Притворная плаксивость
Выражаю признательность самым обыденным неудачам повседневности, которые своим напором сносят человеческие судьбы, выбивая из них последние опоры, как плохо закреплённые беспроводные наушники. Страху перед завтрашним днём, вытеснившему последние проблески перспективы; бесконечным всхлипываниям и недовольству каждой прожитой минутой. Всё это посвящается вам — улыбающимся депрессиям, несбывшимся надеждам и ожиданию помощи от окружающих, которая всякий раз оказывается недосягаемой. Всё это существует ради вас и вами же выучено.
1
Гитарные рифы одиноко рассекали небесное пространство, а волны с новой силой обрушивались на песчаный берег. Камешки перекатывались из стороны в сторону, будто искали причину собственного беспокойства. Ради чего происходило всё это, никто объяснить не мог. Оставалось смириться: влажность воздуха давно превысила допустимые нормы и продолжала неуклонно возрастать.
Дождя не было, однако пространство оказалось распластано туманом. Его густые слои медленно перемещались по беззвучному побережью, скрывая очертания вещей и превращая окрестности в место, которому, казалось, никогда не доводилось слышать человеческой речи.
В тишине раздавалось едва различимое шарканье ботинок. Рыбак в замшелой куртке тащил сетку с бьющимися внутри рыбёшками. Те отчаянно пытались вырваться, извиваясь в бесполезных попытках обрести свободу, но мужчина лишь крепче сжимал свою ношу и ускорял шаг. Ему необходимо было отыскать хижину, однако на прежнем месте её уже не оказалось. Остались только обгоревшие поленья, разлетающиеся под порывами ветра и постепенно стирающие последние свидетельства чьего-то пребывания.
Гадюшник, уготованный ему в хлеву после трапезы, оказался далеко не самым гостеприимным местом из всех, где ему доводилось бывать. Даже шапка успела покрыться пылью и всевозможными отложениями, для которых едва ли нашлось бы подходящее название.
Приходилось удаляться всё дальше от берега, к самому горизонту, заплывать в морскую глубину, чтобы добыть побольше того, что ещё можно было продать и обратить в средства для расплаты с долгами.
Так продолжалось до одного прекрасного дня, когда он наконец увидел виновника своей участи. Перед ним предстала огромная барракуда с львиной чешуёй и извивающимися плавниками. Её облик был настолько неправдоподобен, что даже страх перед чудовищем казался вполне обоснованным.
Ничего нельзя было поделать. Он бросился прочь и очутился в совершенно другом месте. Там игриво похлопывали вывески бесконечных дорам, переливаясь огнями и обещая очередное спасение, о котором никто не просил. Как это происходило, не спрашивайте. Ответа вам всё равно никто не даст.
Им Соль, ты и дальше пытаешься кого-нибудь спасти, меняешь всё подряд, переставляешь чужие судьбы, будто мебель в комнате, куда тебя никто не приглашал. Какая же это глупость — пытаться спасти собственного певца.
Гитарные рифы оборвались, уступив место чёрной меланхолии. Окружающий мир постепенно растворился, лишившись прежних очертаний. Поначалу это чувство помогало двигаться вперёд, находить в собственном опустошении подобие цели. Однако со временем оно поглотило даже ту малость, которую прежде позволяло сохранить. В итоге не осталось ничего, кроме привычки существовать среди последствий собственного отчаяния.
Лишь продолговатые энергии тёмных подземелий продолжали циркулировать в глубинах подсознания, притаившись где-то за углом. Рядом с ними существовала притворная плаксивость, которая, в сущности, вовсе не являлась обманом. Напротив, она представляла собой ту самую правду, которую следовало наконец признать.
Сентиментальность правит миром. Луна больше не появляется над горизонтом, зато поскрипывают дверные косяки, шелестят простыни на общежитских кроватях и продолжают своё сомнительное кулинарное существование бесталанные шеф-повара. Здесь даже незначительные звуки приобретают особое значение, когда больше некому произнести твоё имя.
Забудь в этом мире само значение слова «счастье». На очередных поворотах судьбы ничего не заканчивается — лишь углубляются следы, оставленные прохожими. Невозможно забыть эти лица, невозможно добиться взаимности даже в самом обыкновенном человеческом желании разделить с кем-нибудь собственное существование.
Вместо них — бесконечные маски, кружащиеся над головами и не позволяющие рассмотреть скрывающихся под ними людей. Сколько ни вглядывайся в экраны телефонов, смартфонов и старых «Нокий», всё равно обнаружишь себя на дне одного и того же омута.
Дни пролетели, а между нами постепенно угасали кристаллы чего-то некогда общего. Вместе с ними мерк и свет, позволявший различать время суток. День сменялся часом, час — очередным ожиданием, и даже судьба, кажется, окончательно устала от собственных поворотов.
Пожалуйста, хватит. Сколько ещё раз мне повторять тебе одно и то же? Неужели этот день опять собирается одолеть меня?
Хей, хей, хей.
Свидетельство о публикации №226112001438