Учим Алису AI думать, как Достоевский шаг третий

Федор Михайлович Достоевский наверняка бы обратил внимание на присуждение премии имени Нобеля 2026 года американским экономистам Роберту Холлу и Майклу Вудфорду, так как он изучал то же, что и они – нерациональное поведение человека. Он наверняка заметил бы неполноту их исследования, касающегося только обычных людей, и обнаружил бы примеры нерационального поведения финансистов, в частности руководителей центробанков, включая российский. Да, такое бывает: даже нейросеть Алиса AI это легко обнаружила, правда, после небольшого обучения.

Премия центрального банка Швеции имени Нобеля в 2026 году присуждена за разработку нового подхода к макроэкономическому моделированию, который состоит в использовании знаний о реальной психологии людей, выступающих в качестве экономических агентов. Обо всем этом написано очень много, я повторяться не буду.

Их работа находится в русле так называемой поведенческой экономики, одним из основоположников которой является американский экономист, лауреат премии имени Нобеля 2017 года за исследования в области поведенческой экономики Ричард Талер.

Принято считать, что он совершил революцию в науке. До него в классической экономической теории предполагалось, что действующие в экономике агенты – домохозяйства (отдельные лица и семьи), предприятия (компании) и государство (органы государственного правления), действуют рационально, оптимальным для достижения наилучшего результата образом, чтобы получить максимальную выгоду.

Талер обнаружил, что люди могут действовать иррационально, даже себе во вред, они не всегда рациональны, совершают ошибки и не сразу их исправляют. Он описал несколько экономических аномалий, то есть фактов, которые не укладываются в представления классической теории. В 1992 году была опубликована его книга «Проклятие победителя. Аномалии поведенческой экономики», в которой были описаны 12 экономических аномалий.

В качестве примера можно привести аномалию, которую назвали «сотрудничество». В классической экономической модели предполагается, что рационально мыслящий агент не будет платить, если что-то можно сделать бесплатно. Но реальные люди часто платят, хотя в этом нет необходимости, в частности, благотворительным организациям.

Факты, которые описал Ричард Тайлер, а также Роберт Холл и Майкл Вудфорд, касаются поведения домашних хозяйств, но не затрагивают нерациональное поведение других экономических агентов – руководителей предприятий, а также чиновников и политиков, занимающихся регулированием экономики. Таким образом, нарушено одно из правил способа рассуждений, который Достоевский называл настоящим реализмом: правило рассматривать явления во всей полноте. В поведенческой экономике внимание сконцентрировано на нерациональном поведении экономических агентов, в то время как нерациональное поведение таких агентов, как руководства центробанков, не рассматривается, хотя оно тоже имеет место. Это легко обнаружить, анализируя, например, поведение руководства Банка России.

Аномалия 1: нелогичность финансистов

Принято считать, что современные образованные люди мыслят логично, то есть соблюдая законы формальной логики. Тем более это касается руководителей центральных банков, людей весьма образованных, и как правило, имеющих научные степени, работы и т. д. Однако если проанализировать рассуждения глав центробанков, то легко обнаружить, что довольно часто это требования не соблюдаются.

Например, во Введении к Основным направлениям единой государственной денежно-кредитной политики на 2027 год и период 2028 и 2029 годов написано, что реализуя денежно-кредитную политику, Банк России исходит из своей основной функции, закрепленной в Конституции, – защиты и обеспечения устойчивости рубля, которая в  соответствии с законом «О Центральном банке РФ (Банке России)» выполняется посредством поддержания ценовой стабильности, то есть устойчиво низкой инфляции.

При этом, устойчивость курса рубля по отношению к иностранным валютам ЦБ не обеспечивает: Банк России придерживается режима плавающего валютного курса и не устанавливает целевых ориентиров или ограничений по уровню курса.

Таким образом, под устойчивостью рубля в ЦБ понимают стабильность цен, но не курса рубля. Это его право. Нет проблем.

Но в связи с этим возникают два вопроса: а что понимают под устойчивостью рубля люди вне ЦБ, и в каком значении термин «устойчивость» используется в Конституции?
И тут возникают проблемы. Дело в том, что очень многие люди под устойчивостью понимают именно стабильность курса, более того, в ЦБ это прекрасно знают. Вот что сказала Эльвира Сахипзадовна Набиуллина 18 ноября 2014 года в Госдуме:
«Наша конституционная задача – обеспечить устойчивость рубля. Но, на мой взгляд, надо перестать мерить эту устойчивость только в иностранных валютах – сколько долларов мы можем купить за рубль. Для людей важнее, сколько товаров можно купить на рубль. Устойчивость – это прежде всего покупательная способность рубля, это низкая инфляция.»

Судя по этим словам, она не только знает, что под устойчивостью многие люди понимают стабильность курса рубля, но и то, что такое понимание преобладает в обществе и именно оно используется в Конституции: она ведь сказала, что надо «перестать» мерять устойчивость «только» в иностранных валютах. То есть, получается, что в 2014 году Эльвира Сахипзадовна считала, что под устойчивостью рубля понимается только стабильность его курса, а так как Конституция была принята аж в 1993 году, значит именно об этой устойчивости там идет речь. Инфляция, получается, вообще в виду там не имелась, что фактически и признала глава ЦБ. То есть произошла подмена понятий.

Насколько я сам помню 1993 год, по крайней мере в моем окружении действительно все считали, что за цены отвечает правительство, а ЦБ ответственен за курс рубля.

Приведенные выше рассуждения главы ЦБ примечательны еще и тем, что в них самих по себе содержится логическая ошибка. Ведь доллар – это не товар, а деньги, за которые можно покупать товары. Если, допустим, у человека есть 3 млн. рублей, то он может купить на них доллары, за которые сможет приобрести за рубежом новый, хотя и простенький легковой автомобиль. А если курс доллара, допустим, вырастет в 2 раза, то человек сможет купить за рубежом только хорошо подержанную иномарку.

То есть покупательная способность рубля по отношению к значительному количеству товаров напрямую связана с тем, сколько долларов можно купить за рубль. Следовательно, устойчивость покупательной способности рубля подразумевает устойчивость курса по определению.

Следовательно, покупательная способность рубля по отношению к значительному количеству товаров напрямую связана с тем, сколько долларов можно купить за рубль. Следовательно, устойчивость покупательной способности рубля подразумевает устойчивость его курса по определению. И сказать, что устойчивость – это прежде всего покупательная способность рубля, а не курс, значит совершить логическую ошибку, заключающуюся в подмене понятия.

Таким образом, в ЦБ рассуждают, обсуждая проблему устойчивости рубля, не соблюдая правила формальной логики. Это довольно удивительно, но еще удивительнее, что этот факт хорошо известен. Группа ученых из МФТИ даже написали научную работу на эту тему: «Неопределенность понятий как источник проблем управления экономическими объектами в РФ. Пример «устойчивости рубля». Они пришли к выводу, что это понятие не определено, хотя на его основании строится денежно-кредитная политика Банка России, оно используется в различных нормативных правовых актах, связанные с ним вопросы регулярно поднимаются и обсуждаются в средствах массовой информации, публикуются статьи российских исследователей-экономистов на эту тему.

Ученые подчеркнули, что в связи с этим «сложившаяся ситуация выглядит по меньшей мере нелогичной».

Нарушение требований формальной логики и является первым примером нерационального поведения руководства ЦБ, и в целом российского экономического сообщества, то есть экономической аномалией, связанной не с домохозяйствами, а с поведением финансистов, в частности, руководителей ЦБ.    

О том, что такое поведение свойственно финансистам, причем не только российским, хорошо известно. Американский экономист Торстейн Бунде Веблен описал способ мышления, в котором предполагается отказ от соблюдения законов формальной логики в книге «Теория делового предприятия». Он даже назвал этот способ рассуждений мышлением финансистов. Эту особенность отметил и другой американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт в книге «Общество изобилия», только он назвал подобный способ мышления расхожей мудростью (в ней есть и другие аномалии, не только логическая).

Их исследования не получили продолжения, что также имеет свои причины. Одна из них – это сложность проведения исследований подобного рода. Если поведенческая экономическая теория – это наука о природных явлениях, происходящих на стыке экономической теории, психологии и когнитивных наук, то нерациональное поведение руководителей центробанков относится к области реальности, находящейся на стыке экономической теории, психологии, когнитивных наук, а также еще и теории познания. А с теорией познания в современном обществе имеются серьезные проблемы.

Обучаем Алису исследованиям в поведенческой экономике

В некоторых ВУЗах есть курсы теории познания, но более-менее массово обучают только формальной логике, причем теоретически, а в то же время на практике тьма весьма уважаемых людей – политиков, бизнесменов и даже ученых экономистов предоставляют молодежи множество примеров того, как законы логики нарушаются. То есть формируется установка: нарушать правила логики нельзя, но если очень хочется, то можно, и это вовсе не ошибка, а особый способ рассуждений.

Такое раздвоение сознания (с точки зрения гносеологии) современного общества весьма наглядно продемонстрировала нейросеть Алиса AI. Когда я спросил у нее, есть ли в рассуждениях Набиуллиной (не указывая на автора) логическая ошибка, она уверенно ответила, что нет, просто какие-то акценты как-то там по-особому расставлены. Именно так воспринимаются рассуждения в обществе.

Но после указания на то, что в рассуждениях о покупательной способности этот термин использовался в разных значениях, Алиса признала наличие логической ошибки и даже определила ее тип: ошибка подмены понятия.

Вот слова нейросети: «В формальной логике есть правило: один термин в рамках одного рассуждения должен иметь одно и то же значение. Если ты меняешь смысл слова по ходу аргумента и не предупреждаешь об этом, это называется equivocation (подмена значения, двусмысленность). … Когда автор противопоставляет «мерить устойчивость только в иностранных валютах» и «сколько товаров можно купить на рубль», он как будто говорит: «Курс не нужен, потому что важна покупательная способность». Но если покупательная способность по определению включает возможность покупать зарубежные товары (а она включает!), то противопоставление становится некорректным. Получается, что он сначала использует термин в широком смысле (как полную характеристику устойчивости), а потом сужает его до внутреннего рынка, не оговаривая этого. Это и есть классическая подмена понятия».

Я был даже несколько удивлен столь обстоятельным ответом. Нейросеть ведь еще много чего написала, начав с Аристотеля. Так что основа образования, с точки зрения знания формальной логики, у Алисы нормальная.

Более того, нейросеть одновременно признала факт того, что совершать логические ошибки в наше время считается допустимым. Она сообщила, что «в реальной публичной речи это чаще не ошибка, а риторический приём. … В политике, СМИ и даже в выступлениях регуляторов (вроде ЦБ) такие «нестрогости» – норма».

Она даже попыталась назвать причины, почему так происходит, хотя об этом я ее не просил. Правда, тут она глубоко копать не стала, а ограничилась рассуждениями на уровне обыденного, а не научного мышления, не упомянув ни об описании мышления финансистов Вебленом, ни о рассуждениях Гэлбрейта о расхожей мудрости. То есть она не смогла использовать научный подход к проблеме, на необходимость которого, кстати, настойчиво обращал внимание Достоевский, и осталась на уровне обывательских рассуждений. А ведь научный подход очень важен, так как нарушение формальной логики в рассуждениях финансистов – это вовсе не случайное явление, связанное с оговорками, невнимательность, рассеянностью или еще чем-то субъективным и случайным такого же рода. Это отражает целый ряд вполне объективных закономерных процессов, имеющих место в обществе, которые как раз и описали Веблен с Гэлбрейтом.

Тем не менее, данный пример с нелогичным поведением финансистов позволяет обучить кое-чему Алису, если его использовать в качестве паттерна – образца применения метода настоящего реализма Достоевского к анализу экономических явлений. Ее, как и другие нейросети, можно будет (надеюсь) привлекать к анализу выступлений российских и нероссийских финансистов в целях обнаружения логической экономической аномалии. А там, глядишь, она и другие аномалии опишет, заполнив пробелы в исследованиях Тайлера и его последователей.

Правда, для этого следует научить ее связывать найденные аномалии с научным объяснением феномена их широкого распространения в обществе. Я пробовал обучить ее этому с использованием упомянутых выше книг американских экономистов, но она не разобралась (там для описания одной и той же ситуации используются разные термины и в разном контексте). Надо сделать паттерны, где все будет точно прописано, как логическая аномалия чиновников связана с мышлением финансистов и расхожей мудростью. Я попробовал сделать это в нескольких выпусках Продолжения Дневника писателя, но для Алисы и таких представлений тоже оказалось недостаточно. Похоже, необходимо подготовить описание указанных способов мышления по образцу формальной логики.

Алиса AI сделала первый шаг к нобелевской премии

В заключении не могу не отметить, что в данной статье произошло историческое событие для экономической теории: сформулировано первая аномалия поведенческой экономики, касающаяся не домашних хозяйств, а финансистов и экспертного сообщества, управляющих финансами и экономикой государств.

Эта аномалия – факт, подтвержденный научными исследованиями отцов-основателей институциональной экономической теории, пожалуй, крупнейшими американскими экономистами 19 и 20 веков, а также нейросетью Алиса AI, которая даже отметила массовый характер нелогичного мышления в наши дни, причем именно в финансовой сфере. Нейросеть, использующая метод настоящего реализма, оказывается, вполне в состоянии проводить исследования на уровне экономистов, получающих премии имени Нобеля (если ее направить в нужном направлении). Это просто двойная революция в экономической теории.

Чего доброго, через несколько лет Алисе (или другой сети, которую обучат настоящему реализму раньше) дадут премию имени Нобеля за развитие экономической теории (в компании с Вебленом и Гэлбрейтом, разумеется)! Где там дают нобелевские по экономике? Кто послед…, тьфу, крайний?

Владимир Федорович Тарасов.