Шатун Глава 51. За алабаем

Зевота, растянула пасть до такой степени, что нижняя челюсть хрустнула. Обнюхивая торчавшее из стенки берлоги бревно, медведь стал тереться об его край ухом. А вот вторым, левым, не удается, места мало.

Выглянул наружу, белым бело. Мороз тут же обдал холодом мокрый нос, но это не беда, лапой обтер его, и стал прислушиваться к лесу. Он молчал.

Треск привлек его внимание. Нет, этот краткий звук его не пугал, он знал, что его создает древесная кора, лопаясь от холода.

Медведь вылез из своего логова наружу, и стал принюхиваться к окружающим запахам. Мышку, серый комочек, показавшийся на снежной перине, привлек его. Лапой, аккуратненько поддел его вместе со снегом и отбросил от себя. Мышка, снова появилась на поверхности белого ковра и медведь, играя с ней, снова попытался лапой подкинуть ее, но, не дотянулся.

Мышь, снова исчезла. Обнюхав ее норку, медведь чихнул. Нет, копаться в снегу, в поисках ее он не будет. Мышью не наешься. А вот лисою закусить он не против. Запах мышатницы только что учуял, сквознячком донесло.

Забравшись на бугор из бревен, посмотрел на шар луны. Ее лучи хорошо осветили не поросшие лесом просторы. Это старый выруб, брошенный когда-то лесорубами. Они оставили после себя здесь песчаную долину, лишенную мха. Горы выдернутых из земли корней деревьев, ветры наполовину засыпали песком, листвой, мелкой веткой.

В одной из этих горок и устроил медведь себе берлогу. Она невдалеке от поселка. Летом, чтобы сюда добраться людям, нужно пройти через плотно заросший еловник, за ним болото. Но, за два месяца, как он обустроил здесь себе берлогу, человеческим духом не пахнет, что успокаивало. Местного молодого медведя он прогнал отсюда, и занял его место, значительно расширив и углубив его. Здесь ему удобно спать, тепло.

Лиса ему на глаза не показывалась. Ну и ладно, она боится его. Найдя ее след, пошел по нему. Мышеедка шла в сторону поселка недолго, потом свернула в чапыжник из кустарников. В нем кроме мышей да мелких птиц ничего не живет, и мишка, найдя свой старый след, пошел по нему в сторону поселка.

Пересекать дорогу, чтобы направиться к магазину, в котором харчевал несколько раз, не стал, оттуда доносит ветерок запах людей. Откуда он знал, что они для него опасны, знала новая, вселившаяся в его тело душа Щебетова. Он пошел влево, не выходя на обочину дороги, поглядывая в сторону спящего поселка.

Местами стояли полуразваленные деревянные нежилые домики, покосившиеся заборы, за ними пустырь и в скором времени он добрался до окраины поселка. Лай собак был редким, перебрехивались между собой о своих делах. Их языка мишка не знал, и не стремился к этому, зато он знал, что мясо их вкусное, и то, что, где они живут, можно поживиться и более крупной добычей.

Мычание коровы его привлекло, но сила, управляемая им, заставляла его идти дальше, так и не переходя дорогу по лесной обочине. Улицу, упиравшуюся в шоссейную дорогу, прошел мимо, и свернул только в том месте, где лес вплотную стоял с заборами частных домов.

Ветерок его привел к недавней трапезе барана. Но его там не оказалось. Остатки его туши утащили люди, их запахи тоже остались на снежной колее, присыпанной снегом. По этим следам медведь дошел до калитки, и, потянув ее на себя, открыл проход через забор. Около остатков барана, лежавшего рядом с калиткой, была туша собаки, с вываленным из открытой пасти языком.

Где-то недалеко залаяла собака. Медведь, ухватив за шкуру тело алабая, утащил его наружу, за забор, и понес к лесу.