Аномалия Зоны-ноль

Все началось с того, что «Братве» поручили доставить сверхточную океанографическую аппаратуру на одну из баз в Карибском бассейне. Маршрут пролегал по самому краю знаменитого Бермудского треугольника. Погода обещала быть идеальной, но в этих координатах идеального не бывает ничего.

Вход в зону аномалии

На высоте 10 600 метров небо над Атлантикой внезапно изменило цвет. Оно стало не синим, а каким-то ядовито-пурпурным с зеленоватыми прожилками.
— Командир, приборы сходят с ума! — крикнула Анжела Власенко, указывая на приборную панель.
Стрелки авиагоризонтов начали бешено вращаться по часовой стрелке. Электронные часы на панели Пиняева пошли в обратную сторону. Тяжелый Ту-154 внезапно потерял вес — команда на секунду ощутила полную невесомость, хотя самолет не пикировал.
В кабину ворвался Аристарх «Герц», сбросив наушники, из которых валил легкий дым.
— Марина Никифоровна! Радиоэфир мертв! Но это не глушилка повстанцев. В эфире звучит... музыка! Причем это марш, записанный в 1940-х годах, и он транслируется на всех частотах сразу, даже на ультракоротких! Магнитное склонение — плюс-минус бесконечность!
Салон заволокло странным флуоресцентным туманом, который проникал сквозь систему кондиционирования. За бортом исчез океан — вместо него внизу расстилалась бесконечная, светящаяся серебром облачная пелена, не похожая на обычные тучи. Локатор показывал, что «Братва» находится внутри гигантской идеальной окружности диаметром в пятьдесят километров.

Мозговой штурм: Смекайло и Герц против бездны

Сапфировые огни святого Эльма заплясали по стеклам кабины. Двигатели начали работать с перебоями, обороты то падали до нуля, то взлетали до опасного максимума, хотя РУДы стояли неподвижно.
— Мы теряем пространственную ориентировку, — спокойно, но жестко произнесла Марина Беленькая, изо всех сил удерживая штурвал. — Скорость по приборам — ноль, высота по приборам — двадцать тысяч метров. Это бред. Смекайло, Герц — думайте! Нам нужно зацепиться хоть за физику, хоть за чертовщину, иначе мы выработаем топливо в никуда!
Бортинженер Смекайло-де-Цопфи и штурман Герц замерли посреди кабины.
— Так, — Герц сорвал с шеи очки и протер их краем куртки. — Музыка в эфире — это зеркальное эхо. Радиоволны, попавшие сюда десятилетия назад, закольцевались. Пространство искривлено, мы летим по замкнутой петле Мебиуса. Обычные ориентиры не работают.
— Логично, коллега! — подхватил Смекайло, его глаза загорелись азартом истинного ученого. — Если пространство зациклено магнитным полем, то наши двигатели работают против течения эфира! Падение оборотов — это не поломка матчасти, это сопротивление временной плотности! Нам нужен мощный энергетический импульс, чтобы пробить эту стену!
— Но где его взять? У нас гражданский лайнер, а не адронный коллайдер! — крикнула Анжела Власенко, парируя внезапный бросок самолета влево.
Смекайло-де-Цопфи победно щелкнул пальцами. Его знаменитая неординарная смекалка выдала решение:
— Владимир Пиняев! Мирон! Живо в хвост, к блоку аккумуляторных батарей! Герц, тащи свой самодельный КВ-усилитель на радиолампах! Мы перекоммутируем бортовую сеть. Мы пустим весь запас тока от аварийных аккумуляторов прямо на противообледенительную систему крыла, но не для обогрева!
— А для чего?! — донесся из салона крик Пиняева, который уже бежал с кусачками.
— Мы превратим титановые кромки крыльев Ту-154 в гигантские излучатели высокой частоты! Создадим мощный электромагнитный кокон вокруг «Братвы» и коротнем эту пространственную петлю!

Прорыв «Братвы»

Через три минуты в салоне пахло канифолью, озоном и азартом. Герц и Пиняев скрутили провода напрямую, соединив генераторы и батареи через ламповый усилитель штурмана. Старый техник Василий Васильевич Анисимов стоял на стреме с огнетушителем: панели искрили так, что казалось, кабина сейчас взлетит на воздух раньше самолета.
— Все готово! — крикнул Герц, нажимая на тумблер своего прибора. — Марина, держи курс строго на источник радиоэха! Идем прямо на амбразуру!
— Поехали! — скомандовала Беленькая и рванула штурвал от себя, направляя Ту-154 в самый центр пурпурного водоворота.
Смекайло врубил рубильник. Вокруг крыльев «Братвы» вспыхнуло ослепительное изумрудное сияние. Самолет затрясло так, словно он ехал по булыжной мостовой. Приборы зашкалило, в кабине раздался оглушительный хлопок — это взорвались старые радиолампы в усилителе Герца, выдав перед смертью колоссальную частотную вспышку.
В ту же секунду пурпурный туман лопнул, как мыльный пузырь.
Яркое, слепящее тропическое солнце ударило по глазам экипажа. Внизу снова плескался темно-синий, спокойный Атлантический океан. Стрелки приборов мгновенно вернулись в нормальное положение. Локатор мирно пищал, показывая, что до точки назначения осталось всего сто километров.
— Высота 10 600, скорость 850, системы в норме, — выдохнула Анжела, вытирая пот со лба.
— Проскочили, родные! — Смекайло-де-Цопфи ласково похлопал приборную панель. — Смекалка и титан против любой мистики сработают!

Эпилог

Посадку в Нассау совершили идеально. Местные диспетчеры долго протирали глаза: по их хронометрам, Ту-154 отстал от графика ровно на трое суток, хотя по часам экипажа и расходу топлива прошло всего двадцать минут. Но «братву» чужие часы не волновали.
Вечером на карибском берегу, прямо у кромки воды под пальмами, команда устроила привычный лагерь. Ангелина Мельник умудрилась найти у местных торговцев уксус, острый ямайский перец и сообразила гигантскую порцию пельменей из местной говядины. Портвейн «Три Топора», предусмотрительно захваченный Токаревым в количестве двух ящиков, пришелся как нельзя кстати под шум прибоя.
Марина подняла стакан, обняла за плечи Герца и Смекайло:
— За науку, парни! И за то, что в любой чертовщине наша команда видит просто еще одну техническую задачу!
Выпили дружно, с удовольствием закусили обжигающими пельменями. Бермудский треугольник остался позади, а впереди «Братву» ждали новые, земные и неземные перелеты. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!