Люди моей волны...

 Книга первая, со стихо-начинкой.

Краткая пояснительная...
Люди моей волны по времени заплыва (то есть эмиграции из Советского Союза) относятся к концу семидесятых годов, двадцатого столетия.
Не ставя себе задачу (да и не считая себя достаточно подготовленным к этому) описать тогдашнюю политическую ситуацию как в Советском Союзе, так и на Западе, констатирую только факт разрешения советским правительством евреям и немцам выезжать на "историческую родину".
(Точное определение того, что такое "историческая родина" не могу дать до сих пор. Родина, в моём понятии, то государство, где ты родился. Всё остальное- только красивая фраза о прочтённом, услышанном, или увиденном в фильмах.)
Мы выезжали эшелонами, кое-кого теряли в Европе и в Израиле, и прилетали в Америку самолётами. Нас не было много, даже незначительно, в сравнении с вьетнамским наплывом, но нас рассматривали жертвами режимов одинаково.
В ответ на вопросы: О чём эта книга? Какова цель этого? Кому это интересно? Кто это будет читать? могу со всей нерастраченной честностью заявить - НЕ ЗНАЮ! И всё же...

Есть у меня смутное подозрение, что в современном информационном смерче правдивой и нет информации, малая доля из мною сообщаемого может быть для кого-то интересна своей непохожестью.
Учитывая генетическую манеру представителей моего племени оспаривать любое утверждение собеседника, торжественно заявляю, что всё, далее описанное в этой  книге - плод только личного восприятия.
Не опасаясь несогласия будущих критиков, начну с эмигрантского ощущения оторванности от пуповины советской обеспеченности скупо-оснащённым, но гарантированным существованием.
Само принимание огорчительно-пугающего отсутствия планируемого курса будущего сверлит мозг и холодит тело. Никто не ведёт, не направляет, не наставляет, не предопределяет, и не выдаёт зарплаты. Необходимость платить за любую услугу вырастает в опасность несостоятельности бытия.
Первоначальная помощь еврейской общины, мизерная, но жизненно важная, истощается чересчур быстро, вызывая неконтролируемую панику у получателя - что же и как же дальше?
Первые встречи с американским обществом окончательно опустошают запасы оптимизма, если сам процесс переезда не преуспел в этом. Даже удачно получив первую работу, такие непредприимчивые, как автор, на длительное время сохраняют так называемый мандраж.
Не задаваясь целью  анализа этого мандража, заверю, что он присутствовал и у меня, и, подозреваю, у моих героев. Может быть именно им и объясняется та атмосфера коагуляции русскоязычного контингента, выразившаяся в подборе друзей и в нескончаемых празднованиях личных событий, напоминающих разудалое "гулять-так гулять" и "сгорела хата- гори забор".
Возможно некоторые детали авторской биографии облегчат понимание читателем описуемого состояния.
Оказавшись первоначально в Сент -Луисе, относительно патриархальном городе, бывшему одесситу не удалось найти там друзей, поскольку русско-еврейский круг там был разногородним. А одесситы, за исключением автора, не были представлены вообще.
Может быть предпринятые попытки сдружиться с себе равными не привели к длительной дружбе именно из-за этой разницы: не все одобряли одесскую манеру общения, содержащую долю иронического отношения к себе и окружающим. Каюсь, глуп и грешен этим. И хотя мои приключения в Сент -Луисе, связанные с неустойчивой работой, несколько притушили иронию, чувство общности не появилось.
Волей случая перебравшись в Сан-Франциско, и обнаружив неожиданный избыток одесситов, мы с женой как-бы окунулись в привычное, обретя небольшой, но устойчивый круг друзей. И тот самый холодок, всё ещё присутствующий, начал слегка подтаивать.
Есть такое качество у одесситов, как сопереживать и поддерживать морально, а иногда и материально, близких им по духу. Помочь написать английское резюме, замолвить словечко за кого-нибудь, и получить иногда подножку от спасаемого всё это было и всё это возрождало знакомое племенное чувство.
Некоторые одесситы щеголяли финансовыми успехами, большинство же довольствовалось нормальным прожиточным существованием.
В такой атмосфере не праздновать и не веселиться было невозможным. Это, казалось, определяло самозначимость и оправдывало разрыв с прошлым. Отсюда и бесконечные гуляния в ресторанах и, позже, в домах, туристические массовые поездки вначале по стране или в Мексику (дёшево!), затем в Европу и так далее.
Более детально помочь разобраться в содеянном автор постарается, описывая так называемых “жертв” его прозы и стихов в последующих "мазках" (по аналогии с методом рисования красками). А получилась ли картина и даёт ли она представление о героях судить рискнувшему читателю.
Лёгкого путешествия по этим "мазкам" тебе, читатель!

Вхождение  в книжку через биоимпульсы моей жизни...  .
Вначале слегка об авторе, а далее как придётся...
Биография нужна человеку для того, чтобы на закате жизни вспомнить когда и от кого родился, где и чему учился, и как поздно понял, что с рождением можно было не торопиться...
Я родился старым человеком:  без сил,  со слабо работающим мозгом, но с мечтой о пенсии.. Возник как спонтанный проeкт, позже названный моим именем.
По проeкту мне достались короткие, нестандартные ноги, большие зад и голова, и почти нормальное туловище. Последнее со временем обзавелось внепроeктным животом.  На момент написания мои анатомо-демографические размеры не изменились: рост- три четверти усреднённого белого, сравним с латиносами и лаосцами ; объём- три восьмых афроамериканца в нижнем регистре и значительно обширнее пигмеев.
Мои родители слабо осознавали значение ими сделанного - начинался первый послевоенный год. В Одессе царила разруха, работа была редкостью, радости не было вообще и им, родителям, казалось, что, создав меня, обретут желаемое.
Четыре года я не разочаровывал: отстаивал своё право на проделки в углах нашей переделанной из подсобки квартиры; в обиде на воспитательницу, прошёл  городскими кварталами из детсадика домой, и так далее.  Будучи рождён старым, я плохо помню, чем ещё радовал создателей в свои первые четыре. Но помню няню, появившуюся ниоткуда, и её измену в виде выхода замуж не за меня.
Судя по полужёлтым фотографиям того периода, - у меня были три двоюродно-троюродного родства сестрички-, и целых четыре малополезных тогда двоюродных брата.
О троюродных братьях, появившихся в моей жизни впоследствии, с позволения памяти, ещё расскажу.
На полпути к пяти годам моя жизнь резко изменилась, поскольку родители откликнулись на призыв больших денег, дошедший до них из далёкой Колымы. Втроём: мама - знаменосец и вдохновитель семьи, папа- инвалид первой группы и я, поехали туда поездом.
 По неизвестной мне причине, с нами был и мой старший двоюродный брат со своей родительницей и её вторым мужем: вторым, поскольку первый муж умер в войну  у него на руках.
Спал мой брат (гораздо позднее я узнал, что он был моим кузеном!) с нами в одном купе, что позволило мне со сна окропить его той водичкой, которую обычно доносят до туалета. Не буду настаивать, но, может, есть и мой вклад в то, что позже он стал известным художником –скульптором с личной звездой на Голливудском бульваре.
Наш колымский период можно описывать томами. Но в памяти закрепились сопки, превращающиеся зимой в лыжную приманку, стланник под снегом и без него, бревенчатая однокомнатка, соседствующая с сенями, в которых набирала вес свинья Дюймовочка и отогревались собаки Маяк и Альфа.
Десятимесячный холод не позволял микробам и бактериям распоряжаться нашим здоровьем (по возвращении в Одессу они взяли реванш!), но минус пятьдесят пять отметились обморожением моих конечностей и носа с ушами.
Посёлок Гвардеец  достался родителям не сразу, а после двух неудавшихся попыток начальства заслать их поглубже.  В посёлке добывали золото и вольнонаёмные рабочие, и бывшие заключённые, и продолжающие отбывать срок заключённые, зэки. Последние, обитающие  в исправительно-трудовом лагере, тоже находящемся в посёлке, участвовали в подсобных работах, если мороз не достигал минус пятидесяти пяти.
Хотя между всеми бывали и драки, и поножовщина, и убийства, мне повезло: и зэки и вольнонаёмные сразу признали во мне "жидёнка", парадоксально хорошо ко мне относясь.
Короткие весна и лето в тех краях оттаивали  верхний слой земли для посадки картофеля, моркови, лука, а также позволяли выезды на сенокосы в гости к комарам и гнусу.
И, всё же, несмотря на значительное количество крови, подаренное летающим кровососам, обмороженные части тела, недовитаминный рацион, детство моё там было почти счастливым. Честь и хвала родителям, оберегавшим меня, несмотря на тяжелейшие  условия работы и быта!
Пожалуй, акцентируя колымский период моей жизни, я стараюсь оправдать свои дальнейшии путешествия результатом и следствием насильственного переселения в детском возрасте
Добыча "длинного рубля" задержала нас только на шесть лет, так что малозаметное возвращение в Одессу позволило мне начать обучаться фортепианному мастерству только в тринадцать.
То есть, я пропустил тот  возраст, когда в еврейском мире признают ребёнка гениальным. Чуть позже узнал, безо всякой пользы, что в том же мире “тринадцать” считают возрастом созревшего  для женитьбы. Мне ничего подобного тогда не предлагалось!
 Ни музыкальные, ни другие науки и  увлечения не смогли преодолеть моего желания ничего не посещать, ничего не делать, ничего не играть (чем несказанно радовал соседей!). Так что, в дальнейшем, родителям и всем окружающим казались подделками мои диплом инженера и свидетельство о законченном начальном-музыкальном.
Пропустив следующие двести -триста страниц ненаписанной биографии, воображаемый читатель обнаружит меня вне Советского Союза. В пока не написанных страницах останутся все учёбы, работа, женитьба, уход из жизни отца, рождение сына, переезд через три страны в США (Сумасшедше Шоковая  Авантюра!) и перемещения внутри этой новой страны.
Оставляя за обложкой уже не раз описанные тяготы эмиграции  и преодоления оных, буду стараться через написанные строки обрисовывать окружающих меня людей. Тех, кто не был героями прессы и телевидения Советского Союза, да и в эмиграции не засветившихся в подобных происках. 
Именно в США, обретя дружбу некоторых со-эмигрантов (в основном тех, о которых говорю: евреем можешь ты не быть, но одесситом быть обязан!), я и начал писать свои эпистолярно-рифмованные послания им по случаю личных и семейных праздников. В основном, в русско-говорящих ресторанах . Иногда допускался и в дома "жертв”.
Послания включали в себя музыкальные мини-спектакли, чем -то похожие на известные капустники, но отличавшиеся любительским качеством исполнения. (О текстовом содержании судить читателю!)
Кое-какие выступления фиксировались на видео-  для последующих просмотров с аханьем и оханьем об улетевшей молодости.
Таким образом и сложилась целая галерея посвящений, которую постараюсь превратить в книжку. Книжку о всех тех, кто сознательно или нечаянно помог сложному врастанию в непростой механизм страны не нашего рождения.
Поскольку моё восприятие фрагментировано, я называю свои подборки "мазками". Мазками, безусловно неполных картин. Таким образом, далее представленное, явится как-бы отражением того, что нас, эмигрантов, завлекало и развлекало, в свободное от переживаний по поводу будущего, время.
Писались мои "произведения" без отрыва от достаточно тяжёлой работы в американской строительной отрасли. Учитывая, что времени работа вместе с поездками на неё занимала четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, создавать приходилось быстро. Говорю это для объяснения качества написанного.
Заранее беру ответственность за отсутствие глубины в моих оценках и рассуждениях.  А также надеюсь на молчание тех, чьё мнение о написанном важно исключительно для их внутрисемейного пользования…

Мазок первый, обдуманный...

Сказание о Боре Теплицком, или "История БОРЕзни, продолжительностью в две пятых века", авторством одного рифмоплёта, фривольно использующего слово "поэт" в контексте.
(Написанное ниже сохранено в том времени, в каком оно писалось. К огромному сожалению, последние строки этого "мазка" объясняют причину необходимости такого замечания.)

Наиболее "нафаршированный" моими насмешками, поддёвками, “поджарками” товарищ - Борис Иосифович Теплицкий. Именует себя Борик Чёрненький. Подписывает свои творения BITCH (английское написание его инициалов и буквы Ч прозвища).
Мною одарён титулом Бомбаёмбалэ Теплояицкий, сокращённо БТ. Пока ещё он на это не обижался. Пытался отделываться от меня подобным, не преуспев из-за тусклости моей персоны.

Впервые мы увиделись на КВНе в Одесском Политехническом Институте (ОПИ). 
БТ заполнял собой сцену в показе механического факультета,я же витийствовал на теплотехническом, или теплофаке. (Как потом переведёт "теплофак" на английский одна знакомая – hot fuck).
КВН был неплох, Борис –представителен. Прозвучавшие тогда "-Этот стон у них песней зовётся-" на плакате болельщиков, и Борисово: "-… а те, кому находчивость - обуза, безропотно и тихо направление берут к далёкому проливу Лаперуза"- придали тому КВНу соли.
Но много позже, уже в США, это вспомнилось так:

Ты помнишь, Теплицкий, зарю КВНа?:

Как нас восторгал остроумный ответ!
Как каждая строчка казалась нетленной,
Как в вечность вставляли мы каждый куплет?!

Как в скучные лица унылых парторгов
Бросали мы яркость и смелость стихов!
Как нас направляли, за сердце подёргав,
В идейное русло больных стариков!

Ты помнишь, Теплицкий, весну в Политехе?
Как нами гордился тогда институт?!
Теперь нам  достались иные утехи:
Отправиться в ночь заполняющий труд.

Теперь нам другие приходят на смену,
Другие девчонки в глаза им глядят...
И что ж нам осталось, когда в КВНы
Уже не берут тех, кому пятьдесят.

Остались нам чувства, и мысли остались,
И опыт, которым пугаем детей!
Давай же , Теплицкий, забудем про старость-,
И выпьем за молодость в твой юбилей!!!

Написались эти строки к пятидесятилетнему юбилею Бориса, отмеченному им с присущей ему выдумкой. Более подробно  празднование этого события будет описано дальше.
Снова мы встретились в Сан-Франциско, в году 1983-ем.  Встретились благодаря Рае и Ладику Львовским, которых представлю позже.
Постепенно подружились.
Я стал свидетелем метаморфоз Бориса: - объёмного увеличения, покрытия окладистой бородой, расставания с Викой, второй женитьбы, покупки дома, постоянного поиска профессионализма от разных компаний, не соответствующих его понятиям об этом.
Будучи весьма настойчивым и методичным, БТ, по слухам, довёл продавца мебели до того, что тот предложил ему взять любой диван бесплатно: настолько четыре часа общения помрачили разум продавца.
Мой герой нескончаемо ведёт войны со страховой, телефонной, телевизионной компаниями, с банками.  И даже умудрился выиграть судебное наказание домовладельцу, в доме которого пребывал в начале эмиграционного периода.
А судился из-за того, что в ответ на требование проверить почему в Бориной квартире набух потолок, домовладелец (лэндлорд) явился без уведомления и проткнул набухшее, в результате чего стены обзавелись невыносимым запахом, как БТ мне по телефону сообщил, а я описал:

Пусть бегут по обоям и моча и помои,
Пусть от запаха слёзы текут,
Я заставлю лендлорда, жидо-польскую морду
Починить туалет наверху!
Пусть он пальцами не тычет в мой набухший потолок,
Я за это в десять тысяч дам ему урок,
Я за это в десять тысяч дал ему урок.

Пусть инспектор за взятки всё объявит в порядке,
Я, на помощь позвав жилсовет,
Доказал несомненно то, что в стадии тлена
Дом находится несколько лет.
На ремонтные затраты и на сам ремонт начхать,
Но текущую квартплату я не дам поднять!
Но текущую квартплату я не дал поднять!

Я стесняться не стану, не поддамся обману,
Докажу я ему, что суров,
Стережёт интересы мореход из Одессы
Всех безгласных, бесправных жильцов!
На ремонтные затраты и на сам ремонт начхать,
Но текущую квартплату я не дам поднять!
Но текущую квартплату я не дал поднять!

Все Борисовы метаморфозы происходили одновременно с мириадой выступлений при праздновании дат друзьями.
Боря, называвший себя поэтому "датским поэтом", практически не сходил со сцен, будь то в ресторанах или домах.
Он писал длинные стихи и даже спектакли. Читал их со всеми знаками препинания, с эпиграфами, цитатами, именем первоначального автора и объяснениями того, почему некоторые его строки остроумны.
А они были. Примером - его, оставшийся в памяти
"-...переходящий красный борщ-".
Мой вдохновитель нередко пел и даже танцевал, воскрешая Вертинского. Всё это отражалось на видеоплёнках. Я однажды не выдержал:
(От злопыхателя и пасквилянта признание вечно украшающему сцену...)
Мне кажется порою, что Теплицкий,
Забыв про ужин и про Гастроном,*
Всё действует евреям сан-францисским
На почки нескончаемым стихом.

И представляю я виденьем странным,
Что я Дантес, а он другой поэт,
И я сжимаю страстно шестигранный,
Дымящийся дуэльный пистолет.

Но, открывая вновь глаза в надежде,
Я убеждаюсь Боря всё стоит,
И голосом таким же безмятежным
Всё тот же бесконечный стих твердит.

Осознавая суету дуэли,
Признав, что Борю пуля не возьмёт,
К тебе взываю я, мой друг Сальери,
Пойди и сделай Боре бутерброд!!
Тебя молю я слёзно, друг Сальери
Пойди и сделай Боре бутерброд!!!

*Во время написания куплетов Гастроном, то есть продовольственный магазин, существовал как совладение Борей и Эллой (впоследствии второй жены первого) и пользовался спросом. Любопытно, что на одном из застолий Борис
серьёзно объяснил кому-то, не посетившему ещё гастроном: «Почему я вас не видел в нашем магазине? Мы же, инженеры, должны помогать друг другу!». -Прим. авт.

В связи с таким постулатом, у меня сложилось -:
Не пейте, братцы, горькую, не ешьте, братцы, кислого,
Пока не заглянёте вы в заветный магазин,
Где всё общедоступное у Бори, у Теплицкого
Для завтраков и ужинов, для свадьб и именин.

Как цены здесь развешены! В порядке возрастания!
Особенно одна вот над селёдкой хороша!
Всё строго подчиняется закону процветания-
Вы здесь у инженера же, а не у торгаша.

Оставьте мысли глупые о пользе конкуренции,
Немало бизнесменов ведь на этом обожглось:
У вектора торговли есть такая дивергенция,
Что предопределяет закупочную ось.

На прибыль делим качество, в остатке расстояние,
Из ренты нужно корень кубический извлечь....
До хрипоты вы спорите о пользе обрезания,
Образованье высшее - вoт стоящая вещь!!

К "Гастрому" же относится написанный для Бориного спектакля -"Помещенье султаната на Ирвинг и Двадцатой” (улицы в Сан-Франциско), стишок ниже.
В нём Боря воображал и изображал падишаха, вокруг которого кружились русским хороводом гаремные работницы типично еврейского вида.
В то время иной вид представляла лишь Вика, славянская жена моего героя. Борис источал сладострастие своим"-...ах, женщины, испить бы вас до дна, а там уже не страшно и забвенье-", отмеченное мной в качестве рецензента:
Когда, отбыв ночную смену,
Приходишь в собственный амбар
И чуешь сладкий запах тлена
Оттуда, где лежит товар,

Усталость наполняет тело,
В ушах рождается трезвон
И взгляд на компаньонку Эллу
В приятный погружает сон.

И предстают в виденьях сладких,
Неотличимых от надежд,
Наложницы в одеждах кратких,
Иль даже вовсе без одежд.

Про Вику думаешь с тоскою,
И руки тянутся туда,
Где, ограждён стальной змеёю,
Лежит клубком герой труда.

И сам собой живот спадает,
Счастливый вздох слетает с губ...
Да, в сновиденьях то бывает,
О чём лишь грезишь наяву!
В ответ на эти выпады, БТ напустил на меня видео, где, сидя на унитазе в позе мыслителя Родена, он несогласно выражался обнажёнными частями тела.
И ими же отрифмовался:
"-Ещё одно последнее сказанье
И будет мой закончен фолиант
 О том, кто со времён миросозданья
Имел неповторимейший талант.
Бездарен он, но, падла, не сдаётся.
Хоть пишет много, но не издаётся!-"

Я отбился своим, в духе одесских дворовых уколов:
Стихи твои не войдут в анналы мировой цивилизации,
Но легко вплывут в каналы городской канализации.
Борисова фантазия никогда не смущалась обывательскими ограничениями в выражениях. То же относилось и к сюжетам, придумываемым для событий, в которых он участвовал.
Как пример представлю сабантуй нашего общего друга, Ефима Брезмана, по случаю шестнадцатилетия общего с Татьяной сына, Кирилла.
Событие намечалось неординарным, и Борис позвонил мне с предложением: одевшись бабушками, петь его частушки, в которых рефреном было: "-Ладушки, ладушки, эйдс нашли у бабушки-".
Подсмыслом куплетов было намекнуть на сексуальную опасность взросления для Кирилла. После куплетов предполагалось вручить Кириллу пакетик с презервативами. Мой ответ Боре последовал через двадцать минут:
 В день рождения Кирилла Борю муза посетила,
В первый раз за этот год перепутавши зипкод.*
Разобравшися с зипкодом, муза дать решила ходу,
Но Борис стальной рукою тут же сгрёб её за пояс:
"Это что же -над Конкордом нет ошибочек с зипкодом-,
А ко мне, большая честь, только в виде рифм на эйдс?
Ваша спешка, между прочим, репутацью мне порочит:
Чем я это не гожусь фаворитом быть у муз?
И скажу вам по секрету- нет в Бэй Эрии поэтов,
Только есть рэйписты** муз, как вот тот Конкордский Юз"
"-Извиняйте-"  муза молвит "-не мечите ваших молний,
Если что-то незаконно, обращайтесь к Аполлону!
Я ж, без всякого сомненья, мчусь туда, где вдохновенье
Творческий рождает класс, а у вас я в первый раз!
*почтовый номер округа.
**рэйп (английское  rape)- насилие


Вы, конечно, главный в мире по релэйтед к эйдс сатире!
И по части поздравлений Вы, бесспорно, чуть не гений!
Но, когда к седлу Пегаса тянется поэтов масса,
Вы тетрадкой Ваших взносов мух с его гоните носа!!!-"
И, сказав такое Боре, муза вырвалась на волю...
Пометавшись в яром гневе, попинав ногами мебель,
Боря, музу упустив, вдруг узрел презерватив!
И, инструкцию открывши, он прочёл такие вирши:
"-Применять по назначенью тем, кто пишет к эйдс творенья,
Надевать в ночную смену стих рождающему члену
На язык или на гланды, запивать ничем не надо!-"
Так закончилась исторья дня обычного для Бори...
А Кирилл, не зная горя, слушал представленье Бори,
На стакан с вином косил...- в общем-:  будь здоров, Кирилл!!!
Но Боря не отступил, а, использовав Фиму, пропел свои частушки. Некоторые слушатели не кривились.
БТ рассматривал даты друзей как возможность удивить и оживить сборище.  Такой же подход применял к собственным вехам.
В своём лицедействе БТ фантазировал обильно, копируя и пародируя известных, хрестоматийных артистов и поэтов, чем действительно вызывал улыбку и желание выпить. 
Ярким примером подобного "актёрства" стало случившееся гораздо позднее празднование пятидесятилетия нашего общего друга, где Борис выступил в мексиканском костюме, с куплетами, кастаньетами и с Фимой, одетым Бориным воображением в мексиканку.
В бэссамемучных куплетах царил рефрен:
"-Духом воспрянуло сердце маланское,
Доллары некуда деть!
Ах энчилада- жратва мексиканская,
Хочется петь и п...рдеть!-".
В подражание Борису, в единственный для меня день рождения его первой жены, свою ошарашенность семейной смелостью Вики, известной танцем на одном из всеэмигрантских представлений, я выразил так:
Вике -тогда первой жене Теплицкого. (Танцевала в любительском спектакле "-Детский садик 25-" с группой женщин, надевших под юбки, в область детородную, таблички "-Open House -" и пионерские галстуки!)
Не зреет, не растёт зимой клубника, хотя в теплицах, вроде, где-то есть...
Тебя с рожденьем поздравляю, Вика, я пожеланием и дальше так же цвесть!
Свои я крепко обуздаю чувства, хоть возмущенью моему предела нет:
Ты травму, Вика, нанесла искусству, оставив в этот Новый год балет!
Мне не забыть, как трепетная сила жила вo взгляде жертвенном твоём,
Когда, ногой взмахнув, ты пригласила меня пройти в открытый настежь дом!
И помню я, под музыку канкана, как галстук красный пробирала дрожь...
Себя теперь я тешу постоянно тем, что на сцену ты опять придёшь!
В твой день рождения тебе желаю счастья, чтоб жизнь твоя удач была полна!
Ах, Боря, по каким капризам страсти была тобою Вика пленена?
Я знаю: водка - низменный напиток, и не совсем возвышен прозвучал мой стих.
Но пью за Вику то, что было мне налито, и приглашаю выпить за неё других!!!
Надеюсь, что ни этот, ни другие мои стишки не подвигли Вику на уход к американцу, не имеющему представления о рифмах. Ушла, оставив Боре сына, не захотевшего одобрить мамин поступок. 
А Борис женился на своей тогдашней компаньонке Эллочке, бывшей учительнице, обладающей кучей достоинств, включая снисходительный подход к нашему обоюдному стихоплётству. Её самопожертвование отразилось гораздо позже так:
Эллочке Теплицкой:
Свой тост оглашу а- капелла
За ту, кто всегда и везде
Поможет и словом и делом,
И Борю придержит в узде!

За ту, кто с годами в согласье.
За ту, кто с улыбкой в устах
Сквозь Бориных бурь катавасию
Несёт всю семью на плечах!

За ту, кто с нелёгким уделом
Выдерживать Борин талант,
Справляется крайне умело,
Без жалоб, упрёков, наград!

За ту, кто сегодня сумела
Собрать нас на этот обед!
Здоровья, бабулечка Элла,
И больше двухсот вместе лет!!!

Эллочка же привнесла в семью двух замечательных дочек от предыдущего брака. Эти девочки, их последующие мужья и Борисов сын с энтузиазмом принимали участие во всех представлениях Бори. 
Да и сама Элла, в силу своей миниатюрности и приветливости называемая ласково Эллочка, с энтузиазмом участвовала в Бориных проделках, особенно в хеллоуиновых дурачествах.
 Запомнились образы младенца Бори и медсестры Эллочки, меняющей подгузники на нём.
То есть, из-за ширмы Эллочка вывела одетого в младенческий капор и полотенце Борю, держащего во рту гигантскую соску и гугукающего натурально. Далее на пол легли сначала простынь, затем Боря. После снятия полотенца, под Бориным животом обнаружился подгузник-дайперс, тоже гигантский..
Этот дайперс был заменён, явив, -в процессе-,  Борины плавки. Хотя народ ожидал жизненного реализма в представлении.
Темой для очередного Бори-Эллочкиного хеллоуина послужила состоявшаяся перед этим поездка в Испанию. Опять-таки тореадор Эллочка грациозно отражала шпагой налёты Бори-быка, картинно, со всеми конечностями вверх павшего от её победного удара.
Кстати, Борис отчитывался о своих турпоездках в стихокуплетной форме, отчего желание друзей поехать в те же места несколько остывало. Одну из поездок на остров Бали Борис не удостоил куплетом и мне пришлось отчитаться за него, правда, не публично:
Отражение Бориного телефонного репортажа о поездке
на Бали. Написанное от второго и первого лиц
соответствует примерно восьмидесяти процентам
сообщённых жалоб и их истоков. (Ударение в слове Бали
ставится в зависимости от остального текста).
Мы ехали вместе до края Земли, на остров с названием странным Бали,
Но так получилось в итоге, друзья, что ехать совместно нам было нельзя!
Припев:
Скажи мне приятель, скажи не тая, какого забрался в Бали я края?!
Уж лучше во Фриско сидеть на мели, чем ездить туристом на остров Бали!

На острове Бали нас ждали отель и в микроскопических дозах коктейль,
Но, зная сухие законы Бали, мы водку в галлонах с собой привезли!
Мы пили на Бали стаканы до дна, и охала горько в Бали тишина,
Когда, осушивши галлоны свои, мы пели частушки в балийской дали!!
Припев:
Скажи мне приятель, скажи не тая, какого забрался в Бали я края?!
Уж лучше во Фриско сидеть на мели, чем ездить туристом на остров Бали!

Но был на Бали с нами грустный поэт, кто пил понемногу и только в обед,
И сетовал всё, что с поездкой в Бали культурно и в общем его подвели!
На Бали, он ныл, геморройный содом, в Бали деградируют ночью и днём,
Там нет ни музеев, ни библиотек, там всем заправляет подписанный чек!
Припев:
Скажи мне, приятель, скажи, не тая, какого забрался в Бали я края?!
Уж лучше во Фриско сидеть на мели, чем ездить туристом на остров Бали!

С Бали я вернулся в родимый очаг, Бали доказал мне, кто друг, а кто враг,
Я бальную жизнь вспоминаю едва, и то, если спьяну болит голова!
Припев:
Напрасно, приятель, скажу тебе я, меня заманили в бальные края!
Уж лучше б я здесь задыхался в пыли, чем отпуск растратить в каком-то Бали!!!
Прервусь для более детального описания моего героя. Согласно лениво притекающей ко мне информации, БТ родился в марте 1941 года на почти самой одесской из улиц Одессы, недалеко от Мясоедовской.
Подрастая, ходил по тем же улицам и переулкам Молдаванки, которые облагородил своим творчеством Исаак Бабель. Весьма допустимо, что Борино взросление и увлечение чтением связано именно с молдаванским бытом.
С момента овладения чтением, БТ читал запоем всё, что читалось. Увлекался стихами, в которых пробовал и себя, как автора .
Недальновидные критики "Комсомолки" и "Юности" не прониклись ими, за что и заслужили культурно непроизносимые прозвища.
Попав в Одесский Политехнический Институт, ОПИ, БТ участвовал во всех одобряемых ректоратом активностях, включая культ- и агитпоездки. Там же БТ и женился на Вике со всей её роднёй.
Окончив мехфак, БТ внедрился в торговый флот, где числился механиком с поэтическим уклоном на каботажных судах. Такой круговорот Бориной судьбы индуцировал меня на выставленное ниже...
Ты по свету немало хаживал,
В разных странах бросал якоря.
На Толчке свой улов спроваживал,
За услуги, как все, беря.
И дивились твоей плавучести
В кабаках припортовых, лихих,
И своей покорялись участи-
Слушать вечно твои стихи.

Ты на вахту вставал со склянками,
В кубрик спать отправлялся в отбой.
Увлекался чужими смуглянками
Там, где тихо шептал прибой.
И всегда и везде работала
Над стихами твоя голова,
Находя под большими широтами
Зачарованные слова.

Воздавая тебе сторицей
За количество сказанных слов,
Поздравляю тебя, Теплицкий,
С днём рожденья, и будь здоров!
Поздравляю тебя, Теплицкий,
И чтоб ты был всегда здоров!!!

А ещё под "-Каховку":

Ты помнишь, Теплицкий, как волны хлестали,
Ты помнишь себя среди них?
Когда с качкой яростной рифмы сплетались
В душераздирающий стих.

Так вспомним же штиль, и лихую погоду
И палубы бешеный пляс.
И выпьем за то, что ты скажешь народу
Бесхитростно в следующий  раз.

Под разных поэтов ты пишешь порою
Стихи вдохновенным пером!
Мы, трезвые люди, но слушая Борю,
От скуки, пожалуй запьём!

Ты помнишь, Теплицкий, как мы уезжали
Как мы оставляли Союз?
Как в Чопской таможне на нас обрывали
Остатки вещественных уз.

Так вспомним же Вену и Рим добрым словом
И выпьем за то, чтоб всегда
Ты мог возвращаться завидно здоровым,
Богатым туристом туда.

Над рюмкою вспомним в хмельном ресторане
Этапы большого пути.
И песню закончим тебе пожеланьем
До ста двадцати дорасти!
И песню закончим тебе пожеланьем
До ста двад-ца-ти дорасти!!!

Борисовы мореходные способности отметились следующим:
Одиссея Мореплавателя.
У еврейского народа не бывало мореходов, то, что "-вроде бы Колумб-...", так то ж не в счёт,
Но когда Теплицкий, сдуру, записал себя на шхуну, все решили, что и "-наш пришёл черёд-”.
“-Боря, Боря, выйди с моря-” говорили люди Боре. Боря слушал и кивал в такт бородой,
Но упрямо с каждым годом уплывал он пароходом за селёдкой и за прочей ерундой.
По Суэцким по каналам, под английским Гибралтаром, доплывал Борис до самых дальних шхер,
И везде, не зная меры, закупал Борис мохеры для развитья рукоделья в ССР.
На одесской на толкучке джинсы он сбывал и ручки – всё, чем славятся заморские края.
Собиралися в кубышке "-незаконные излишки-”, в виде длинного и мятого рубля!
Так из года в год тянулось, аж пока не улыбнулось Боре счастье, что в графе стоит "-еврей-",
И тогда Борис, по праву, на отъезд подал заяву в ту страну, где с гулькин нос морей.
Слух носился по Европе, что возьмут Бориса в Чопе, но Теплицкий уродился не таков!
Вывез Боря всё, что можно, невзирая на таможню, и на чешских гоныфов-проводников!
Время было незабвенно: очарованная Вена- город крайне впечатляющих витрин!
С кинокамерою, в раже, не для съёмок, для продажи! мчал Борис из магазина в магазин.
Там Сохнутские куплеты в Боре не нашли ответа, там сказал он без обиняков:
“-Мне давным-давно известно:  в Израиле мало места для крупнотоннажных моряков!!”
И под жарким Рима небом занимался ширпотребом там, где римский разбазарился Привоз.
Был он для Американо, точно вилка для кармана, пострашнее итальянских мафиоз!!!
Консул-шмонсул  не преграда, если Боре что-то надо: выдан был ему, в конце концов, билет.
Боб огромным самолётом, с подобающим почётом, прибыл на Американский континент!
Здесь он долго не томился, здесь его талант развился, здесь достиг он неожиданных высот:
Пребывал он в продотделе, при заведующей Элле, удивляя удивительный народ.
А ещё в лабораторьи подрабатывал подспорьем, и, по факту, Боря там не раскисал,
Был его начальник страшен, но смущён и ошарашен тем, как Боря вытворяет чудеса!
Что ещё сказать о Боре? Чем он ценен для исторьи?- тем, что пишет иногда свои стишки.
Только раз его услышав, замирают даже мыши, мухи вовсе же сдыхают от тоски!
Но для женского сердечка, он всегда найдёт словечко так, что каждый увлажнится женский глаз!
Хоть с седою бородою, мы, Борис, горды тобою, тем, что ты такой отменный ловелас!
Так цвети же, не старея, зависть тощего еврея, покоряй своим стихом прекрасных дам!
Я же, выкушав паштеты, эти запишу куплеты и на память навсегда тебе отдам!!!   
Между разнообразными датами, и учитывая Борисово любимое место творчества, я посвящал Боре "дружелюбные" поддёвки такого профиля:
"Шаржики/поджарики" на Борю Теплицкого (Бомбаёмбалэ Теплояицкого), он же БТ:
Оставь надежду, всяк сюда входящий-
Тебя здесь встретит Боря говорящий!
А говорящий Боря и творящий-
Не просто пытка, ужас настоящий!

Борис  талантлив и заметен
В еврейской творческой среде
Тем, что творит он в туалете,
Не пользуясь, притом, биде.

БТ- несовременный танк,
Хоть боевая единица.
БТ- стихосложенья акт,
Влекущий от тоски напиться!

Так неразрывна с прошлым нить,
Что вековое наставленье:
"-Поэтом можешь ты не быть..."-
Привёл  ты лично в исполненье.

Борисом призванные музы
Не вынесли стихов конфуза...
И Каллиопа и Эрато
Бегут от Бори без возврата!

БТ не был бы плодотворен-
Народ не был бы недоволен.
Яви народу уваженье,
Упрятав в стол свои творенья!

В стихе твоём неоценённом
Винить ты должен Аполлона.
Но нас, наивных и беспечных,
Не мучай читкой бесконечной!

В мире нету такой силищи,
Чтоб сдержать БТ наступление.
Поглощая тоннами пищу,
Извергает он стихотворения.

Упомянутое поглощение пищи в то время способствовало увеличению объёмности фигуры героя. Увенчанное окладистой бородой лицо БТ, да и мировоззрение, копировало Карла Маркса  на памятнике у Большого театра. Об увеличении объёма я не преминул ему сообщить тут же ((о сходстве с Великим Экономистом уведомилось позже):
 О Боре под хорошую песню о том парне:
Я сегодня в душ зашёл бодро в час, когда вокруг ещё спали.
Я задумал написать оду про Бориса, чтобы все знали;
Что растёт Теплицкий с каждым годом, пусть не весь, а только посредине.
Под надёжным Эллиным уходом на паштетах и на буженине...
Хорошо закусить пиво воблою; рюмку водки тарелкой борща,
  Но, пиджак нацепив, вдруг услышишь с тревогою-
  То ли гроза, то ли швы от натяга трещат!
Утро город красит странным цветом; где-то топится уже пекарня...
Боря завтракать спешит дуэтом- за себя и за того парня!
Целый ряд застольных поздравлений написал Борис монументально.
Если б не концерты в дни рождений, был бы он стройней того парня!
Неизвестно зачем прославляется к подражанию парень    худой.
  Ведь возможно лишь то, что он не соблазняется,
    Так же, как Боря, любой калорийной едой!
Обещает быть отличным ужин! Пирожки с капустой прямо тают!
Там, где лишь один укус нужен, Боря всю тарелку очищает!
Но сегодня, в день его рожденья, кто посмеет объявить поэту
Пожеланьем, а не осужденьем, что пора садиться на диету!!!
Ни к чему нам режим диетический- с дистрофией стихов не  творят!
  Пусть цвётет и растёт твой талант поэтический,
  И пирожки на столе пусть в избытке стоят!

Мотив другой хорошей песни явился причиной рождения очередного ехидного стишка на ту же тему растущего веса:
 (мотив "Песня не прощается с тобой")
Ночью Боря ест, закрывшись в кабинете;
Утром Боря продолжает есть,
Поглощая в круглосуточной диете
Столько пищи, сколько может влезть.
Через выезд, через расставанья
Сохранил Борис здоровый аппетит:
Пище он не скажет "-До свиданья-"
С пищей он встаёт, творит и спит.
Много пищи наши фермы производят,
Поставляя мясо и зерно.
Но Борисово чревоугодье
Превращает это всё в одно (говно).
Через горло, словно по обету,
Вниз по пищеводу, до прямой кишки
Падают Борисовы котлеты,
А навстречу им идут стишки.

“-Мы желудки с детства держим в чёрном теле”-
Скажет негр, на Борин глядя стол-
Если б мы вот также много ели,
Нас самих бы бросили в котёл!
Килограммы натянули кожу,
Выйти за предел критический грозя,
Если Боря съесть чего не может,
Значит,  это просто есть нельзя.
“-Нужно кушать”- Боре пели с колыбели.
Как стихи писать, узнал он сам.
Потому и преуспел на деле
Только в том, что видно по весам.
Через годы, через расстоянья,
На любой тропинке, на любом пути,
Сбережёт Борис своё призванье-
К пище и поэзьи аппетит!!!

Мотив романса родил во мне желание осветить иную полезную Борину активность:
В шаржевой форме отражены этапы царения БТ ремонтником в Берклийской лаборатории, случайные наблюдения, и тому подобное:
Лишь только вечер затеплится синий,
Лишь только звёзды зажгут небеса...
Боря едет на верной “Максиме»
На работу творить чудеса...
  Отвори дверь в каптёрку ты властно
  И войди ты в неё, словно босс,
  Притворись, что трудиться - прекрасно,
  И спецовку на плечи набрось!
Там, где атомы вдрызг расщепляет,
Как орехи учёный народ,
Нужен кто-то, кто в точности знает
Туалетов текущий ремонт.
  С унитазом заботы хватает:
  Ты проверь, чтоб спускалась вода.
  Проверяя, пойми чем питает
  Славных физиков наша среда!
Двухнедельный свой чек получая,
Убедись, как полезны вполне
Твой талант и сноровка такая
Плюс уменье работать во сне.
  В промежутках меж сном и едою
  Ты, застольный задумав свой стих,
  Разрешись нерифмованных строк чередою,
  Кое-как увязав вместе их.
Но я знаю - настанет мгновенье,
Когда ты ошарашишь нас всех,
Написав кратко стихотворенье,
Что не будет цыплятам на смех.
  Потому-то тебя не тревожу,
  Что живу этой мыслью одной,
А пока эту песню тебе подытожу
Пожеланьем зарплаты двойной!

Переполнявшая Борю любознательность, его собирание фактического материала для обпевки в куплетных выступлениях, сыграло со мной такую шутку:
(Под черепаху Тортиллу…)
Затянуло Борю тиной
Сан -Францисской суеты,
Седины добавив иней
На опушку бороды.

Темы сами рвутся к Боре,
Всё пикантней с каждым днём,
Вырос, более чем вдвое
Поэтический объём.

Кто? Куда? С какой зарплаты?
Как? За сколько? Почему?
Освещается в кантатах
Летописца на дому.

Верный друг мой, в день рожденья
Ты взрослеть не торопись:
Подвергайся вдохновеньям,
Недоволен - так судись!

За стихи не беспокойся,
Написав их невпопад:
У твоих стихов есть свойство,
Что они легко горят!

Оснащён женою новой,
Процветай, хулитель наш!
Пью за твой я, за здоровый,
Поэтичный карандаш!!!

Приведённое выше моё мало-тактичное замечание, или
просто Борины возникшие трения с друзьями, опять -таки
отразились:
      ВАЛЬС…
« Ты постарел, говорит кое-кто из нас,
Ты утерял остроту выражений.
Стих стал не смел, самолюбий больных боясь,
Ты задумчив и тих в дни рождений.
Real estate увлекает народ собой,
Ты ж оттеснён потихоньку в сторонку,
Но незатейливый стих твой всегда со мной,
И волнует меня, и тревожит меня необычной длиной.
Смеёшься ты над всеми причудами света,
  Смеёшься ты, прикрывшись маской поэта.
  И пишешь песни в тридцать три куплета,
  И этим нас смешишь, и всё говоришь, говоришь...
Не сосчитать нерастраченных слов запас,
Не предсказать неизбежных сравнений,
Не угадать, - а кого- же теперь из нас
Поразишь ты стихов своим чтеньем.
Я не хочу, чтобы ты протрубил отбой,
Чтоб избегал лобовых столкновений,
А потому, в юбилей ежегодный твой,
Говорю тебе: пой, нарушай наш покой ядовитой строкой.
  И смейся так, как- будто тебе только двадцать,
  Над тем, над чем хотелось тебе посмеяться!
  И пусть всё в жизни для тебя удастся
Удачнее стихов... чтоб ты был здоров, был здоров!!!»
Покупка Борисом и Эллочкой дома, отмеченная новосельным обедом, вызвало во мне стишок, в котором местные названия перемежаются с именами приглашённых.
Нужно отметить, что вокруг Сан -Франциско расположено
много мелких городков с типично американскими именами.
Но это уже специфика эмигрантских мест обитания.

Хотя и пишешь ты хреново,
Хоть режет уши мне твой слог,
Но, дом купив почти- что новый,
Ты лучше выдумать не мог!

Пусть будет твой пример наукой,
Мне указав к богатству путь:
И я в Сансете развалюхой
Обзаведусь когда-нибудь!

Обзаведясь, взгляну я гордо,
Пренебрежительно на тех,
Кто остаётся жить в конкордской,
Иль сан-рамонской нищете!

По Гэри прошвырнусь пижоном,
В «Стэйдж Коуч», не таясь, зайду:
(Там, мне сказали, чьи-то жёны
Сейчас и в спросе, и в ходу.)

Но то - мечты, мы ж в мире трезвом
Живём до вечной темноты:
И я, и Ладик, и О’Брезман,
И даже, в меньшей мере, ты.

Так, не откладывая в ящик
Минуту жажды роковой,
За твой мы выпьем, Боря, праздник!
И за дворец роскошный твой!

К сорокасемилетнему Бориному дню рождения был
совместно с Ефимом Брезманом написан и исполнен
соответственный номер, полное содержание которого
утеряно. Начиналось поздравление так:

Это кто лежит в кровати, с одеялами на вате,
Кто лежит на трёх подушках возле столика с едой,
И, проснувшись еле-еле, не убрав своей постели,
Игнорирует гантели, занимаясь бородой?
Не ломайте копья в споре, не ищите гневных слов,
Это Боря, шумный Боря, кто по всем вопросам спорит
И на суше, и на море, чтоб он был всегда здоров!

А далее следовал каскад стихов, имеющих целью
проверить реакцию именинника:
Помнишь ли ты это, Боря, как в лазоревом просторе
«Боряздил» ты чьё-то море, и стихами исходил?
На продавленном диване, ты сидел в кают-компаньи,
И неровными строками ты блокноты изводил...
Помполит читал и скрежетал зубами,
Но главмеха-а-ник ронял слезу.

Волны грозные хлестали, мачты гнулись и трещали,
В капитанском бортжурнале были записи горьки...
Ты один, прикрывши пузом, двери узкого камбуза,
Растерявшимся медузам нараспев читал стихи.
Кит взбивал хвостом и уходил в глубины,
Но главмеха-а-ник ронял слезу.

Пролетели быстро годы, ты был списан с парохода,
Помполит врагом народа громогласно заклеймил!
Струны ты сменил на лире, и прошение в ОВИРе
К проживанью в Израиле скучной прозой настрочил.
Помполит читал и скрежетал зубами,
Но главмеха-а-ник ронял слезу.

Время боль разлуки глушит, ты давно уже на суше
И евреям нашим в души что-то льёшь, что не бальзам.
Но сегодня, в день рожденья, принимая поздравленья,
Каково служить мишенью, ты прочувствуй, Боря, сам!
Продолжай писать в своём привычном стиле -—
Чтоб главмеха-а-ник ронял слезу!!!

Затем:
Боре в сорок семь лет (под «Тёмную Нночь»;)
Тёмная ночь... ты, прийдя на работу, поспишь,
А, проснувшись, тетрадку возьмёшь и запишешь
куплеты.
В день имменин ты их громко кому-то споёшь
Под знакомый цыганский мотив, и станцуешь при этом.
Радостно мне -— я спокоен за то, чтo тобой
В прозе написана будет ещё поэма...
Верю я в то, что под буйной седой бородой
Ты всё тот же студент молодой из поры КВНа.
Здесь собрались и друзья, и подруги друзей,
Чтоб отметить, как ты сачканул и не вышел на смену.
И пожелать тебе, Боря, в такой юбилей,
Чтоб ты выпил, и снова налил, и покушал отменно!
Нам не страшна их горючая эта вода,
Мы за тебя, поднимая свои бокалы,
Скажем тебе: оставайся же, Боря, всегда
В эмигрантских попойных делах основным запевалой!!!
Подчёркивая Борину ночную трудовую деятельность механиком в университетской лаборатории Бёркли, со всеми вытекающими для этой лаборатории последствиями:
(Спят курганы тёмные.). БТ-47

Спят мосты надводные, лодки спят моторные,
Солнышко припряталось среди низких гор...
На работу славную, на лабораторную,
Боря отправляется в трудовой дозор.
На работу главную, на лабораторную,
Боря отправляется в свой ночной дозор.

Там в часы заветные, послеполуночные,
Дни рождений вспомнит он всех друзей своих.
Гибкие эпитеты и сравненья точные
Занесёт, играючись, в посвящённый стих.
Гибкие эпитеты, и сравненья склочные
Занесёт мечтательно в безразмерный стих.

Всё тогда припомнится, длинно и старательно,
Что кому положено по его грехам...
Было б исключительно, было б замечательно
Сделать обрезание Бориным стихам!
Было б исключительно, было б обстоятельно
Сделать обрезание Боре и стихам!

Рюмку поднимаю я с жидким горячительным
И от всей души ему подаю совет:
Оставайся навсегда в падеже творительном
До по-настоящему, до преклонных лет!
Оставайся молодым в падеже творительном,
До таких немыслимых, до преклонных лет!!!

Хотя хронологически не последовательно, но написанное ниже тоже совпало с Бориным празднованием сорокасемилетия.
Бомбаёмбале Теплояицкому в какой-то из дней рождения…
ПОЧТИ БИОГРАФИЧЕСКОЕ
Теплицкий, добрый мой приятель, рождён был много лет назад.
Его отец, его создатель, был в этом очень виноват.
Судьба Теплицкого хранила, его маман его холила,
И, чтобы он успешно рос, как в церковь на Привоз ходила,
Нося кошёлки абрикос.

Борис, ценя усилья мамы, съедал и завтрак и обед,
И, чтоб набавить килограммы, поев, валился на кушет.
Он, как и все, учился в школе, как все, оценки получал
И, оказавшись в комсомоле, как все, судил и обличал.

Но отличался по натуре Борис от сверстников своих
Тем, что любил в литературе черезвычайно длинный
стих.
Когда же «юности мятежной» пришла Теплицкому пора,
Подпал герой мой, неизбежно, под чары рифм и скрип
пера.
Писал Борис и в «Комсомолку», и в «Юность» посылал
не раз,
Но только мало было толку от критиков, тирe,
“зараз»;.
Отравлен с детства утвержденьем, что в жизни важен
честный труд,
Борис под этим впечатленьем пошёл, как дурень, в
институт.

И там, в политехничных стенах, развился вдруг его
талант-
Там он писал для КВНов полуцензурный вариант.
Там только Боря разобрался, чем мальчик в девочку
влюблён,
А, разобравшись, постарался стать в этом деле первым
он.

Вилась о Боре, нарастая, как о любовнике молва.
(Я привожу, не изменяя, его же самого слова!)
Но вот без шума и без крика вонзилась в Борю дева Вика,
Под кожный пробурясь покров.

И закружило в урагане и утащило на аркане
Бориса страстное желанье, что всем известно как
любовь.
Всё дальше было честь по чести: сыграли свадьбу, как у
всех,
Теплицкий обзавёлся тестем и Викой для ночных утех.

И новой той семье в угоду, попутно получив диплом.,
Герой мой спущен был на воду среднетоннажным
кораблём.
Его носило и мотало, трепал его жестокий шторм,
Но всё, что в сети попадало, иль просто мимо
проплывало,
Тащил Борис в семью и дом…

По сроку сын его родился. Борис был, безусловно, рад,
Хоть подсчитал и убедился, что сам на суше находился
Он девять месяцев назад...
Неслышно время протекало, Борис мужал, мудрел, огруз,
И как-то вдруг ему пристало, что не любим уже Союз.

Родством заморским козыряя, еврейство вновь в себе
открыв,
Борис нацелился в Израиль, чрез сан-францисский
Тель-Авив.
На факты строго опираясь, но духом краткости томим,
Я не скажу о том, как, маясь, прошли мы через Чоп и Рим.
И вновь я своего героя найду на новых берегах,
Где он, вертясь, продмаг откроет с красоткой Эллой на
паях.
Пусть ужаснёт метаморфоза тех, чья судьба -прямая
нить:
Мол, как- же так морей угроза стал резать, взвешивать,
солить...
Но, критиков презрев смятенье, Борисом найден был
ответ,
Что для подпитки вдохновенья, питаться вынужден
поэт...
Борис осел на суше прочно, и, чтоб умножить свой доход,
Он даже стал работать ночью, лаборатории
Сверхточной давая силу и уход.

Тупая монотонность быта его не укатала прыть:
Поэт, работник общепита опять начал вовсю творить!
На Новый год, на дни рожденья, на годовщинный огонёк
Писал Борис стихотворенья, и закреплял их выступленьем,
Внося народу с уваженьем свой поэтический оброк.

Но как непрочно всё на свете! В пылу триумфов и побед
Теплицкий как-то не заметил, что Вики рядом больше
нет!!!
Нельзя сказать, чтоб это дело никак не тронуло певца,
И, если б не красотка Элла, кто понимала и терпела,
Любила, тешила, жалела, стенаньям не было б конца!

А так, как встарь, неугомонный, бог весть в каком
десятке лет,
Вновь по испытанну шаблону нас будет услаждать поэт.
Пускай спина чуть-чуть горою, пускай скромнее скрип
пера,
Здоровья пожелав герою, страницу эту я закрою,
Мне на гуляние пора...

Поздравление БТ с сорок седьмой годовщиной впервые
завершилось рефреном, венчавшим потом почти все наши
так называемые «спектакли”:
Растаяла в море завеса тумана,
И чайка под солнцем парит...
Ты пишешь стихи и, как это ни странно,
Ни разу за них не был бит!
Так будь этой доли заветной достоин.
И будь нам здоров много лет,
Сатиры и юмора дружеский воин.
И даже немножко поэт!

Думаю, что у многих, но в первую очередь у меня, картотека памяти беспорядочна. Поэтому всплески воспоминаний о Бориной деятельности синусоидальны и хаотичны.
Примером послужит следующее...
На моё ресторанное празднование собственного
шестидесятилетия БТ привёз себя и Эллу с опозданием
минут в тридцать. Объяснение опоздания было
неубедительно, что я злопамятно не преминул отметить в
Борин очередной день рождения:
Бомбаёмбале Теплояицкому (под песню из кинофильма
«Свадьба с приданым»):
Хвастать, Боря, я не стану - некрасиво в шестьдесят!
Но, подобно талисману, юность в нас стихи хранят!
Потому хоть днём, хоть ночью, если рифмы постучат,
Не раздумывая очень, запиши их всех подряд!
Потому, хоть поздней ночью, если музы посетят,
Не допытываясь очень, привети их всех подряд!

Приглашён на день рождения, загодя узнай маршрут.
Заготовь стихотворения и читай хоть сто минут!
Будь польщён, коль люди скажут: «Ах, как он велеречив,
Мат его многоэтажен, но рифмован и красив!»
Не ропщи, что люди скажут: «-Удивительный поэт -
Он, зайдясь, не слышит даже - рифмы есть, а смысла
нет».

С Эллочкой бродя по свету, про талант свой не забудь!
Обстихуя всю планету, к звёздам устреми свой путь!
И далёким марсианам неизведанных миров
Докажи, что их романы - не длинней твоих стихов!
И далёким марсианам, или же лунатикам,
Докажи, что их романы - не чета твоим стихам!

Я хочу в твои сто двадцать те ж б мы собрались вновь,
Чтоб финально разобраться с качеством твоих стихов.

А пока, без заключения, суеты и лишних слов,
Пожелать на все рождения, чтобы ты нам был здоров!
А, пока что, с уважением. пожелать без лишних слов,
Чтоб на все свои рождения вместе с нами был здоров!!!

Но самым заметным событием эмигрантской и Бориной
«культурной» жизни в Сан -Франциско в 1991 году
явилось мартовское празднование рождения моего героя.
Для пятидесятилетней грандиозной даты Борис загодя,
примерно за пять месяцев, разослал рифмованные
приглашения и арендовал зал итальянского культурного центра. Но точную дату сообщил за неделю до торжества.
Борей были продуманы и организованы все детали
торжества: на первом этаже зазывала закусочная с
шампанским, на втором, вместившем в себя более ста
гостей этаже, были накрыты столы и располагалась сцена.
Зал был украшен различными цитатами из Бориных и не
его хохмочек. На каждом стуле лежал листок с
написанными Борей куплетами, следуя которым
предполагалаось хоровое пение припевов - «сегодня
Боренька справляет именины и вся Бэй Эрия должна об
этом знать»
Гостей, успевших глотнуть шампанское внизу, Борин
товарищ, одетый мажордомом, стоя на вершине лестницы,
приглашал пройти в зал. Поднявшиеся наверх объявляли
свои имена двум девчушкам, одетыми пажами, которые
оглашали их по громкой связи и сопровождали гостей к
нумерованному столу.
Вечер был открыт самим именинником, вышедшеим на
сцену одетым в канотье и исполнившим -таки свои куплеты,
в которых были описаны многие из гостей.

Наше с Фимой (игравшем также Бориса в спектакле)
вступление было таким:
Вечер, посвящённый ****есятилетию Борика Теплицкого,
объявляется его же днём рождения!
Открывая его литературную часть, мы можем
торжественно обещать, что ничего хорошего он о себе
не услышит. По крайней мере от тех, кто судит о нём,
сообразно его творчеству.
С первых же дней своей жизни Борис начал писать не в
лад. Не в склад он научился писать гораздо позже. Ранние
Борины стихи были вызваны плохим качеством пелёнок и
пудры на его мягких местах. Стихи воспринимались как
крики, и на них не реагировали. За последние пятьдесят лет ничего не изменилось.
Правда, появилась определённая группа людей,
считающих себя почитателями его таланта. У них Боря
и учится своему мастерству. Учится прилежно, рьяно и
безрезультатно.
Духовная сторона творчества Теплицкого неотделима
от его физической: он на дух не переносит чувства
голода! Именно для слияния обеих своих сторон, Боря
изобрёл переносной пищевой склад, который он носит
впереди поясницы. Склад пополняется им и дома, и на
всех празднествах.
А на праздники Борю зовут охотно,несмотря на его выступления. Таким образом утоляется мазохизм в его слушателях.
Мы могли бы ещё многое сказать о Боре, но, к
сожалению, он всё равно скажет о себе ещё больше.
Поэтому мы молча объявим вечер вечером и поздравим
Борика Теплицкого с пятнадцатым днём его
пятидесятилетия!

После этого, Фима и я открыли фазу славословия
имениннику любым из желающих. На сцену выходили
гости, чтобы, соперничая друг с другом, прочесть свои
рулады имениннику. Качество декламируемого
варьировалось.
Выступила и этим выделилась Борина новая семья.
Именинник сиял и благосклонно улыбался. Когда список
чтецов подошёл к концу, мы начали свой спектакль. В
создании этого спектакля принимали участие и Лазарь
Львовский,  и Ефим Брезман.
Лазарь играл Учителя, Преподавателя и Боцмана-
Дирижёра;  Фима изображал Борю во всех ипостасях. Хор
“моряков” был создан из гостей за час до спектакля:
Март, 1991 года. Спектакль в честь ****есятилетия
Бориса Теплицкого, (самокликуха -— Борик Чёрненький;
дополнительная кликуха -— Бомбаёмбалэ Теплояицкий).
Над сценой висит плакат «Теплицкий, пятьдесят
необрезанных лет»;.
(Насчёт «необрезанных лет», Боря попозже
подозревал Эллочку в разглашении семейной тайны!)

Ведущий (поёт):
С чего начинается творчество? С оплодотворенья яйца,
Которое преобразуется в поэта и даже певца...
А может, оно начинается с заросшего нафиг лица
(Разворачивает большой портрет Карла Маркса с
приделанным фаллоимитатором.)
И с этих стихов поздравительных,
Которым не видно конца… с чего начинается
творчество?

Ведущий:
Роза, плакат! (Пышногрудая Роза проходит с плакатом-
" Зачатие большого (62-й размер) поэта!")
Танец спермы и яйцеклетки: (Фима с женой Таней
танцуют. Таня одета в двойные колготки,  и всё..!.)
Ведущий (поёт после танца):
С чего продолжается творчество? С того, что
мятежный поэт,
Шутя и по сценам бесчинствуя, дожил до пятидесьти
лет,
А может, оно продолжается под сенью грядущих побед,
И с рифмами, что спотыкаются, слагаясь в отменный
куплет...
С чего продолжается творчество?

Счастливо пройдя фазы рождения, пелёнок, манной каши,
первых коклюша и поноса, прорезки голоса, и так далее,
Боря энергично устремился дальше! Пойдём и мы за ним!
(Поёт.):
Топ-топ, топает малыш, в кулачке зажавши с мясом
кныш,
А дорога эта так длинна, прямо в школу тянется она.
Топ-топ, топ- топ, очень не легки,
Топ-топ, топ-топ, Борины шаги!

Роза проносит плакат  «Боря учит азбуку»
Появляется Боря-малыш, читая :
А -алименты, Б -бабы, В-Вика, Г - Вика, Д -долги, Ж -а что же у меня на «ж”?
(Входит Учитель.)
У. - Теплицкий, должен тебе сказать, что ты первым в
моём классе добрался до буквы “ж” Как это тебе
удалось так быстро? В чём твой секрет?
Б.- Дело в том, Моисей Абрамович, что я для каждой
буквы нахожу соответствующее событие из моей
будущей жизни. И у меня есть предчувствие, что с этой
буквой у меня будет связано очень и очень многое... Я,
помнится, даже пытался написать стишок на эту
букву...
У.- Какой же, Боренька?
Б.- А такой:-
На жёрнов жопой сел обжора и раздавил два помидора
(слегка намекает на свой инструмент между ног),
Когда вокруг была жара, кружились жёлтые снежинки
над этим Жорой до утра!

У.- Постой, Боря, погоди! Я что-то смысла никакого не
вижу: «снежинки, жара, помидоры...»!
Б. (с жаром!).- Зато какова рифма!!!
У.- Но ведь в стихах смысл важен, содержание... А здесь,
извини, только «жопа и помидоры...»!
Б. (с тем же жаром!).- Нет, это вы меня извините!!!
Самое важное в стихе — найти рифму! Я для рифмы в
моих поздних стихах ещё не то с моими героями буду
делать! Я их не только в помидоры, но и в грейпфруты
буду сажать голой жопой, особенно в их же дни
рождений!!
Кстати, о дне рождения: мне самому через сорок три
года стукнет пятьдесят, и я уже начал составлять
список приглашённых. Вам, Моисей Абрамович, лет через
тридцать пришлю приглашение, а лет за семь скажу, как
и куда проехать.
У.- Но, Боренька, как можно загадывать настолько
вперёд? Кто может знать своё будущее?
Б. (гордо) - Я могу. Я рассчитал и предвидел на много лет вперёд.
Так, например, после школы я поступлю в Одесский
Политехнический Институт, на механический
факультет...
(Учитель и Борис уходят.)
Ведущий. - И, оставив Борю в школе пробираться через
лабиринты малопригодных знаний, давайте перенесёмся
лет на десять вперёд.
Роза, плакат! (Роза выносит плакат «Десять лет
спустя».)
Ведущий (поёт). -Дожди на землю льют серебрянымои
нитями,
А в голове сумбур, что хоть стихи пиши,
Ты в институт пошёл не просто по наитию,
А потому, что очень там студентки хороши.
И знает весь одесский слабый пол,
Что Борю искусила злая муза
На то, чтоб он признание поэтово нашёл
В стенах политехнического ву-у-за...

Ведущий. -Боря на первой лекции...

Лектор (Л.).- Товарищи студенты! Сегодня мы начинаем
курс двигателей. И я бы хотел начать с введения в
теорию двигателей внутреннего сгорания.
Б. (студент)-. Разрешите вопрос!
Л.- Как, уже? После первой же фразы? Крайне необычно,
но разрешаю...
Б.- Вот вы сказали «-двигателей внутреннего
сгорания», а разве есть двигатели внешнего сгорания?
Мне кажется, что это неточная формулировка и вводит
в заблуждение. Вы, очевидно, хотели сказать
«внутреннего горения»”? Как у поэта?
Л. - Студент Теплицкий! Ваше замечание не по существу
и отвлекает, поскольку нас интересует сам процесс
преобразования тепла в энергию, а не его словесное
описание..
Б..- Нет, -нет, одну минуточку! Как же так? Ведь именно
в словесных, как вы говорите, описаниях и заключается
вся сила литературного процесса! Без слова -нет
горения, нет вдохновения, нет изъявления, нет... Да что
там говорить -ничего нет!
Л. - Ещё раз прошу Ввас, студент Теплицкий,
прекратить ваши выступления в защиту слова и
заняться моим предметом...
Б..- Вы что же этим хотите сказать? Что ваш
предмет и слово, а через него поэзия, да и вся
литература, не имеют ничего общего? Тогда что же я
делаю здесь, в аудитории?
Л.- Вот это мы все хотели бы знать!  О чём вы думали,
молодой человек, поступая на механический факультет?
Б.- Я думал, что раз механический, то здесь обучают
особому методу написания стихов, вроде скоростного.
Ведь мне, с моим пятидесятилетним творческим
планом, простым вдохновением не справиться. Мне
предстоит ого-го сколько ещё написать! И без
механизации самого процесса я никак не смогу! О моём
творчестве, знаете ли, поётся в песне.
(поёт)- Стоят дома, стоят вокзалы
И заводские корпуса, могу назвать вам адреса!
А у меня уж столько лет, как не стояло... (прекращает
петь),
Нет-нет-нет, не та песня! Это я писал для уролога... А
вот та;
-Ты пиши, когда в глазах темно (поёт),
Ты пиши, когда луна в окно,
Ты пиши, и песнями души
Ты души, ты души...
Л.- Вот это да! С такой душедушительной логикой вам
не инженером нужно быть, а пиратом на морях!
Б. (задумчиво). - На морях... на водах- как
Лермонтов: «Тучки небесные, вечные странники”, -«Белеет парус одинокий»?  Эта идея отвечает струнам моей музы!
Знаете, товарищ профессор, за такой совет вы
заслуживаете получить приглашение на моё
пятидесятилетие! Лет так через двадцать пять
начните проверять ваш почтовый ящик: там вам будет
сказано, куда и когда явиться!
(Лектор и Борис уходят.)
Ведущий. - И Боря, попав не в литературный институт,
всё же не бросил начатого. Успешно отписавши свои
годы в КВНах и капустниках, он таки получил диплом и
отправился искать новые рынки слушателей.
Роза, плакат! (Роза выносит «Двадцать лет спустя»)
Ведущий (поёт). -Волны плещут о берег скалистый,
Боря в море ушёл мотористом.
Где прибоя седые накаты заглушают толчки шатунов.
Как- же так получилось, евреи, словно гойим, полезли на
реи,
Неужель и в морях нет спасенья от обсевших на суше
жидов?
Если счастье вдруг изменит, лишь в стихах обретёшь
ты забвенье.
Если сердцу грустно станет-, подсчитаешь валюту в
кармане!
Словно рыба Борис в море грозном, и, свой взор
направляя ко звёздам,
Наполняет он скользкою рифмой малосольную бочку
стихов...

Ведущий.- С инженерным дипломом в кармане и с
«поплавком» для обеспечения безопасности на водах,
Боря начал пересекать параллели и меридианы. И в какие
бы порты он ни заходил, и в какие бы страны он ни
заплывал, Боря всегда находил дорогу в родной порт.
Посетим и мы этот порт во время очередного Бориного
плавания.
Роза, плакат! (Роза несёт плакат «Одесский дом
отдыха моряков имени Еммануэла Канта. На сцене
выстраивается хор моряков и его Дирижёр-Боцман.)
Дирижёр зачитывает радиограмму...

Д.-Боцман. -Товарищи моряки, нами получена срочная
радиограмма от нашего Бори, находящегося в рейсе.
(Позади Д.-Б. проплывает Боря, неся на себе макет
судна «Невозбудимый».). Считаю своим долгом
зачитать вслух: «Через экватор проплываю, дымлюсь
как тысяча углей, всё пароходство приглашаю на мой
сто на два юбилей. Маршрут скажу по возвращенью, о
месте позже сообщу. Всех поздравляю с днём рожденья
меня. Скучаю и грущу. Подпись Б. Чёрненький»..
М-1.(недоумённо)-. Как Чёрненький? Какой Чёрненький?
Что случилось с Теплояицким?
М-2 (снисходительно).- Так это ж то же самое. Только,
очевидно, на экваторе загорел, как он сам в радиограмме
сказал!
М-3.- Не, это он препачкался мазутом!
М-2.- Или это он с негритянкой переспал!
Д.-Б.- Баста, довольно трепаться! По слогу видно, что
это наш Боря, а как он себя хочет называть, пусть
волнует милицию. Наша же задача- достойно
подготовиться к его пятидесятилетию! Так- что
начинаем репетицию... Где этот нахальный солист, что
нам местком навязал?
С.(пискляво). -Вот я...
Д.-Б. - Ну давай. Что там у тебя?
С. - Песня, посвящённая Б.Теплицкому:
(Поёт на мотив Утёсовского «Есть город, который я
вижу во сне»)
Есть Боря, которого вижу во сне, о, если б вы знали, как
больно!
Проснувшись поутру, так хочется мне в упор ему
крикнуть-: «Довольно, во снах моих шляться
привольно!»
Хор-. Теплицкому Боре..

С.- Я знаю, что он, может быть, не хотел меня
приводить в исступленье,
Когда очень длинно читал он и пел по сценам свои
сочиненья
На свадьбах или днях рожденья.
Хор-. Теплицкий наш Боря...
С-. Я с детства родным языком дорожил, до дырок
зачитывал книжки,
Но только Теплицкий меня научил, как можно
выматывать кишки,
Стихов поставляя излишки..
Хор-. Теплицкий наш Боря...
С.- Всего пятьдесят на сегодня прожил Борис
плодотворно на свете,
А столько всего он уже сочинил, что нашим останется
детям
И внукам на пару столетий...
Хор-. Теплицкий наш Боря..
С.- А жизнь остаётся прекрасной всегда, и даже стихи не
мешают.
Поэтому просим тебя, борода, до ста доживи, сочиняя,
Лишь рифмы слегка изменяя..
Хор и С. - И счастлив будь, Боря, без Чёрного моря-а-а-а!!!

Д.-Б. - Окей, для нашего уровня сойдёт, хотя
критиковать будут и сильно, и долго. Следующую песню
зачинай!
С.- Споёмте, друзья, знакомый напев и выпьем из
налитых чар,
Пусть нам подпоёт, тональность презрев, объёмный,
седой юбиляр.
Хор-. Прощай, полтинник первый, мы медленно, но верно
До сотни дойдём, в здоровьие таком, а там мы ещё
поживём...

С. - На Фишерманс-ворф легла тишина, и солнце за горы зашло,
На доблестный труд вставай, старина, рабочее время
пришло!
Хор.- Прощай, моя отрада, мне на работу надо
И ранней порой, со смены ночной вернёшься ты к Элле
домой!...
С.- Пусть годы пройдут, пусть вклады растут, пусть
дети рождают детей!
И пусть в сотый раз тебе подпоют басы и дисканты
гостей:.
Хор и С.- Прощай, столетник первый, мы медленно, но
верно
И дальше пойдём, в здоровьие таком, а там мы ещё по-
живём!!!
Ведущий.- Вбегает партиец...! (немая пауза!)
П.- Репетицию прекратить! Теплицкого забыть! Слова
сжечь! Боря подал на выезд в Израиль!!!
Ведущий. -Много воды утекло с той хоровой репетиции...
Партиец уже давно в Нью -Йорке, благодаря паспорту
жены... Боря живёт и процветает в Сан -Франциско...Но
при хорошем ветре часто доносится из-за океана:
Все:. - Растаяла в море завеса тумана,
И чайка над морем парит!
Тебя уважают и любят в двух странах
За то, что ты наш одессит!
Так будь этой чести завидной достоин
И будь нам здоров много лет,
Сатиры и юмора доблестный воин -—
Пятидесьтилетний Поэт!!!!
Пританцовывающий Фима пронёс плакат о
непричастности автора к произошедшему на сцене.
Аплодисменты гостей были прерваны появлением на
той же сцене самого Бори. Изредка вглядываясь в зал, он
начал читать свою поэму «Дубровский», Гости,
поглощая пищу, сдержанно воспринимали Борю, жаждали
танцев.Танцами же вечер и закончился.

Моё с Борей общение, большинством телефонное,
продолжалось. Длительность разговоров, учитывая Борины
экскурсы в его прошлое, определялась моим терпением
слушателя. Основой же разговоров были или его новые
стихи, или впечатления от стихов других авторов. Так,
однажды БТ позвонил по поводу прочитанных им мемуаров
Лидии Чуковской. Борис восхитился описанной там
дружбой с Анной Ахматовой. Результатом почти часового
выражения восторга у меня народилось:
Пародия на стенографию Бориного звонка по поводу
дружбы А. Ахматовой и Л.Чуковской, 2004 год
В обычный день с мечтой моей мы съехали с моста.
-— Я увлеку тебя в музей, -— сказала мне мечта-.
Мы переехали Бродвей, свернули на Ван -Несc,
И вот передо мной музей, музей двух поэтесс.
Мы входим, не платя за вход, и, словно напоказ,
Передо мною враз встаёт взлохмаченный Пегас.
А рядом, взявшись за шенкель, красива и бледна,
Стоит роскошная бабель, а с ней ещё одна.
Что я наделал, я погиб! И дрогнувшей рукой
Я протянул бабели стих, что написал с мечтой.
Бабель помедлила чуток и вдруг сказала вслух:
-Мне кажется, у этих строк какой-то странный дух.
Я чую плюшевый диван, портьеры, образа,
Обиды, жалобы, обман, печальные глаза.
Я вижу смятый пеньюар, заплаканный платок,
Оплывший на свече нагар, простреленный висок...
Я вижу тени, слышу шторм, потусторонний глас...
Я знаю, этот комбикорм всегда любил Пегас-.

И, не заметя мук моих, не вняв моим мольбам,
Спокойно протянула стих к Пегасовым губам.
А тот покорно зажевал, зачавкал за двоих,
И вот из-под хвоста упал к его стопам мой стих.
Он явно форму изменил, в нём новый аромат,
Но стиль мой словно воспарил, усилен во сто крат.
Я тайный уловил намёк: в поэзьи для меня
Желудочный полезен сок крылатого коня!

Продолжая рассказ о Боре, нужно отметить его
дружелюбие. А как бы иначе он переносил с улыбкой мои
колкости?
Но более явным проявлением этой черты характера
явилась молниеносно возникшая дружба между Борей и
моим двоюродным братом, Эммануилом Снитковским, и
его супругой Жанной. Мой кузен творил картины и
скульптуры вместе с женой, а также писал стихи и играл на
гитаре, чем вызвал Борисов восторг.
Восторг выражался в Бориной части стихообмена. Из всех известных мне тематических стихов запомнилось лишь Борино «... I am bisexual -я вас люблю обоих»
А, так же, вот этот, включающий акростих :
29.09/.29/2003. Стих Бориса Теплицкого (Борика
Чёрненького) к семидесятилетию моего кузена,
Эммануила Снитковского, скульптора, художника,
гитариста, поэта.
«Для истинных книголюбов продаётся начитанный
унитаз». (Э. Снитковский)
Послушайте, Снитковский, только раз,
От человека, кто вас очень любит,
Я даром бы отдал вам унитаз
Как другу, мэтру, даже книголюбу!
Но, к сожалению, за это, друг, прости!
Сей дар ты не получишь в день рожденья.
Во-первых, трудно снять, и трудно довезти,
А, в-третьих, сам читаю до самозабвенья!
Эпохи лик сегодня хмур и лих.
Мне не постичь глубокий смысл искусства,
И я пишу тебе, Снитковский, стих
Как выраженье собственного чувства.

Будь в состояньи петь, плясать, ваять!
У нового холста, как в первый миг прозренья.
Дай Бог тебе лет тридцать простоять!
Пью за твоё и Жанны вдохновенье!
За ту звезду, что в небе видишь ты,
Держа в руках любимую гитару,
Открыв однажды в мире красоты
Рукою Бога посланную пару!
Она тебе подруга и жена -—
В друг друге находите вдохновенье!

*Будь жизнь твоя прекрасна и полна,
*Чем пожелаешь в этот день рожденья!!!
*БЧ -— Борик Чёрненький
Боря почтительно хранит некоторые картины покинувшего
нас Эммануила, его песни и стихи. Спасибо ему за это!

Возвращаясь к истории моих ехидств по отношению к
моему герою, вынужден признаться, что мне это тогда
нравилось. На почти каждый его стих я откликался
пародийным:
Дерзкий, мерзкий, 1992 года дружеский шарж на БТ в
ответ на его «неловкое» послание моей супруге,
начинавшееся признанием «Стихи не пишутся...».
(Вопрос запоздалости Бориного признания, в то время
как слушатели давно пришли к подобному выводу, здесь
не рассматривается!)

Стихи не пишутся и рифмы не даются!...
С досады ты перо согнул в кольцо
И там, где ляжки друг о дружку трутся,
Серёжкой насадил на левое яйцо.
И сразу в чувствах всё перемешалось
И вывернулось задом наперёд:
Как в ухе, в яйцах что-то зачесалось,
А ухо в туалет тебя влечёт.
Под музыку вибрирует мошонка,
На женщин ухо трубочкой встаёт,
Стихи теперь ты пишиешь селезёнкой
И в задний декламируешь проход!
Тут критики твои совсем взбесились!
Но я несу тебе иную весть:
Ни стиль, ни рифмы не переменились,
А смысл был с гулькин нос,
Так и поныне есть!

К подобному ехидству можно отнести представленное
ниже:

Ответное на одно из БТ -посланий Дж. Гринцайгу
Айн-цвей, ой-вэй, еврей, Гринцей... это избранное!
Лучшее! Из творчества Бориса Теплицкого, он же
Бобик Теплояицкий, он же Бомбаёмбалэ Теплояицкий, он
же Борик Чёрненький, он же Бэ. Черноротая. Нетленные
эти строки читались совсем недавно; читались громко, с
соответствующим содержанию выражением! Айн-цвей...
Официанты грозили забастовкой, повар швырялся
обрезками, хозяин ресторана подсчитывал урон
репутации...
После читки, один из присутствующих прошептал мне
на ухо:- «Каков бы ни был юбилей, неважно, ямбом иль
хореем, стихи его - всегда ой-вэй, хороших мыслей в них
айн-цвей, и в том нельзя винить евреев».
Но вскоре, переписывая на видео, в качестве
карательной меры для Бори, его же собственные
выступления, я обнаружил явную Борину попытку
рифмовать на «эй, ей»... и решил помочь Боре:
Года, года -— они резвей,
Чем больше их ушло за спины,
И вместо здравствия «ой-вэй»
Вдруг слышим мы на именнинах.

Так много торопливых дней
Сменились краткими ночами...
Теперь мы только чуть умней,
Но ощутимее печальней.

Теперь мы сказки для детей
Читаем внукам, вместо сына...
И нам становится ясней
Существования причина!

При виде стройных женских фей
Спокойней кровь струится в жилах...
Мы помним молодость святей,
Чем та, которую прожили!

Мы помним наших жён нежней,
Хотя теперь они моложе.
И говорить про жизнь «ой-вэй»-
Несправедливо и негоже!

Давай, Теплицкий, в юбилей,
Что создал ты своим рожденьем,
Мы станем легче и пьяней,
Задорней, лучше, и смешней,
Теплее к близким, и родней,
И пору зрелости своей
Украсим искристым весельем!

Ну и в заключение:

-Растаяла в море завеса тумана,
И чайка под солнцем парит...
Читал ты стихи и, как это ни странно,
Ни разу за них не был бит!
Так будь же и впредь точно так осторожен,
И будь нам здоров много лет!
Заботою Эллы согрет и ухожен,
Наш празднично-штатный поэт!
...или, если хочешь:
- Так будь точно так для семьи ты надёжен.
И будь нам здоров сотню лет!
Любовию Эллы храним и умножен,
Привычно-застольный поэт!

На Борисово празднование шестидесятипятилетия,
мной были написаны «Витязи», нескладно, но с
энтузиазмом, исполненные моими друзьями Фимой,
Лазарем, Леонидом, Розой и так далее. Вот они:

“Витязи (для Эллочки и БТ). Март 2006 года
Типы участвующих:
Ведущий (В.) -плотный голос со скучающими нотками;
Витязи (Ви) -набор мужчин невоенной выправки в
шлемах; на груди у каждого висит табличка задней
стороной. На внутренней стороне табличек имена:
”Бычок”, “Рачок”, “Сачок”, “Буёк”, и “Кончик-Перчик”.
Черномор (Ч.) -склеротичный военачальник с
лирическим уклоном;
Вещий Олег (О.) -еврей, и всё;
Голова (Г.) -нарисованная фанерная штука,
поющая/говорящая женским голосом той, кто за ней
спрятался;
Декорация (кроме Головы) -уходящая вдаль
нарисованная линия Витязей (катится на колёсиках).

В.: На самом берегу синего океана стояла просторная
избушка из стекла и мрамора. И жили в ней старик с
молодою женою.
Общих детей у них не было, дензнаков было столько,
что нужды в их мультипликации не возникало.
Молодая жена не раздражала мужа придирками, поскольку
завещание ещё не было написано, а дед не докучал жене
приставаниями, зная, во что ему это выльется.
Как-то раз молодая жена, взяв штук девять кредитных
карт, отправилась сводить счёты с окрестными
бутиками, а старик вышел на яхте в море.
Рыба деду была не нужна, русалок он отпускал, не
покушаясь, а закидывал невод только для ловли того
проклятого кувшина с джинном, с джинном, который бы
мог вернуть деду молодость, избавить от жены и
сделать неуязвимым для налогов.
В первый раз пришёл невод с травою морскою, второй -—
с рачьей клешнёю, а в третий принёс невод бутылку с
рукописью.
Читать рукопись дед не стал, она не могла вернуть
молодость, а отнёс домой жене. Та из всех рукописей
любила лишь казначейскую подпись на банкнотах.Потому
кухарке было велено поместить рукопись в отходы.
Малотрезвый бездомный, роясь в мусоре, обнаружил
рукопись рядом со старым «Плейбоем». «“Плейбой»” он
оставил на вечер, рукопись вручил сердобольному
прохожему за квотер.
Тот, в свою очередь, по дороге домой наткнулся на
продуктовый магазин, полный бледнолицых, не
говорящих по -английски людей. Войдя в магазин,
прохожий поразился изобилию тех продуктов, что
обеспечивают непрерывную работу служащим кладбищ. Испугавшись, прохожий сбежал, забыв рукопись.
Tак она попала к нам.
Роза, плакат!
(Роза несёт плакат «Часть первая. - Beauty and the
Beast»)

В.: - В прочтении рукопись звучала так...
Пролетая над Калифорнией, спутник класса «Чижик»,
уловил странное оживление в районе Сан -Франциско. Его
закодированное сообщение об этом, пронесясь через всю
ионосферу, было принято, как это принято в таких
случаях, в соответствующем месте, то есть в
Мордовии, где коренные мордовороты неохотно взялись
за расшифровку.
В сильно расшифрованном виде, уловленное движение
описывалось:
-Срывает пену с волн вихлястых блудливый ветер,
ловкий вор,
И тридцать витязей очкастых, в годах, но всё ещё
прекрасных, из вод выводит Черномор...
(ждёт).
(Под мелодию «Замучен тяжёлой неволей» выходят
шагом «два -— вперёд, один -— назад» Черномор и пять
Ввитязей, последний из которых волочит декорацию с
оставшимися витязями.)
В. (продолжает):
-Один от сырости чихает, другого мучает запор,
Но каждый трепетно внимает тому, что круто
Изрекает былинный дядька Черномор...

Ч: - Мои собратья по пучине, по крабам и по осетрине,
Достала нас с морского дна по дня рождения причине
Теплояицкого жена!
Она, чарующая Элла, забыть чтоб горечь с Борей лет,
Сама придёт и нам велела идти на праздничный обед!

Ви: (двигаясь под «Макарену»).
-Ура! Ура! Какая милость, ура- ура, какая честь!
Нам под водою и не снилось за стол с четой Теплицких
сесть!

В. - В строю волненье нарастает и разгорается сыр-
бор, когда восторги прерывает суровый дядька
Черномор...
Ч:. -Отставить на фиг разговоры, одежду штатскую
найти и под началом Черномора, то есть меня, туда
идти!
Ви: (уныло под «Макарену»). -Увы, увы, беда случилась!
Увы, увы, как быть, как жить?!
Нам под водою и не снилось, где робу штатскую добыть!
В: -Но, словно слыша эти речи, на тот пустынный, дикий
брег, с опаскою выходит Вещий с сумой раздутою Олег:.
О: ( поёт на мотив «Купите папиросы»).
-Люди вещи покупают, но ненастным днём, те же вещи
называют хламом и старьём.
А мы их приобретаем, там, где надо, поправляем, и
почти за новых продаём!
Друзья, купите вещи эти -нет других таких на белом
свете!
Подходите, оцените, хоть немножко заплатите, вам
спасибо скажут мои дети!
В:. -Вдруг Вещий Олег увидел Ввитязей...
О:. -Ой! Геволт...
В:. -Первым завёлся Черномор...
Ч: -Ах ты, волчья сыть, травяной мешок, стань передо
мной, как муж перед женой!
В:. -Приказал склерозный вождь витязей...
Ви: (так же в ритме «Макарены»).
-Не так, не так, слова не те!
Смешал ты сказки в мокроте!
Ч: -Ага... А поворотись- ка ты ко мне передом, а к
витязям задом!..
Ви: -Не так, не так,, какой позор, свихнулся дядька
Черномор!
Слова его теперь вредны: не зад, а вещи нам нужны!
В:. -И, накинувшись на Вещего Олега, витязи сделали
его нищим Олегом...
(Звучит мелодия «Разбойники» из «“Бременских
музыкантов»”. Витязи делают вид, что
переодеваются, появляются нагрудные таблички
«Бычок», «Рачок», «Сачок», «Буёк» и «Кончик-
Перчик» )
Ви. и Ч. (танцуют и поют под «Говорят, мы бяки-буки»):
-Мы весёлые ребята, каждый витязь -— молодец,
Выпьем грамм по сто на брата, вилки- в руки и конец!
Оца-ца, оца-ца, грамм по сто на молодца,
Оца-ца, оца-ца...
КпП: (тоненьким голосом).
-И кусочек холодца!!
В.и и Ч.:
-Много ног у осьминога, много мяса у кита,
А у нас туда дорога, где Теплицкая чета!
Оца-ца, оца-ца, будут сало и маца, оца-ца, оца-ца...
Кп: -И кусочек холодца!!!
(В.и и Ч. топчутся, как- бы уходя, под мелодию
«Солдаты в путь»...)
В: - Роза, плакат!

(Роза несёт плакат «Часть вторая. – “Лукавая».”)
В.: - В тридцати девяти верстах от места высадки
витязей, у развилки дорог, стояла огромная голова в
шлеме (выносится Голова). Первоначально Голова должна
была регулировать дорожное движение, но с ней давно,
как принято, никто не считался. Поэтому Голове было
муторно...
Г. ( под мелодию «Тополя, тополя...»):.
- У дороги, на самом краю, я веками всё так же стою,
И про горькую долю свою ту же старую песню пою;
То пылят, то чадят, то в лицо из -под шин комья грязи
летят,
День и ночь, ночь и день у меня не стихает мигрень.
У подруг моих, умных голов, образ жизни совсем не таков:
Все на тёплых, на мягких местах, только я в
придорожных кустах!
То чадят, то пылят....
В.: - Голова жаловалась бы и далее, если бы не
показались марширующие витязи, перепевшие все песни
Соловья- Сседого разбойника. Оскудев песнями,
витязи перешли на турецкие мотивы ( звучит мелодия
из «Кавказской пленницы»).

Бычок:. -Если б я был султан и имел сто жён, то один я б купил жёнам телефон.
И свои б проводил, веселясь, я дни, глядя, как за него
ссорятся они!
В.и и Ч.: - Совсем неплохо иметь сотню жён и вместе с
ними -один телефон!
Сачок:.- Если б я был султан и имел сто жён, у одной ел
бы борщ, у другой -бульон!
Но султану жена не затем нужна, и не варит бульон ни
одна жена!
Ви и Ч:. - Совсем неплохо иметь сотню жён, но много
лучше -куринный бульон!
Рачок.:- Если б я был султан и имел сто жён, я б визирей
созвал и издал закон.
Чтоб, согласно ему, ни одна из жён не могла нарушать
мой султанский сон!
Ви. и Ч. - Совсем неплохо иметь сотню жён, но много
лучше непрерванный сон!
Кончик- Перчик:- Если б я был султан, то из всех машин
самый длинный купил я бы лимузин,
И всю сотню супруг в неём бы разместил , и врагу моему,
шаху, подарил!
Ви. и Ч:. - Совсем неплохо, когда есть жена, она нужнее
борща или сна!
Прекрасно очень, когда есть жена, но много лучше, когда
лишь одна!!!
В: - Увидев Голову, витязи от неожиданности
остановились. Первым пришёл в себя дядька Черномор...
Ч:. - Вперёд! На штурм! Долой Кощея Бессмертного!
Даёшь проход!
В.: - Заорал он, переутомлённый склерозом и походом.
Ви: - Не так, не так, не сечь, не бить, нам нужно только
расспросить!!!
Ч:. - Ага.. А куда это ты, башка, прёшь?
Ви:. Не так, не так! Какой позор -свихнулся вовсе
Черномор! Спроси её, козёл морской, дорогою идти какой!
Ч:. (под «Ехали на тройке с бубенцами»).
- Ага.. Мы в походе долго обретались, обошли уж не один
утёс.
До развилки двух дорог добрались, и неразрешимый встал
вопрос..
Ви. и Ч.: -Пойти ли левою, пойти ли правою, какая нас к
Теплицким приведёт?
Ты правду нам открой, скажи, упрямая...
К-П (тоненько). - Не то мой меч башку с тебя снесёт!
Ч. (с укоризной).- Перчик, ну откуда же у башки башка?
(продолжает.)- Не то вот он (указывает на Перчика)
под нос тебе наср... ну ты сама понимаешь, что он
наделает!
Г:(под ту же мелодию)- Я угрозы ваши презираю, у меня на них иммунитет,
Я б могла смолчать, но полагаю своим долгом
предложить совет:
Пойдите левою над переправою, пока вы не упрётесь в
горный кряж,
Затем, придя назад, пойдите правою, и это будет
путь искомый ваш! (дёргаясь.) Тай -ра-ра ра-ра -рам...

В:.- И витязи пошли левой дорогой ( Г. выбрасывает
плакат: «Верной дорогой идёте, товарищи!»), дошли до
кряжа, вернулись назад, обозвали голову морским
жаргоном и затопали дальше в сторону Сан -Франциско.
По дороге у витязей то и дело возникали причины
запеть « Десять негритят пошли купаться в море», но
дядька обрывал их попытки, очевидно боясь за своё пока
ещё не совсем чёрное море.
Дорога, завиваясь, переходила в Заливный мост. На нём
царил застой. Черномор объявил витязям привал.
Роза, плакат!
(Роза несёт плакат «Часть третья:-Минорная».)
В:.- Черномор, в зените склероза, отошёл к воде и,
вообразив себя Борей Чёрненьким, он же Бомбаёмбалэ
Теплояицкий, загрустил под «Серенаду Смита»...
Ч:.-О тебе всегда я мечтаю, тебе собираю жемчуга со дна.
В честь твою куплеты сплетаю, и их принимает в адрес
твой волна.
Мною ты навек овладела, любовь моя Элла, став моей
судьбой!
Я с тобой, душою и телом, любовь моя Элла, в праздник
твой и мой!
Ви (приглушённо). - Ля -ля -ля -ля -ля, ля -ля -ля -ля -ля -
ля...
Ч.:-Я бродил водою и сушей, я строил и рушил храм моей
мечты.
Я искал такого удела, чтоб жизнь мою, Элла, украшала
ты!
Озаряй меня нежным светом! Зимою и летом я тобой
согрет!
Без тебя тоскливы сонеты, безмолвны куплеты и я не
поэт!
Ви.(громко).-Да он не поэт!
Ч.:-Озаряй меня своим светом, зимою и летом я тобой
согрет!
Для тебя пишу я сонеты, пою я куплеты, для тебя я
поэт!
Ви: -Для тебя он поэт!.. Ля -ля -ля -ля -ля…
В:- Но вот затор рассосался, витязи, перейдя мост,
вступили в Сан -Франциско.
Роза, плакат! (Роза несёт плакат «Часть четвёртая. Мажорная»;.)

В:.- Начихавшись на улицах, витязи организованно
пришли в праздничный зал с песней...
Ви.(под «Мы рождены, чтоб сказку...»):
- Мы из глубин взвиваемся, как пробки,
Лишь кто-то нас на праздник позовёт,
Любой из нас на шутки очень ловкий,
Любой знаток просоленных острот!
Всё выше, и выше, и выше,
На девушках юбки сидят,
А мы опускаем всё ниже
Мужской любознательный взгляд!
Вздымают грудь восторг и вдохновенье,
Когда глотаем чистый кислород!
Нам разум дал на Борин день рожденья
Стихов неограниченный полёт!
То выше, то ниже, то выше
Давление крови в крови,
Но воспоминанья всё тише
О прошлых успехах в любви!
Мы рождены, чтобы мужать с годами,
Из жизни делать небольшой скандал.
Тот против нас, кто не поднимет с нами
За Борю нынче праздничный бокал!
Всё выше, и выше, и выше
Бокалы с искристым вином!
Про Борю поэмы мы пишем,
Про Борю мы песни поём!
Пусть выше, и выше, и выше
Годам пролетевшим отсчёт!
Мы любим, мы верим, мы дышим!
А старость пускай подождёт!!!
В.:- Роза, плакат!
(Роза несёт плакат «Часть тринадцатая., -
Никакая»)
Давно потухли праздничные огни, витязи вернулись на
дно морское, но иногда из глубин, во время отлива, доносятся пожелания Боре и его верной жене Эллочке...
Ви. и Ч.(под «Горит черноморское солнце»):
Растаяла в море завеса тумана,
И чайки летят над водой,
Ты думала: замуж берёшь капитана,
А вышла -механик простой!
Так будь с этой ношей своей добровольной
Счастливой ещё много лет!
И пусть будет счастлив, здоров и доволен
Тебя покоривший поэт!!!

Очевидно, что по достижении уважаемого возраста,
желание язвить убывает и реальные чувства занимают
его место. Так, на совместные мартовские праздники
четы Теплицких (Борино семидесятитрёхлетие,
Эллочкин день Ррождения, годовщина) я прочёл
почтительное:
Боре и Эллочке Теплицким., 22 марта, 2014 года.
Ну что сказать, мой старый друг?
Не знает время открепленья:
Мы ловим каждый сердца стук,
Тревожно меряем давленье.
Что толку в том, что иногда,
Алзхаймер разрешает строки:
Мы видим прожиты года
Как в перевеёрнутый бинокль...

Застыв над стопкою листков,
Где нами музы помыкали,
Следы в них ищем про любовь,
Находим отзвуки печали.

Но всё же, всё же, живы мы,
И этой жизни в подтвержденье,
Опять компанией сидим,
Твой отмечая день рожденья!

А также то, что месяц март
Не только первенец весенний,
А, в дополнение, богат,
Любимой Эллочки рожденьем!

Но полным не был бы букет,
Когда бы эти именины
Все двадцать с лишком чудных лет
Не увенчали годовщиной!

Хочу я тост поднять сейчас
За пятьдесят грядущих мартов,
Которых Бог отвёл в запас
На вашу жизненную карту!

За то, чтоб весь ваш дружный клан
И процветал, и разрастался!
А исключительный роман
Про Э. и Бэ чтоб не кончался!!!*

Точно такие же чувства, по тому же мартовскому поводу,
были выложены ещё через два года:

Бомбаёмбале Теплояицкому в семьдесят пять, в тридцатую годовщину, и в день X-летия Эллочки.
19 марта 2016 года.
Ну что сказать, мой давний друг,
На те же праздники рожденья:
Берёт нас время на испуг,
Но не торопит исполненье.

Мы живы -радостный итог!
Ещё не чужды развлеченийl
Горит в нас тот же огонёк-
Родитель всех наших творений.

И так же остр наш интеллект,
Не затуманенный болезнью,
Хранящий в памяти конспект
На тех, кто был и есть любезен.

Ты помнишь, Боря, всех, кто звал
Тобой отметить жизни веху.
И каждый дом, и каждый зал -—
Свидетелей твоих успехов.

Есть Эллочка- наградный приз,
Твоя великая удача!,
Которой ты, мой друг, молись,
А не считай Стеною Плача!

В твои ноль целых семьсят пять
Налито боли было много,
Но можешь ты ещё блистать
И рифмой, и строкой нестрогой!

И любишь, так же, как тогда,
Когда вы начинали тридцать.
Твои года, её года
Должны ещё на сорок длиться!

Желаем я и весь народ
Делить совместно только радость
Здоровье, счастье, ноль невзгод!
И восхитительную старость!!!

Растаяла в море завеса тумана,
И чайки нацелились ввысь,
Чтоб крикнуть на всю ширину океана:
«Виват, плодовитый Борис!
И Элла -— его неразлучная пара,-
Судьбы благородный каприз!
Твори, поражай поэтическим даром,
Наш нерукотворный Борис!»
(второй раз)
«И Элла -— его неразлучная пара,
Улыбка судьбы и сюрприз,
Её облучай своим творческим жаром,
Любимый поэт и артист!!!»

Но вот настала пора, когда совпавший с пандемией
Борисов восьмидесятый год не позволил нам собраться
вместе. По просьбе именинника, в качестве подарка, я
собрал всё ему посвящённое и дописал ранее начатую
поэму:
Б. Теплицкому заранее, в 80-восьмидесятилетие
миропокорения., 15марта, 2021 года-Действо!
Декорации:
-Стол, два стула, бутылка с бантом и стаканом,
радиоприёмник, кресло на колёсиках,. На стене висит календарь и рядом плакат-вывеска: «Сиклифосовская пСТИХотерапевтическая клиника».*
*(Sea Cliff - элитный район в Сан- Франциско)
За столом сидит Доктор (Д.) и что-то пишет. Радио
играет бодрую музыку, прерывается, и первый голос
(ПГ), а за ним второй (ВГ) вещают:
ПГ.- Внимание! Внимание! Мы прервали передачу в связи
со срочным сообщением от нашего спецкорреспондента.
Только что в Сан -Франциско завершился конкурс на
прижизненную мемориальную доску, наилучше
отражающую деятельность Бориса Теплицкого в городе.
Первое место разделили: «В этом доме Б. Теплицки
стихов не читал» и «В этом доме Б. Теплицкий читал
хорошие стихи». Поиски домов продолжаются....
ВГ.- На биологически-исторической родине молодого
юбиляра, в Одессе, состоялось открытие прижизненной
скульптуры известному поэту Б. Теплицкому.
Скульптура на Приморском Бульваре изображает БТ в
полный рост, с двумя чемоданами в руках возле поезда
Одесса -Чоп. Надпись на пьедестале аналогична
соседней, то есть, «Б. Теплицкому - благодарные
граждане Одессы». Скульптура возведена
исключительно на взносы продавцов магазинов,
работников ателье, таксистов, бывших соседей и
одного управдома. В день открытия они же положили
начало церемонии целования поезда, унёсшего Б.
Теплицкого в эмиграцию...
ПГ.- На почти исторической второй родине поэта группа
конгрессменов «Блэк кокус», издавна любящая юбиляра
за псевдоним Чёрненький, решила присвоить ему звание
почётного Кванзы и внести произведения Б. Чёрненького
в «“Блэк хистори манс»”. «Америкэн Сивил Либертиз
Юнион» инициативу поддержал, но Барак Хуссейн
Обама на юбилей поэта не явился...
ВГ.- На этом радиостанция КПЗ благодарит вас за
внимание и возвращается к текущей передаче: «
Демократы в поисках своего разума». Будьте с нами в
КПЗ всегда!
(Доктор отрывается от писанины, выключает радио,
кричит:.)
Д.- Сестра, где наш амнезиант?
(Входит Сестра. (С).
С. (указывая на бутылку).- Так вот же то, что вы
назвали!
Д.(поучительно).- Сестра, амнезиант - талант, с
мечтой о собственной скрижали, в чьей памяти возник
просвет, и от избыточной печали, он позабыл, как
величали...
С.- Так это ж просто пациент! Тогда сейчас, один
момент...
(С. уходит. Д. наливает из бутылки в стакан и,
рассматривая бутылку, протяжно говорит.): -
Д. Амнезиант из Нэпа Вали!
(За сценой слышен шум, после чего в кабинет
стремительно входит Пациент (ПЦ), а за ним С. с
каталкой.)
ПЦ.(повернувшись к сестре, монотонно)-. Я вам
сто раз сказал яснейше, но повторю в двухсотый
раз: цым тумблер ваши «регулэйшэнз»
и ваши «рулз» мне не указ! (Видит доктора, берёт стул,
садится… Д. успокаивающе показывает С. на дверь. С.
выходит, оставляя каталку.)
ПЦ. ( доктору).- Вы кто, лечитель неизвестный, в
одежде в середине тесной, с неясной миссией в глазах?
Д.- Я доктор. Но, увы и ах, я разбираюсь лишь в стихах. Я
пстихотерапевт учёный, лечить поэтов обречённый. Но
вы-то кто, мой новый друг?
ПЦ. (с надрывом).- Не помню я! Вот мой недуг! Не помню,
кто я, чьим веленьем, меня в узилище забвенья повергла
злобная судьба...
Д. (с тоской в сторону).- Опять обычная нудьба: всё те
же рифмы, тот же слог... (Пациенту.) Поэт известный
бы не мог так говорить велеречиво. Поэт известный -
краток, строг...

ПЦ. (полугневно).- Но, доктор, это некрасиво так
унижать, что я реку, иль даже, упаси вас Бог, пытаться
изменить строку! Меня лечить, а не учить, велит вам
клятва Гиппократа и та неслыханная плата, что вы мне
выставите в счёт!...
Д. (в сторону).- А пациент- не идиот! Скорей всего,
зануда знатный. Чуть что -грозится неоплатой...
(Пациенту.) Но, друг мой, вот что непонятно: как мне
лечить ваш вероятный ущербной памяти провал?
ПЦ. (оживляясь). - Если со скидкой, - то за нал!
Д.- Я не про то, я про методу! Как с вашей помощью,
дружок, болезни разгадав природу, вас излечить в
кратчайший срок?... Ну хорошо. Начнём с начала…
ПЦ. (с издёвкой).- С анализов мочи и кала! Так я ещё их не
сдавал!!!
Д.-… начнём мы с времени провала. Когда случился ваш
провал?
ПЦ. (надрывно).- Так я ведь раньше всё сказал... не помню
я! Но я поэт, хотя какой -понятья нет! Замкнулись
клетки мозговые, а были ж песни хитовые, и
выступления лихие, недаром плёнки видовые
переполняет мой портрет! (с вызовом.) Да, помню
чётко, что поэт, и что всегда мои стихи считались
мною неплохи!!!
Д. (в сторону). -Ага, личина самoмненья приподнимает
паранджу... (Пациенту.) Я, ваших не читав творений, о
них сужденья не держу. Но всё ж для вашего леченья
открыто кое-что скажу… Симптомы мании величья
слегка имеются в наличьи, но случай ваш ничуть не нов -
— у многих это от стихов!. Лет, помню, этак пять
назад, был мне представлен ваш собрат: себя считал

поэтом ярким, стихи свои -для всех подарком, и был
безмерно удивлён, узнав, что зауряден он...
ПЦ. (полу-гневно).- Оставьте, эскулап, его! Не стоит он
того вниманья, да и мизинца моего, коль говорить
рационально! Другим ссылайтесь на него!
Я - это я! Мои дерзанья, мои проблемы, мой
удел должны явиться основаньем для ваших на сегодня
дел! (надрывно.) Какие жуткие страданья! Я к вам
пришёл для опознанья, быть может, наконец, признанья,
час двадцать восемь ожиданья  и что имею?- Ничего!
Вихрятся образы, сравненья, считаю строки и слога...
под чьим же именем творенья мои внесёт народ в века?!
Увы, не помню ни фига!!!
Д.- Вот мой диагноз: чувство меры внезапно пробудилось
в вас, отринув напрочь все химеры, что только вас
избрал Пегас... Перо берите, как игрушку, не как орудие
труда, пишите песни и частушки... дышите ровно и
тогда поймёте вы, что в мире этом и так пандемия
поэтов... хороших, средних и плохих. И всяк из нас -— один
из них!
ПЦ. (в сторону)-. Я так и знал- он шарлатан! В стихах-
как в цитрусах баран! (Доктору.) Я с вами не согласен в
корне! И, может быть, для вас достойней признать,
что уровень не тот, не тот запас потребных знаний, не
те заслуги, низок свод воображенья и мечтаний, да и,
вообще, не тот подход к нам, людям творческих
исканий!!! Скажите честно, по секрету, вы много дали за
диплом?
-Сестра, карету мне, карету!!! Помчусь искать
другой пстихдом!!!
(ПЦ. вскакивает, рывком садится в коляску и с шумом
выкатывается за дверь.)

Д. (раздумчиво вслед).- Какой могучий темперамент!
Какой напор, задор, запал! Такой заставит плакать
камень, такой испепелит стихами и зарифмует наповал!
Но что со мной? Я -как в гипнозе, вокруг как- будто ни
души, пора бы возвращаться к прозе, а в голове звучат
вирши....
(Доктор наливает из бутылки и, задумчиво качая
головой, садится к столу. Занавес.)
Переворачивается календарь со «Вчера» на
 «Ссегодня»)
Действие второе.
(Доктор по-прежнему сидит за столом, пишет . Стук в
дверь, и появляется сестра с коляской; в коляске лежит
том с надписью «Б. Чёрненький» на корешке.)
C.: - Вот, доктор, ваш амнезиант вчера забыл у нас в
приёмной наличный толстый фолиант с фамилией какой-
то странной...
Д. (беря книгу).- Б. Чёрненький??? (Пауза.) Котельной
результат нежданный?...(Сестре.) - Сестра, в порядке
одолженья, забудьте рифмоизверженье! Меня и так до
исступленья довёл вчерашний пациент -тот, кто
покинул кабинет в припадке самовосхваленья! Хоть на
сегодня, но запрет! (Вертит книгу. Бормочет под нос.:
-Сестре - запрет, а мне быть как? Рифмую, как
больной чудак!)…
Итак, я понял всё, сестра! Какая ж хитрая игра: он нам
оставил этот том, чтоб не забыли мы о нём, и чтоб
одним ненастным днём опять явиться на приём! Ну что
ж, приёмом -— на приём: сейчас откроем этот том и
что-то из него прочтём! Рискнём, любезная сестра? -
Ни пуха нам и ни пера!

(Читает.)
- Как в душе смрадно,
Как в душе горько:
За каким лядом
Я попёр в Бёркли.?

Прихожу поздно,
Ухожу рано,
Строит мне козни
Босс, фашист сраный.

Здесь дробят атом
Грантом дяди Сэма,
Ну а мне надо,
Чтоб была поэма!

Пусть возьмут атом,
Чтоб пахал честно,
За мою зарплату,
На моё место!

Мне- б найти шило,
Заточить остро
И со всей силой
Засадить в босса!
Как в душе мило,
Лёд в душе тает!
Я нашёл шило -
Now I’m retired!!! (вышел на пенсию)
-Теперь мне псевдоним понятен: он - не для производства
пятен, а для создания стихов для помрачнения умов!
Занятен, пациент, занятен!.
Но что со мной? Я будто спятил: хоть графоманства не
терплю, а сам, как обалдевший дятел, по рифмам всё
долблю, долблю... ( Резко встряхивает головой.) Итак, в
итоге дня имеем то, что сбежавший пациент в своих
запросах неумерен и верит в то, что он поэт! Леченье я
найти не в силах, ведь у него -иммунитет! Загонит он
меня в могилу, мой безымянный пациент!
(Д. засыпает за столом. Сестра выходит.)
(За дверью опять шум, и ПЦ. сам вкатывает себя в
кабинет. За каталку цепляется С. Д. вздрагивает ,
просыпается, и с тоской откидывается в кресле.)
ПЦ. - Ну, доктор, здравствуйте опять! Хотя мне горько
вспоминать, как были вы вчера не пра;вы, иль, коль
хотите, не правы;, но мне помочь добиться славы
обязаны сегодня вы! ( В сторону.) Вкусить успех,
узнавши, кто я, нет слаще под луной судьбы!...
(Доктору.) -Скажите, Доктор, имя Боря когда-нибудь
слыхали вы? Я имя вспомнил прошлой ночью, а вот с
фамилией -облом, но должен где-то ж быть источник
моей уверенности в том, что плодовит я и известен....
Д.(слабо).- Мой друг, визит ваш неуместен- закончил
я уже приём... Но, погодите, ... здесь был том, скорей,
огромный фолиант; Б. Чёрненький на томе том … А
это, кстати, вариант... Быть может, автор -— это
вы?
ПЦ.( задумчиво).- Расходятся затменья швы... Я
вспомнил! Так один пират (на судне был механик
главный) меня прозвал за чёрный мат, когда чинил я
неисправный второй авральный агрегат!!!
Но в мате я не виноват: коль слушатель желает мата,
чтоб не печалила зарплата, ему я должен потакать! И,
возглашая слово «мать», его улыбку вызывать!...
(Торжественно.) Примите, Доктор, поздравленья от
почитателей моих! Тот жуткий гул в ушах утих, и
зародился новый стих под возрождённым псевдонимом,
таким родным, таким любимым!
Я -Борик Чёрненький, поэт-, проживший сквозь горнило
бед все эти восемьдесят лет! Теперь я верю, что
воспет, как исключительный поэт, в мои сто двадцать
буду лет!
Вам, Доктор, пламенный привет от возрождённого
поэта! Сестра, карету мне, карету, ... нет, праздничный
кабриолет! (Хватает книгу, отталкивает кресло-
каталку и выбегает...)
Д. (бьёт себя по лбу).- Какой я, право, идиот! А кто же
мне оплатит счёт?! Кому теперь послать прошенье
оплаты данного леченья?! ... А, ладно, главный
результат, что возрождён амнезиант!!!
(Д. встаёт, потягивается.)- Довольно, прекратим приём
и этим вечером вдвоём с сестрою песню запоём…
(Входит С. Д. вынимает из -под стола ту же бутылку
вина, наливает себе и сестре. Звучит музыка,
поднимают бокалы, поют.):

-Растаяла в море тумана завеса, под солнцем взыграла
волна!
Мы лечим таланты от всякого стресса, такая нам
смелость дана!
Пусть их не гнетут никакие забвенья, и груз
накопившихся лет!
И пусть будет славен любой день рожденья того, кто по
духу -ПОЭТ!!!
К моему, да и не только к моему, но и многих родных и
друзей сожалению и скорби, Борис Иосифович Теплицкий,
наболевший и настрадавшийся за прошедшие полтора
года на медицинский фолиант, вознёсся в иное
пространство. Пусть ему там будет легко и пусть его там
согревают уважение и любовь нас всех, пока ещё
оставшихся здесь!.
3-го сентября, 2022 года:
-Пусть это предстаёт банальным, но дни рождений
нас влекут

Туда, где все горизонтальны, где туи тихи и
печальны,
Где камни стойко начеку.
Где всё торжественно и строго, где стихли ссоры за
гроши,
Где всяк решенья ждёт от Бога на то, как жил и как
грешил.
Теперь и ты в такое место вдруг отошёл, оставив
нас.
И это кажется нечестным, что мы коптим, а ты
угас.
И это кажется злодейством, что, полон планов и
идей,
Своим последним лицедейством избрал ты сон среди
камней.
Над нашей пожилой планетой закружит новая
звезда...
Ты не был признанным поэтом, но им для нас ты был
всегда!
Уйдя для продолженья в вечность, входя в свой
скромный мавзолей,
Ты эталоном человечность оставил для своих
друзей!
И верность, доброту, заботу, принципиальность,
честность, долг.
Любовь к семье, стихи без счёту. Ты и сердиться
тоже мог.

Да, смерть -— законное злодейство, судьбы
продуманный расчёт.
Но хочется сказать: надейся, с тобой мы
встретимся ещё!
Mы встречу окропим ликёром, ты райским
угостишь стихом...
Но, если Бог создаст повторы, воскресни тем же
чудаком!!!




Мазок Второй

При подсчёте написанного, прочтённого на гуляниях, просто так обрушенного на него из моей коллекции “мазков” встаёт Ефим Наумович Брезман, или Хаим О’брезман, или Пымплятский, в зависимости и вне от его места действия, бездействия , заслуг, грехов.
Этот господин, оценённый заявлением первого мужа своей второй жены, Дины, "...я очень рад тому, что у тебя, Диночка, наконец то появился замечательный муж!" умеет так себя позиционировать, что вызывает только положительные эмоции.
Фраза была произнесена Володей на семейном ужине у общего сына Вовы и Дины, Игоря.
На тот момент, Вова со своей второй женой Лилей, прилетев из Чикаго, остановился на несколько дней в доме Фимы и Дины., то есть,  в доме своей первой жены с её вторым мужем! Таким образом цивилизованные и воспитанные люди доказывают шаткость таких эмоций, как ревность, обида, месть, и ценность общности интересов. По этому же поводу добавлю, что Дина со своим сыном и с Володей и Лилей побывала в совместном, однокаютном круизе, до знакомства с Фимой. Достойно подражания?возможно да!
Естественно, я знал Вову ещё по Одессе. Так что его велеречивость в отношении Фимы не была для меня неожиданностью.
История отношений жён и мужей Фимы, Дины, Володи, Лили, Тани, и Гены заслуживает своих Мопассана и Дюма. (Поясню: Таня, бывшая первая жена Фимы, вышедшая замуж за Гену, бывшего кому-то ранее мужем живут в другом городе, но часто встречаются с Фимой и Диной.)
Я же ограничусь тем, что между ними всеми действуют, действовали и продолжают действовать самые дружеские, располагающие связи. И внезапный уход Вовы в другой мир не разрушил сложившихся отношений.
Фима, человек, похороненный некрологом в израильской газете во здравом тогда 38-летнем возрасте!, по семейным обстоятельствам (при исполнении супружеского долга с первой женой, Татьяной,!), испытанный инсультом в возрасте сорока одного года, отделавшийся, к счастью, незначительной потерей добродушия, и в дальнейшем набравший такое количество болячек, лекарств, докторов, что подошло бы любому медицинскому музею, Фима, несмотря, продолжает истекать анекдотами , как проколотая шина.
И, как говориться, "дай Бог!"...
Первое моё знакомство с Фимой/Хаймом состоялось в Одесском Политехе (ОПИ), где выдумкой Бориса Бурды и энтузиазмом коллектива был осуществлён спектакль "Фантомас поступает в Политех".
Естественно, спектакль был навеян Боре Бурде недавно нашумевшим фильмом.
Задумка детища Бурды была проста: "Студент" поступает в ОПИ, а декан "Фантомас" строит ему козни с целью проверить преданность мечте стать частью этого вуза.
Фима успешно исполнил в этом весёлом действе главную роль, Фантомаса; ему подыгрывала талантливая группа гимнастов, что придало динамичность всему коллективу на сцене.
Спектакль получился запоминающимся своей тогдашней новизной: на переднем плане у рояля сидел сам Бурда и, аля ведущие в фильме "Мы-вудеркинды", исполнял в два голоса со мной написанные Борей песни, предваряющие последующие сцены.  Вот то, что осело в памяти перед сценкой вступительного экзамена :
 Нельзя в самолёт пролезть втроём на один билет;
 Никак невозможно сесть втроём на один табурет.
 Мне не избежать борьбы за место и сам рассуди
 Как шансы мои слабы- их двое , а я один!

После ряда соответствующих песен, как  завершающая каскад приключений и гимнастических драк, финальная звучала так:

 Запомнили все как не очень давно
 Прошёл Фантомас по экранам кино.
 Чудовищным взглядом с экранов на нас
 Коварный , кошмарный глядел Фантомас.
 И думали мы выходя из кино-
 Уж больно похоже на правду оно.
 И мысль зародилась в сознании масс:
 А, может, действительно есть Фантомас!
 А может он не там и не здесь,
 А может он действительно есть!
 А, может, это он среди нас,
  А может это ты Фантомас! (трижды)
Будучи с Фимой на одном факультете, но в разных группах: Фима- нет, а я - в теплотехнике, наши встречи были крайне редки. Так что о Фиминых дальнейших проделках могу лишь догадываться.
Но в одном я уверен: а это в Фимином непосещении курса "Сопромата", переведенном им как "Сопроводительный мат" (кстати, широко применявшийся на каждом советском производстве!), которым Фима владел и владеет в совершенстве, именно в таком качестве.
Затем судьбы развеяли нас по разным местам приложения образования. Фима, закончив группу автоматизации производства, сначала нашёл на карте Вышний Волочок, себя в нём чуть позже, а затем там же и первую жену, Татьяну, безусловно умственно и поведением переросшую тот город.
Я же отбывал свой диплом в Краматорске, теперешней Украине, Событие, затянувшеяся на девять месяцев, достаточных для рождения мысли о взаимном отторжении.
Упоминаю об этом, чтобы ещё раз с благодарностью вспомнить, как Фима спасал меня от голодных мук в поезде Москва- Одесса, когда отдавший последний рубль, я содрогался от предстоящих голодных 28 часов пути. Хотя спас меня нагруженный после отпуска в деревню домашними колбасами, окороками, сиреневой жидкостью солдат Юзик,  Фима тоже был на подстраховке.
В следующий раз, благодаря вихрям еврейским, что веют над нами, мы уже встретились в районе Сан-Франциско, в доме Марика и Милы Казимирских, таких же одесситов, как и все наши друзья. С тех пор мы не разлучаемся и наши дома - в десяти минутах езды.
Главной составляющей Фиминой личности является его жадное отношение к жизни. Жизни, внешне весёлой и сценичной, наполненной гастрономической, туристической, эстетической(любованием голыми женщинами в интернете!) вкусностями.
О Фиминой артистичности полнее могли бы рассказать видеоплёнки, которые, к сожалёнию теряют почти всё в пересказе в них содеянного. Начиная с Фиминого исполнения хита из "Бриллиантовой Руки"("В тёмносинем лесу...) на ресторанных сценах и продолжая его чтением монологов, включая написанное автором этих сведений.
Его желание участвовать в каждом рождающемся любительском спектакле-поздравлении всегда придаёт тому одобрение зрителей. Так, Фимино исполнение якобы Бориса Теплицкого в спектакле "Теплицкий- пятьдесят необрезанных лет" запомнилось танцем "спермы и яйцеклетки", символизирующем Борино зарождение, и представлением Бори на разных уступах Бориного развития.
В том, понравимшемся многим спектакле, Фима также удачно создал декорации.
К туристической также можно отнести походы по не вещевым магазинам и ресторанам. Делается это, в основном, в те моменты, когда Диночки нет рядом, и заканчивается покупкой чего-нибудь, той же Диной и доктором Гандри запрещённого. Реакция супруги всегда эмоциональна, выразительна и предсказуема, также как и Фимино сопротивление ей.
Походы же по докторам и госпиталям скорее относятся к авантюристически- приключенческим, основанным на Фимином давнем нежелании отказать запросам своей пищеварительной системы.
Скакнув вперёд для пояснения, представлю написанное к семидесятой его годовщине рождения и к двдцатой годовщине свадьбы с Диной, через контроль над солью и прочими жирами, обеспечившей это 70-летие:
70-летнему Ефиму Наумычу О’Брезману, известному его похождениями по голому интернету, продуктовым магазинам, врачам и госпиталям, с мимолётной задержкой на сценах и домашних праздниках, где он иногда читает и поёт ПОСВЯЩАЕТСЯ!!!
На бесчисленных юбилеях нашего возрастного посева часто слышится оценка юбиляра как годного к тому, чтобы с ним пойти в разведку.
Скажу сразу- с Фимой в разведку я бы не пошёл. Не пошёл потому, что он застрянет у первой же походной кухни, своей или вражеской. Начнёт поглощать её содержимое и с любой стороны будет арестован как диверсант.
И с его юбилярной супругой я бы тоже не пошёл, поскольку единственной нашей добычей явились бы рецепты от тех же походных кухонь. Правда, урон от потери сознания вражескими поварами мог бы быть нам засчитан как подвиг.
Но вот дружить с ними можно. И даже нужно. Поскольку они оба искренни, добры, заботливы о вас, о ваших собаках и вообще... То же самое, правда, можно сказать обо всех наших друзьях. Но сегодня не их день.
Может кто-то начал сомневаться- на тот ли юбилей он/они попали. Подтверждаю- на тот! на семидесятилетие Фимы-Фила и на двадцатую годовщину его союза с Диночкой.
Опять же, найдутся критики,  у которых мухи и котлеты не комплектуются, и которые захотят разделить 70 и 20 на отдельные застолья. А я считаю, что только благодаря 20-летию брака, 70-летие смогло состояться!
Поясню почему. Как широко известно в нашем узком кругу, Фимино сопротивление его же аппетиту было подавлено им же с первым глотком материнского молока. Идя по восходящей, аппетит привёл Фиму к целому ящику лекарств и к вспомогательным механизмам.
А совсем недавно подсунул Фиме новую даму, Подагру, страстно задержавшую его в постели.
Разведав через докторов и интернет методы противостояния похождениям суруга,  Динара объявила войну Фиминым калориям, жидкостям, солям,  подагре, и характеру. В роли военного корреспондента, иногда прорывающегося на поле семейной битвы, могу свидетельствовать лишь об интенсивности ведущихся боевых действий, видимым потерям Фиминой жировой прослойки и o сегодняшнем юбилее!
А посему мой тост: за победу Дины над Фиминым характером, и Фимину победу над его болячками и аппетитом!
Фима также не стеснён нелепостью признания мата моветоном. Его речь гаснет и кратчает почти до ноля при отсутствии оного.
Обращаясь ко вскользь упомянутому мозгоудару во время соития с женой Татьяной (" Итак, она звалась Татьяной и, гордых будучи пород, преподносилась непрестанно во шляпках, вышедших из мод"), вынужден заметить наведенный Фимой переполох среди медсестёр в госпитале, лишённых расширенного курса русского народного языка.
Того языка, в котором мат является всеми частями речи. Очевидно мат служит Фиме живой водой, позволившей ему улизнуть из госпиталя почти без умственных потерь. Урон понесло только умение тормозить авто на должной дистанции, что слегка огорчает “текущую” и последнюю жену Дину.
Слегка вильну в хронологически засевшую в памяти дату- день 16-тилетия Фиминого сына, Кирилла. Того самого празднества , в котором я отказался от славы исполнителя венерических частушек, авторством Бомбаёмбалэ Теплояицкого (см. Мазок Первый).
“Кириллиада”, в честь 16-ти летия сына Фимы Брезмана (он же Обрезман - в новой интерпретации)

Кирилл рождён был Фиме сыном,
Кирилл с рожденья сыном был.
По неизвестным мне причинам,
Кириллом назван был Кирилл.

Кирилла мать была Татьяной,
Он так и звал "Татьяна-мать"-
Порода столбовых дворянок
На ней проставила печать.

Отец Кирилла, между прочим,
Слыл родовитейших корней:
Так, букву "О" одев на кончик,
Ирландцем сделался еврей.

Кирилла слыл отменным сыном:
Старался мальчик много лет,
Чтоб к совладению машиной
Подписан папой был декрет.

Кирилла девочки любили,
В Кирилле спирит папы жил:
В Лэйк Тахо мальчика возили,
Чтобы мужчиной стал Кирилл.

Кирилл отметить может смело,
Что за свои шестнадцать лет
Познал он суть свою и тело,
А также чуточку весь свет.

Уж гости рюмки наливают,
Чтоб начинать вовсю кирять.
Мой друг Кирилл, тебе желаю
Счастливым быть и процветать!!!

Сам же папа Фима развлёк гостей мастер-классом для Хазанова, прочтя "кулинарный техникум", и присоединившись к Бориному маскараду "…эйдз нашли у бабушки". 
"Кулинарный техникум" был положительно , как, впрочем, и Борины частушки, принят приглашёнными. За редким исключением хронических критиков, вроде автора.
А выступать Фима умеет и любит, о чём свидетельствуют многие посиделки, рестораны и видео. Конечно, всё делалось и, надеюсь, будет делаться, для друзей.
Ненадолго вернувшись на биографическую Фимину тропку, припомню написанное к его 40-летию:
Фиме-40
Я, сидя за рулём, под шин занудный шорох,
Задумав этот стих, мучительно решал:
Как Хаиму сказать, чтоб, разменявши сорок
Сертификат на вечность он в виде сдачи взял.

Как объяснить ему законами природы,
Что после четырёх десятки мчат быстрей!
Что чехардой недель внезапно скачут годы,
В душе и почках больше скопляется камней!

Как описать ему немногими словами
Тускнеющих надежд заветную мечту
И как обрисовать неяркими штрихами
Пока ещё не видную последнюю черту!

Но бесполезна речь моя, бессильно рисование:
Годам опровержением весь Хайма внешний вид!
Его неподражаемо поэтам подражание
И будет вечно молод он, пока перо стоит!

Уничтожая яростно калорью за калорией,
Меняет по желанию он живота объём...
Забыв про годы прожиты, за Хаима здоровие
Мы рюмки с горячительным  и выпьем и нальём!

Оставаясь на той же биографической дорожке, приведу написанное к 41-летию Фимы. К этому времени Фимин брат, Саша с семьёй, и Фимины родители соединились с Фимой в его тогдашем доме в Мораге, США.
(Упомянутые ниже имена являются именами тогдашних обших друзей.)
Фиме-41(Родители и брат с семьёй в его доме в Мораге. Ремонт...)
Живёт в Мораге Хайм О’Брезман. Большой семьёй обременён,
По расписанию, железно, всё ходит по знакомым он...
Идёт направо - там Гальперин, налево- Казимирских дом.
А чуть в сторонке Райкин Эрик уж ждёт пред телевизором...
Там на асфальтовых дорожках не видно никаких следов,
Лишь Фрося (сучка) капнула немножко, да вэн посеял пять болтов.
Там храбрый Изя мимоходом, быстрее всех садясь за стол,
Мясным и толстым бутербродом смиряет свой холестерол.
Там Дубин над антиком чахнет. Там Фиме рай, там Фиме пахнет...
Но возвращается в Морагу порою Хаим, мой герой,
Пересчитав свою ватагу, к себе спускается домой..
И уголок найдя потише, сомкнувши непривычно рот,
Он временами что-то пишет, скорей всего ремонту счёт.
Ах тот ремонт! - навечно славен тем, что проходит быстро он.
Лет семь тому его возглавил неутомимый мастер Джон.
Его пример- другим наука, но, Боже мой, какая скука
Глядеть на стены день и ночь и знать, что даже эта сука
Уже не в силах им помочь....
Но стоп, я прекращу лукавить, злословить, может злопыхать,
Ведь я пришёл сюда поздравить, того, кто любит нас забавить
И тащит наших жён плясать...
(песни..)
Скажите, девушки, подружкам вашим, что Хайм О’Брезман снова на арене,
Что как и прежде, резвится он и пляшет. Подозревают даже, что он вполне здоров.
И можно вскоре его услышать пенье про зайцев на поляне в кругу волков и сов..
В темно-сизом дыму, в подземельи у банка, в ресторане, который зовут "Дилижанс",
Хайм О’Брезман собрал всех евреев на пьянку, день рожденья отмечая в сорок первый раз...
А нам всё равно, а нам всё равно что о нас потом будут говорить,
Знаем мы одно- водку и вино мы за Хаима дружно будем пить!
А нам всё равно, а нам всё равно, не боимся мы острых языков,
Знаем мы одно - нами решено, чтоб до ста десьти Хаим был здоров!
Будь здоров, Хаим!

Рассказ о моём герое не может продолжаться без короткой справки о Фиминых матримониальных подвигах.
Как уже упоминалось, в США Фима приехал со славянской женой Татьяной. Женщиной бойкой, умной и крайне активной. Работавшей впоследствии медсестрой. В наших многочисленных гуляниях, Таня была центром внимания и некоторого оцепенения от её талантов.
Автору неизвестна причина, побудившая их развестись после покупки нового, крайне вместительного дома, сохранив при этом тёплые отношения. Настолько тёплые, что Татьяна с её вторым мужем, Геной, охотно приняли Фиму с Диной в круг своих забот.
Как бы то ни было, дальнейший мой рассказ невозможен без более подробного описания Фиминой второй жены, Дины, или Динары, Динамит и тому подобное.
Диночка явилась в нашу новую страну с продуктом oт её первого брака с Володей в Союзе, Игорем.
Чтобы создать ему и себе более-менее удобоваримое содержание, Дина крутилась волчком,умудрившись даже побыть владелицей кафе.Что позволило Игорю окончить Бёркли, знаковый университет Калифорнии.
Гораздо позже, в свою очередь, Игорь отблагодарил маму Дину парочкой внуков от своей китаянки жены Роны. Как и всё, связанное с Фимой и Диной, появление жарко ожидаемых внуков, и то что с ними связано, достойно отдельного описания.
Окольцевав Фиму и переведя в иной городок, Дина не оторвала его от старых друзей, а наградила ещё и верными своими. Кроме того, будучи не менее активной, чем Таня, взялась за Сизифов труд Фиминого оздоровления.
Имея опыт работы в собственном кафе, но не будучи профессиональным поваром, Дина изобретает сама и улучшает апробированные рецепты других. Это позволяет Фиме услаждать себя гораздо более здоровой пищей.
Спасение Фимы от солей, жиров, сладчайших напитков и просто сала Дина вписала себе в суточную малоблагодарную работу. Контроль над поварской продукцией в ресторанах тоже входит в Динину добровольную обязанность.
Отдавая дань уважения и первой, и второй жёнам, не могу не упомянуть месячную оздоровительную поездку Дины в Чехию. На всё это время мой герой был помещён в Танин-Генын дом, под их наблюдение и заботу. Оказанное ему гостеприимство было оценено Фимой как восмизвёздочное ничгонеделание. Подозреваю, что некоторые нарушения Дининой диеты имели место.
Но сам по себе факт проявленной цивилизованности в отношениях между действующими лицами, водворяет их за черту обыденности.
“Википe (ис)дически” Фимино бытовое развитие было описано мною к к его 60-летию так:
Фривильное, застольное, предметно-безглагольное, сюжетно-малохольное, финально-алкогольное Фиме/Филу/Хайму
Воды. Схватки. Роды. Плач. Слово. Шаг. Простуды. Врач.
Суета. Игрушки. Брат. Двор. Старушки. Детский. Сад.
Школа. Страх. Учитель. Пять. Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.
Переменки. Кровь. Разнос. Юмор. Девочки. Засос.
Институт. Зачет. Хвосты. Лето. КаВэЭн. Цветы.
Пиво. Муть. Проблемы. Лбом. Кофе. Сессия. Диплом.
Ломота. Любовь. Весна. Свадьба. Тёща. Глаз. Хана.
Споры. Сссоры. Брань. Жена.
Выезд. Нижний. Волочок. План. Аврал. Работа. Долг.
Сын. Пелёнки. Колыбель. Стресс. Любовница. Постель.
Выезд. Вена. Штаты. Всё. Джуйка. Поиски. Жильё.
Пыль. Ремонт. Подвал. Двойной. Квартирант. Один. Другой.
Разговор. Развод. ОНА. Тахо. Озеро. Жена.
Сан Рамон. Красивый. Дом. Палисад. Фонтан. Ключом.
Мирный. Ужин. Сериал. Вилка. Нож. Коньяк. Бокал.
Итон. Аллен. Бля. Кровать. Шестьдесят. Ядрёна. Мать.
Вечер. Гости. Ресторан. С днём. Рождения. Брезман.

Этот же стих открывал фильм, сделанный мной, Диночкой и Ладиком Львовским, посвящённый 60-той дате бытия Фимы,.
Фильм создавался урывками, вызванными занятостью создателей, но энтузиазм подогревался пониманием того, что Фима надеется на нашу изобретательность. А от внимания, оказываемого друзьями подпитываеся Фимин оптимизм!
Предистория ресторанного празднования, в котором фильм был показан, следующая:
Хроника, Увертюра и Предшествие к 60-ти летию Фимы Пымплятского.
В Контра-Костовском* районе, безусловно неспроста,
* Контра Коста- район возле Сан Франциско
В тихом доме в Сан Рамоне наблюдалась суета.
Там сосед под видом гостя обсуждал в кругу друзей
Как без шума и без злости сделать Фиме юбилей.
День коснулся середины, солнца луч залез в окно
Гость внимал докладу  Дины про еду и про кино.
"Ну так вот, возьмём Фандорин, разберёмся, что куда.
Он, конечно же, просторен, но сомнительна еда!
В малом зале, как в пещере, там уютно, ну так что?
Если спискам Фимы верить, у него персон за сто!
И, к тому же, при расчёте там ведут свою игру-
Подают гостям по шпроте, но ценой как за икру!
 Russia House не при деле: там недавно, говорят,
Были люди, что то съели, оказалось- сущий яд!
Есть одна альтернатива, согласована притом,
Пригласить гостей в красивый Игорёшин новый дом!
Зала там, как в Сити Холе, семь дверей выходят в сад!
Разместить гостей позволит даже если шестьдесят!
Только сто- неразместимы, как бы ни хотелось Фиме.
Ну а главное “оно”, нет условий для кино!”
Уяснивши суть терзаний, тут сосед качнул перстом:
"Нужно сделать обрезанье списку, где гостей за сто!"
Не согласен с утвержденьем, Фима свой достал архив,
По первичным  впечатленьям весом где-то пуда в три.
"Так, посмотрим, Боря с Валей, вместе с ними клан их весь...
Ну и что, ну не общались, но в моих то списках есть!
Как в запасник? как в отстойник? Чепуха и ерунда!
Он же анекдот прикольный всем рассказывал тогда!
Ну а как же, скажем, Петя, Петя - дамский массажист,
Он, бесспорно, неприветлив, но по телесам артист!
Были бабы им довольны десять месяцев назад.
Как в запасник? как в отстойник? Почему не в шестьдесят?
Ну, а вот десант с Ташкента, в целых  шесть узбекских ртов...
Даже важности момента уступить их не готов!
Каждый там узбек достойный, хоть и с пятою графой...
Как в запасник? как в отстойник?  Это ж форменный разбой!"
Становилось очевидно, что в семье возник раскол
По причине безобидной - скольких же сажать за стол.
Избегая осложнений, гость, а также и сосед,
Компромисным предложеньем изложил такой совет:
"Мы живём при Сан Франциско, не в какой-то там Москве,
Сан Франциско -это близко, ресторан там Оливье,
Приглашайте всех, кто влезет в ресторанный главный зал
Цены вроде там не крэйзи. и оркестр есть, и вокал!.
И, вообще, для дней рожденья - благодарный ресторан,
Там приветствуют и пенье, и большой киноэкран!"
(Как всегда при слове "пенье", улетучились сомненья.
А за то, что есть экран, был одобрен ресторан.)
Прополол Обрезман список, негодуя и ворча,
Что теперь для компромиса ряд гостей срубил с плеча.
А Динара энергично, как ей свойственно всегда,
Свод своих рецептов личных приготовилась создать.
Так что будут в день рожденья, как привычно, стар и млад
Есть рецепты, слушать пенье, зреть кино и выступленья
Потому, что без сомненья, Хайму стало шестьдесят!

Поскольку записанное видео Фиминого 60-летия недоступно в "мазковом" формате, продолжу “видеопедию”:
Начинался фильм бравурной музыкой и Диной, якобы печатающей историю своей жизни с юбиляром.
Как во время Дининого выступления с чтением напечатанного, так и по ходу фильма показывались "исторические" вкрапления соответствовавших фотографий. Затем следовало описание…
Фривольное, застольное, предметно безглагольное, финально алкогольное Фиме, Часть Вторая- в без- сорока столетний юбилей)
Окутанный дымом седых анекдотов,
Увенчанный славой чтеца и певца,
Бифстэйков создатель, любитель бискоттов,
С обличьем борца, и с талантом творца...

В броню ироничных эмоций одетый,
Но с мягким подбрюшьем широкой души,
У тёщи - любимец, у всех нас конкретный
Известный гурман с аппетитом большим.

Не тронута пуща его шевелюры,
Всё тот же её от рождения цвет,
Округла и выпукла, в целом, фигура,
Как наш культуристским журналам ответ!

Всё так же сметлив и всё так же любезен,
Всё так же пытлив у экрана без сна...
В быту неприхотлив, в работе полезен!
Подарком от Бога под боком жена!

В друзьях он и с первой активной женою,
И с первым супругом супруги второй.
В друзьях и с обширной компаньей честною,
Где он комментатор футбольной порой.
Сын первый его переводчик с чего то,
И в Нортоне полузащитник второй.
Но с внуками вот, как мячом по воротам:
То в штангу, то мимо, то на угловой!
Прекрасного пола приверженец редкий,
Герой позабытых любовных побед!
Сердец полководец, по данным разведки,
О’Брезман владелец шестидясьти лет.
Удачи и счастья на долгие годы,
Здоровья без помощи госпиталей!
Любви и успехов! Свободы в расходах!
И юмора! Только чтоб повеселей!!!
В этом же фильме был показан Л.И. Брежнев во всех своих регалиях, голосом Львовскогo (см. Мазок Три), зачитывающий следующее:
"Стих Брежнева" Из фильма Фиме 60. .
Что сказать, Фима,
про твою дату?
Шестьдесят - мимо!,
но вперёд, с матом!!

Белый зуб чисти
по утрам щёткой!
Загребай тыщи,
пей коньяк с водкой!

Береги Дину,
мать свою, тёщу,
Сахар сыпь синий,
масло мажь толще!

Ненавидь зелень,
обожай пасту!
Будь себе верен!
И всегда здравствуй!!!
Даже 95-летняя Фимина тёща не смогла сдержать свой энтузиазм по поводу зятя, а она его действительно любила    ( не многие зятья таким похвастаются!), и выразила врачебные пожелания ему в фильме.
Далее в фильме следовали частушки, столь любимые моим героем, исполняемые вышепоименованным Игорем с женой Роной и Фимиными друзьями с Диныной стороны.
Частушки исполнялись одетыми под пионеров друзьями, руководимыми пионервожатой Роной. Друзья показали себя незаменимыми, но не по части пения.
Частушки отражали то, что Фима проповедовал в жизни:

Частушки к Фиминому 60-летию.

Взвейтесь кострами, синие ночи:
Фиму прославим мы что есть мочи.
А если нашей не хватит мочи-
славу Обрезману мы промычим!

(Взвейтесь кострами наши тетрадки!
Членами машем вместо зарядки!
Каждый из нас недурён сам собой-
бицепсов нету, но опыт большой! )

Фима Обрезман- наш заводила;
матомарфоза Фима- светило!
Как нет езды без колёс и руля,
так нету Фимы без "ха" и без "бля"!

Фима Обрезман- незаменимый,
главный создатель в компании Сименс:
Столько проэктов им выдано в срок-
даже начальнице то невдомёк!

Фима-звезда на любительской сцене;
неповторим он и в пеньи и в чтеньи!
А коли Фима в семейных трусах-
пламя желанья у женщин в глазах!

С Фимой шагая все эти годы,
мы наблюдаем чудо природы:
За шестьдесят вырос тела обьём,
но анекдоты всё те же при нём!

Килокалории- в психоатаке;
нам лично с Фимой это до "бяки"(сраки) !
Вокруг дивана шажком пробежим-
и восстановим здоровья режим!

Пусть станет новым нашим девизом:
“Петь так как Фима, бегать- как Изя!
Кукать(жарить)- как Марик; как Юзик зевать!"
Мы ж пионеры, етить его мать!!!

Фима узнай же- в Божественной смете,
нам и тебе суждено долголетье.
Так что готовься похожий расклад
в новых услышать твоих шестьдесят!!!!

Главные идеи фильмов о Фиме зарождались в связи с поставкой Диной визуальных материалов Фиминой деятельности. Так к 60-летию была обыграна Фимина загадочная страсть коллекционировать рекламную почту, с её последующим "МАТевированным" комментированием.
В нём же автор данного опуса также не удержался от упоминания Фиминого "русскомагазинного" чревоугодия. В фильме это получилось достаточно весело.
Между прочим поддтруниванием над Фимой в 60-летнем фильме была отражена и Динина страсть к поварскому исскуству и Фимино обожание оного.
Сценка обыгрывала этот редкобывалый симбиоз создателя и получателя пищи "кухонным" процессом в доме Львовских, сопровождаемым следующим:

Только встанет в Сан Рамоне утро свежее,
подрумяненное солнышком слегка,
Фима завтракать спешит с улыбкой нежною,
потирая утомлённые бока!
Ну, а если, вдруг, случится неизбежное-
солнце спрячут грозовые облака.
Фима всё равно встаёт с улыбкой нежною
с намереньем хорошо позавтракать!

  Эх, подружка верная, тихая, примерная
  Динка- главный кулинар!
  Вкусы Фимы с Диною на еду- единые:
  пища им как Божий дар!

Потому-то Фима утром улыбается,
потому-то утром удовлетворён,
Что рецепт в головке Дины сочиняется
на вечерний фаршированный крассон!
И, хотя рецепты не запатентованы,
критик Фима фактом этим не смущён!
Он оденет Дину яркими обновами
за её под-майонезом шампиньон!

  Эх, подружка верная, тихая примерная,
  Динка- славный кулинар!
  Вместе чтобы вы были,
  не важны вам прибыли,
  Главное, чтоб был навар!

Как бы мельком, но с прицелом обыгрывалась сценка Бори/Фимы на праздновании 65-летия общего друга Леонида Яструбенецкого, (Лёньку Трубина в американском издании!), о ком и коей расскажу в отдельном "мазке".
В этой сценке, Боря с Фимой разыграли очень пожилых мужа и жену, кряхтя и пританцовывая, поздравляющих Лёню с юбилеем Бориными типичными куплетами.
Автор и Дина представили это по-своему:
Пародия на БТ и Фимину сценку супружеской пары (под песню Крутого “Красивая любовь”)
Сценка пародирует дуэт Фимы и Бори Т. во время юбилея Леонида Яструбенецкого .
(Я, в роли, якобы, Фимы)
Как я люблю тебя, красивая и молодая!
Но пылкий наш роман, увы, подстерегает крах:
Загвоздка есть одна, Ефимия-жена,
И брачный договор в её руках,
Загвоздка есть одна, Ефимия-жена
И брачный договор в её руках.

(Дина, якобы в роли любовницы)
Слезинки на ресницах глаз моих,
Но в сердце и душе бушует вихрь
На мягкотелость и твоё нытьё,
Что тебе делать с ней!
А ты скажи своей Ефимии,
Что я теперь твоя любимая,
И пусть она найдёт своё шматьё
В парке на скамье!

А ты скажи своей Ефимии,
Что я теперь твоя любимая,
И пусть она найдёт своё шматьё
В парке на скамье!
В фильме эта сценка завершалась камерой, показывающей пакет с одеждой, оставленный на скамье.

Заканчивался же фильм "Маршем Энтузиастов", в исполнении Фиминых давних Одесских друзей, Изи, Марка, и двух Мил:
Дине-Фиме- из фильма, под "Марш Энтузиастов"
Сегодня шесть десятков юбиляру,
А также десять быстротечных лет
Как Фиме Дину Бог послал под пару,
Адама с Евой возродив сюжет!

Всё выше и выше, и выше
Деревьев растущих листва....
Мы Дине и Фиме напишем
Все добрые наши слова!

Мы рождены, чтобы мужать с годами,
Из жизни делать небольшой скандал.
Тот против нас, кто не поднимет с нами
За Дину с Фимой праздничный бокал!

Всё выше и выше, и выше
Годам пролетевшим отсчёт...
Мы будем взрослеть, но не слишком:
Ведь нас ещё многое ждёт!

Пусть выше и выше, и выше
Годам отшумевшим отсчёт...
Мы любим, мы верим, мы дышим!
А старость пускай подождёт!!! 

Мельком упомянутая страсть моего героя рассматривать оголённых девушек на интернете в реальной жизни нашла воплощение в заслуживающем одобрении отношении к своим бывшим любовницам. Не будучи откровенно богатым человекам, он щедро тратил на то, чтобы им доставить удовольствия поездками в Лас Вегас и в Германию.
А уж касаемо поэтического признания и им, и своим жёнам, то по краиней мере свыше полутора десятков стихов было им написано и прочтено друзьям, без ложного стеснения.
Вообще, Фимина личная жизнь, так же как и его жён, никогда не была спрятана за занавесом застенчивости. Продемонстрированный ниже стих автора был как-бы в ответ на всё Фимой прочтённое:
Фима возле баб...

Друг Фима возле баб, как муха возле кекса
(Её прогонишь в дверь- она влетит в окно!),
Не потому, что Фиме не хватает секса,
А потому, что сердце его любви полно!

Уставят частокол мужья из взглядов грозных,
Усядутся у жён своих, как сторожа....
Отмычкой хитреца- стихом лукаво-слёзным
Откроет дверь туда, где женская душа.

Похитит и умчит с душою покорённой,
Куда и для чего вопрос не разреша.
Так рассекает грудь ночному небосклону
Звезда, Земле в обьятья рискованно спеша!

Воздвигнет пъедестал, начнёт ей бить поклоны.
Нетронутый запас любви ей поднесёт!
А женщина- она по древнему закону-
Уже глядит туда, где новый Фима ждёт!

Автор данного сказания постоянно подшучивал/ает над Фиминым привычным поведением, а именно, жаждой чего-то вкусного в больших количествах; пересказыванием анекдотов, добываемых на Интернете и у приятелей. Одно из подшучиваний приведено ниже:
Эпидрама на Обрезмана
У Фимы есть одна черта,
Всех черт других его важнее:
В обед он ест, и просто так,
То, что погуще и жирнее!

Когда ж его свободен рот
От схваток недонасыщенья,
Он излагает анекдот
Времён эпохи Возрожденья!

Приведу и второе:

Фиме  “Сапог - в душу”         10/22/2014
 (Ехидное, но не обидное...?)
Ты, слава Богу, в этот год
Доставил Диночке хлопот.
(Мне слово "хлОпот" вяжет рот,
Поэтому пишу "хлопОт").

Но даст Господь и, слава Богу,
Ты в этот год починишь ногу,
А также сердце, печень, нос...
Хоть с тухэсом пока вопрос:
Из-за массивности структуры
Пасуют перед ней микстуры!

Но вот, что плохо: в этот год,
А, также, тридцать лет вперёд,
Ни Бог, ни вся Его родня,
Не смогут юмор твой понять.

Поэтому прими совет:
Живя намного больше лет,
Всё тех же голых баб смотря,
Шлифуй свой юмор "А" до "Я".

И, может быть, в сто двадцать лет,
Оценит Бог-Авторитет
Твоих стараний горький пот
Создав приличный анекдот.

А ты тогда, хотя бы раз,
В сто двадцать позабавишь нас!!!
(И наконец-то, в первый раз,
В сто двадцать рассмешишь ты нас!)

Следующее видео, созданное по такой же инициативе Дины, с добровольным участием Фимы состоялось к семидесятилетию его и к двадцатой их годовщине.
Съёмки проводились в доме Дининого сына Игоря, играющего адвоката и его жены Роны, китаянки, в роли корреспондентки СиЭнЭн. Участие детей Дининой подруги Софьи, Стеллы и Олега, в разыгранной сцене, описанной ниже, неоценимо. Стелла сыграла Бэйлифа (судебного полицейского), Олег же снимал и монтировал весь фильм.
Вот этот  сценарий:
Сценарий “Фиме-70,  браку-20-ть”                11/03/18

(Камеры снимают с двух-трёх углов)

ПлакатЫ:
Над столом "Товарищеский суд. Выездная сессия".
Нагрудные "Судья - Ю.Законник";  "Истица- ДИНАМИТ"; “Ответчик- ФИМОН” "Защита- Я.АДВОКАТ"; "СNN-пресса"
Демонстративные"ME, TOO!” Я тоже; “CHINEEZE LIVES MATTER!!!” Жизнь китайцев ценна!; “Free Fimon!!! “Свободу Фимону.
Блюда для Ответчика: “Appetizer”(Закуска); “Main Course”( Главное Блюдо, Обед)
Действующие  лица и тела: (С)Судья, (И)Истица, (Ф) Фимон, (А)Адвокат, (П)Пресса, (Б) Бэйлиф.
(Голос Бэйлифа за кадром)- Сессия выездного Мирового суда объявляется открытой!!  Сессию возглавляет Мировой судья Ю.Законник, чей девиз " С миру по доллару, решение по сговору" вошёл во все юридические учебники мира. .
(раздаётся голос Судьи): Wait, wait!! Bailiff, where is my robe and a wig?... What do you mean we left it at cleaners? How am I suppose to do my job being almost naked? … You and I shall have a talk after this one is over!!*
*Подожди, подожди! Бэйлиф, где моя мантия и парик? Что значит мы оставили это в химчистке? Как я буду делать свою работу почти голым? Мы с тобой поговорим на эту тему потом, после суда!!!

Входит судья :
С. (один на сцене садится за стол, открывает папку)- Так, очередная сессия выездного суда... Рассматривается дело... Так... Интересно, интересно...
Бэйлиф! Введите истицу дела...
Входит Динамит.
С. Здравствуйте ,гражданка Клопович- Гопштейн...
Д.- Здравствуйте, Ваша Честь, но моё имя Дина, или, если Вам угодно Динамит. Динамитом меня называет мой супруг, когда я в редком спокойном состоянии. Когда же он меня доводит своим поведением, то я становлюсь, извините Хиросимой...
С.- Очень приятно, гражданка Динамит, но почему у меня дело Клопович? (роется в бумагах) Бэйлиф! Почему у меня... отставить, нашёл! От же скряги - печатают на обороте старых дел...
Бэйлиф, введите ответчика!
(Б. вводит ответчика. Руки в наручниках;  рот закрыт дакт тэйпом, клейкой лентой}
С. -Бэйлиф, что это такое! Почему лента?
Б.- Ваша Честь, это он пытался прорваться к нашему буфету, а я принял меры!
С. - Понятно, снимите ленту со рта Ответчика. Нам может быть понадобится его голос. (Б. снимает тэйп так, что он продолжает висеть на одной щеке Фимы), но будьте начеку, если наметится новая попытка!... Так, а где защитник? Опять опаздывает? Позовите!
(Б. возвращается с Адвокатом. Адвокат несёт портфель, в котором находится плошка с ланчем и снимки Фимы. За ними проскальзывает Пресса.)
С. (как-бы себе)-  Опять проскользнула, щука Пресса... Придётся себя сдерживать...
Теперь, перед началом судебного процесса, я обязан вас предупредить, что закон гласит:  обвиняемый - невиновен, даже если он виновен, и широко известно, что он виновен, но он всё равно не виновен, даже если он сам признался, что он виновен. (зевает)
На плечи истицы/истца ложится бремя прокурора, который/которая должна доказать вину обвиняемого так, чтобы мифический трезвый человек не усомнился в виновности обвиняемого..
В дополнение, обвиняемый может не давать показаний против себя и может иметь адвоката, что мы и имеем. (Во время речи С. Адвокат вынимает плошку с ланчем, подозрительно смотрит на Фиму, опять на плошку, заклеивает тэйп на Фиме назад и отставляет плошку подальше)
Прежде чем мы начнём выслушивать стороны в нашем деле, я обязан всех предупредить об ответственности за дачу ложных показаний! (Зевает)Вы должны говорить правду, только правду и ничего, кроме правды!. К прессе это, естествено не относится! Исторически у прессы другое назначение! Итак, все поклянитесь...
(Все говорят "Ага", кроме прессы...)
С. Гражданка Динамит, вам предoставляется слово. 
И.  -Ваша Честь, я так больше не могу и не желаю терпеть того, что мой супруг игнорирует мою нервную систему ...(Пресса выбрасывает "ME TOO"). И я намерена доказать это фактами. Я....
А. - Ваша Честь, защита возражает, защита не была уведомлена о каких-то фактах.
С. - Возражение принято. Истица, предоставьте факты…
И.- А мои факты таковы: каждое утро мы с ответчиком, и я с валерьянкой,  разрабатываем меню на день. Как это меню рождается через гремящий Фимин голос слышат все соседи. Слышат, и некоторые даже эвакуируются, как сосед справа. И это факт!
С.(прерывая)- Гражданка Динамит, как зовут вашего мужа? В вашем письменном заявлении фигурируют Зверь Наумович,, О’Брезман, Пастухес, Пымплятский.. Кто это такие, кто из них ваш супруг и какое отношение он имеет к Ответчику Фимону?
И.- Так это все его имена, то есть его разнообразные личности под одной ранее объёмной оболочкой! И эту оболочку сдула я. Да, я! За счёт моих нервных клеток, сердцебиения, головных болей, валерьянки, оскорблений и так далее!
(П. выбрасывает: " ME TOO!”)
С.- Бэйлиф, мне нужен порядок! Напомните прессе о моих правилах поведения в суде! (Б. показывает Прессе кулак, Адвокат тоже грозит кулаком!) Продолжайте гражданка Динамит!
И.- Ваша Честь, я сама часто задаюсь вопросом - тот ли это человек, за которого я вышла замуж двадцать лет назад!..
С.- Но мадам Динамит,  вы же только что сказали, что эти четыре человека являются одним и тем единственным, кого вы называете супругом...
И.- Ваша Честь, обратите внимание на этот снимок (Дина с Фимой брачное фото) и Вам станет ясно, кто мой супруг и каким он был раньше... (И. промокает глаза)
С.(опять прерывая)- Кажется Фимону плохо!!! Бэйлиф, срочно принесите ему что-нибудь из нашего буфета!!!
И.- Ваша Честь- У меня с собой! Только, пожалуйста, не перепутайте: Аппетайзер - первым, главное блюдо вторым   (передаёт плошки“Appetizer”; “Main Corse” сначала судье. Тот кивком указывает на Бэйлифа, плошки водружаются на стол перед Фимой, обе плошки полны салатами).
Ф. – (мычит и протягивает к Судье связанные руки.)
С.- Бэйлиф, развяжите Фимону руки!  И снимите этот дурацкий тэйп! (Б. опять освобождает тэйп, А. прячет свою плошку в портфель). Прошу вас, истица, продолжайте ваши претензии  к Фимону…
А.- Ваша Честь, а когда защите можно будет опровергнуть начальное обвинение Истицы? Наши факты побьют факты истицы!
С.- Защите пока отказано... Истица, продолжайте...
И.- Ваша Честь, в материалах этого дела вы найдёте трёхтомник заключений врачей о болезнях моего мужа. В деле же находится однотомник выписок из госпиталей и скорых помощей.
Согласно такому собранию сочинений, супругу моему нельзя есть ничего, кроме того, что сейчас стоит на его столе. Но, он.. (Фима незаметно вытаскивает из кармана пакетик с нарезанной колбасой)
(И. возвышает голос) Вы видите, что он делает? Нет, вы видите? Вот так он приводит меня к, извините, почти истерике!!!Вот мой второй факт!!! (П. выбрасывает: " ME TOO!”)
С.- Бэйлиф, немедленно заберите вещественное доказательство! (Бэйлиф красноречиво показывает судье ранее снятые наручники)-  Нет, нет, дайте ему доесть хотя-бы первое!
А.- Защита протестует, жиры подброшены моему клиенту! Мой клиент не мог сделать такое сам! Мой клиент- человек сознательный и правдивый. Он не будет действовать исподтишка! …Ваша Честь посмотрите на этого набожного человека(клип Ф. в кипе), он любит детей (клипы Ф с Итоном и Лейтоном), собак(Ф. с Мусей). Как такой человек может обманывать жену?
И.- А я и не говорю, что он обманывает. Он делает это специально, чтобы я бесилась!! (П. выбрасывает: " ME TOO!”)
С.- Байлиф, примите меры по выводу прессы из зала суда! Моё терпение иссякло! (Б. выводит Прессу, за сценой слышен выстрел, Бэйлиф возвращается с пистолетом в руке)
С. (в ужасе) Бэйлиф, что вы наделали?!
Б.- Не, Ваша Честь, это я в воздух,  для её старта, хотя и хотелось иначе... (Пресса вдруг показывается со знаком “CHINEEZE LIVES MATTER!!!”.)
(Б. снова хватается за пистолет, пресса исчезает).
С.- Возвращаемся к нашему заседанию... Госпожа Динамит, у вас есть ещё претензии к ответчику?
И.- Сколько угодно! Начиная с бритья в машине на хайвее, и заканчивая ношением домашних тапочек на улицу! Причём зная, что я этого не переношу!  (Отдалённый голос за с ценой: "ME TOO!!”. Бэйлиф хватается за пистолет. Шепчет громко: А ведь мог же!)
С.- А что говорит защита? ( А. шепчется  с Ф.)
А.- Мой подзащитный говорит, что он постарается как нибудь исправиться..
С.- Я не вполне уверен, что, учитывая десятилетнюю давность подобных претензий, такое возможно... Какие гарантии исправления подзащитного может предоставить защита?
А.(пылко)- Мамой клянусь!! И мой подзащитный тоже! (И. вскакивает, пытаясь что-то сказать. С. жестом останавливает её)
С.-  Хотелось бы услышать последнее слово ответчика…
( А. берёт гитару, Ф. поёт песню: )
Признание Фимы в 70-т.    10/21/2018

Вот так и живу под гнётом жены,
Страданья мои никому не видны!
А сердце и почки болят от того,
Болят от того,
Что есть мне теперь нечего...

И стоны звучат, мои стоны впустую звучат…
Хоть стройность фигуры вернулась назад.

Позиций своих никому я не сдам,
Жую я, как кролик, траву  по утрам!
А там, где вчера лишь с колбасами шли,
С колбасами шли,
Кусты для еды подросли...

А стоны летят, мои стоны, как годы, летят.
Но  сладость (прелесть)  еды не вернуть мне назад.

И радости встреч за каждым столом
Диетой жена обращает в облом.
И повар печально завис над котлом,
Застыл над котлом:
За соль он ответит потом...

А годы летят, мои стоны и годы летят...
Но как же прожить мне ещё пятьдесят?!

В ошибках своих, может, я виноват,
Но я их исправлю за ласковый взгляд,
За тот, что лучился лет двадцать назад,
Лет двадцать назад,
За милый и ласковый взгляд...

А годы летят, наши годы совместно летят!
И нужно прожить нам ещё пятьдесят!!
И дай Бог прожить нам ещё пятьдесят!!!!
(вручает Истице букет)
С.- Принимая во внимание небольшой конфликт интересов, выраженный клятвой защиты, а также песню ответчика Фимона, объявляю ответчика условно виновато- исправимым и предписываю ему, как меру наказания, бритьё только дома! Истица же и истец приговариваются к дополнительным пятидесяти годам совместной жизни в гармонии, тишине, и соглассии!
(Отдалённый голос:  “ME TOO!!"; but ”CHINEEZE LIVES MATTER”. Пресса бросает плакаты на пол. Появляется Эван, поднимает плакат, на котором написано " Free Fimon”) 

Б., А. И. Фимон (хором) Приговор обжалованию не подлежит!!!
Конец.

Время, как известно, ускоряется с годами. В результате, годы пролетевшие между 70-десятым и 75-тым для Фимы и Дины промелькнули госпиталями, врачами, лабораториями и поездками к доктору Гандри, известному создателю меню для ненаедающихся.
Освоение этого меню Фимой и результативное оздоровление, целиком является заслугой Дины, заработавшей на этом собственные болячки.
Автор попытался алегорически предсказать, базируясь на представленных Диной фото и видео, как и во что мог бы превратится Фима, если бы...
Написанный по-английски сценарий к 75-летию героя и к 25-летию брака, отражённый в видеофильме  зятем Дининой подруги, Софьи, в переводе автора приводится ниже:
Фиме -75/браку- 25 и тИкает...

Фильм "Общий Передел" или "Официальная Неинтеллигентность в Неисполнимой Миссии"
                !Отрывок!
(Фильм открывается скульптурой Мухиной, эмблемой Мосфильма "Рабочий и Колхозница". Затем следуют уходящие вверх строчки, аля "Звёздные Войны":)
В год 2023-й в одном уголке почти забытой Галактики, на небольшой планете, известной  почти никому как Земля, жила легендарная человеческая семья. И жила она в том месте, где тёмные фантазии становились реальностью, то есть в Калифорнии.
Несмотря на это, героически, вопреки идентификации их правительством как Партнер 1 и Партнёр 2, эта чета состояла из Мужчины и Женщины, и считалась многими идеальным воплощением любви, образцом спокойствия и взаимовыручки, воплощением уважения и цивилизованного отношения друг к другу. Все эти качества они охотно проявляли не только в отношениях между собой, но и к их наследникам, друзьям, , отдельным домашним животным, и, наиболее показательно, к их собственным участкам впереди и сзади дома. 
Как каждый сегодня знает, эта идеальная семья беззаботно прожила вместе какие-то жалкие четверть столетия и уткнулась, скрежеща, в необходимость подвергнуть регулярной настройке, балансировке, ротации и смены жидкостей у формально считающегося Мужчиной-в-семье семидесятипятилетнего Ефима, также известного как Фил, Фимон, Хаим, Зверь Наумович Брезман/Обрезман.
По завершению мирных, вдумчивых, тихих, взаимоуступчивых семейных рассуждений специальный контрактор был нанят для доставки Фимона к регулировочному центру.
Камера показывает Фиму в кресле, ведомого неизвестным к машине, и Дину с листком " Контракт на доставку" с надписью " …в  случае порчи, потери, ущерба доставляемому, контрактор обязуется поставить такое же, как и доставляемое, жене доставляемого".
Далее следуют кадры Фимона в якобы реставрационном центре, где Дина якобы тренирует Фиму,  держа в руках инструкцию "Как управлять многочисленными мужьями",  а Фима якобы тренирует мышцы  гантелями.
Следующий за этими кадр, где Фима сидит с пластырем на носу, объясняется "Однажды ослушался указаний ".
Фотография Фимы с Диной, сидящих между двух женщин, отображает тренировку Фимы не распускать руки среди полуобнажённых гаваек.
После таких "трнировочно-восстанавливающих процедур", герой этой истории появляется в сценке с Диной и внуками в качестве сенсея (настолько хорошо прошёл процесс управляемого Диной восстановления!).
И, хотя внуки вкупе с Диной берут верх, результатом оказывается скульптура Мухиной, поднимающая в руках цифру "25", в исполнении юбилейных супругов!
Затем Диночка просыпается! и с ужасом видит Фиму, жюущего всё, запрещённое ею и докторм Гандри.
Венчающее слово "Конец" с вопросительным знаком, подчёркивает, что борьба Дины за Фимино здоровье не окончена и Динины фото и видео съёмки продолжатся!
Завершая этот "мазок", отмечу, что битва за Фимино здоровье усилилась после его семидесятипятилетия, что всё же не мешает Диночке привечать гостей и ходить на так называемые "девичники" с подругами.
Иногда и Фиму вывозит к родственникам.
Хотя бы так им до ста двадцати!

Люди моей волны.
Книга Вторая (Будет опубликована}