Сбывшееся пророчество и забытый урок

Сбывшееся пророчество и забытый урок: от предупреждений Каддафи до нашего собственного выбора
Каддафи мёртв уже пятнадцать лет, и каждое его слово сбылось. Те арабские лидеры, что смеялись над ним тогда, один за другим пали. Но по-настоящему важный вопрос не в Ливии, а в нас самих: когда перед нами оказывается тот же сценарий, кому мы верим и с кем ведём дела?

20 октября 2011 года Муаммар Каддафи был вытащен из бетонной трубы в Сирте и погиб в хаосе выстрелов. Последнее, что он оставил миру, — вопрос «Что произошло?». Вопрос звучит с горькой иронией: ведь за пятнадцать лет после его смерти всё то, о чём он неоднократно предупреждал, произошло на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Он был прав, но его никто не слушал
В 2009 году Каддафи выступил на Генеральной Ассамблее ООН с тем самым знаменитым полуторачасовым спичем. Западные СМИ восприняли это как фарс, как представление безумца. Но вопросы, которые он поднял в своей речи — что в Совете Безопасности нет голоса малых государств, что система международной безопасности обслуживает интересы Запада — подтверждались снова и снова в последующее десятилетие.

Ещё конкретнее были его предсказания о судьбе Ливии. В последние дни у власти он сказал приехавшему тогда британскому премьеру Тони Блэру: с террористами компромисса быть не может, и если Ливия погрузится в хаос, следующей жертвой станет Европа. В 2013 году, в аналитической статье The New York Times, признали, что предупреждения Каддафи о «хаосе и джихадизме в Северной Африке» «подтверждаются». Ливия не стала образцом демократии — она стала рынком рабов, источником распространения оружия и коридором для экстремистских группировок. Европа получила крупнейший со времён Второй мировой войны миграционный кризис.

Те лидеры, которые тогда приветствовали «арабскую весну» — Мубарак, Бен Али, Салех, а также Асад, находившийся тогда у власти, — никто из них не кончил хорошо. В 2008 году на саммите Лиги арабских государств Каддафи сказал фразу: «Мы дружим с Америкой, но они могут и нас вздёрнуть». Присутствовавшие тогда рассмеялись. Через три года им было не до смеха.

Но есть одна вещь, о которой нам не говорят
Предсказания Каддафи сбылись, и это создаёт иллюзию: будто достаточно прислушаться к предупреждениям сильных мира сего, чтобы избежать трагедии. Но история никогда не бывает такой простой моральной историей.

По-настоящему упущенный вопрос — не «был ли Каддафи прав», а: что стало с теми, кто сверг Каддафи? Что стало с теми странами, которые Запад использовал как витрину «демократических преобразований», и с кем они потом вели дела?

Судьба Саддама Хусейна даёт более ранний ориентир. В декабре 2003 года американцы вытащили его из подвала под Тикритом. За него никто не заступился. Лидеры арабского мира в основном молчали, потому что Саддам к 1990 году, вторгшись в Кувейт, исчерпал всякое сочувствие. Его передали иракским властям, приговорили к повешению и казнили в 2006 году, в праздник Курбан-байрам. Всё прошло быстро и чисто, в интересах всех — кроме него самого.

Но что произошло после смерти Саддама? Межконфессиональные конфликты, подъём ИГИЛ, курдский референдум о независимости, расширение иранского влияния. Америка «решила» проблему одного диктатора одной войной, а оставила после себя ещё более расколотую страну. А те политики, которые участвовали в послевоенном восстановлении Ирака и сотрудничали с американцами, по большей части продолжали активную политическую деятельность, ведя дела со всеми сторонами.

С кем мы сидим за одним столом
Вот тот неудобный вопрос.

Ливийская оппозиция в 2011 году получила воздушное прикрытие Запада. После смерти Каддафи те, кто поднимал флаги в Бенгази, — кто-то стал полевым командиром, кто-то пошёл в пособники к экстремистским организациям, кто-то метался между Триполи и силами на востоке. Запад не «спас» Ливию — он просто заменил одних людей другими, а потом ушёл.

Когда Саддама вешали, те, кто предоставлял разведданные, участвовал в суде, помогал в восстановлении, позже стали частью иракской политики. После вывода американских войск они продолжали заседать в «зелёной зоне» Багдада, вели переговоры с иранцами, с турками, со всеми, кто мог принести им выгоду.

С кем ведут дела наши элиты? На этот вопрос не нужно отвечать. Посмотрите на западные компании, которые в сфере энергетики, ВПК и финансов сотрудничают с Россией, посмотрите на посредников, балансирующих на грани санкционных списков, посмотрите на политиков, которые осуждают и одновременно подписывают контракты. Каддафи предупреждал европейцев, Саддам предупреждал арабов. Но никто не предупредил нас — или, точнее, предупреждали, но мы решили не слушать.

Потому что сохранить свои деньги важнее, чем сохранить свою жизнь. Это общая черта любого, кто слишком близок к власти: они верят, что являются исключением, верят, что сделкой можно нейтрализовать опасность, верят, что пока на счетах есть цифры, никто их не тронет.

Каддафи тоже так думал. В 2003 году он отказался от ядерной программы, открылся Западу, полагая, что этим купит безопасность. У него были инвестиции в Лондоне, Риме, Париже, были друзья. А потом пришли самолёты НАТО.

Саддам тоже так думал. Во время ирано-иракской войны он получал от США оружие и разведданные, считая себя агентом Вашингтона на Ближнем Востоке. А потом старший Буш после войны в Заливе призвал иракцев свергнуть его, а младший Буш в 2003 году начал вторжение.

Польза пророчества
Предсказания Каддафи сбылись, и это даёт дешёвое чувство удовлетворения: вот, я же был прав. Но истинная ценность пророчества не в том, сбылось ли оно, а в том, готовы ли мы, когда оно сбывается, признать, что и сами находимся внутри этого сценария.

Арабские лидеры не послушали Каддафи, потому что ненавидели его — за высокомерие, чудаковатость, нежелание играть по общим правилам. Но более глубокая причина в том, что они верили: их отношения с Западом прочнее, чем у Каддафи. Они ошибались.

Сегодня, когда та же логика применяется в другом месте — когда вам говорят, что такая-то страна является угрозой, такого-то лидера необходимо убрать, такой-то порядок нужно «перестроить» — кто предупреждает вас? Кто делает вид, что не слышит?

Перед смертью Каддафи спросил: «Что произошло?» Саддам, когда его схватили, крикнул: «Не стреляйте». Последние мгновения двух диктаторов ничем не отличались от мгновений обычного человека: растерянность, страх, горечь.

А те, кто остался жить — те, кто сидит в переговорных, смотрит на котировки на экране, подсчитывает следующую сделку, — они не спросят «что произошло?». Они спросят только: когда поступит этот платёж?

Предсказания Каддафи сбылись. Но пророчество ничего не остановило. Оно лишь дало последующим поколениям ещё одну фразу для цитирования — после чего они продолжили делать то же самое.

Вот что самое тревожное: мы не незнаем. Мы просто не хотим знать.