Глава 4060. То, что нельзя сказать словами

Глава 4060. То, что нельзя сказать словами

Что творит сейчас с этой песней Эдик! Понимаю: собрались все в зале Лиссабона. Акустика замечательная — каждая нота плывёт под сводами, будто зал сам становится частью мелодии, дышит вместе с ней. Но я сегодня невольно заставила своего дружка испытать такие эмоции: написала на эту мелодию свой текст. И вот ребята аккомпанируют ему — и творят буквально чудеса.

Дианочка, помогавшая мне перед выходом на сцену, замерла. Смотрит на меня с влажными от благодарности глазами, слушает мой текст. Мой текст вызвал у ребят тот же восторг, что и у самого исполнителя. Давно я мечтала, чтобы Эдик спел эту песню — но только с моими словами. И вот наконец мы созрели. Я и не представляла, что это будет так сильно.

Я стою за кулисами, вцепившись в край занавеса, и боюсь шевельнуться, чтобы не спугнуть это чудо. Сердце бьётся где-то в горле, а по спине бежит тёплая волна — от его голоса, от того, как он берёт первую фразу. Замираю, слушая. Какое-то волшебство. В этот текст я вложила все чувства — без остатка, как в протянутые навстречу ладони. А Эдик передаёт их через эту гениальную музыку так, что мне кажется, будто он читает мою душу вслух.

И в этом звуке — всё: наши детские ссоры из-за партитур, наши ночные разговоры о том, что музыка важнее всего, то, как мы держали друг друга за руки на выпускном и обещали не исчезнуть. Знала: только своими словами, без этой мелодии, я не смогу сказать ему то главное, что хотелось выразить давно, — насколько он мне дорог. Не как мужчина — как друг, как брат, как человек, с которым прошла вся моя жизнь. Я знала, что он и сам понимает мои чувства к нему, — и от этого осознания по щекам предательски ползёт тепло, а в груди становится тесно.

Боже! Что он сейчас творит! А как ребята сливаются с его исполнением — тихо, трепетно, будто боятся нарушить что-то хрупкое. Кажется, зал не дышит. И в этой тишине я слышу, как мои слова возвращаются ко мне его голосом — уже не мои, а наши. Я чувствую, как от каждой ноты подкашиваются колени, и держусь только за занавес. Слёзы уже не сдерживаются — текут по щекам, и я не вытираю их, потому что это слёзы благодарности и счастья.

Я смотрю в зал и нахожу глазами мужа. Он улыбается. И я улыбаюсь ему сквозь слёзы — потому что всё правильно. Всё на своих местах.

Зрители понимают, что стали свидетелями этого чуда. А я стою там, за занавесом, с мокрым от слёз лицом и счастливым сердцем, и думаю: вот оно. То, о чём я мечтала. Не просто песня. Благодарность, которая звучит на весь Лиссабон — и остаётся только между нами.

И когда Эдик поёт последнюю строчку, мне кажется, что он поёт её прямо мне — в самое сердце, туда, где давно уже нет никаких слов, только он, я, наша музыка и вся наша жизнь, сыгранная вместе с шести лет.