Зал ожидания

   Самолет разбился. Так случилось.
 Богдан еле выдирался из сна, что-то случилось, страшное, оставившее чувство безысходной тоски.
 Гул людских голосов, объявление диктора, разогнали остатки сна. Со звуками пришло осознание важного, радостного перекрывшее чувство тревоги  – он встречает Валюшу. Эта мысль заставила встряхнуться, открыть глаза. Аэропорт полный людей и суеты. Потягиваясь, умастил удобней затёкшее тело. Огляделся, щуря свои минусовые глаза. Все сиденья заняты, многие стоят обставленные багажом. Все ждут. Аэропорт – место ожиданий.
 Рядом в пол оборота, сидела мужская спина, в черном пальто. С другой стороны так же спиной к нему спала женщина. Свернутый белый пуховик на коленях, опущена голова, ниспадающие волосы, закрыли лицо.
 Богдан, улыбаясь, тронул локоть мужчины:
 - А я Валюшу встречаю!
Локоть дернулся, спина, что-то недовольно пробурчала. Ни сколько не конфузясь на реакцию мужчины, он повернулся к женщине, тронул её легонько за плечо:
 - А я Валюшу встречаю!
Женщина испуганно вздрогнула, широко ошарашенными глазами, обернувшись, глянула на него.  Еще ничего не понимающе посмотрела  часы на запястье, вскинулась и побежала,  держа пуховик и сумочку.
Место сразу заняла молодая пара. Она села ему на колени, обняла одной рукой за шею, прижалась, слушая, что он ей шепчет на ушко. Богдан тронул спину девушки, она обернулась :
 - А я Валюшу встречаю!
Девушка недоуменно пожала плечами.  Потом повернувшись к парню, что тихо стала говорить ему, оба засмеялись. Так продолжая шептаться, смеялись, изредка поглядывая на него.
  Ирина Сергеевна уже без ног и голоса обходила общий зал аэропорта. Смена подходила к концу. Тяжелая смена. Вечером туман, ночью дождь ледяной – межсезонье. Встал аэропорт, ни прилёта, ни вылета. Народу набилось полный зал, перелётные люди. Всю ночь, кого в комнату матери и ребенка, кого в гостиницу, кому воду, кому питание. Народ нервничал, гасила вспышки, боясь самой не сорваться. Под утро люди устали, успокоились, вымученные, как могли, организовывали себе ночлег. Кто, сидя, а кто прямо на полу на сумках. Шла, пробираясь между людьми и чемоданами. Внимательно осматривая зал, ни чего серьёзного. Вон девочки собрались у четвертой стойки регистрации, что то весело обсуждали, увидев её, разбежались по своим местам. Сломан доводчик на двери женского туалета, под раковинами сыро, не убрано. Ну, это уже утром на пересменки.
 Взгляд зацепился за островок безлюдья, в этом переполненном зале. И центром был мужчина, бомжеватого вида. Люди сидящие рядом, отвернулись, стоящие на расстоянии, отгородились багажом. Это был скорее не островок, а зона отчуждения. На нем мятый костюм, когда то дорогой, мешком на худом теле. Грязные кроссовки, без шнурков, водолазка, давно уже не белая, растянутый ворот, не бритая не чёсаная голова, и улыбка, он улыбался,щуря глаза. Ирина Сергеевна подошла к нему, чуть наклонилась, взяла за локоть:
 - Пойдёмте со мной.
  Он радостно:
 - А я Валюшу встречаю.
Она уже чуть жестче:
 - Пойдёмте.
 Спина повернулась, мужчина оторвался от телефона, молодые друг от друга, все вокруг стоящие, даже спящие, уставились на них.
 - Что там?
 - Да бомжа схватили.

 Она чуть  потянула, он поднялся, неторопливо повела, придерживая за локоть. Люди на встречу расступались, разглядывая обоих, она стройная брюнетка, строгая красота, в аэропортовской униформе, и он бомж с болтающим концом шпагата, из-под водолазки, вместо ремня.
 Володя, молодой парнишка - полицейский, увидев их издалека, вопросительно вскинул руку, указывая пальцем на мужчину. Она отрицательно мотнула головой. Так придерживая Богдана за руку, направляя, продвигались к центральному проходу. Везде народ.
 В отгороженном уголке – бар.  Несмотря на перерыв, зашли, хоть тут ни кого. Слава – бармен, что то прибирал, переставлял за стойкой. Увидев её, кивнул, она устало улыбнулась  его приветствию. Он тут же скрылся за дверью. Через некоторое время вернулся, неся перед собой разнос с большой кружкой чая, бутерброд и маленькую кружку кофе. Расставил всё, пожелал приятного аппетита и ушел заниматься своими делами. Ирина аккуратно развернула бутерброд от тонкой плёнки, потрогала кружку, не слишком ли горячий чай, и пододвинула Богдану. Он посмотрел на еду, на неё и, улыбаясь сказал:
 - А я Валюшу встречаю!
 Она кивнула головой и стала смотреть, как он ест. Он и ел улыбаясь. Сколько его знала, он всегда улыбался.
  Появился он у них вскоре после того случая. Его забирали врачи, полиция. У него был дом, родители, дети, но он всегда возвращался в аэропорт. Врачи не могли сказать, вылечится ли он, или нет,  давили безумство таблетками. А дома он был неспокоен, всё рвался Валюшу встречать. И только тут, в аэропорту он был счастлив, ожиданием встречи. Как то получилось, так со временем, с какой-то молчаливой договорённости, его перестали трогать. Врачи, родные, тут полиция, администрация. Нет, родные, его иногда забирали, прибрать, покормить и он снова появлялся здесь. Она стала приглядывать за ним, жалея его. Ей с ним вот так было хорошо. Какой-то кусочек безмятежного счастья, покоя. Потягивая неторопливо кофе, не отрываясь смотрела ему в глаза, он, жуя бутерброд, щурясь смотрел на неё с улыбкой. Даже в таком его состоянии, она чувствовала силу, притяжение его глаз. Покушали, порылась в кармане, оставила деньги на столе:
 - Мы ушли, - крикнула Славе.
 Обход продолжался. Подошли к мужскому туалету, пропустив вперед спешащего мужчину. В закрывающую  дверь  подтолкнула Богдана. Мельком отметила, лужи под раковинами, разбросаны, использованные бумажные полотенца. Верочка опять забилась в какой-нибудь угол и спит. Верочка уборщица, изворотливая врунья.  Она первой назвала его Хатико, замахнулась тряпкой. Тогда Ирина громко отчитала Верочку:
  - Он не собака! Он человек!
Но люди приняли это и за её спиной продолжали называть его Хатико. Нет, они небыли злыми к нему, они были безразличны.
 Сонливость наваливалась волнами до дурноты. Хотелось раззеваться во весь рот, скинуть туфли, юбку, закинуть рубашку, пиджак и лечь вытянувшись во весь рост. Усталость, постоянная усталость, работа - стресс, дом - обыденность. Нет, отношения были, но, он был женат, от этого частые ссоры, выматывающие, иссушающие душу. Может от того и хотелось просто покоя, тихого счастья. Не смогла сдержаться, сжав челюсти, прикрыв рот ладошкой, всё таки зевнула. Дверь открылась, мужчина, которого пропустили вперёд, вывел Богдана,  держа за локоть. Она перехватила его за другую руку, благодарно кивнула головой мужчине.
 - А я Валюшу встречаю, - радостно сказал Богдан.
 Прошли в зал прилёта. Здесь  он как то становился собранней. Внимательно всматривался в лица, оборачивался на крики, поглядывал на табло. И улыбался, улыбался своей тихой улыбкой.
 - Господи! Да он наверно самый счастливый человек здесь. Счастлив в своём безумие, в ожидание встречи.
 Видимо от усталости, от его непонимания действительности, от мысли, что это встречи ни когда не будет, она чуть не разревелась. Спазм перехватил горло, глаза намокли. Чтобы скрыть плаксивую гримасу, поспешно достала платочек, прикрыла рот, пошла стороной, опустив голову, отвлечься, успокоиться. Надо было торопиться, начались вылеты, народ потёк в общий зал, к зонам досмотра. Стало свободней. Успокоилась, подошла к Богдану, он радостный:
 - А, я Валюшу встречаю!
 Подвела его к освободившемуся месту, посадила. Скоро пересменка, сдаваться. Уходя, ещё раз взглянула на него.
   
 Позвонила Валюша:
 - Даня! Данечка! Мне повезло, купила последний билет. Уже идёт регистрация. Ты меня встретишь?
 - Обязательно! – только уснувший, не проснувшись, хриплым голосом ответил он, ещё плохо   соображая, сколько времени у него есть собраться, доехать.
 Зимняя трасса, чистый асфальт, в машине тепло, тихо музыка, из редко встречные машины. Радость встречи, пытается, что то подпевать приёмнику. Песня прерывается, какое то время тишина, слышно шуршание шин, и голос диктора:
 - Пропал с радаров самолет рейса ….Авиакомпании … Вылетели поисковые группы…
Тело закостенело, душа скомкалась, завизжала, поползла раненая:
 - Нет. Нет! – пытаясь укрыться от этих слов. 
Ехал, сжав зубы и руль. Через некоторое время  слова диктора:
 - Обнаружен …. не долетая аэропорта  города ….. самолёт рейса…
 - Нет, нет, это не её рейс, - повторял и повторял он.
 В аэропорту у стойки информации, что-то пытался узнать, кричал, махал руками. Подошли люди, попытались увести, он вырывался:
- Я Валюшу встречаю!
Затащили в какую-то комнату, врачи, плачущие люди. Этот сон, это чувство безвозвратной потери, горе.

 - Даня!
Женский крик, заставил вырваться из сонного кошмара.
 - Данечка!
Богдан вскочил, нервно оглядываясь по сторонам:
 - Валюша?
В конце у выхода, белокурая женщина с сумкой озиралась, звала:
 - Данечка! Где ты?
Уже точно поняв, откуда голос, на ходу прищурившись, пытался разглядеть женщину. Белое пятно головы, приходилось обходить ряды кресел, из-за колонн, женщину, то было видно, то пропадала из виду.
 Крик женщины, замедлил Ирину Сергеевну, оторвал от мыслей. Чуть придержав инвалидную коляску, повернула её на право, на женский вскрик. Подъехали к мечущийся женщине:
  - Что случилось?
 - Даня, Данечка, сынок, пропал! - проговорила растерянно женщина. Ирина коснулась плеча мужчины в кресле:
- Минутку подождите. Мы сейчас.
Тот, согласно кивнул головой. И уже командным голосом:
- Вы идите тем проходом, я пойду этим.
 Оставив коляску, пошла неторопливо, оглядываясь по сторонам. Параллельно, через ряд кресел шла женщина, так же осматриваясь. Дальше, впереди чуть левее, из-за колонны, торчала детская попка. Показала женщине рукой:
 - Ваш?
Женщина побежала, пошла быстрее Ирина. Малыш на четвереньках, разглядывал, дрожащего щенка. Комбинезончик, поводок в руках у женщины, что то нервно объясняющая по телефону. Мама схватила ребенка за капюшон, поставила на ноги, более спокойным голосом:
 - Спасибо, вам! - и уже нетерпеливо:
 - Данечка! Давай быстрей, нас ждут!
Торопилась и Ирина Сергеевна, у мужчины пересадка, вылет. Вдруг боковым зрением увидала Богдана. Его возбужденность, торопливость, были не похожи на него. Шла, пытаясь его увидеть, но он куда-то пропал. Что то случилось.
 Богдан же, видел только Валюшу, её волосы, шёл за ней, торопился. Она вышла в темноту, в снег. За ней, успеть, догнать, она ищет его! Вдруг она пропала. Ветер, колючий снег  в лицо не дали разглядеть место, где она исчезла. Её ни где не было, только отъезжающие машины. Ходил, тихо звал:
 - Валюша? Валюша?
   Вскоре площадь опустела. Ночь, размытый свет фонарей. Богдан забился в угол автобусной остановки. Холодно, скрючившись, пытался согреться. Наваливалась дремота, уже сонный, шептал:
 - Валюша.
 Замерзая, уснул, сквозь сон, стало ярко. Что-то теплое окутало его.
 - Валюша, - еле прошептал, с мёрзшими губами.
 - Да, Данечка.

 Как- то получилось, что упустили Богдана. Родные думали, что он в аэропорту, в аэропорту, думали, что он у родных. Когда спохватились, уже и не вспомнили, где и когда видели его в последний раз. Пропал человек, ушёл в зиму.
 Ирина первое время, была сама не своя, заторможенная какая-та. Видимо переживала сильно. Брала дни на работе, чуть не уволилась. Искала, что ли Богдана? Потом отошла. Перешла администратором в вип-зал. Как- то преобразилась, поменяла прическу, покрасилась - положение обязывало. Стала милее, светлее. Зачем-то продала двушку в хорошем районе, купила домик в районе аэропорта.
На работе не задерживалась, спешила домой.  По всему выходило, что у неё роман.
 Вот и сегодня, быстрее  с работы. Подъехала, нажала кнопку на пульте, поднялась дверь гаража, заехала. Из гаража вошла в дом. Скинула туфли, машинально оглядела себя в зеркало, прошла в комнату. Тихо разговаривал  телевизор, спиной сидел мужчина в кресле, обняла сзади за шею, уткнулась в его волосы.
 - Валюша!
- Да. Данечка.
Пусть даже так! Но она была счастлива, её ждали и любили.