Валерий

Валерий дул в саксофон с детства. Дядя Аркадий подарил ему на семилетие золотой, игрушечный. Валерий вышел во двор и стал дуть саксофоном в лужу. Ребятам во дворе нравилось, хотя пришлось лечь в лужу целиком, но стояло лето, было не холодно.

После школы Валерий не знал, куда пойти, поэтому год просидел дома. И получил повестку в военкомат. Майор на призывной комиссии искал спортсменов, водителей, связистов.

- Что умеешь делать? – спросил он.

- Играю на саксофоне, - сказал Валерий, вспомнив дядю Аркадия.

Майор набрал номер мобильного:

- Капитан, приезжай, есть для тебя музыкант.

Через час приехал капитан с петлицами военно-оркестровой службы.

- Беру, - сказал он майору. – Саксофонист мне в оркестр просто позарез.

В части капитан дал Валерию саксофон. Пришлось дуть. Получилось, как в лужу.

Капитан сказал:

- Сам решай. Либо ты играешь, либо плац драишь. До дембеля.

Из двух «либо» Валерий выбрал первое. Демобилизовался он саксофонистом. Знал клапаны, аппликатуру и куда дуть.

Первое время играл в переходах. Очень быстро к нему прибилась красивая проститутка, владеющая меццо-сопрано от малой до ля второй октавы. Вдвоем они составили дуэт маленьких людей и назвали его «Ф.М. Достоевский для сакса и меццо». Получилось броско.

Из-за художественного названия их пригласили в районную библиотеку закрывать культурную программу конференции книжных работниц. Проститутка написала песню про библиотеку и пела в грудном регистре, держа звук на опоре:

Сиротский угол, сырость и тень,
А у меня лишь книга — вот и весь день.
Листы потёрты, края в бахроме,
Она шептала сказки в глухой темноте.
Я гладила строчки, будто там тепло,
Как будто кто-то рядом был, мне повезло…
Но ветер выл в трубе, смеялся надо мной:
«Не жди, что книга станет тебе семьёй».

Книжные работницы слушали и промокали глаза платочками с вензелями. Это был успех. Про выступления дуэта написали в ведомственной газете, потом в городской. Валерий с проституткой стали местным брендом и играли на корпоративах. После празднования дня рождения хозяина автосервиса проститутка осталась с именинником, а Валерий вернулся в переход.

Когда он играл в andante cantabile фразы «Осеннего вальса» Мишеля Леграна, рядом остановилась владелица ресторана французской кухни «Фемм Фаталь». После обволакивающего саксофонного вибрато рестораторша спросила Валерия:

— Ещё что умеешь, кроме?

— Всё остальное! — смело сказал Валерий и получил место в оркестре ресторана.

По вечерам он играл в зале поп-балладу «Неосторожный шёпот» Джорджа Майкла, а ночью в хозяйской спальне делал всё остальное. Рестораторша была довольна и кормила Валерия французским супом вишисуаз и утиной магре с ягодным соусом. Потом ресторан продали за долги, и Валерий вернулся в переход.

Он стал философом, полюбил реквиемы и много пил. Однажды во время исполнения григорианских хоралов заупокойной службы возле него остановился дирижёр погребального оркестра. Вместе с ними Валерий ездил на похороны и хорошо зарабатывал. Саксофон ужом забирался в души скорбящих, осветляя слёзы.

Дядю Аркадия он узнал сразу. Тот ничуть не изменился, словно и не было этих тридцати лет. Погребальный оркестр заиграл траурный марш из Сонаты № 2 Шопена. Дядя Аркадий поднялся к небу и, качнувшись, стал опускаться вниз. Валерий вспомнил, как выдувал в луже пузыри игрушечным саксофоном дяди Аркадия. А потом он подумал, что выдувает их до сих пор, и заплакал. Плакать на кладбище — обычное дело.