Компания
Мне нужно было тридцать миллионов. Не на выборы. На себя. Выборы — это так, побочный эффект.
Я сидел в «Барвихе» и смотрел на кандидата. Кандидата звали Виталий Мерзляков. Бывший сантехник, ныне депутат городской думы города N. Часы за четыре миллиона, ботинки за двести тысяч, лицо человека, который всю жизнь чинил унитазы, а теперь думает, что он Цезарь.
— Гоша, — сказал он. — Мне надо выиграть. Через два месяца.
— Выиграть можно всё, что угодно, — сказал я. — Вопрос бюджета.
— Сколько?
Я посчитал в уме. Аренда офиса, зарплаты, листовки, соцсети, пара продажных журналистов, один честный — для вида. И сверху — мне. На кредит за Porsche и на алименты. Алименты, кстати, были главной статьёй расходов.
— Сорок, — сказал я. — И десять — «на воздух».
— Что такое «на воздух»?
— Это когда деньги уходят в воздух. А ты выигрываешь. Не задавай вопросов.
Он кивнул. Сантехники не задают вопросов. Они привыкли, что если что-то течёт, надо просто заплатить.
Штаб я собрал за неделю. Люди шли легко. Кризис, безработица, все хотят в политику. Особенно те, кто ничего не умеет.
Была там Света. Тридцать два года, бывший копирайтер, глаза как у спаниеля, вера в «честные выборы» и желание изменить город к лучшему. Она писала тексты. Хорошие. Слишком хорошие. Такие, что веришь.
— Гоша, — говорила она. — Мы же не будем врать? Мы же про программу?
— Конечно, про программу, — говорил я. — Программа — это святое.
Программа у Мерзлякова была такая: «Я построю дороги, детские сады и всё остальное». Копирайтер Света писала это так, что верила сама. Я читал и думал: «Надо её потом слить. Слишком искренняя. Такие опасны».
Первой головой стал мой партнёр. Костя. Мы вместе делали кампании десять лет. Он знал про меня всё. И это было проблемой.
Костя вёл финансы. То есть он знал, сколько мы украли. И сколько ещё украдём. Он говорил: «Гоша, это перебор». Я говорил: «Костя, это политика».
Когда пришли журналисты с вопросом про откаты на листовках, я сказал:
— Это Костя. Он отвечал за тендер.
Костя позвонил через час.
— Ты что, серьёзно?
— Это бизнес, Костя. Ты знал, куда шёл.
— Я знал, куда ты шёл. А я просто рядом стоял.
— Вот и постой. В стороне.
Через неделю Костя уехал в Израиль. Или в Таиланд. Или куда там уезжают партнёры, которых сдали. Мне было насрать. Главное, что он больше не задавал вопросов.
Вторая голова была красивее. Её звали Арина. Двадцать шесть лет, SMM-щица, умная, но слишком уверенная, что мир крутится вокруг неё.
Она вела соцсети Мерзлякова. Писала про «новый город» и «новые возможности». И параллельно — вела соцсети его конкурента. За дополнительный гонорар. Я узнал. Мог сдать. Но решил использовать.
— Арина, — сказал я. — Ты знаешь, что я знаю?
— Что?
— Всё.
Она побледнела. Красиво так. Даже испугалась эстетично.
— Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты слила мне компромат на своего второго клиента. Или я солью тебя. Выбор простой.
Она слила. Через день у конкурента было федеральное дело. Через два — Арина сидела в штабе и плакала. Я сказал:
— Ты молодец. Ты сделала правильный выбор.
— Я сделала грязный выбор.
— В политике это синонимы.
А потом я её уволил. Потому что она знала слишком много. И потому что она была свидетелем. А свидетели — это головы. По ним надо ходить. Или от них надо избавляться.
Третьей головой была Света. Та самая, с глазами спаниеля.
Она узнала про откаты. Случайно. Увидела в бухгалтерии цифры, которые не сходились. Пришла ко мне.
— Гоша, это что?
— Это бухгалтерия.
— Это воровство.
— Это политика.
Она смотрела на меня. Долго. Так смотрят на человека, которого больше не жалко.
— Я не буду в этом участвовать.
— Ты уже участвуешь. Ты писала тексты. Ты вела соцсети. Ты — соучастница.
— Я не знала.
— Это не имеет значения. Имеет значение только то, что скажут журналисты. А скажут они то, что я им дам.
Я дал им Свету. Не потому что она была виновата. А потому что кто-то должен был быть виноватым. А она была самой искренней. А искренние всегда проигрывают.
Её уволили. Потом вызвали на допрос. Потом она уехала к маме в Тулу. Или в Тверь. Или куда там уезжают копирайтеры, которые верили в «честные выборы». Мне было насрать. Главное, что дело закрыли.
Выборы мы выиграли. С результатом 62%. Мерзляков стоял на сцене, махал рукой и говорил про «доверие народа». Я стоял за кулисами и считал деньги.
Тридцать миллионов ушли в воздух. Десять — мне. Кредит за Porsche закрыт. Алименты выплачены на год вперёд. Косте — привет из Тель-Авива. Свете — привет из Твери. Арине — привет из ниоткуда. Она, кстати, устроилась в другой штаб. Говорят, снова сливает. Молодец. Учится.
Мерзляков через полгода попал под дело. Не из-за меня. Из-за себя. Сантехники всегда текут. Я к тому времени уже работал на другого кандидата. В другом регионе. С другим бюджетом. И с другими головами.
Я не люблю политику. Я люблю деньги. Политика — это просто способ их заработать. И если для этого надо пройти по головам, я пройду. По чужим. По своим. По головам тех, кто верил. Тех, кто любил. Тех, кто думал, что мы вместе.
Я не знаю, где сейчас Света. Наверное, пишет тексты для какого-нибудь благотворительного фонда. Или для ЖКХ. Или для себя. Мне, если честно, насрать.
Я всё ещё пью виски. Всё ещё хожу на вечеринки, где люди делают вид, что они счастливы. Всё ещё пишу колонки про честные выборы. И иногда, когда заказываю доставку, вспоминаю, как Света говорила:
— Гоша, мы же не будем врать?
Будем, Света. Будем. Потому что за правду не платят. А за ложь — платят. И ещё как.
Мир — сплошное дерьмо. Но в этом дерьме можно неплохо устроиться. Если не брезговать.
Я не брезгую. Я работаю.
Свидетельство о публикации №226111700209
Слово «воздух» в смете сразу выдало голос Гоши. А вопрос Светы о том, будут ли они врать, в конце прозвучал для меня ещё сильнее, потому что всё остальное герой давно научился объяснять расходами.
С уважением, Сергей Бухдрукер.
Бухдрукер Сергей 17.11.2026 11:49 Заявить о нарушении
Андрей Алексеевич Рост 17.11.2026 13:15 Заявить о нарушении