Действие сценическое. Передел... переход?

Как отличить передел от заранее подготовленного перехода?

В причинной теории действия сценического Кретова понятие передела занимает особое положение. Именно в нём обнаруживается момент, когда прежнее «как» теряет достаточность, а действие должно осуществить себя иначе, сохраняя процессуальное тождество.

Но театр обладает способностью воспроизводить практически любую форму.

Можно заранее подготовить неожиданность.

Можно отрепетировать замешательство.

Можно закрепить паузу, изображающую невозможность продолжения.

Можно научиться воспроизводить внешние признаки поиска нового решения.

Можно даже повторять телесную неустойчивость, которая первоначально возникла непроизвольно.

Следовательно, всё то, что исследователь способен наблюдать как проявление передела, актёр в принципе способен воспроизвести как форму.

Возникает фундаментальная проблема:

если действительный причинный передел и заранее подготовленный переход могут быть морфологически неразличимы, на каком основании мы утверждаем, что в одном случае действие действительно перестроилось, а в другом — лишь воспроизвело перестройку?

Простое обращение к убедительности здесь ничего не решает.

Подготовленный переход может быть чрезвычайно убедительным.

Действительный передел — внешне почти незаметным.

Более того, подготовленность сама по себе ещё не означает отсутствия живого действия.

Поэтому необходимо искать различие не в том, насколько актёр неожиданно изменился, а в том, что причинило возникновение этого изменения именно сейчас.

И здесь понятие передела впервые оказывается перед по-настоящему строгой проверкой.

1. Сначала необходимо определить, что именно различается

Предположим, актёр осуществляет действие.

Его текущий способ обозначим как «как;».

Происходит событие.

После него возникает «как;».

Наблюдатель видит переход:

«как;» ; «как;».

Но эта последовательность сама по себе ничего не говорит о его причинном происхождении.

Возможны две конструкции.

Первая — заранее подготовленный переход.

Актёр знает, что после определённой реплики должен изменить способ действия.

Реплика прозвучала.

Он осуществил подготовленное изменение.

Вторая конструкция — причинный передел.

Возникшее различие изменило условия продолжающегося действия.

Прежнее «как» оказалось недостаточным.

Возникло причинное требование.

Действие осуществило необходимую перестройку.

В обоих случаях:

«как;» сменилось «как;».

Но в первом случае основание перехода может принадлежать ранее установленной партитуре.

Во втором — текущей причинной организации действия.

Следовательно:

Передел отличается от подготовленного перехода не наличием изменения, а происхождением необходимости этого изменения.

Однако и это определение требует уточнения.

Потому что необходимость тоже можно заранее знать.

2. Актёр может заранее знать, что передел произойдёт

Здесь находится первая ловушка.

Если сказать:

передел существует только тогда, когда актёр не знает, что произойдёт,

мы немедленно вступим в противоречие с природой репертуарного театра.

Актёр знает текст.

Знает событие.

Знает реакцию партнёра.

Знает режиссёрское решение.

Нередко знает даже точное положение тела, которое должно возникнуть после определённой реплики.

Но знание будущего не означает, что оно обязательно стало непосредственной причиной настоящего действия.

Необходимо различать:

знание предстоящего перехода

и

причинное осуществление перехода.

Актёр может знать, что партнёр откажет.

Но сегодняшний отказ ещё должен изменить условия его продолжающегося действия.

Он может знать, что после отказа замолчит.

Но молчание способно возникнуть вследствие того, что дальнейшее убеждение прежним способом действительно стало недостаточным.

Таким образом:

Передел не требует отсутствия знания о будущем. Он требует, чтобы знание будущего не подменяло собой причину текущего преобразования.

Это принципиально.

Иначе теория оказалась бы применима только к импровизации или первому исполнению.

Но действие сценическое не перестаёт быть предметом исследования после премьеры.

3. Подготовленная форма может стать формой действительного передела

Следующий шаг ещё сложнее.

Допустим, актёр заранее подготовил остановку движения.

Он знает, что после определённого события должен остановиться.

На репетиции эта остановка была найдена, закреплена и многократно повторена.

Означает ли это, что теперь передел невозможен?

Нет.

Потому что подготовленной может быть морфология нового «как», но её конкретное включение всё ещё может определяться текущей причинной ситуацией.

Допустим, партнёр действительно делает прежнее продолжение недостаточным.

Возникает причинное требование.

Актёр осуществляет перестройку посредством уже освоенной остановки.

В таком случае подготовленная форма может стать средством действительного передела.

Следовательно:

Заранее подготовленное «как» не исключает причинного передела, если само возникновение необходимости его осуществления принадлежит настоящему действию.

И наоборот.

Актёр может внешне импровизировать, неожиданно менять форму и производить множество новых движений.

Но если эти изменения возникают из желания разнообразить исполнение, они ещё не являются переделом.

Поэтому:

подготовленность не доказывает неподлинности; спонтанность не доказывает передела.

Это различие следует удерживать на протяжении всего исследования.

4. Причинное требование — главное место различения

Теперь необходимо обратиться к понятию причинного требования.

Ранее оно было определено как отношение, возникающее тогда, когда прежнее «как» становится недостаточным для продолжения того же «что».

Именно здесь находится возможная граница между двумя переходами.

В заранее подготовленной последовательности действует правило:

после X необходимо выполнить Y.

В причинном переделе возникает другое отношение:

после изменения X прежнее «как» уже недостаточно для осуществления того же «что».

Разница кажется незначительной.

Но она принципиальна.

В первом случае известен следующий элемент последовательности.

Во втором обнаруживается недостаточность существующего способа.

Первое отношение определяет момент исполнения.

Второе определяет необходимость преобразования.

Подготовленный переход может произойти даже тогда, когда прежнее «как» остаётся причинно достаточным.

Передел же, согласно развиваемой модели, требует установить, что изменившиеся условия действительно нарушили эту достаточность.

Отсюда:

Главный вопрос не в том, возникло ли новое «как», а в том, почему прежнее «как» перестало быть достаточным.

Если этот вопрос не поставлен, понятие передела легко превращается в новое название любого перехода.

5. Событие пьесы не является доказательством передела

Предположим, партнёр сообщает:

«Я ухожу».

Событие пьесы определено.

Режиссёр установил его значение.

Актёр знает, что после этой реплики должен изменить своё поведение.

Но само сообщение об уходе ещё не доказывает, что возник причинный передел.

Необходимо установить, какое действие осуществлялось до сообщения.

Допустим:

я пытаюсь добиться, чтобы партнёр остался.

Теперь реплика об уходе способна изменить причинную организацию этого действия.

Но как именно?

В одном случае партнёр произносит её как окончательное решение.

В другом — как угрозу.

В третьем — как попытку получить уступку.

В четвёртом — как сообщение о необходимости временно отлучиться.

Физически слова могут совпадать.

Драматически значение реплики в конкретной постановке должно быть определено.

Но её процессуальная действенность возникает через отношение к осуществляемому действию.

В одном случае прежнее убеждение действительно становится недостаточным.

В другом оно может оставаться вполне достаточным.

Следовательно:

Одна и та же реплика не обязана порождать один и тот же причинный передел только потому, что она находится в определённой точке драматической партитуры.

Она должна получить причинное право внутри конкретного продолжающегося действия.

6. Подготовленный переход может скрывать отсутствие причинного требования

Представим, что актёр после слов «Я ухожу» всегда замолкает.

Режиссёр считает эту паузу художественно необходимой.

Она точно рассчитана.

В ней возникает впечатление глубокого потрясения.

Но допустим, партнёр сегодня произнёс реплику так, что она не сделала прежний способ убеждения недостаточным.

Напротив, возникло обстоятельство, при котором убеждение всё ещё могло продолжаться.

Однако актёр всё равно замолчал.

Почему?

Потому что пауза закреплена.

Тогда изменение произошло.

Но его основание находится не в обнаруженной недостаточности прежнего «как».

Оно находится в партитуре.

Именно здесь можно говорить о подмене:

причинное требование заменено исполнительским обязательством.

При этом внешняя форма перехода может быть совершенна.

Но само действие уже не обязательно причинно осуществляет необходимость этого изменения.

Это не означает, что всякая режиссёрски закреплённая пауза неподлинна.

Это означает другое:

режиссёрская необходимость формы и причинная необходимость её возникновения внутри действия принадлежат разным уровням.

Их совпадение возможно.

Но не гарантировано.

7. Следовательно, передел нельзя распознать по телесному признаку

Здесь возникает особенно важный вопрос для исследований Кретова, связанных с телесностью и мерцанием.

Допустим, перед переходом наблюдается:

изменение мышечного напряжения;

нарушение устойчивости движения;

кратковременная остановка;

перестройка дыхания;

изменение направления взгляда;

микродвижение;

колебание ритма.

Можно ли считать это признаками передела?

Они могут быть его проявлениями.

Но не являются достаточными доказательствами.

Потому что те же признаки могут возникать при:

* обычном двигательном переключении;
* ожидании сигнала;
* сознательном воспроизведении;
* усталости;
* ориентировочной реакции;
* технической коррекции движения.

Следовательно, даже если предполагаемое мерцание устойчиво наблюдается в определённых условиях, ещё необходимо установить его причинную специфичность.

Само наличие переходной телесной неустойчивости не доказывает, что прежнее «как» потеряло достаточность внутри сценического действия.

Отсюда важнейшее ограничение:

Телесность может свидетельствовать о происходящем преобразовании, но не всегда позволяет установить причинное происхождение этого преобразования.

Поэтому исследование передела нельзя свести к поиску внешнего соматического маркера.

8. Подлинный передел и подготовленный переход могут быть полностью морфологически тождественны

Допустим, мы записали два исполнения.

В обоих случаях актёр:

остановился;

изменил положение головы;

перенёс вес тела;

выдержал паузу;

произнёс следующую реплику.

Даже если запись позволяет установить почти полное сходство движений, из этого нельзя сделать вывод об одинаковой причинной организации.

В первом случае актёр мог воспроизвести закреплённый переход.

Во втором — действительно осуществить причинную перестройку посредством освоенной формы.

Но нельзя автоматически утверждать и обратное:

если формы немного различаются, значит во втором случае произошёл передел.

Изменения могут быть случайными.

Поэтому наиболее трудный случай для теории — не очевидное различие двух исполнений.

Наиболее труден случай морфологического совпадения при предполагаемом различии причинных генеалогий.

Именно здесь модель должна доказать собственную исследовательскую ценность.

Если она способна только назвать один переход переделом, а другой воспроизведением, но не предложить основания различения, понятие остаётся интерпретацией.

Необходимо исследовать зависимость перехода от предшествующих причинных условий.

9. Главный критерий — контрфактическая зависимость

Здесь появляется возможность сформулировать более строгий исследовательский принцип.

Предположим, актёр изменил «как» после действия партнёра.

Спросим:

Если бы партнёр действовал существенно иначе, сохранился бы этот переход в том же виде и в тот же момент?

Если ответ:

да, независимо от происходящего,

возникает основание предполагать, что переход преимущественно управляется партитурой.

Если же изменение причинно значимых обстоятельств способно изменить необходимость, момент или способ перехода, возникает основание предполагать действительный причинный передел.

Однако контрфактический критерий требует осторожности.

Переход может сохранять одинаковую форму при различных обстоятельствах, если она остаётся причинно достаточной.

Кроме того, подготовленная реакция также способна быть гибкой и учитывать изменения партнёра.

Поэтому нельзя требовать:

изменился партнёр — актёр обязательно должен измениться иначе.

Нужно установить более глубокое отношение:

способно ли изменение причинных условий влиять на решение о сохранении или недостаточности текущего «как»?

Здесь важен не обязательный факт внешнего изменения, а сама зависимость продолжения от происходящего.

Именно она является одним из наиболее сильных кандидатов на диагностический критерий передела.

10. Передел отличается не неожиданностью, а причинной зависимостью

Теперь можно отказаться от распространённого представления, что передел обязательно должен быть неожиданным.

Неожиданность относится к знанию субъекта.

Причинная необходимость относится к организации продолжающегося действия.

Это разные отношения.

Можно неожиданно изменить форму без причинного требования.

Можно заранее знать о предстоящем событии и всё-таки осуществить подлинный передел, когда условия для него действительно возникнут.

Иначе говоря:

передел не обязательно непредсказуем; он должен быть причинно обусловлен настоящим.

Это различение позволяет сохранить возможность сценического действия в многократно повторяющемся спектакле.

Актёр знает будущее.

Но его знание не обязано быть причиной текущего преобразования.

Оно может оставаться условием исполнения драматической структуры.

В то время как конкретное превращение прежнего «как» в новое получает основание в происходящем сейчас.

Следовательно:

драматическая предсказуемость передела совместима с его сценической причинной действительностью.

Но только если известная последовательность не подменяет собой текущую необходимость преобразования.

11. Мигрирующий центр обнаруживает различие двух переходов

Теперь можно включить понятие мигрирующего причинного центра.

До перехода действие обладает некоторым распределением причинной значимости.

Допустим, преимущественное значение имеет:

сопротивление партнёра.

Возникает новое обстоятельство.

Сопротивление меняет характер.

Прежний способ воздействия становится недостаточным.

Центр причинной значимости способен переместиться:

от сопротивления партнёра к возникшей невозможности продолжать прежним способом.

Затем — к осуществлению нового «как».

Это можно рассматривать как миграцию центра внутри одного действия.

Но при заранее подготовленном переходе возможна другая организация.

Причинный центр фактически остаётся в партитуре.

Партнёр только обозначает очередной момент её исполнения.

Внешне переход происходит.

Но его управляющая причина не обязательно сместилась вслед за происходящим.

Здесь возникает различие:

Миграция причинного центра — действительное перераспределение причинной значимости внутри продолжающегося действия.

Переключение партитуры — запуск следующей подготовленной формы согласно установленному порядку.

Они могут совпасть во времени.

Но не тождественны.

Следовательно:

Передел предполагает изменение причинной организации действия, а не только переключение его наблюдаемого состояния.

12. Однако не следует превращать миграцию центра в обязательный маркер

Иначе новая теория начнёт создавать собственные автоматизмы.

Исследователь видит переход.

Предполагает передел.

Начинает искать миграцию центра.

Если её нельзя обнаружить, объявляет, что она была скрытой.

Так модель становится неопровержимой.

Поэтому необходимо признать:

не всякий передел требует доказуемой миграции единственного причинного центра.

Причинность может быть распределённой.

Несколько изменений могут одновременно определять недостаточность прежнего способа.

Само понятие центра в этих случаях способно оказаться слишком грубым.

Следовательно, миграция центра — дополнительное возможное объяснение, а не обязательный удостоверяющий признак.

Более фундаментальным остаётся вопрос:

изменились ли условия достаточности прежнего «как» внутри сохраняющего своё тождество действия?

Если этот вопрос разрешён, понятие передела уже получает содержательное основание.

Если нет, ссылка на миграцию центра ничего не доказывает.

13. Процессуальное тождество — второй необходимый критерий

До сих пор речь шла о причинной необходимости преобразования.

Но необходимо проверить и другое.

Допустим, прежнее «как» действительно стало недостаточным.

Возникло новое состояние.

Однако оно уже не принадлежит прежнему действию.

Например, субъект добивался согласия партнёра.

После отказа начинает мстить.

Между этими действиями существует причинная связь.

Отказ мог причинить возникновение мести.

Но означает ли это, что произошёл передел прежнего действия?

Не обязательно.

Возможно, действие, направленное на получение согласия, завершилось.

И возникло новое — причинно связанное с предыдущим, но обладающее иной направленностью.

Следовательно:

не всякая причинная перестройка является переделом одного действия.

Необходимо установить, сохранилось ли процессуальное тождество.

Передел предполагает:

прежнее «как» стало недостаточным;

возникло новое «как»;

новое «как» причинно принадлежит продолжению того же действия.

Если третье условие отсутствует, мы можем иметь дело с завершением одного действия и возникновением другого.

Поэтому исследователь обязан различать:

передел внутри действия

и

переход между действиями.

Это различие непосредственно связывает нынешний вопрос с предыдущим исследованием завершения.

14. Подготовленный переход способен имитировать даже процессуальное тождество

Но и здесь задача не становится простой.

Режиссёр может построить безупречную последовательность действий.

Все изменения будут логически связаны.

Все приспособления — психологически оправданы.

Вся линия — направлена к определённому результату.

Зритель увидит единое действие.

Однако причинная связанность может существовать преимущественно на уровне режиссёрского замысла.

То есть:

структура спектакля сохраняет тождество последовательности, но текущий процесс актёра не обязательно производит это тождество заново.

Это не означает, что спектакль художественно несостоятелен.

Но для причинной теории возникают два различных объекта.

Первый:

тождество драматической и режиссёрской организации.

Второй:

процессуальное тождество осуществляющегося сценического действия.

Если они отождествляются, исследователь рискует принять идеально выстроенную партитуру за доказательство живого действия.

Поэтому:

сохранение драматической направленности ещё не доказывает причинной принадлежности текущего перехода.

И наоборот, причинная действительность перехода должна оцениваться относительно определённого продолжающегося действия, а не одного только замысла постановки.

15. Можно ли отличить передел во время одного спектакля?

Теперь возникает неудобный вопрос.

Если морфология не является доказательством, если актёр способен заранее подготовить любые внешние признаки, если даже процессуальная логика может быть построена режиссёром, что остаётся наблюдателю?

Можно ли на основании единственного исполнения достоверно утверждать:

здесь произошёл действительный причинный передел?

В большинстве сложных случаев — нет, не с необходимой достоверностью.

Можно выдвинуть гипотезу.

Обнаружить признаки перехода.

Сопоставить обстоятельства.

Установить вероятные причинные отношения.

Но одно наблюдение обычно не позволяет исключить альтернативное объяснение:

актёр точно воспроизвёл подготовленную последовательность.

Это важное ограничение исследовательской модели.

И оно не должно скрываться за театроведческой уверенностью.

Режиссёр может интуитивно различать подлинность действия.

Опытный актёр может узнавать её в партнёре.

Но исследовательское утверждение требует показать, на каком основании отвергаются конкурирующие объяснения.

Следовательно:

передел может быть непосредственно переживаемым участником и убедительно предполагаемым наблюдателем, но для его независимой проверки необходимы дополнительные условия.

Именно здесь теория должна переходить от наблюдения к эксперименту.

16. Эксперимент: один переход — разные причинные условия

Можно предложить исследовательскую конструкцию.

Два актёра многократно осуществляют один и тот же фрагмент.

Драматическая ситуация сохраняется.

Основная направленность действия также сохраняется.

Но характер воздействия партнёра изменяется внутри заранее установленных допустимых границ.

В одном повторении партнёр действительно создаёт препятствие, при котором прежнее «как» становится недостаточным.

В другом — препятствие ослабевает, и прежний способ ещё способен продолжать действие.

В третьем — партнёр изменяет свою позицию так, что возникает иное причинное требование.

При этом актёр заранее знает общую драматическую структуру, но не обязательно знает, какой конкретный вариант взаимодействия возникнет в очередном повторении.

Исследователь наблюдает:

когда возникает переход;

возникает ли он вообще;

как он соотносится с изменением условий;

сохраняется ли прежнее «как», когда оно остаётся достаточным;

меняется ли организация продолжения при другой причинной конфигурации.

Наиболее важен случай, в котором переход не происходит.

Почему?

Потому что именно он может показать, что актёр не просто следует заранее установленному сигналу.

Если партнёр произнёс предусмотренную реплику, но условия действия не потребовали перестройки и актёр сохранил прежнее «как», появляется основание предполагать, что его поведение зависит от причинной организации, а не только от партитуры.

Однако это лишь один возможный показатель.

Необходимы повторения, сопоставление условий и исключение других причин.

17. Контрольный случай: воспроизведение того же передела

Особенно интересным был бы эксперимент, в котором актёр сначала действительно проходит через предполагаемый причинный передел.

Его движение записывается.

Затем ему предлагается воспроизвести этот переход максимально точно, но уже без первоначального причинного условия.

В результате исследователь получает два случая.

Первый: форма возникла в предполагаемой причинной перестройке.

Второй: форма воспроизведена как ранее полученный результат.

Если в обоих случаях наблюдаются одинаковые движения, это подтверждает важное положение:

морфология сама по себе не удостоверяет причинную генеалогию.

Но если обнаруживаются устойчивые различия в динамике перехода, их можно исследовать дополнительно.

Например:

временная организация;

распределение мышечной активности;

последовательность микродвижений;

характер коррекции движения;

зависимость от изменений партнёра.

Однако нельзя заранее объявлять, что определённый физиологический показатель обязательно отличит передел от имитации.

Этого ещё требуется добиться экспериментально.

Возможен и отрицательный результат:

надёжных различий не обнаружено.

Тогда исследовательская модель должна признать, что выбранный способ наблюдения не позволяет установить предполагаемую причинную разницу.

Именно такое ограничение необходимо для её научной состоятельности.

18. Самый строгий критерий — зависимость перехода от недостаточности прежнего «как»

Теперь можно собрать несколько ранее найденных отношений.

Для исследования передела необходимо установить три обстоятельства.

Первое — причинная недостаточность.

Возникшее различие действительно изменило условия осуществления продолжающегося действия так, что прежнее «как» стало недостаточным.

Второе — причинная обусловленность нового «как».

Новое «как» возникло как ответ на эту недостаточность, а не только потому, что наступил предусмотренный момент.

Третье — сохранение процессуального тождества.

Новое состояние принадлежит тому же действию, а не представляет собой начало другого процесса.

Именно соединение этих трёх условий образует сильный кандидат на определение передела.

Но здесь появляется ещё одна трудность.

Как установить саму недостаточность?

Нельзя говорить:

прежнее «как» было недостаточным, потому что актёр его изменил.

Это круговое объяснение.

Необходимо иметь основания независимо от факта перехода.

Например, экспериментально показать, что при изменившихся условиях прежний способ больше не обеспечивает определённую функцию продолжения, хотя до изменения обеспечивал её.

Иначе исследователь просто выводит причинное требование из уже наблюдаемого нового «как».

Тогда теория не объясняет переход.

Она переименовывает его.

19. Проблема достаточности — наиболее трудная во всей конструкции

На этом месте необходимо задержаться.

Слово «недостаточно» звучит убедительно.

Но достаточно — для чего?

Для достижения результата?

Для сохранения направленности?

Для продолжения воздействия на партнёра?

Для осуществления режиссёрского замысла?

Для сохранения драматической логики?

Для соответствия предполагаемым обстоятельствам?

Эти критерии могут не совпадать.

Например, актёр продолжает убеждать партнёра.

Партнёр сопротивляется.

Прежнее убеждение больше не приводит к согласию.

Но означает ли это, что способ недостаточен?

Возможно, нет.

Ведь действие не обязательно должно немедленно достигать результата.

Повторение убеждения может само быть способом продолжения борьбы.

Следовательно, отсутствие успеха ещё не доказывает недостаточности «как».

И даже сильное сопротивление партнёра не обязывает актёра менять способ.

Поэтому понятие причинного требования должно быть уточнено.

Необходимо различать:

неуспешность текущего «как»

и

его причинную недостаточность для дальнейшего осуществления данного действия.

Первое относится к достижению результата.

Второе — к самой возможности продолжать действие определённым способом.

Это не одно и то же.

Именно здесь будущая операционализация системы Кретова столкнётся с одной из наиболее сложных задач.

Если достаточность «как» не определена независимо от наблюдаемого изменения, вся конструкция передела рискует стать логически замкнутой.

20. Передел не обязательно сопровождается поиском нового «как»

Здесь необходимо устранить ещё один возможный стереотип.

Кажется, что если произошёл действительный передел, актёр должен пройти через заметную неопределённость.

Сначала:

старое «как» перестало работать.

Затем:

актёр ищет новое.

Наконец:

возникает решение.

Но это лишь один возможный вариант.

У опытного актёра перестройка способна осуществляться чрезвычайно быстро.

Подготовленная техника может обеспечивать мгновенную доступность подходящего средства.

Тогда причинное требование возникает, а новый способ включается практически без видимой задержки.

Следовательно:

передел не обязательно представляет собой заметную паузу между двумя формами.

Он может быть очень коротким.

Может происходить внутри продолжающегося движения.

Может быть практически невидимым.

Может включать заранее освоенное приспособление.

Поэтому поиск заметной переходной зоны не должен превращаться в обязательное условие диагностики.

Иначе наиболее совершенная актёрская техника будет ошибочно приниматься за отсутствие передела.

21. Может ли подготовленный переход стать переделом во время исполнения?

Теперь возникает чрезвычайно интересный случай.

Актёр заранее подготовил переход.

Многократно его репетировал.

Вышел на сцену с намерением воспроизвести.

Но партнёр сегодня действительно изменил условия действия так, что именно этот переход оказался причинно необходимым.

Что произошло?

Подготовленная форма получила новое основание.

Следовательно, переход, первоначально существовавший как элемент партитуры, может стать формой осуществления действительного передела.

Это не превращение неподлинного в подлинное посредством особого переживания.

Это изменение причинной функции освоенной формы.

Раньше она существовала как:

известное следующее «как».

Теперь она осуществляется как:

достаточное средство ответа на возникшее причинное требование.

Именно здесь ранние рассуждения Кретова о штампе и возможности его прожить получают новое объяснение.

Форма может быть давно известна.

Но её причинное основание способно возникнуть заново.

Поэтому:

Передел определяется не новизной возникающей формы, а новизной её причинного осуществления в данном процессе.

Слово «новизна» здесь относится не обязательно к неповторимости обстоятельств, а к тому, что причинная связь должна быть действительной в каждом конкретном осуществлении.

22. Подготовленный переход может быть подлинным, но не быть переделом

И здесь необходимо сделать ещё одно принципиальное различение.

Допустим, актёр заранее подготовил изменение движения.

Во время исполнения возникло обстоятельство, которое действительно сделало эту форму уместной.

Но прежнее «как» при этом не стало недостаточным.

Актёр мог продолжать прежним способом.

Новый способ тоже оказался достаточным.

Следовательно, изменение было причинно связано с происходящим, но не обязательно вызвано необходимостью преодолеть недостаточность прежнего способа.

Можно ли назвать его переделом?

Если мы сохраняем строгое определение причинного требования — не всегда.

Перед нами может быть причинно обусловленное изменение способа действия, не являющееся необходимым переделом.

Это особенно важно.

Иначе любое живое приспособление автоматически станет переделом.

Но теория потеряет различие между:

изменением «как»;

и

причинным переделом вследствие недостаточности прежнего «как».

Следовательно, необходимо сохранить три категории.

Подготовленный переход — форма следующего состояния определена заранее.

Причинно обусловленный переход — новое состояние действительно зависит от текущих условий действия.

Причинный передел — новое состояние возникает вследствие недостаточности прежнего способа продолжения того же действия.

Эти категории не образуют простую шкалу от ложного к истинному.

Они относятся к разным признакам перехода и способны пересекаться.

Подготовленный переход может быть причинно обусловленным.

Причинно обусловленный переход не обязательно является переделом.

А передел может осуществляться посредством заранее подготовленной формы.

Вот здесь теория получает значительно большую точность.

23. Значит, передел нельзя считать синонимом подлинности

Это, возможно, одно из самых важных следствий.

Ранее возникала опасность почти полного отождествления:

подлинное действие ; причинный передел.

Но действие не обязано непрерывно перестраиваться.

Оно может устойчиво продолжаться прежним способом.

И это продолжение способно быть причинно подлинным.

Напротив, передел представляет собой особый случай изменения причинной организации.

Следовательно:

передел — не универсальный признак подлинности, а особый тип причинного преобразования действия.

Если это различие не сохранить, возникнет новый театральный штамп.

Актёр начнёт демонстрировать передел там, где действие не требует перестройки.

Режиссёр начнёт искать перелом в каждой реплике.

Исследователь — находить причинное требование при каждом изменении формы.

И тогда сама теория, призванная различать действие и воспроизведение, начнёт производить воспроизведение передела.

Это особенно опасно на нынешнем этапе систематизации исследования Кретова.

24. Передел как нарушение достаточности, а не нарушение привычности

Можно теперь уточнить ещё одну границу.

Актёр привык действовать определённым способом.

Партнёр внезапно изменил поведение.

Привычная последовательность нарушена.

Актёр вынужден искать другую форму.

Можно ли автоматически говорить о переделе?

Нет.

Потому что нарушение привычности ещё не означает недостаточности прежнего «как» относительно продолжающегося действия.

Актёр мог потерять ориентир в партитуре.

Забыть последовательность.

Не получить ожидаемый сигнал.

Испытать техническое затруднение.

Все эти обстоятельства способны вызвать действительное изменение телесности.

Но не обязательно являются причинным переделом сценического действия.

Следовательно:

нарушение исполнительской привычки и возникновение причинного требования внутри действия необходимо различать.

Именно здесь становится особенно важен инвариант.

Если новое состояние возникло из нарушения технической последовательности, но не сохраняет отношения к тому же осуществляемому «что», перед нами может быть перестройка поведения актёра, а не передел сценического действия.

Таким образом, само слово «перестройка» недостаточно.

Необходимо определить:

перестройка чего?

25. Причинная проверка требует возмущения, а не только наблюдения

Теперь можно сформулировать экспериментальный принцип.

Если исследователь хочет отличить передел от заранее подготовленного перехода, одного наблюдения конечной формы недостаточно.

Необходимо создать условия, при которых конкурирующие объяснения дадут различные результаты.

Например:

заранее подготовленная партитура предполагает переход после определённой реплики.

Но исследователь меняет причинную значимость этой реплики для продолжающегося действия, сохраняя её формальное положение.

Тогда возможны различные результаты.

Актёр осуществляет тот же переход независимо от причинного значения произошедшего.

Это поддерживает гипотезу о преимущественно сигнальном управлении.

Актёр сохраняет прежний способ, когда он остаётся достаточным, и перестраивается, когда становится недостаточным.

Это поддерживает гипотезу о причинной зависимости продолжения.

Но необходимо контролировать, не является ли такая гибкость также заранее выученной условной стратегией.

Само наличие адаптивного поведения ещё не доказывает специфически сценического передела.

Ведь автоматизированная система тоже может реагировать на изменение входных условий.

Поэтому исследование должно различать:

техническую адаптацию;

исполнение условной инструкции;

обычную ориентировочную реакцию;

изменение сценического действия относительно его направленности.

И здесь причинная теория обязана уточнить собственную границу применимости.

26. Можно ли установить передел без обращения к внутреннему переживанию актёра?

Это ещё одна трудная проблема.

Кажется естественным спросить актёра:

действительно ли ты почувствовал, что больше не можешь продолжать по-прежнему?

Но субъективный ответ не является достаточным доказательством.

Актёр может искренне переживать необходимость перехода, хотя её источник — закреплённая партитура.

И наоборот, он может осуществить причинно обусловленную перестройку, не осознавая её как особое событие.

Следовательно:

субъективное переживание необходимости не тождественно причинному требованию.

Но и исключать сведения актёра нельзя.

Они могут помочь исследователю восстановить причинную историю.

Важно только не превращать их в единственный критерий.

Необходимы:

наблюдение;

сопоставление повторений;

изменение условий;

анализ продолжающегося «что»;

исследование причинной зависимости;

проверка конкурирующих объяснений.

И только их совместное использование может дать основания для вывода.

27. Предполагаемое осложняет проверку, но делает её особенно ценной

Теперь возникает специфически сценический аспект.

В действие способно войти различие предполагаемого мира.

Физически ситуация остаётся почти неизменной.

Но изменяется причинное значение обстоятельства.

Предположим, актёр открывает дверь.

В одном случае за ней предполагается пустая комната.

В другом — человек, встречи с которым он избегает.

В третьем — человек, которого он отчаянно пытается найти.

Физическая дверь та же.

Но предполагаемое различие способно изменить условия продолжения действия.

Если актёр осуществляет один и тот же подготовленный переход при всех условиях, это может свидетельствовать о доминировании партитуры.

Если же характер продолжения зависит от причинной значимости предполагаемого, возникает основание исследовать действительную причинность этих различий.

Но здесь необходимо сохранять осторожность.

Актёр способен заранее подготовить три разных варианта.

Это ещё не доказывает передела.

Поэтому решающим остаётся не количество вариантов, а то, каким образом конкретный вариант получает право возникнуть в текущем действии.

Именно здесь формула:

предполагаемое причиняет действительное

может получить исследовательскую проверку.

28. Что должно оставаться неизменным в эксперименте?

Возвращаясь к инварианту, необходимо поставить методологически важный вопрос.

Если мы изменяем условия действия, как убедиться, что сравниваем именно преобразования одного типа действия?

Ведь существенное изменение обстоятельств способно изменить само «что».

Тогда новое «как» будет принадлежать уже другому процессу.

Поэтому эксперимент должен различать:

изменение причинных условий внутри сохраняющейся направленности

и

изменение самой направленности.

Это особенно существенно для передела.

Если субъект первоначально пытается убедить партнёра, а затем начинает его наказывать, исследователь может обнаружить причинный переход.

Но он не вправе без дополнительных оснований называть его переделом первоначального действия.

Следовательно:

Инвариант необходим не только для теоретического объяснения передела, но и для правильного построения эксперимента.

Он определяет, какой объект должен сохранять своё тождество при изменении причинных условий.

Без этого исследователь рискует сравнивать не два способа одного действия, а два разных действия.

29. Необходима отрицательная проверка

Здесь возникает критерий, который может оказаться особенно ценным.

Теория должна предсказывать не только возникновение передела.

Она должна допускать ситуации, в которых передел не должен возникать.

Например, если новое различие не получило причинного права внутри действия, оно не обязано изменять «как».

Если различие получило причинное право, но прежний способ остался достаточным, передел также не обязателен.

Если прежнее «что» перестало организовывать продолжение, может завершиться действие и возникнуть другое, а не передел прежнего.

Эти три случая особенно важны, потому что ограничивают область применения понятия.

Именно способность сказать:

здесь передела нет, хотя форма изменилась,

или:

здесь передела нет, хотя произошло крупное событие пьесы,

делает систему различающей.

Если же всякий переход может быть назван переделом, понятие утрачивает самостоятельную объяснительную ценность.

30. Предельный случай: идеально подготовленный переход и действительный передел совпадают

Теперь можно представить наиболее трудный случай.

Режиссёр нашёл точную форму перехода.

Актёр её освоил.

Партнёр действительно создал причинную ситуацию, в которой прежнее «как» стало недостаточным.

Возникшее причинное требование оказалось именно таким, какое было предусмотрено на репетиции.

Актёр осуществил заранее подготовленную форму.

Переход полностью совпал с партитурой.

Что произошло?

Было ли это воспроизведением?

Да — в отношении морфологии.

Было ли это действительным переделом?

Возможно, да — в отношении причинной организации.

И тогда возникает важный вывод:

передел и заранее подготовленный переход не обязательно являются взаимоисключающими явлениями.

Переход может быть заранее подготовленным по форме и действительным по причинному осуществлению.

Значит, сама постановка вопроса требует уточнения.

Необходимо спрашивать:

когда подготовленный переход становится осуществлением передела, а когда остаётся только воспроизведением его формы?

Это значительно более точный исследовательский вопрос.

Потому что он позволяет сохранить природу театра как искусства повторения, не отказываясь от исследования причинной подлинности действия.

31. Здесь обнаруживается граница между режиссёрской партитурой и сценическим причинением

Теперь можно вернуться к отношению драматического и сценического.

Режиссёрская партитура определяет художественно необходимое.

Она устанавливает форму.

Время.

Последовательность.

Отношения.

Драматическую значимость переходов.

Но партитура не должна автоматически подменять текущую причинную достаточность прежнего «как».

Иначе:

драматическая необходимость перехода становится непосредственной причиной сценической морфологии.

Причинная теория предлагает другой вариант.

Режиссёр заранее устанавливает условия и художественные границы.

Актёр осуществляет действие внутри них.

Партнёр сохраняет причинную действенность.

Событие пьесы становится событием действия.

Возникшее различие получает причинное право.

И если прежнее «как» действительно становится недостаточным, возникает передел.

Тогда:

партитура определяет художественную необходимость перехода, а действие осуществляет его причинную необходимость.

Но эти необходимости не следует отождествлять.

Их совпадение — одна из сложнейших задач репетиционного процесса.

Заключение. Передел определяется не изменением формы, а необходимостью её причинного преобразования

Теперь можно ответить на исходный вопрос.

Как отличить передел от заранее подготовленного перехода?

Не по внешней выразительности.

Не по неожиданности.

Не по интенсивности переживания.

Не по скорости реакции.

Не по наличию паузы.

Не по мерцанию тела.

Не по тому, насколько актёр заранее знал следующую форму.

И даже не по самой зависимости перехода от партнёра: подготовленное условное реагирование тоже может быть зависимым от его поведения.

Необходимо установить другое.

Первое: возникло ли внутри продолжающегося действия причинно значимое различие?

Второе: сделало ли оно прежнее «как» недостаточным для продолжения того же «что»?

Третье: возникло ли новое «как» вследствие этой недостаточности, а не исключительно вследствие предусмотренного момента исполнения?

Четвёртое: сохранилась ли причинная принадлежность возникшего состояния тому же действию?

Если эти условия выполнены, появляется основание говорить о причинном переделе.

Если актёр изменил форму только потому, что наступило известное место партитуры, передел не установлен.

Но и здесь следует сохранить самое важное уточнение:

Заранее подготовленная форма способна стать формой действительного передела, если её осуществление получает реальное причинное основание в настоящем действии.

Это означает, что между подготовленным переходом и переделом проходит не морфологическая граница.

Она проходит через причинную достаточность и происхождение необходимости изменения.

Можно поэтому предложить строгое рабочее определение:

Причинный передел действия — осуществляемое в пределах его процессуального тождества преобразование текущего способа продолжения, возникающее вследствие причинно значимого изменения условий, при котором прежний способ перестаёт быть достаточным для осуществления того же направленного процесса.

А заранее подготовленный переход можно определить иначе:

Заранее подготовленный переход — переход между способами исполнения, морфология и условие запуска которого установлены до текущего осуществления и потому могут воспроизводиться независимо от возникновения причинной недостаточности прежнего способа.

Здесь важно слово «могут».

Подготовленность создаёт возможность независимого воспроизведения.

Но не доказывает, что в данном случае оно было независимым.

Именно поэтому две конструкции способны совпасть.

Возможен подготовленный переход без передела.

Возможен передел с новой формой.

Возможен передел с давно освоенной формой.

И возможен причинно обусловленный переход, который не является переделом, поскольку прежнее «как» ещё оставалось достаточным.

Это различение позволяет уточнить всю систему Кретова.

Событие не диктует изменение формы.

Причинное право ещё не требует передела.

Причинное требование возникает только при недостаточности прежнего способа.

Передел осуществляет необходимое преобразование.

Инвариант определяет границы сохранения того же действия.

Процессуальное тождество сохраняет принадлежность преобразований одному процессу.

Партитура обеспечивает драматическую и художественную определённость, но не обязана быть непосредственным причинным основанием текущего перехода.

Отсюда возникает наиболее короткая формула:

Подготовленный переход происходит потому, что пришло время нового «как».

Причинный передел происходит потому, что прежнее «как» стало недостаточным для продолжения того же действия.

Но именно здесь необходимо добавить последнее ограничение:

сам факт такого объяснения ещё не является его доказательством.

Исследователь должен суметь показать, что недостаточность прежнего способа установлена независимо от наблюдаемого перехода и что изменение формы действительно зависит от неё.

Иначе причинное требование будет лишь названием уже совершённого движения.

Поэтому окончательная формула становится более строгой:

Передел обнаруживается не там, где актёр изменился, а там, где можно установить, что происходящее сделало прежний способ продолжения недостаточным и новое «как» возникло вследствие этой недостаточности.

А для репертуарного театра возникает особенно существенный парадокс:

Актёр может заранее знать, каким станет его действие.

Но знать, каким оно станет, — ещё не значит причинно осуществить его становление.

Именно поэтому высшее актёрское мастерство не обязательно заключается в поиске каждый раз новой формы.

Оно может заключаться в способности каждый раз заново причинно осуществлять необходимость формы, найденной ранее.

Но здесь открывается ещё более трудная проблема.

Если причинный передел способен осуществляться посредством заранее освоенной формы, то исследователь должен объяснить:

каким образом одна и та же форма может каждый раз получать новое причинное основание, сохраняя своё морфологическое тождество?

Это возвращает нас к инварианту, но уже с противоположной стороны.

Ранее мы исследовали:

как действие сохраняет тождество при изменении формы.

Теперь необходимо исследовать:

как действие сохраняет причинную подлинность при неизменности формы.

И, возможно, именно здесь находится следующий фундаментальный рубеж.

Потому что причинная теория действия сценического должна объяснить не только другое «как» того же действия, но и то же «как», всякий раз заново возникающее из действительной причинности настоящего.

И тогда окончательное различение можно выразить предельно кратко:

Передел не обязан быть непредвиденным.

Подготовленный переход не обязан быть неподлинным.

Но ни один переход не становится переделом только потому, что актёр сумел убедительно воспроизвести его признаки.

Передел — не форма превращения.
Передел — причинно необходимое превращение способа продолжения того же действия.

Именно эту необходимость теория должна не просто назвать, а научиться независимо устанавливать.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации