Кровавое воскресенье

Это глава моей книги, вышедшей в издательстве "Центрполиграф" двумя изданиями - и давно раскупленной. Здесь версия улучшенная и дополненная.
______________

        Девятого января 1905 года большевиков изумили беспорядки в Петербурге. Они их не готовили…
        Но тому предшествовала Русско-японская война. Война и революция двуедины, враги с двух сторон поджигали Россию.
        Разберем подробно.
        В ночь на 27 января 1904 года японские корабли без объявления войны атаковали наш флот в Порт-Артуре.
        - Они начали? Не мы???
        - Именно так. Не все это знают [ Потому что иные «историки» врут, якобы Россия хотела «маленькой победоносной войнушки» – и начала ее.].
        - Как они осмелились напасть на такого титана? Это же безумие!
        - Николай II тоже так думал, потому и не ждал войны…
        Но японцев подначивали Британия и (отчасти) США. Повторюсь: Россия быстро крепла и могла помешать британскому господству. Кайзер Вильгельм II писал в 1901-м: «Англия и Япония вместе могут сокрушить Россию. Но им следует торопиться, иначе русские станут слишком сильными» [ Ольденбург С.С. Царствование Императора Николая II. Т. I. Белград, 1939. С. 214.].
        Хитрой дипломатией Россию лишили союзников. Англичане дали Японии огромный кредит и боевые корабли. Японские армия и флот превосходили наши дальневосточные, а гнать войска через Сибирь — долго… Тем более что главные силы нас вынудили держать на европейской границе.
        Маленькая Япония в той войне — агрессор. Помните это!
        - Но ведь Порт-Артур – это Китай! Как наш флот там оказался? – удивится кто-то.
        - Да, сейчас это китайская территория, часть города Далянь [ Под нашей властью он назывался Дальний, китайцы его чуть переиначили. Их слово ;; означает именно «город Далянь», какого-либо бытового смысла я не нашел. Смысл же русского слова очевиден.], 900 километров от нашей границы.
        История Дальнего Востока туманна, как и история вообще. Но по официальной версии в 1898 году Квантунский полуостров на 25 лет арендовала Россия, чтоб построить незамерзающую базу Тихоокеанского флота (главная база – Владивосток – замерзала и требовала ледоколов). К 1904 году наши возвели там крепость Порт-Артур и город Дальний, фактически с нуля…
        Стоп.
        За пять лет?? Учитывая, что Дальний выстроен в единой интересной планировке и заполнен не халупами, а прекрасными зданиями, украшающими его до сих пор!
        Да и зачем строить великолепный город – зная, что через четверть века его придется отдать?
        Кроме того, вблизи Владивостока, на бесспорно русской территории, уже существовал поселок Находка.
        - И что?
        - А то, что этот поселок (ныне город) – на берегу незамерзающего залива! И сейчас там порт есть.
        Отчего было не построить его уже в конце XIX века? Зачем арендовать чужую землю, когда можно сделать это на своей?
        Врёт эта версия, и под русской властью Дальний жил гораздо дольше. Предполагаю, что не было никакой «аренды», а Квантунский полуостров исконно наш – как и промежуточные, маньчжурские земли, на которых мы построили КВЖД (Китайско-Восточную железную дорогу). Если так, сразу объясняются все странности:
        1) зачем нам понадобилась КВЖД – когда и собственный Дальний Восток был плохо освоен?
        2) почему город Дальний назван бесспорно по-русски?
        3) почему он основательно и красиво выстроен – чего никак не успеть за пять лет?
        4) зачем мы воевали на маньчжурских землях вплоть до 1945-го?
Но это тема другой книги…
        Как бы то ни было, японцы напали.
        Россию сплотили стихийные патриотические митинги [ Там же. С. 233.]. И война в целом складывалась в нашу пользу, несмотря на гибель прекрасного адмирала С. Макарова (вместе с ним при взрыве броненосца «Петропавловск» 31 марта погиб художник В. Верещагин).
        Японский блицкриг увяз, война затягивалась. Это работало на нас, ведь долгая борьба была врагу не под силу — однако «либеральная общественность» стала выражать недовольство.
        Успехи страны бесят ее всегда.
        «Русский либерализм есть нападение не на русские порядки, а на самую Россию. Либерал отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый неудачный русский факт возбуждает в нем чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё», — писал Достоевский.
        Либеро-пресса плевалась желчью в армию, царя и страну в целом. Сражаться это мешало.
        А бились-то масштабно. «На фронте (с обеих сторон вместе) было сосредоточено свыше шестисот тысяч бойцов — число, не превзойденное до тех пор [ Вообще-то в Отечественной войне 1812 года по 600 тысяч сражалось с каждой стороны, так что автор цитаты (профессор истории С.С. Ольденбург) тут неточен. Дипломированным историкам нельзя бездумно доверять; врут они очень много – во все века и во всех странах.] в истории войн» [ Там же. С. 275.]. Так что забудьте байку о «маленькой победоносной войнушке» (не важно, выгодной для России или для Японии).
        Для подкрепления флота понадобилась переброска кораблей на Дальний Восток. И возникла новая проблема: черноморцев заперли англичане, не позволив выйти в океан через Дарданеллы. Воевать еще и с ними было бы чересчур…
        Пришлось через полмира гнать флот Балтийский. Его тоже тормозили: не давали заправляться углем, перекрыли Суэцкий канал, так что пришлось огибать всю Африку. Моряки устали, техника износилась. Так британцы добавочно помогли своим марионеткам — японцам.
        И всё-таки воевали мы успешно, победа близилась. Геройски стояла наша крепость Порт-Артур, сломить ее было невозможно.
        Но начались чудеса…
        19 декабря командующий А.М. Стессель внезапно сдал крепость!
        Затем предателя приговорили к расстрелу, но «святой» Николай его помиловал – чем подорвал боевой дух армии. Государь мно-ого сделал для разрушения страны…
        В декабре начался революционный бардак.
        С начала века пиарили питерского священника Георгия Гапона. Он служил в церкви пересыльной тюрьмы (якшаясь с уголовниками, что любопытно), читал модные проповеди, сводил рабочих в подобие профсоюза — и был связан с полицией, что не особо и скрывал.
        Лавину смуты обрушил пустяк: увольнение четырех [ Позже выяснилось, что уволили лишь одного!] рабочих Путиловского завода — который не булавки дамам делал, а технику для японского фронта. Не важно, справедливо увольнение или нет: некие силы ждали повода. Не этот — нашли бы другой.
        28 декабря 1904 года гапоновцы потребовали вернуть четверых и выгнать мастера, который их уволил. Директор завода отказал. К чести Гапона отмечу, что он не сразу воспользовался предлогом, а пару дней пытался убедить серьезных начальников.
        3 января Путиловский забастовал. Это уже точка невозврата. Саботаж на оборонном заводе в военное время — измена Родине. Тем более, по столь пустячной причине…
        5 января бастовало уже пол-Питера, 7-го бастовали все. Такой слаженности один Гапон достичь не мог.
        - Мог, – возразят мне. – Он был отличный оратор и организатор, со стальной волей!
        - Да. Однако прожил он еще больше года (до убийства), мнил себя вождем всей революции, много суетился – но ничего не достиг. Потому что кукловоды перестали ему помогать.

        Из прокламации, написанной И. Сталиным (8 января 1905): 
        «Редеют царские батальоны, гибнет царский флот, сдался позорно Порт-Артур, – и тем еще раз обнаруживается старческая дряблость самодержавия [ Нет, сдача крепости – выходка предателя. Дряблость же царь обнаружил, не позволив казнить его.]. 
        Плохое питание и отсутствие санитарных мер развивают среди солдат заразные болезни. Невыносимые условия еще более ухудшаются из-за неимения сносных жилищ и обмундирования. Всё это вызывает среди солдат брожение. Солдаты просыпаются от спячки. 
        Вот что нам пишет один офицер с Дальнего Востока: “Сглупил! По настоянию начальника выступил перед солдатами с речью. Едва начал я говорить о необходимости постоять за царя и отечество, как посыпались свист, ругань, угрозы… Я принужден был уйти куда-нибудь подальше от разъяренной толпы…” 
        Прибавьте к этому волнения запасных [ Повторяю: Япония на нас напала! И трусость призывников, не желающих защищать Родину, ничем не оправдать.] в Одессе, Екатеринославе, Курске, в Гурии, Имеретии, Карталинии. Обратите внимание, что протестующих не останавливают ни тюрьма, ни пули (в Пензе расстреляно за демонстрацию несколько запасных), и вы поймете, что думает русский солдат… 
Самодержавие теряет главную опору – свое “надежное воинство”! 
        Пустеет царская казна. Правительство теряет доверие в глазах иностранных государств, и недалеко то время, когда оно лишится всякого кредита! “Кто нам уплатит, когда свергнут тебя?” – вот с каким ответом отпускают царское правительство!
        Итак, самодержавие теряет и вторую главную свою опору – богатую казну с питающим ее кредитом!
        Растет промышленный кризис, закрываются фабрики и заводы, миллионы рабочих требуют хлеба и работы. Голодовка охватывает деревенскую бедноту. Выше и выше подымаются волны народного возмущения, сильнее они ударяются о царский трон, – и колеблется до основания одряхлевшее самодержавие... 
        Осажденное царское самодержавие сбрасывает, подобно змее, старую кожу, оно оставляет (как будто оставляет!) свою нагайку и, переодевшись в овечью шкуру, провозглашает политику примирения! 
        Слышите, товарищи? Оно просит нас предать забвению свист нагаек и жужжание пуль, славные тени [ Странный пассаж для диалектического материалиста…] убитых героев-товарищей, витающие вокруг нас и шепчущие нам: “Отомстите”! 
        Самодержавие бесстыдно протягивает нам окровавленные руки и советует примириться! Оно опубликовала какой-то “высочайший указ”, где сулит нам какую-то “свободу”... Старые разбойники! Они думают словами накормить миллионы голодающего пролетариата! Они надеются словами удовлетворить обнищавшее крестьянство! Они хотят обещаниями заглушить плач осиротелых семейств – жертв войны! Жалкие! Они тонут и хватаются за соломинку!.. 
        Пора отомстить за товарищей, зверски убитых царскими башибузуками! Пора осушить слезы их жён и детей! Пора разрушить царское правительство! 
        И мы разрушим его. 
        Тщетно стараются гг. либералы спасти обрушивающийся трон царя! Они стараются вымолить у него милостыню и склонить его в пользу своего “проекта конституции”, чтобы мелкими реформами проложить себе путь к политическому господству [ Вот это верно. Спасать же власть России либералы не хотят никогда, наоборот.]. Но напрасно! Поздно уж, гг. либералы!
        Возмущенные народные массы держатся пословицы: “горбатого одна только могила исправит”. Революция неизбежна, как восход солнца! Можете ли остановить восходящее солнце?
        Уже подымается буря, предвестница зари. Россия – заряженное ружье с приподнятым курком, могущее разрядиться от малейшего сотрясения.
        Так будем же готовиться, товарищи! Давайте сеять доброе семя в широких массах пролетариата. Протянем друг другу руки и сплотимся вокруг партийных комитетов! Только партийные комитеты осветят нам путь в “обетованную землю”, называемую социалистическим миром!
        Только Учредительное собрание, избранное на началах всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, даст демократическую республику, крайне нужную нам в борьбе за социализм.
        Долой царское самодержавие! 
        Да здравствует всенародное Учредительное собрание! 
        Да здравствует Российская социал-демократическая рабочая партия!» [Сталин И.В. Cочинения. Т. 1. С. 74–80. ]

        Классика протестной демагогии. Конечно, о положении в стране листовка врет – как и любая «всепропальская» агитация. Тем же враньем пробавлялись диссиденты при Брежневе и Путине… В реальности заметных тягот японская война не добавила.
        И обратите внимание на призыв собрать Учредилку. Забавно, но в тот период большевики ее хотели. А потом разгонят…
        - Вот такими листками народ и подняли! – скажете вы. Я же спрошу:
        - Прочитав подобное, вы бы под пули пошли?
        - Н-ну… Вряд ли…
        - Рискнете вы, лишь получив шансы на успех – то есть оружие, массу сторонников и четкую организацию, – продолжу я. –  Вы ведь не самоубийца. Или полезете на рожон, точно зная, что сдохнете безо всякой пользы?
        - Не полезу.
        - Тогда мыслили так же!
        Нам с детства вдалбливали: война, мол, неизбежно вызывает стихийные выступления обездоленных; мы привыкли и верим. Но всё ж задумайтесь! Воюем уже год, ничего шокирующе-нового. Война справедливая: на нас напали. Она на чужой территории, обывателей не касается. Экономика в порядке, «гнет» почти не вырос… И вдруг — забастовка всей столицы!
        В 1941-1942 годах было неизмеримо хуже, море причин для недовольства! Однако — грянули ли тогда стачки, демонстрации, бунты? Нет!
        А почему?
        Потому что Сталин смог вычистить «пятую колонну» — провокаторов, шпионов, террористов. Организовать стихийный бунт стало некому. Подробности мы еще обсудим.
        А Николай не смог…
        Чтобы поднять на стачку сотни предприятий, нужны сотни умелых агитаторов и куча денег. Гапоном прикрывшись, работали профессионалы из японской и других разведок. Поразительную четкость обрушения иначе не объяснить.
        Эсер Б. Савинков писал: «Член финской партии активного сопротивления Конни Циллиакус сообщил Центральному комитету, что через него поступило на русскую революцию пожертвование от американских миллионеров в размере миллиона франков, причем американцы ставят условием, чтобы эти деньги пошли на вооружение народа, и распределены были между всеми революционными партиями» [ Там же. С. 263.].
        Американский банкир Якоб Шифф за финансирование Японии и русской смуты даже получил японские ордена Священного сокровища и Восходящего солнца [ Honor awarded 1905 — Adler, Cyrus (1921). Jacob Henry Schiff: A Biographical Sketch, p. 12.].
        Отсюда и стачки…
        Забастовщики требовали свободы слова и печати, 8-часового рабочего дня, «нормальной» зарплаты (что имелось в виду, неизвестно), свободы борьбы труда с капиталом (тоже неясно, как это) — вроде всё красиво. Но во время войны это означало поражение…
        Чуть не забыл: еще требовали мира. Напомню снова: напала Япония, мы защищались. Прекратить войну можно было лишь одним способом: сдаться.
        Хорошие требования?
        С такой петицией гапоновцы 9 января пошли к Зимнему дворцу.
        Напряжение усугубляла одна странность. 6-го числа Николай II участвовал в Крещенском водосвятии на льду Невы. Одна из салютовавших пушек вместо холостого залпа шмальнула в его сторону картечью, ранив городового по фамилии Романов.
        Боевой снаряд попал в столь ответственное орудие… Ранен не кто-нибудь, а Романов… Это воля Божья!
        Так думал народ. Думаю так и я. Подменить снаряд заговорщики могли; но городовой Романов — это уже знак свыше. Государю следовало всерьез проанализировать ситуацию.
        Он же записал в дневнике так:
        «В 10; пошел в залы здороваться с войсками. До 11 час. Тронулись к церкви. Служба продолжалась полтора часа. Вышли к Иордани в пальто. Во время салюта одно из орудий моей 1-й конной батареи выстрелило картечью с Васильев. остр. и обдало ею ближайшую к Иордани местность и часть дворца. Один городовой был ранен. На помосте нашли несколько пуль; знамя Морского корпуса было пробито.
        После завтрака принимали послов и посланников в Золотой гостиной. В 4 часа уехали в Царское [ Царское Село (там он обычно и жил).]. Погулял. Занимался. Обедали вдвоем и легли спать рано» [ http://militera.lib.ru/db/nikolay-2/1905.html].
        Удивительное благодушие! Вправду не придал значения «пустяку» — или имел железные нервы? Увы, скорее первое… Не забываем, что в этот день бастовала уже почти вся промышленность Питера. Не «погулялками» надо «заниматься», а срочно принимать меры!
        Народ же пребывал в мистической экзальтации.

        Из Записки прокурора Петербургской судебной палаты министру юстиции (4–9 января 1905): «Названный священник приобрел чрезвычайное значение в глазах народа. Большинство считает его пророком, явившимся от Бога для защиты рабочего люда. К этому уже прибавляются легенды о его неуязвимости, неуловимости и т. п. Женщины говорят о нем со слезами на глазах.
        Опираясь на религиозность [ Точнее, суеверность.] большинства рабочих, Гапон увлек всю массу фабричных и ремесленников, так что в настоящее время в движении участвует около 200 000 человек. Использовав эту сторону нравственной силы русского простолюдина, Гапон, по выражению одного лица, “дал пощечину” революционерам, которые потеряли всякое значение в этих волнениях, издав всего 3 прокламации в незначительном количестве» [ Красный архив. № 1. Л., 1935. С. 48.].

        Внимание: вышли лишь 3 прокламации крохотным тиражом (видимо, сталинская – одна из них)! Революционные партии не учиняли этого бунта, они на него кое-как откликались.
        Организовали бардак иные силы, Гапон был лишь их инструментом.
        Позже он ответил, что сделал бы, если бы царь принял петицию: «Я убедил бы его при мне написать указ об амнистии всех политических. Мы бы вышли с царём на балкон, я прочёл бы народу указ. Всеобщее ликование. С этого момента я — первый советник царя и фактический правитель России. Начал бы строить Царствие Божие на земле. — А если бы царь не согласился? — Тогда было бы всеобщее восстание, и я во главе его» [ Поссе В. А. Мой жизненный путь. М.: «Земля и Фабрика», 1929. С. 548.]. Но во главу его, конечно, не пустили. Пешка.
        Он знал о неприемлемости петиции. Рисковал при этом лично — а потому, надо полагать, пребывал в экстазе, ощущал себя кем-то вроде бога. Может, даже верил в свое бессмертие.
        Деталька. Гапон вспоминал: «Я подумал, что хорошо было бы придать демонстрации религиозный характер, и послал нескольких рабочих в ближайшую церковь за хоругвями и образами, но там отказали. Тогда я послал 100 человек взять их силой» [ Гапон Г.А. История моей жизни. Л., 1926. Гл. 15. ].
        Мило? Грабеж храма, святотатство… А ведь это священник, выпускник Духовной академии! Еще один признак падения Церкви: ее в грош не ставили даже свои.
        9-го числа массы рабочих потекли с окраин к Зимнему дворцу. Цель – вручить петицию лично царю, чтобы он напрямую узнал о нуждах народа. Накануне правительству передали просьбу, чтобы в 2 часа дня Николай принял делегатов во дворце. Если сочтет это неудобным, Гапон с малым числом сторонников готов поехать в Царское; царю в любом случае ничто не угрожает.
        Что следовало сделать? Конечно, принять петицию, выказав максимум уважения – и затем оттягивать выполнение невозможных пунктов. При должном искусстве (коим политик владеть обязан) можно убалтывать народ бесконечно; протест вышел бы в свисток.
        Вместо этого в столицу стянули войска.
        Они останавливали рабочих в разных районах, вели огонь. Местами стрельбу начинали террористы из толпы, солдаты лишь отвечали; но в основном солдаты соблюдали устав: сперва предупреждали и требовали разойтись, и открывали огонь, когда толпа продолжала ломить вперед, ничего не слушая. Ни один солдат не пострадал.
        Самого Гапона остановили у Нарвских ворот, вдали от Зимнего. После пальбы коллеги остригли его, переодели – и спрятали в квартире… Максима Горького. Этот писатель не раз еще появится в моей книге – в роли весьма мутной.
        Теперь анализируем. Странного тут много.
        1. Революцию начал именно расстрел. Допускать его нельзя было ни в коем случае.
        2. Гапон кровищи не хотел. Ведь он и лично рисковал, идя во главе колонны, и пытался уговорить заводское и городское начальство решить конфликт мирно, еще до забастовки.
        3. Полиция даже не пыталась пресечь гапоновскую агитацию – что в первые дни не составляло труда. Можно было предотвратить шествие на стадии подготовки.
        4. Однако стянули войска – именно с целью пальбы.
        5. Толпы продолжали наступать даже под огнем. Бороться за права – это чудно; но инстинкт самосохранения сильнее всего! У этих же людей он вдруг отключился («Пехотинцы взяли на прицел. Депутаты расстегнули пальто, подставляя груди» [ Гуревич Л. Я. Народное движение в Петербурге 9-го января 1905 г. // Былое. СПб., 1906. № 1. С. 195-223.]). Похоже, вожаков попросту обдолбали наркотой.
        Кто же превратил мирное шествие в побоище – если то было не нужно ни Гапону, ни государству? Повторю: революционные партии в событиях не участвовали!
Как ни крути, мы упираемся в некую силу, управлявшую событиями не из России. Видимо, ее агенты работали в военном руководстве – и учинили пальбу. Заговор генералов против государства – штука нередкая…
        ВНИМАНИЕ: всё это актуально и сейчас.
        Большинство демонстрантов было благонамеренными баранами, поверившими, что они исправят недочеты, и страна станет еще крепче. Но кукловоды стремились учинить кровавый бардак – для разрушения страны. Они и пальбу спровоцировали.
        И так бывает всегда! Толпу выводят на улицу отнюдь не с теми целями, что декларируются.
        - Но ведь не каждая демонстрация ведет к убийствам и бунту, – возразит оппозиционер. – Многие проходят мирно и с пользой: заставляет власть отменить антинародное решение!
        Я соглашусь:
        - Верно. Но почему? Потому что полиция действует четко, без жертв – лишь аккуратно относя в автозак «горланов-главарей». В 1905-м так работать не умели, не смогли и в Киеве 2014-го.
        Кроме того, некоторые протесты (из мелких, местных) организованы патриотами и цели убийства страны не ставят. Хотя и в них норовят внедриться провокаторы.
        В столицах же огромную толпу всегда выводят для разрушения страны.
        Вернемся к 9 января.
        Погибло около двухсот человек, тысяча ранена. Агитаторы завышали число жертв в десятки раз: им позарез нужна была кровища. Догадаетесь, откуда ноги растут?
        - Ну уж тут-то точно не из Англии… – проворчите вы недовольно. И зря.
        - Британское агентство «Рейтер» уже вечером 9-го брякнуло цифру «20 тысяч убитых» [ Зашихин А. Н. О числе жертв Кровавого воскресенья (по поводу цифры 4 600) // Вестник Поморского Университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2008. № 3. С. 5—9.] – возражу я. – Чуть позже их аппетит сбавился: английские газеты «Дэйли мэйл» и «Стандард» и агентство «Лаффан» сообщали о 2000-3000 убитых и 5000-8000 раненых [ Зашихин А. Н. За строкой «Таймс»... Британские корреспонденты в России и революция 1905—1907 гг.. Архангельск, 2004. ]. Кто бардак учинил, тот и раздувал его масштаб.
        Но, в любом случае, пальба в столице — это супер-ЧП, сигнал крайне тревожный.
        Как это воспринял Николай?
        Читаем его дневник: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело! МамА приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракали со всеми. Гулял с Мишей. МамА осталась у нас на ночь» [ http://militera.lib.ru/db/nikolay-2/1905.html].
        Расстрел и завтрак — через запятую… О чем думал сей «хозяин земли русской»???
__________

Читать дальше: http://proza.ru/2026/11/16/1587


Рецензии