённые, лунные, люди пошли назад, к своей планете. Только Земля, из всех  миров, ждала своих посланцев. Они возвращались к Земле с Любовью. Там, за  Луной, они её нашли. Это была Вселенская Любовь – ко всем мирам и существам, и это главное, что было людьми обретено.

           И когда  возвращались к Земле, я послала им Голос Звёздного  Певца, и тот  рассказал про Усталый Звездолёт. Астронавты ощутили величие и грусть от этой песни. Это было про их возвращение –  они прошли и взяли – и их Большой Поход заканчивался навсегда. 
           Эта песня была моим заключительным аккордом. Ею поведывалось,  какой  надо сделать последний жест, как в точности выдержать его кораблю и экипажу. Сначала через ревущий огонь в стратосфере, затем вспыхивая огромными красно-белыми куполами парашютов над собой.
          То ли посланцем  от звёзд явился он к Земле, то ли стал истинно звездой.
          Днищем кабины  соприкоснулся Аполло-8 с Океаном – и тот благосклонно принял его в своё колыхающееся  лоно. Команда спасения уже отрывала люк, и астронавты выходили по очереди  на плот, а далее их поднимали на зависший  вертолёт».

         «Смолкла Музыка и ушла вечно странствующая мысль. Боги, загадав свои тайны, опять ускользнули от людей. Что-то осталось непостижимым на Луне, что-то так и ушло от разума людей. Люди, как очарованные  странники, хотели прийти и полюбить навечно. Но только пришли, увидели и вновь ушли к себе», – так заключил эту историю Свежий Ветер. .
 
                Воздухоплавание.

           До полуночи Свежий Ветер поведывал мне свой лунный сказ.. Когда он улетел по своим делам, я уснул в самом позитивном за многие годы настроение.. Мне снились прогулки по Луне, штурм океанской, и  космической бездн, приключения в ледяной и раскалённой пустынях. Все эти правдивые исторни, рассказанные моим другом, одну за другой, я проигрывал в своём фантастичном  сне.
            Проснулся я, когда из-за вершин деревьев уже вовсю брызгало солнце. Неожиданно вновь прилетел мой друг. «Я поведал тебе много откровений, однако, ты мало что рассказал о себе. Хотя мы уже с тобой старинные друзья. Хотел бы я знать о мечтах и желаниях твоих», – спросил меня Свежий Ветер.
            «Ты ведь знаешь, что я из той же когорты  пилигримов, что  все герои твоих повествований.. Кое-что я уже свершил, и готовлюсь к путешествиям более грандиозным».
             «Самые красивые путешествия – под парусами. Но я предлагаю  тебе самое упоительное путешествие –  на моих потоках. Воздухоплавание – это парение – самое затаённое и желанное, о чём мечтает человек, – говорил мне Свежий Ветер. –  Это когда ты лёгок и невесом, паришь, как птица, пролетая над землёй. Многое, что ты видишь с высоты, много тайн открывается тебе».
              «На чём конкретно я могу летать?» – спросил я у Ветра.
              «Я предложил бы тебе то, что более всего мне по душе, – свежим порывом отвечал мой друг. – Это могут быть шары воздушные, могнгольфьеры и шарльеры, дирижабли, дельтопланы и парапланы.  К примеру, на дельтоплане ты можешь облететь всю Землю!»
               С грустью я вздохнул в ответ. «Красивые и заманчивые проекты мне предлагаешь ты. Но они стоят денег, и не малых. Я же совсем не богатый человек».
               «Не забывай, что я волшебник,  – говорил мой друг. – В мгновенье ока я могу перенести тебя хоть в центр Сахары, хоть в центр Антарктиды».
                Я покачал головой. «Нет, это будет обман самого себя. Это сделаешь ты, а не я».
                «Конечно, самое простое, путешествовать пешком. Но далеко ли ты уйдёшь? Даже если я буду тебе дуть в спину»
                «Мы забыли ещё один способ передвижения – велосипед, – сказал я. – И это моя самая давняя мечта! На простом велосипеде можно обойти весь земной шар. Сто лет назад  Глеб Травин  обошёл на нём вокруг СССР!  У  меня есть такой велосипед. И на нём я бы мог штурмовать свою мечту»
              «Что ж, не плохая мысль,  – отвечал мне Ветер, - Уж коли это мечта, идущая из детства, я от правлюсь с тобой вместе. Я буду оберегать тебя от невежества и зла. Я покажу тебе мои самые заветные уголки Земли, о которых мало кто знает из людей. Со всеми стихиями, моими собратьями и братьями, морскими, воздушными и земными, я договорюсь, и они будут сопутствовать тебе.. Ты вступишь с Землёй в откровенный разговор».
            Так мы со Свежим Ветром заключили свой союз