Идеальный баланс

„Я потратил 90% своих денег на женщин, выпивку и дорогие машины. Остальные 10% я просто промотал“. — Джордж Бест



Ресторан «Парус» гудел, как встревоженный улей. На 85-летие Павла Петровича съехалась вся его многочисленная, благопристойная и до безумия скучная родня.

Внуки - правильные мальчики в отутюженных сорочках - рассуждали об инвестиционных портфелях и ипотечных ставках. Племянники из министерства - серьёзные люди с лицами, отлитыми из серого бетона. Три часа подряд они произносили тосты за «мудрость», «семейные ценности» и «достойный жизненный путь». Павел Петрович, виновник торжества, сидел во главе стола в безупречном смокинге с бархатными отворотами, благосклонно кивал и методично подливал себе коньяк, игнорируя шиканье старшей дочери: «Папа, тебе же доктор запретил!»

Ближе к десерту, когда официальная часть иссякла, наступил момент, которого втайне ждали все. Племянник из министерства промокнул губы салфеткой и поднялся с бокалом.

- Дядя Паша, - весомо начал он. - Ты прожил колоссальную жизнь. Был главным инженером, возглавлял тресты. Мы знаем, что ты оставил службу состоятельным человеком. Сегодня, в этот важный рубеж, мы, твоя семья, хотели бы спросить твоего мудрого совета. Как ты распорядился своими легендарными сбережениями? Каков твой главный финансовый итог, который мы можем взять за образец?

За столом воцарилась благоговейная тишина. Внуки достали блокноты в телефонах, ожидая услышать про швейцарские счета, акции золотодобывающих компаний или завещание на загородную недвижимость.

Павел Петрович медленно опустил бокал. Его седые усы дрогнули. Он обвёл взглядом притихший зал - эти серьёзные, стяжательские лица, ждущие цифр и отчётов.

- Что ж, - негромко, но отчётливо произнёс юбиляр. - Раз уж вы спросили, отвечу честно. Тайны больше нет. Ровно девяносто процентов всех своих сбережений за эти годы я потратил на роскошных женщин и очень хорошую выпивку.

По залу пронёсся тихий, испуганный вздох, словно кто-то разбил фамильную вазу. Дочь покраснела. Внуки замерли с открытыми ртами. Племянник-министр растерянно моргнул.

- Папа, что за шутки… - попыталась вмешаться дочь.

- Я не шучу, Леночка, - ласково улыбнулся старик. В его выцветших, но чертовски живых глазах блеснули озорные чертики. - Я считал каждую копейку. Девяносто процентов ушло на шампанское в Париже, капроновые чулки для лучших актрис Рижского театра, ночные такси, каюты первого класса и коллекционный портвейн, который мы пили на крышах в обнимку с девчонками, чьих имён я уже не помню, но чей смех до сих пор греет мне сердце.

Он сделал паузу, наслаждаясь абсолютным, леденящим шоком, сковавшим родню. Потом вздохнул, и лицо его на секунду приняло скорбное, глубоко раскаявшееся выражение.

- А вот остальные десять процентов… - старик сокрушённо покачал головой. - Остальные деньги, признаться, я потратил совершенно бездарно. На всякую чушь. На облигации, взносы в кооперативы, ремонт этой чёртовой дачи и покупку чехословацких гарнитуров. В общем, пустил на ветер.

Он весело расхохотался, поднял бокал и залпом осушил его под мёртвую, звенящую тишину ресторана. Равнодушные ледники его прожитых лет сияли чистотой, и Павел Петрович точно знал: его баланс сошёлся идеально.