65. Знакомцы. Мосты дружбы 70-х. Продолжение

     Виталий, здравствуй.    
     Я сегодня знатно задержалась на работе, потому что решила написать тебе ответ на твой второй очерк со Жванецким. И перед отправкой нашла в галерее уютную открытку с «добрым вечером», сопроводив её текстом: «Время замедляет свой бег, оставляя пространство лишь для самого важного - для тёплых мыслей, добрых воспоминаний и душевного равновесия. Доброго и уютного вечера тебе!»
     И выслала её. И надо же, секунду спустя прилетает твоё новое сообщение - это воспоминания детства совместно со знакомцами из СШ №2 (http://proza.ru/2026/11/03/1530).
     Поскольку на улице уже стемнело, мне нужно было срочно ловить своего водителя, ведь рабочий день у человека мог закончиться, а общественный транспорт в мой «личный райдер» категорически не входит. Читать твою весточку на бегу было некогда, и я отписалась: «Вижу, но читать буду уже дома». Слава богу, Серёжа ещё работал и благополучно доставил меня в родные пенаты.
     Мне страшно хотелось узнать, о чём ты написал, но я решила продлить удовольствие и развернуться на любимом ноутбуке - удобном, красивом, где на большом дисплее всё видно большими буквами. В машине я колебалась, что я буду кушать: домашнюю заму или чайный набор. Победила лень! В итоге на столе появился ароматный свежезаваренный чай, бутерброды с сыром «Радомер» и колбасой «Бургер», мятные пряники и корзиночки с заварным кремом и персиком. Страшно неполезная еда,   Виталий, но обалденно вкусная!
     Телевизор включён для фона, кондиционер настроен, всё комфортно... И тут я улыбнулась совпадению: у меня в пожелании слово «воспоминания», и у тебя в сообщении - ровно оно же! Надо же, какая синхронизация. Я открыла текст... Переписка со сверстниками из дружественных соцстран... КИД…
     Боже мой, Виталий! КИД! Слово, которое я не произносила годами. Скажи, разве современный школьник расшифрует его без Гугл? И разве сможет прочувствовать то, что чувствовали мы? Почему то, что для нас было целым миром, сегодня кажется древними иероглифами?
     Я читала твоё введение, главу про болгарских «братушек» и воспоминания одноклассников, и меня просто накрыло. Я думала, ты напишешь про походы или шалости, про первую любовь, но только не в таком ключе!
     Я так смеялась, когда ты, Виталий, описывал свой поход за адресами! Я прямо во всех красках представила, как Люда вовсю тараторит и размахивает портфелем, а ты, окрылённый «гениальной идеей», на всех парах мчишься в Дом пионеров. И эта картина: строгая женщина в очках, исписанные листы и ты - тринадцатилетний подросток, который сурово оценивает геополитическую обстановку. Польшу отмёл как слишком сложную, ГДР испугался из-за немецкого, и тут - эврика! - Болгария и исторические «братушки». Написать сразу на четыре адреса, чувствуя себя великим дипломатом, который прямо сейчас на коленке выстраивает международные отношения, - это просто уморительно, и в этом весь ты - ВИТАЛИЙ!
     А затем я представила сцену, как вы начали писать сами письма... Тут просто нет слов! Но у вас с Ваней нашлись, и какие!.. Ваш с Ваней Фелендюком эпический провал с враньём - это шедевр, я смеялась в голос! Капитан дальнего плавания на консервном заводе в Глодянах и редкая сибирская рысь, которую Ваня, якобы, держал дома вместо кошки, да еще и опасная экспедиция в тайгу, к которой вы «готовились» в тех же Глодянах... Ну каков размах! Нам в тринадцать лет, действительно, казалось, что наша реальная жизнь слишком пресная для заграницы. Обязательно нужно было зайти с козырей! Детская фантазия воистину не имеет пределов во все времена. И как же тонко Ваня вспоминает твою фразу: «Видимо, твоя рысь съела почтальона!». А его ироничный финал, когда он убрал хищника, честно признался про разбитое окно, а болгарин больше не ответил: «Может, моя настоящая жизнь показалась ему ещё скучнее выдуманной?» - ну каков слог!
     И тут такое оглушительное совпадение. Читаю ваши строки, а перед глазами - мой собственный синий ящик на заборе. Я ведь ровно в те же 1970-е переписывалась с мальчиком из Польши, из города Быдгощ! Имя его, к стыду, не помню-то ли Марчин, то ли …. (мы тут с твоим другом Ваней товарищи по амнезии), но детские ощущения - один в один, до мурашек! Я так же каждый день бегала к ящику. Пусто, пусто, опять пусто... И вдруг открываешь дверцу - а там заветный голубой конверт с иностранными марками! И сердце ухает в пятки от счастья. Твой очерк попал в самый эпицентр моей памяти.
     Я просто в восторге от твоей способности объединять людей! Твой талант растормошить одноклассников и превратить посиделки в глубокие интервью - это отдельное искусство. Ты ведь меня уже виртуально знакомил со своими, а с Геной Левицким и Таней Бальцан знакома очно.
     Воспоминания Люды Гушуила меня совершенно умилили. Это напутствие руководительницы кружка: «Главное - письма пишите, а не просто марки отклеивайте!» - и «кошачья дипломатия» между молдавским Мурзиком и чехословацким псом Рексом. Но больше всего я улыбнулась её детской зависти к болгарской девочке Вале у бассейна: «Откуда в нашем посёлке мог взяться бассейн? Для меня это было что-то из заграничной жизни». Как же это живо!
     И тут же - пронзительные строки Кати Яжгунович про её старый альбом, который лежит на коленях, как спящий кот. Какое созвездие имён - Яночка, Марта, Магда, Даниела, Хелена, Ева... И Катя делает главный вывод, под которым я готова подписаться: «Языковой барьер? Его не было. Был язык дружбы, который мы все понимали без словаря». Её история с немкой Кристиной, которая забрала последние общие фото, потому что у неё самой всё сгорело в переездах, - это до слёз. Какое высшее проявление дружбы - отдать свои якоря памяти, чтобы спасти чужие! Но Катин финал прекрасен: пока она помнит их имена, девчонки всё так же стоят, обнявшись, на братиславской улочке, едят трдельники, и время над ними не властно.
     А вот Гена Левицкий высказался абсолютно честно, без ложной ностальгии. И в этом - весь Гена! Читаю его строки и очень вспоминаю моего Володю, который именно так и описывал своего одноклассника - обстоятельный, вдумчивый, осторожный, умный, настоящий... Мужчина! Гена честно признался, что письма - не его природа, он человек дела и живого контакта. Его стихия - это азарт в спортзале: «Я! Сюда!  Выше пас! Мимо! Аут!» - и всё понятно без слов. Но какая глубина в его рассуждениях под конец! Эта метафора про письмо как единственный доступный телепорт в чужую вселенную и его мужественное признание: «Игра в волейбол - это просто игра. А письмо - это голос из страны. Голос живого человека. И вот этого голоса в моей коллекции и не хватило». От этих слов сдержанного мужчины очерк приобретает невероятный драматический объем.
     Допивая свой чай, я подумала: мы ведь тогда, в 1970-е, строили мосты, которые оказались крепче любого бетона. Ваш общий вывод с одноклассниками - чистая правда. Эта переписка научила нас главному - открытости миру. Мы выросли с чётким знанием, что за границами живут такие же прекрасные люди. Тот опыт расширил наши внутренние горизонты, научил нас ждать и ценить каждое написанное слово.
     Великие страны распадались, границы перекраивались, цепочки писем оборвались... Но то тепло, которым мы обменялись в детстве, навсегда осталось в структуре наших судеб. Это как прививка человечности на всю жизнь. Спасибо тебе, Виталий, и всей твоей потрясающей компании из СШ №2 за этот очерк. Это настоящая литература, которая согревает душу.
     Спасибо. Ещё раз прочитаю. Просто так. И буду ОПЯТЬ смеяться, и вспоминать...
     Обнимаю… С теплом и уважением, Иванова В.П.