Тень утраченной любви. 16. Жизнь в ярких красках

После того вечера в гараже Лиза словно проснулась. Она вдруг вспомнила, какой была совсем недавно — дерзкой, свободной, живой. Как ей все удавалось, жизнь сверкала яркими красками, а все одноклассники завидовали. И ей захотелось снова стать такой, как раньше, не оглядываться на папу и маму, а просто жить.

Жить на полную катушку, как и сказал Кирилл. Он выбрал её потому, что она особенная. Яркая, красивая, весёлая, не похожая больше ни на кого.

Кирилл должен оценить ее по достоинству, не стоит обращать внимания на его частые отсутствия, на их мелкие размолвки.

Вечеринки теперь не прекращались. Днём Лиза отсыпалась или лениво листала журналы, а к вечеру квартира наполнялась людьми. Сокурсники Кирилла, случайные знакомые, какие-то девицы, которые льстили Лизе и просили примерить её туфли, — все смешивались в один пёстрый, шумный, вечно пьяный поток.

Лиза чувствовала себя хозяйкой модного салона, как в какой-нибудь книжке про парижскую богему.

Марина приехала около десяти — шикарная, с шампанским, с коробкой пирожных и с новой сумкой. За ней — Ольга, в чёрном, с гладким каре, и Жанна, в длинном пальто, с сигаретой.

— Лизка! — Марина обняла её, обдав запахом духов. — Ну, показывай своё гнездо!

Они прошли в гостиную. Марина тут же заняла диван и развалилась на нем, как хозяйка. Ольга села в кресло, достала телефон. Жанна пристроилась у окна, закурила. Все как обычно.

Лиза налила вина в высокие хрустальные фужеры. Они выпили. Марина рассказывала про мужа, про грандиозный и великолепный Париж, про новую коллекцию модной одежды. Ольга листала что-то в телефоне. Жанна молчала.

А потом в прихожей хлопнула дверь.

Вошли парни — сокурсники Кирилла. В руках каждый держал по бутылке, все трое громко разговаривали, перебивая друг друга. Кирилл вошел за ними следом, обнял Лизу, по-хозяйски вошел в гостиную.

Марина поставила свой бокал. Ольга убрала телефон. Жанна затушила сигарету.

— Ну, мы пойдём, — сказала Марина, поднимаясь. — Поздно уже.

— Куда вы пойдете? — не поняла Лиза. — Вы же только пришли.

— Дела, — Марина улыбнулась — широко, как всегда. — Созвонимся. Пока, дорогая.

Они ушли. Все трое. Быстро, не оглядываясь. Как будто их здесь и не было.

Лиза в недоумении постояла в прихожей. Потом вернулась в гостиную. Парни уже развалились на диване, где только что сидела Марина. Кирилл открывал шампанское.

— А куда подруги делись? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ушли, — сказала Лиза.

— Странные у тебя подруги, — Кирилл пожал плечами. — Но что поделаешь. Иди ко мне, малыш.

Лиза села рядом. Взяла бокал. Но что-то неприятно кольнуло. Она не поняла, что именно. И забыла.

А потом начались будни. Только странные. Вечеринки не прекращались, но Кирилл на них всё чаще опаздывал. Или не приходил вовсе.

А иногда он исчезал на несколько дней. Лиза делала вид, что ей всё равно, но каждый раз, услышав шум лифта, подходила к окну и высматривала во дворе знакомую машину.

Через несколько дней Кирилл неизменно появлялся с дорогим подарком и виноватой улыбкой. Лиза больше не отшатывалась. Она научилась не замечать запах чужих духов, не обращать внимания на настроение Кирилла, излишнюю веселость или, наоборот, задумчивость. В конце концов, у неё тоже есть свои секреты.

Она больше не ездила в гараж — Костик и ребята сами находили повод заглянуть, когда Кирилла не было дома. И это было даже удобнее. Они работали грузчиками на Лужниках, помогая торговцам, и все вечера у них были свободны.

Конечно, с друзьями детства Лиза встречалась гораздо реже, чем ей бы хотелось. Они не вписывались в обстановку модной московской гостиной, где собирались только сливки высшего столичного общества. Да и Кирилл бы не одобрил такого знакомства. Стоит быть осторожнее с выбором друзей, повнимательнее отнестись к маминым наставлениям.

Рита скользила между гостями бесшумной тенью: убирала пепельницы, смывала винные пятна со скатерти, относила пустые бутылки на кухню. Лиза привыкла к этому и почти не обращала внимания на подругу. Пока однажды не заметила, как обреченно та выглядит.

В то утро после особенно бурной вечеринки Лиза проснулась поздно. В гостиной ещё пахло табаком и прокисшим вином. Рита уже хозяйничала — собирала стаканы, протирала столы. Лиза села на диван, потянулась и вдруг сказала:

— Слушай, Рит... а ты чего такая тихая?

Рита обернулась. Под глазами у неё залегли тени — не то от усталости, не то от чего-то ещё.

— Я не тихая. Просто задумалась.

— О чём? — Лиза зевнула.

— О бабушке. Давно ей не писала. И денег не высылала. Мне просто стыдно перед ней, я мечтала совсем о другом, о другой жизни.

Лиза нахмурилась. Она терпеть не могла, когда Рита начинала говорить о своих проблемах — это портило настроение. Но сегодня было прекрасное утро, и ей захотелось поиграть в благодетельницу.

— Слушай, — сказала она, доставая из сумочки несколько купюр. — Вот, возьми. Отправь своей бабушке. И не надо на меня так смотреть — я же твоя подруга.

Рита замерла. Посмотрела на деньги, потом на Лизу. Пальцы у неё сжались в кулаки, но она тут же разжала их, спрятала руки за спину.

В её глазах мелькнуло что-то странное — не благодарность, а скорее боль.

— Я не могу их взять, — сказала она тихо.

— Почему?!

— Потому что я хочу зарабатывать сама.

Лиза расхохоталась:

— Зарабатывать? На рынке? Сколько ты там получаешь — копейки? А тут нормальные деньги. Бери, не выпендривайся.

Она сунула купюры Рите в руку. Та стояла, опустив голову, и Лиза вдруг почувствовала странное раздражение. Почему она всегда такая... гордая? Почему не может просто сказать «спасибо» и остаться благодарной?

— Рит, ну что ты как неродная? — голос Лизы стал мягче, почти ласковым. — Я же от чистого сердца. Мы же с тобой подруги. У нас всё общее, правда?

— Правда, — прошептала Рита.

Но глаза у неё были какие-то не такие. Словно она хотела что-то сказать, но не решалась.

И Лиза, глядя на неё, вдруг подумала: «Странная она всё-таки. Я ей помогаю, а она ещё и нос воротит. Вечно эти нищеброды не умеют принимать помощь».

Рита в этот момент думала о том, что лучше бы ей остаться работать в деревенском магазине. Что никакие деньги не стоят этого чувства — когда тебя гладят по плечу, как котёнка, и говорят «у нас всё общее».

Но Рита ничего не сказала. Она взяла деньги и пошла на кухню. А Лиза удовлетворённо откинулась на диван. Сегодня она была хорошей подругой. Сегодня она сделала доброе дело.


Рецензии