Шатун Гл. 49. Летаргический сон

«Похоже, он находился в летаргическом сне, – сделал заключение седовласый доктор, присев рядом со Скворцовым на кушетку. Его небольшая родинка в центре лба имела продолговато-горизонтальную форму, типа глаза, что привлекло не только следователя, а и Валентина. – Если, как говорит товарищ, егерь, он в течение нескольких суток находился как крепко спящий, то я с ним соглашусь.
Перед вами, э-э…», – доктор смотрит в глаза следователя.

«Николай Петровичем, меня зовут», – поклонившись, напомнил свое имя и отчество доктору Дроздов.

«Извините, Николай Петрович, нами были проведены диагностические инструментальные исследования, для оценки работы сердца и мозга Валентина Ивановича. Это ЭКГ – электрокардиография его сердечного ритма, далее реоэнцефалография, чтобы оценить кровоснабжение головного мозга. Включая электроэнцефалографию, чтобы проверить электрическую активность мозга, его МРТ, чтобы узнать, могли бы этому сопутствовать некоторые структурные изменения, типа опухолей, кровоизлияния, отеков. И скажу. Поздравляю вас, Валентин Иванович, – посмотрел он на Скворцова, – похоже на вас повлияла та стрессовая ситуация, с которой вы столкнулись при падении в воду с лодки в момент, когда увидели медведя.

А то, Николай Петрович, что вы видели во сне, будто сами были в роли медведя, уж извините, не готов с вами ни спорить, так и не соглашаться с этим», – улыбнулся доктор.

«Понятно, чтобы не ввести заново меня в летаргический сон».

«Не преувеличивайте!»

«Ну, я понимаю, Михаил Сергеевич, что если буду на этом настаивать, то мое место не в обычной больнице», – улыбнулся Скворцов.

Доктор в ответ посмотрел в глаза Скворцова, от которого Валентин почувствовал какой-то легкий толчок, нет, не в голову, а в его подсознательное состояние, отключившее в нем умение говорить и мыслить. Он стал что-то вроде истукана, хотя мог моргнуть глазом, пошевелить пальцами, улыбнуться. И слушал, что говорит доктор.

«Мировая медицина, уважаемый, еще не готова дать точное определение летаргического сна, – говорили уста врача. – Это не обычный сон, а болезненное, патологическое состояние, внешне напоминающее глубокий сон, но с серьёзными физиологическими изменениями. Человек в этот момент обездвижен, его невозможно разбудить. Его реакции на внешние раздражители – свет, звук, боль, ослаблены или отсутствуют. Понимаете, меня? При этом сознание часто сохраняется: человек может воспринимать и даже запоминать происходящее вокруг, но физически не способен этому сопротивляться…»

«…Так, что, прошу вас, Валентин Иванович, не торопиться делать какие-то однозначные выводы. Мы не знаем, что такое душа, а обладаем по этому поводу, только предпосылками, которые пытаемся распознать в словах Божиих, понятых людьми, составлявшими Библию.

Чтобы их понять, нужно жить человеку тысячу, как минимум, лет, постоянно анализируя своим умом происходящее, изучая божественные постулаты, уходя в то состояние, которое дает возможность приблизиться к Нему, – указывая ладонью вверх. – Но нам такого не дано, мы, получив миллиардную долю капельки жизни, вместо того, чтобы идти по проторенной линии к Богу, слушая его, мы ищем свои пути, к своему владычеству, к своему личному счастью. А их так много предлагает нам темная сила, что мы упиваемся своим «Я».

Так что не торопитесь, у меня будет время вас выслушать. Мы с вами не раз еще встретимся, если у вас будет к этому интерес», – и, подмигнув, кивнув подбородком в сторону стеллажа, стоявшего напротив, словно подсказал: посмотрите туда.
Валентин глянул в ту сторону, перед ним большое зеркало, встроенное в дверь шкафа с медикаментами. И перед ним он сам, будто в увеличенном стекле. На его лбу в центре точка, именно она и привлекла его внимание к себе, это темно-бордовое пятнышко. Это чиряк от простуды, что ли, или капля крови?

Попытка потрогать его пальцем и сковырнуть, не увенчалась успехом, обе руки отказались повиноваться ему.

«Такой же сильный эмоциональный стресс, как у вас, Валентин Иванович, похоже, произошел и у Олега Олеговича Щебетова, приведшего его тело к летаргическому сну. Понимаете, мои слова? – Доктор посмотрел на обоих своих гостей, каждому в глаза, как бы удостоверяясь в том, что его слушают. – У человека, находящегося в летаргическом сне, все жизненно важные функции сохранены и прямой угрозы для жизни нет, как и не требуется его госпитализация. В это время ему нужен тщательный уход в домашних, семейных условиях, когда его окружают любящие люди. Именно от этого в первую очередь многое зависит, потому что он слышит. Понимаете, он осознает, что вокруг него происходит. Это доказано в течениях сотен лет.

Один из самых известных случаев летаргического сна описал академик Иван Петрович Павлов. Это выдающийся русский и советский ученый-физиолог, академик, создатель науки о высшей нервной деятельности. Кстати, он стал первым российским лауреатом Нобелевской премии, полученной в 1904 году. Так вот. Его пациент Качалкин провел в таком состоянии 20 лет – с 1898 по 1918 годы. И он, как и многие-многие другие люди, находившиеся в таком же летаргическом сне, говорил, что слышал разговоры окружающих людей.

Поэтому и важно, чтобы Олега Олеговича Щебетова, окружали любящие люди, родственники. А наши специалисты научат тому, как следить за его здоровьем, как его кормить, когда необходимо обратиться за помощью к медицинским работникам и так далее. За это не беспокойтесь».