Незнайка 29. Часть 2я. Путешествие в зелёный город

Глава  29
Путешествие ещё не закончилось

Ещё и утро не началось, только-только сменилась темень на серую, перемешанную со снегом мглу, как откуда-то из-за елей стремительно и беззвучно вынеслось нечто серебристое, похожее на примус. Заложив над оврагом крутой вираж, летательный аппарат спикировал на тот берег, куда путешественникам ещё предстояло выбраться, резко затормозил и плюхнулся в снег.
Вверху аппарата открылся люк и из него вылезли и спрыгнули в сугроб два малыша в белых комбинезонах и белых меховых шапочках. На руках у них были белые пуховые, тоже вязаные рукавички. Малыши вытащили на снег какой-то прибор, также маскировочного белого цвета, и принялись его устанавливать. Прибор был похож на речной бакен.
– Зря мы с ним возимся, – сказал один из малышей. – Здесь и так место непроходимое.
– Так-то оно так, – согласился с ним второй, – но лучше уж поставить. Не будем инструкцию нарушать. Генерал и проверить может, ему всё равно делать нечего.
– Настроил?
– Настроил. Давай проверим. Всё правильно. Муха не пролетит!
– Тут зимой мухи не летают.
– Да я знаю. А вообще здесь прикольно, правда, Фонарик? Житуха будет что надо! Не то что на вашей Луне!
– В овраге на дне коряга какая-то, – заметил Фонарик.
– Пусть лежит… Давай дальше полетим. Нам с тобой ещё семь маячков включить надо!
Коротышки залезли в свой аппарат и быстро и бесшумно взмыли над ёлками, словно подхваченный ветром листик. Ветер старательно принялся заметать их следы.
Взошло солнце, нежно зарумянился снежок, протянулись по оврагу синие тени от ближайших берёзок и ёлочек, а Незнайка с Гунькой всё спали и спали. Им тепло и уютно было в своей норе, как медведю в берлоге, и поэтому наши путешественники просыпаться не торопились. Они, если можно так выразиться, брали реванш за беспокойную ночь.
Первым проснулся Незнайка, потому что есть захотел, и принялся будить Гуньку.
– Вставай, Гунька, просыпайся! Знаешь, уже сколько времени? Уже, наверное, чёрт его знает, сколько времени!
– Знаю, – сказал Гунька, – уже, наверное, даже больше, чем ты сказал. Потому что жрать хочется так, что слюни текут… Слушай, Незнайка, а почему темно? Судя по желудку, солнышко должно высоко подняться.
В норе действительно было так темно, что Незнайка с Гунькой еле-еле могли друг дружку рассмотреть. Солнечный свет едва пробивался через тонкий слой снега: у входа, справа вверху, оставалось маленькое полузасыпанное оконце, оно-то и светилось робким туманным пятнышком.
– Это, нас, Гунька, снегом занесло!
– Ещё не вылезем, – сказал Гунька, зевая и потягиваясь.
Он, конечно, был уверен, что из пещеры своей они запросто выберутся и мрачные предположения высказывал просто так, для поддержки разговора.
– Вылезем! – уверенно сказал Незнайка. – Раз солнечный свет пробивается, значит, снегу нанесло мало совсем. Да у нас и лопата есть. А всё равно интересно, правда, Гунька? Я потом как начну рассказывать, что нас бурей в овраге завалило – у всех челюсти отвиснут.
– Точно, – подтвердил Гунька, – отвиснут. Врать ты здорово научился. Я тебе даже завидую: у меня так складно не получается.
– Ты, если врёшь, тебя сразу видно, – согласился Незнайка. – Врать чаще надо, тогда научишься. И не «врать», а приукрашивать!
–  А интересно, где тот зверюга, что на нас рычал вчера? – вспомнил Гунька ночной кошмар.
– Поди, ушёл, – сказал Незнайка, успокаивая в первую очередь себя, а не Гуньку. – Небось, жрать захотел, да и убежал. Вообще-то, Гунька, ночные хищники днём не охотятся.
– Как бы не так, – усомнился Гунька. – Жрать-то хоть ночью, хоть днём охота. Думаешь, если он ночью никого не поймал, так целый день будет голодный сидеть?
Они переглянулись и замолчали, прислушиваясь.
– Рычит, вроде?..
– Да нет, это мой живот. А может, он у норы сидит и нас караулит? – высказал Гунька своё очередное предположение.
– Слушай, Гунька, – сказал Незнайка. – А давай мы другой выход сделаем? Лопата вон лежит. Он нас здесь будет ждать, а мы там вылезем.
– Это ты, Незнайка, хорошую идею подал! Так и сделаем. А вот интересно: «он» – это кто? Медведь?
– Медведи, Гунька, спят зимой. Забыл, что ли?
– Спят, да не все. Шатуны бывают.
– А ведь точно, бывают! – вспомнил Незнайка. – Я читал. Ещё злей настоящих. А давай, Гунька, второй выход подальше сделаем! Куда торопиться? Всё равно к вечеру в Зелёный город приедем.
– Само собой, – согласился Гунька, – куда торопится? Нам и здесь хорошо. Давай-ка позавтракаем. А то у меня уже давно кишка кишке бьёт по башке!
Они позавтракали остатками провианта и стали копать новый выход. Гунька резал лопатой снежные кубики, а Незнайка оттаскивал их к старому входу. Скоро старый лаз завалили доверху и снег пришлось складывать на место ночлега, прямо на еловые лапки.
– Может, хватит? – спросил Гунька, – Давай вылазить?
– Давай, – согласился Незнайка. – Делай дырку и высовывай голову.
– Ага, – ответил Гунька, – как бы не так! Совсем угадал! Дырку-то я сделаю, а голову сам высовывай.
– Боишься?
– Боюсь!
– Да я, Гунька, и сам боюсь. А только всю жизнь в сугробе не просидишь.
Незнайка наполовину выбрался из сугроба в проделанное Гунькой отверстие и осмотрелся. За ночь в овраге исчезли все следы вынужденного привала. Спрятались под снегом угольки от костра. Запорошило, замело снегоход. Исчезли лыжи. И даже истоптанный склон оврага, по которому вчера кувыркались Незнайка с Гунькой, выглядел совсем новеньким.
Никакого зверя рядом не было видно.
– Ёлки-палки! – вдруг воскликнул Незнайка.
Гунька в норе перепугался:
– Сидит?
– Кто сидит? Я же бачок на снегоходе закрыть забыл! В бензин, наверное, снегу намело.
Он вылез из норы и стал пробираться к снегоходу. Чтобы не проваливаться в снегу по пояс, приходилось ползти по снегу на коленях, а то и на животе. Гунька заторопился следом.
– Ты чего за мной ползёшь? – рассердился Незнайка, – Хватит мне на пятки залазить. Давай вещи к снегоходу подтаскивай!
Гунька молча развернулся и пополз обратно.
Снегу в бачок действительно подсыпало, и снегоход долго не заводился. А когда завёлся, то так кашлял и дёргался, будто чем-то подавился. Видно, снежок в бачке подтаял, и в двигатель с бензином попадала вода. Через несколько минут, к счастью, двигатель сглотил всё, что ему подсунули, и заработал нормально.
– Как же мы его вытаскивать будем? – спросил Гунька, озадаченно посмотрев на обрывистый склон оврага. – Тут и без снегохода не вылезешь, а с ним и подавно.
– Он ещё тебя вытащит, – усмехнулся Незнайка.
Пока Гунька транспортировал к снегоходу лопату, рюкзаки и шубу с тулупом, Незнайка отыскал на склоне обрезанный провод, откусил от него несколько лишних метров и прикрепил укороченный конец провода к оси снегохода. Потом Незнайка включил заднюю передачу, и провод стал наматываться на ось, а снегоход потихоньку, пятясь, полез в гору.
– Теперь только держись, – с гордостью прокомментировал Незнайка свои действия. – Понял теперь, с кем путешествуешь?
Гунька Незнайку зауважал.
– А вытащит? – спросил он.
– Должен, – сказал Незнайка, хотя и не очень уверенно. – Задняя скорость, Шпунтик говорил, самая сильная. Я залезу на снегоход, газовать буду, а ты уж как-нибудь так цепляйся, снегоходу помогай. Да не оторвись, а то здесь и оставлю…
– Уж я не оторвусь, – пообещал Гунька, – провод бы не порвался!
Провод не порвался, и через несколько минут друзья оказались наверху. Незнайка взял пассатижи, откусил намотанный провод и стал его разматывать. Гунька помогал.
Управившись с этим делом, уселись на снегоход и поехали дальше, но далеко не уехали. Случилось что-то непонятное. Сначала Незнайку, а потом и Гуньку словно кто-то по голове стукнул. Да так сильно, что память отшиб. Друзья даже в снег свалились и остались лежать в совершенной неподвижности. Снегоход поехал дальше один, задел рулём столб, сразу же повернул к нему, зацепился за столб колесом и заглох. Друзья лежали долго, потом зашевелились.
– Что за чёрт, – пробормотал Незнайка, поднимаясь. – Ты зачем меня по голове огрел?
– Не грел я тебя по голове, – сказал Гунька, ощупывая свой затылок. – Меня самого кто-то здорово долбанул. Я даже отключился… Слушай, Незнайка, кто бы это мог быть?
Друзья посидели на снегу, в недоумении крутя головами, собрались с силами и опять оседлали снегоход. Стоящий поодаль белый маячок они не заметили. Его припорошило снежком, и заметить коварный прибор было почти невозможно.
А погода, между тем, начинала портиться. Опять поднимался ветер. Снова тревожно зашумели деревья.
– Я, пожалуй, завязки на шапке завяжу, – решил Незнайка.
– Давно пора, – буркнул Гунька.
И в это время совсем рядом раздалось страшное:
– А-а-ах! Тр-р-ах!
Побледневшие путешественники задрали вверх головы, приготовившись бежать в разные стороны – куда глаза глядят.
Трещала и скрипела осина, упавшая от ветра в развилку берёзы. Она, по всей вероятности, висела уже на берёзе несколько лет, потому что высохла и была без коры. Порывы ветра заставляли берёзу клониться к земле, после чего она упрямо возвращалась в исходное положение. Казалось, что невидимый скрипач играет огромным смычком на гигантской скрипке, издавая вгоняющие в дрожь звуки.
– А я уж подумал: всё, сейчас слопает, – признался Гунька с облегчением, начиная запоздало трястись от страха. – Вот так зверь!
– Сон разума рождает чудовищ! – произнёс Незнайка непонятную Гуньке фразу и поехал дальше, забыв про завязки.
К обеду на одной из просторных полянок показалась долгожданная сторожка. Друзья обрадовались неказистому домику, как живому существу.
– Ну, всё! – радостно объявил Гуньке Незнайка. – Считай, приехали! Отсюда до города рукой подать. Пешком доползём!
– Ах, ты, миленькая! – приласкал Гунька избушку и даже чуть не прослезился от полноты чувств. – Как давно я не жил под крышей!
Незнайка поставил снегоход у стены с подветренной стороны и зашёл в сторожку следом за Гунькой, прихватив с собой тощие рюкзаки. Гунька стоял в дверях и осматривался. Незнайка тоже замер, боясь сделать следующий шаг. Он ожидал увидеть всё, что угодно, только не то, что им довелось увидеть.
  Сторожка утопала в роскоши. Сразу у дверей лежал великолепный ковёр, в котором валенки тонули, как в луговой траве. Ковры висели на стенах, закрывая подгнившие от старости брёвна. В промежутках между коврами сияли хрустальные бра. Несколько вешалок с золотыми рожками терпеливо ждали, когда посетители повесят на них свою одежду. Возле просторного стола стояли удобные мягкие кресла, обитые ярким цветастым бархатом. В левом от входа углу играло бликами огромное зеркало в позолоченной раме. Кругом висели картины с изображением прекрасных малышек в бальных платьях, отороченных мехом. Топилась печь, стоящая почти посередине комнаты, а рядом с ней лежала куча наколотых дров, в которых Незнайка с удивлением признал остатки некогда грубо сколоченных табуреток.
Несмотря на то, что от печи несло жаром, возле стен на полу стояли многочисленные маленькие электрокамины, и тоже светились малиновым раскалённым светом. «От аккумуляторов, что ли работают?» – подумал Незнайка, ни о чём другом ещё не успев подумать.
О чём думал Гунька, трудно сказать. Он никак не мог закрыть рот. Гунька то и дело подтягивал челюсть, но она у него опять отвисала… Он её опять подтягивал. От этого казалось, что Гунька дышит, как вытащенная на берег рыба. Гунька смотрел на стол, как загипнотизированный.
На столе грудами высились в самых разнообразных блюдах и вазах фрукты, овощи и никогда друзьями невиданные диковинные плоды. Тут были яблоки, груши, сливы, виноград, бананы и арбузы, ананасы и дыни и ещё десятки таких диковин, о которых Незнайка и не читал, и которых не видывал даже и на картинках. И ещё стол ломился от обилия бутылок. Напротив каждого кресла стояли бокал и рюмка. Причём бутылки были уже открыты. Они манили своим содержимым, которое от излишков освещения играло разноцветными искорками, пуская по стенам такие же разноцветные блики. Словно в сторожку вошло северное сияние.
Друзья переглянулись.
– Это что, нам? – спросил Гунька шёпотом.
– Вряд ли, – ответил Незнайка, смотря заворожённо на необъяснимое чудо.
– А кому? – спросил Гунька, сглатывая слюну.
Незнайка пожал плечами. Он всё ещё держал в руках рюкзаки. На валенках у друзей быстро таял снег…
Гунька вдруг решительно скинул тулуп и шубу, бросил их у дверей и двинулся к столу. Почему-то взгляд его, как магнитом, притягивали бутылки. Гунька взял одну и отпил из горлышка вожделенный напиток. Гунька был уверен, что в бутылке янтарного цвета сироп. Но там оказалось что-то такое, от чего Гунька вытаращил глаза и чуть не захлебнулся.
– Это не сироп, – хрипло сказал он и стал делаться каким-то пунцовым, как помидор.
Незнайка тоже подошёл к столу и в этот момент ему показалось, что в окне что-то мелькнуло. Он нагнулся, посмотрел в окно внимательнее, и обмер. На полянку возле сторожки, взметнув тучу снега, опустилась серебристая тарелка НЛО. У тарелки внизу открылась дверь и из двери один за другим стали выходить пришельцы. Они всё выходили и выходили…
Гунька посмотрел на Незнайку, перевёл взгляд на окно и окаменел в неподвижности. У него от страха отнялись руки и ноги.
Незнайка забегал по сторожке, не зная, куда деваться. Выскакивать в дверь нельзя было ни в коем случае: их бы сразу заметили. Спрятаться можно было только под стол или под кресла, и Незнайка уже хотел проверить, сможет ли он там поместиться, но увидел другое, более удобное место. Он увидел полати.
Видимо, на полатях охотники сушили промокшую одежду, потому что сделаны они были как раз над печкой. Незнайка, конечно, сразу бы их заметил, как только в сторожку вошёл, если бы его внимание стол не отвлёк. Незнайка поспешно схватил шубу и закинул её на полати. Туда же полетели тулуп и рюкзаки. Потом Незнайка заскочил на печь и с неё перебрался на спасительное сооружение.
Гунька увидел, что Незнайка нашёл убежище, сиганул на печь за ним следом и танцевал на горячей плите, дожидаясь, пока Незнайка не переберётся на полати. Валенки у Гуньки задымились. Едва друзья разместились на нестроганых досках, как возле сторожки заскрипел снег и дверь отворилась.