Тинто Брасс

Тинто Брасс ушёл из жизни в 93 года — и сам этот срок, почти библейский, задаёт разговору тон: финал тихий, в кругу семьи, без долгой агонии. Но вопрос о том, была ли его жизнь счастливой, упирается не в продолжительность, а в качество страсти, которой он был наполнен. И здесь ответ, при всей неоднозначности его биографии, склоняется к «да» — с той поправкой, что счастье Брасса было не безмятежным, а чувственным, шумным и до самого конца эротически заряженным.

Его окружали красивые женщины — и на экране, и в жизни. Это не просто биографическая деталь, а суть его профессии и его темперамента. Он снимал Стефанию Сандрелли, Серену Гранди, Клаудию Колль, Дебору Каприольо — целый пантеон чувственных муз, которые в его кадре обретали статус икон. Но за кулисами было не меньше любви и не меньше женщин. С первой женой, Карлой Чиприани, он прожил почти полвека, до её смерти.Она была не только женой, но и соавтором, секретарём по монтажу, «двигателем его работы». Именно о ней он сказал фразу, которая многое объясняет: «50 лет я засыпал счастливым». Это признание — не рисовка, а свидетельство того, что дом и творчество были для него единым пространством, где желание не подавлялось, а культивировалось. Жена, по слухам, иронично относилась к его увлечению актрисами, отвечая: «Другие проходят, а я всегда здесь». В этой фразе — целая философия их брака: ревность, растворённая в понимании того, что она — не эпизод, а основа.

Вторая жена, Катерина Варци, появилась в его жизни, когда ему было уже за семьдесят. Она младше почти на тридцать лет. Юрист и психоаналитик, которая пришла к нему по работе и осталась навсегда. Их брак ,когда Брассу было за восемьдесят, вызвал пересуды, но именно о ней он произнёс слова, которые звучат как итог: «Катерина — счастливое завершение моего существования». Она была рядом до последнего дня, и в этом смысле его личная жизнь сложилась в редкую для скандального художника симметрию: две большие истории, каждая в своё время, каждая — с красивой женщиной, которая принимала его целиком.

Однако сводить всё к идиллии было бы нечестно. За фасадом счастливого гедониста скрывались суды, цензурные запреты и семейные конфликты. Его фильмы десятилетиями пробивались через обвинения в непристойности, а в конце жизни разразилась имущественная тяжба между второй женой и детьми от первого брака. Здоровье тоже подводило: инсульт,затем сепсис, ишемическая атака — его тело сдавалось задолго до финала. Но даже в этой немощи он оставался собой: по свидетельствам, до последнего рассуждал о новом фильме и позволял себе сигары и шоколадное мороженое.

Так был ли он счастлив? Думается, да — но его счастье было не спокойным, а плотским, конфликтным, полным женщин и образов. Он сам выбрал такую форму существования и, кажется, ни разу о ней не пожалел. Красивые женщины сопровождали его не потому, что он их коллекционировал, а потому, что он умел видеть в них то, что другие боялись назвать вслух, — свободу желания. И если в 93 года рядом с тобой остаётся любимая женщина, а за спиной — полвека другой любви и сотни снятых тел, то это, пожалуй, и есть счастье по Брассу: непристойное, шумное, но абсолютно подлинное.

И тут я позволю себе сугубо личную ноту. Спасибо ему за «Калигулу»: в школьные годы я ухитрился посмотреть её трижды — с той смесью стыда и восторга, которая потом долго не отпускает. Тогда это было не столько про Рим и историю, сколько про запретный опыт кино, о котором мы  говорили: Брасс показал, что тело, власть и желание могут быть предметом искусства, а не только постыдной тайной. Пусть «Калигула» и остаётся самым скандальным и неоднозначным фильмом в его фильмографии, для меня он стал первым уроком того, что кино умеет шокировать и завораживать одновременно. За этот юношеский восторг, за этот запретный урок и за то, что он не побоялся быть непристойным всерьёз, — спасибо,мастер!

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал