Современная монастырская жизнь Из разговоров со сл

Современная монастырская жизнь: Из разговоров со случайными знакомыми

- Мдаа, пришлось мне в своей жизни побывать, - опрокидывая рюмку коньяка, проговорил мужчина лет пятидесяти, присевший за столик в кафе и разговорившийся с соседом, случайным собеседником.
- Не поверите, в монастыре послушником был. Так-то оно ничего – работа за кров и кусок хлеба. Но порядки …
Он покачал головой, не то наслаждаясь разливавшимся по телу удовольствию от алкоголя, не то в недоумении от церковных порядков.
- Что, строго? – поинтересовался его собеседник.
- Какое там … Монастырь женский, ну, понятно, монахини. Ага. И вот они начинают беременить одна за другой. Монашки! Не старые ещё!
Алкоголик засмеялся тихим, удовлетворительным смешком, как будто сам брюхатил тех молоденьких монахинь.
Посмеялись.
- Наверное, этих беременных сразу выгнали? В мир? – спросил наивный собеседник.
- Эх, - вздохнул алкаш, - Ну как их выгонишь, как расстрижёшь, ведь для этого надо вернуть им их вклад в монастырь, а они, эти монашки, по квартире продали, чтобы заплатить тот вклад. Церкви денег не хватает, а тут – какие-то деньги отдавать. Нет, конечно, никто их никуда не выгнал.
- Ну и порядки у вас в церкви! – возмутился собеседник, - Я, хоть и атеист, а удивляюсь, что за такие вещи даже и не наказывают. Да ведь весь смысл женского монастыря – чтобы ничего этакого, интимного у монахинь не было! Разве не так?
- Да, в принципе так, - согласился подвыпивший собеседник, подливая в стакан коньячку, - Нет, не выгнали, просто перевели в другой монастырь.
- Ага, чтобы они там снова продолжили свою бурную личную жизнь!
- Наверное, - согласился любитель коньяка, - Но ведь при монастырях есть детские приюты для таких нежданных плодов монашеской жизни. Вот они деток в приюты и помещают. Ломятся приюты от деток, так строго наши монахини живут.
Посмеялись.
- Ну как же так, - продолжил собеседник, - Кто же их так? Всё же монастырь.
- Как кто? Да конюх. Такой видный из себя молодец. Специально, видать мать-настоятельница его приняла на работу. Чтоб веселее было женщинам-аскеткам. Вот они к нему на конюшню и приходили … пообщаться.
Опять собеседники не выдержали и расхохотались.
- Ну, хоть начальницу-то их, эту самую мать-настоятельницу, с работы выгнали, понизили в должности?
- Да нет, - задумчиво проговорил выпивоха, - Никто её никуда не выгнал. Так, небось, и ходит в гости на конюшню. К своему ловкому подчинённому. Да, и его тоже никто не уволил. Наверное, всем женским монастырём его бренным телом и пользуются. Лафа мужику! В основном, всё бабы молоденькие!
Устали смеяться собеседники.
- Понятно, это сама, значит, настоятельница и пользуется его телом.
- Точно. Не монастыри, а содом и гоморра, - согласился алкоголик, запивая это заключение следующей порцией коньяка.
- И куда смотрит высшее начальство в вашей церкви!
- Да ведь – деньги, - задумчиво произнёс бывший послушник, - Главное для них всех – деньги. Вот я и ушёл ото всего этого. Нет нигде нам благодати.
И он безнадёжно махнул рукой.